Генезис и стратегия развития социально-классовых структур белорусского и российского обществ icon

Генезис и стратегия развития социально-классовых структур белорусского и российского обществ


Смотрите также:
Сборник статей...
Планы семинарских занятий по дисциплине «Основы идеологии белорусского государства»...
Литература. 12...
Настоящая Стратегия социально-экономического развития Приморского края до 2025 года (далее...
Настоящая Стратегия социально-экономического развития Приморского края до 2025 года (далее...
Стратегия социально-экономического развития Сибири до 2020 года (далее  -  Стратегия) определяет...
Содержание программы гуманитарные и социально-экономические дисциплины Основы идеологии...
Реферат отчета по нир на тему: «Стратегия социально-экономического развития города Чапаевска на...
«Стратегия социально-экономического развития Пермского края: состояние и перспективы»...
Справка о реализации президентской инициативы «Стратегия развития наноиндустрии» и ходе...
Стратегия развития социально- трудовых отношений и социальной поддержки населения Камчатского...
1. стратегия социально экономического развития петровского муниципального района ставропольского...



Загрузка...
страницы:   1   2   3   4
скачать


ГЛАВА 8

ГЕНЕЗИС И СТРАТЕГИЯ РАЗВИТИЯ СОЦИАЛЬНО-КЛАССОВЫХ СТРУКТУР БЕЛОРУССКОГО И РОССИЙСКОГО ОБЩЕСТВ


8.1. Генезис социально-классовой структуры Российской империи и СССР в период до 1991 года


Под генезисом социально-классовой структуры общества понимается возникновение, происхождение данной структуры, иначе говоря, - момент возникновения и последующий процесс развития, приведший к данному состоянию. Зарождение новой социально-классовой структуры происходит в результате распада, ведущего к исчезновению отдельных элементов прошлых отношений и к перегруппировке оставшихся, в результате чего начинается новое развитие. Это происходит так, как будто указанные процессы (отделение, элиминация и сохранение) высвобождают новые социальные силы и дают толчок дальнейшим перегруппировкам. Прежде чем описывать данный процесс, необходимо ответить на два вопроса: во-первых, когда начался процесс, приведший к возникновению социально-классовой структуры общества переходного периода, и, во-вторых, когда (хронологически) произошло становление данной структуры?

На поверхности социальных явлений кажется достаточно очевидным вопрос о начале генезиса данной структуры. Известно, что социально-классовая структура современных белорусского и российского обществ возникла из социально-классовой структуры советского общества. Однако, также бесспорно, что последняя, в известной степени, обусловлена социально-экономической системой, существовавшей до 1917 г. Сама же октябрьская (как и две предыдущих) революция во многом проистекала из невозможности дворянства решить крестьянский и, соответственно, продовольственный вопрос (труженики деревни в то время составляли около 80% населения страны). Истоки же данного противоречия лежат в «Жалованной грамоте дворянству» (1785 г.) Екатерины II и «Соборном уложении» (1649 г.) Алексея Михайловича, а последнее непосредственно проистекает из системы помещичьего и вотчинного землевладения Владимиро-Суздальской Руси конца XIII - начала XIV веков. Данную цепь рассуждений можно продолжить и дальше. Однако, изучать генезис социально-классовой структуры постсоветского общества не значит выводить генеалогию данного социума из всех эпох, где существовали их истоки. Это значит анализировать ее развитие в недрах эволюции непосредственно предшествующих исторических периодов, вызвавших их комбинацию. При рассмотрении данного вопроса, в виду его сложности, необходимо ограничиться принципом «разумной достаточности» и начать рассмотрение с социально-экономической ситуации (и, соответственно, с социально-классовой структуры) Российской империи с конца XIX - начала XX веков.

Становление (завершение генезиса) социально-классовой структуры общества переходного (от административно-командной к рыночной экономике) периода следует отнести ко второй половине 1991 г. и первой половине 1992 г. Этот вывод определен тем, что, во-первых, в это время уже (или еще) существовали все социально-классовые субъекты, обуславливающие социально-экономическую специфику общества переходного периода; во-вторых, в связи с потерей (после августа 1991 г.) КПСС лидирующего положения в обществе сформировалась политическая система, позволяющая создать реальные партии и другие общественные организации (профсоюзы, общества потребителей и т.д.), выражающие интересы всех социально-классовых общностей, к этому стремящихся (иначе говоря, были созданы социально-политические условия для превращения большинства социальных классов-слоев в собственно социальные классы); в-третьих, именно с конца 1991 - начала 1992 гг. переход от советского общества к «постсоветскому», то есть собственно переходный процесс, начал носить необратимый характер. В это время правильно говорить уже не о становлении (генезисе) социально-классовой структуры общества переходного периода, а о ее дальнейшей эволюции на своей собственной основе.

Исходя из нашего понимания социально-классовой структуры общества и факторов, обуславливающих ее генезис и дальнейшую эволюцию, изменение данной структуры будет находить свое выражение, как уже отмечалось ранее, прежде всего, в изменении положения субъектов в таких элементарных социальных структурах как: 1) профессиональная; 2) имущественная; 3) объемно-правовая. Напомним, что когда происходит изменение в положении индивидов одного и того же социального класса (или нескольких классов) во всех трех указанных структурах, то можно констатировать, что происходит эволюция социально-классовой структуры общества; то есть говоря о процессе возникновения и последующего развития, приведшего к социально-классовой структуре современного белорусского общества, правомерно рассматривать изменения положения социальных субъектов во всех социальных структурах, образующих социально-классовую структуру.

Полный и детальный анализ изменений, происходящих в профессиональной структуре общества, очень труден и вряд ли необходим в рамках данного исследования. Поэтому ограничимся здесь лишь выяснением самых основных изменений данной элементарной структуры. Отметим также, что для нашего исследования важно не просто изменение в соотношении численности и удельного веса работников, занятых той или иной профессией, а динамика профессиональной структуры как совокупности групп работающего населения, более или менее существенно различающихся характером и содержанием труда, прежде всего, в зависимости от технологических способов производства.

Воздействие на социально-классовую структуру изменений профессиональной структуры, даже сопровождаемое сменой технологических укладов, по своим последствиям не сопоставимо с влиянием, которое оказывает на нее изменение отношений собственности и отношений социально-экономического определения поведения субъектов (то есть имущественной и объемно-правовой структур). Однако, социальный облик классов и элементарных общественных групп, в них входящих (а также их способность изменить существующие отношения собственности в свою пользу), существенно модифицируется в зависимости от технологического уклада, в рамках которого функционирует данная группа.

Как говорилось выше, события 1917 г. в России во многом были предопределены социальным и социально-экономическим кризисом в сельском хозяйстве, ускоренным индустриальным развитием страны (за период с 1861 г. до начала Первой мировой войны производство промышленной продукции увеличилось в 12,5 раза)473, что вовлекло в капиталистический оборот сельское хозяйство (это вступало в противоречие с общинным и помещичьим землевладением), а также привело к резкому снижению количества социального капитала на уровне социума. Последнее было обусловлено политическим бесправием большинства населения империи, резким и значительным ростом имущественной дифференциации, когда рядом сосуществовали крайние проявления нищеты и богатства. Усугубляемая вырождением правящей элиты (которая не могла править по новому) и формированием у большинства социальных классов представления о сложившейся социально-экономической системе, как крайне не справедливой (низы не могли жить по старому) обострилась классовая борьба в обществе, которая привела к преимущественному накоплению социального капитала на уровне социальных классов и социально-классовых групп.

В этой ситуации социальный капитал социально-классовыми субъектами использовался не на благо всего общества (или в продукционных целях), а с целью эгональной оптимизации своей социально-экономической жизненности, в том числе и за счет насильственного свержения существующей политической системы, физического и экономического подавления социально-экономических субъектов. Это был исторический период, когда легко возникали социально-классовые группировки путем объединения социальных классов и социально-классовых групп с целью совместной борьбы за оптимизацию условий реализации своих социально-экономических интересов. Поскольку главным условием названной интеграции выступало временное совпадение интересов объединяющихся субъектов и явное противоречие их социально-экономическим интересам других социальных классов, такое объединение тех или иных социально-классовых субъектов происходило на достаточно короткий исторический промежуток, и, следственно, накопления социального капитала на уровне данной надклассовой общности не происходило. По нашему мнению, это выступало важным фактором того, что в период гражданской войны бывшие классы-союзники и политические партии, отстаивающие их интересы, так быстро переходили из разряда друзей в разряд непримиримых врагов (например, большевики и эсеры).

В эпоху гражданской войны, когда на первое место выступает эгональный классовый (групповой) интерес, когда усиливающееся доверие и взаимопомощь внутри класса используется, прежде всего, для социально-экономического (а часто и физического) подавления иных субъектов, когда место в системе трудовых отношений, отношений собственности и политической системе определяется не продукционными способностями индивидов, а их принадлежностью к тому или иному классу (с учетом исторически обусловленной степени социально-классовой мобильности) и социально-экономической силой этого класса, как правило, происходит деградация экономической системы общества. Это ведет к существенному снижению среднего уровня потребления в обществе, что в свою очередь также усиливает классовую борьбу, способствует разрушению остатков социального капитала на уровне социума и дальнейшему снижению продукционного эффекта от функционирования национальной экономической системы. Вырваться из этого «заколдованного круга» не возможно без ускоренного накопления социального капитала на уровне общества. А для того, чтобы это произошло, необходимо формирование национальной идеи, воспринимаемой как реальная цель значительной частью (большинством) населения.

Рассмотрим это несколько подробнее. В конце ХIХ - начале ХХ века в Российской империи происходила общественная дискуссия по поводу решения национального земельного вопроса. Так, например, Д.А. Столыпин указывал, что общинная собственность на землю - это последствия крепостного права. «При свободе труда в России были иные, более естественные земледельческие порядки»474. А. Еропкин так же считал, что «община - это мрак, это застой, это темное царство, это гибель государства, гибель медленная, но неизбежная»475. Д. А. Столыпин писал по этому же поводу, что еще Аристотель, изучая человеческое общество, считал семью и собственность его основой, и исторический опыт подтвердил верность такого постулата. «В общине, - подчеркивал Д. А. Столыпин, - отцы не имеют собственности и не имеют власти в семье, землею владеет мир. В литературе стараются убедить, что людское общество без семьи и собственности может процветать; опыт и факты доказывают, что эта иллюзия»476.

Несмотря на возражения противников смены общинного землевладения (под воздействием аграрного кризиса и социально-классовой борьбы в деревне в 1902-1905 гг.) реформа была осуществлена, но она оказалась неполной. Вместе с тем, изменения, происходившие в годы столыпинской реформы, способствовали быстрому росту крестьянских хозяйств и уменьшению помещичьего землевладения. Так на одну дворянскую десятину приходилось крестьянских в 1894 г. - 2, а в 1918 г. - 5,5477. В результате этого «в 1914 г. более 80% всей пахотной земли в Европейской России оказались в руках крестьян»478. У домохозяев средний размер отдельного «... участка увеличился с 10 дес. в 1907 г. до 18 дес. в 1915 г.»479. Естественно, что такого рода изменения, охватившие около 80% населения страны, сопровождались существенными изменениями в социально-классовой структуре общества. Усиливалось социально-классовое расслоение крестьянства, наблюдался переход части крестьянства в другие социально-классовые общности. Естественно, что такого рода изменения повлекли за собой снижение социального капитала, накопленного классом крестьянством (в названный момент дистрахо-классом), как за счет формирования в нем различных социально-экономических групп с разнонаправленными интересами, так и за счет перехода некоторых его представителей в другие социально-классовые общности. Поскольку результатами аграрной реформы оказались недовольны почти все ее участники, что способствовало возрастанию социально-экономических противоречий в обществе и препятствовало развитию у крестьянства имперского самосознания, то в результате это не только не привело к ослаблению классовых противоречий, но и ускорило снижение уровня социального капитала в таких «над-домохозяйственных» субъектах как социум, социальный класс, губернии, уезды и даже деревни.

Наряду с крестьянством к 1917 г. в Российской империи существовали следующие социальные классы: 1) класс помещиков; 2) класс капиталистов (включающий в себя промышленников и оптовых торговцев); 3) класс государственных управленцев; 4) класс управляющих (включающий в себя управляющих негосударственными коммерческими предприятиями); 5) класс служащих силовых структур; 6) класс интеллигенции (достаточно малочисленный); 7) класс кустарей и ремесленников; 8) класс мелких торговцев; 9) класс государственных служащих - не управленцев; 10) класс наемных рабочих (рабочий класс). Исходя из целей нашего исследования следует также принимать во внимание тот факт, что в этот исторический период Российской империи существовал первый тип естественного движения населения (высокая рождаемость – высокая смертность), о чем свидетельствует тот факт, что в 1897 г. лица до 19 лет составляли 48,8%, лица от 50 до 59 лет – 6,6%, а лица в возрасте старше 60 лет – 6,9%480. Подавляющая часть пожилого населения империи существовала не за счет пенсионного обеспечения, а обеспечивалась детьми и внуками.

Представители 1-5 социальных классов являлись выразителями эгональных (монопольных) экономических интересов и между ними происходили постоянные взаимные межклассовые перемещения, чему во многом способствовала исторически сложившаяся совокупность межличностных отношений между представителями этих классов, снижающая трансакционные издержки с целью взаимовыгодного сотрудничества, достигаемого путем информационного обмена и позволяющая получить осязаемую социально-экономическую выгоду, которая в свою очередь способствовала дальнейшему увеличению социального капитала внутри этой социально-классовой группировки.

Вместе с тем, поскольку в Российской империи все представители вышеназванных классов составляли менее 10% населения страны – это, в свою очередь, вело к снижению социального капитала на уровне общества. С учетом того, что переход в классы помещиков, капиталистов, государственных управленцев, управляющих и служащих силовых структур со стороны других социальных классов (за исключением класса интеллигенции) был достаточно затруднен, в том числе и по причине очень высокого уровня неграмотности среди крестьянства, рабочих, кустарей и ремесленников, а также в результате все возрастающего разрыва в доходах, сопровождаемого обнищанием «пролетаризацией» все большей части населения, то названный процесс снижения социального капитала на уровне общества также ускорялся нравственной деградацией правящей элиты. Кроме того, следует учитывать, что в рассматриваемый период в экономике страны были сильны позиции зарубежного капитала, чьи интересы были, прежде всего, ориентированы на монопольную прибыль. Наряду со значительным внешним государственным долгом это также выступало дестабилизирующим социально-экономическим фактором.

Следует подчеркнуть, что в России в это время продолжала функционировать местная централизованная разросшаяся административная система управления во главе с самодержавным императором. Эта система складывалась и функционировала на протяжении веков. Так, экономическими вопросами занимались: во-первых, Николай II, окруженный доверенными людьми; во-вторых, находящиеся в постоянной взаимной конфронтации, Государственная дума, Совет министров, Особое совещание по снабжению армии и флота, Государственный совет; в-третьих, «министерства: торговли и промышленности, финансов, земледелия (созданное в 1915 г.), путей сообщения, военное, морское, внутренних дел, а так же особые совещания (комиссии) по продовольствию, топливу, перевозкам, центральный военно-промышленный комитет и главные комитеты по снабжению армии, земские союзы и союзы городов»481. Все они имели многочисленную и разветвленную сеть представительств (органов) в губерниях, уездах и на некоторых крупных предприятиях. Эта громоздкая государственная машина функционировала довольно исправно до 1917 г. (во-первых, последовательно оказывая существенную финансовую и организационную помощь классу капиталистов как в период его возникновения и укрепления, так и во время усиления процесса концентрации и централизации капитала и, во-вторых, ввиду своей коррумпированности, создавая благоприятные условия для прямых зарубежных инвестиций в экономико-образующие предприятия), когда произошло падение монархии и начался нарастающий развал производства, государственной системы управления и рынка.

Представители части крестьянства (деревенская беднота), а также подавляющее большинство представителей рабочего класса, классов кустарей и ремесленников и мелких торговцев выражали уравнительные (коммуноцентрические) экономические интересы. Поскольку, как уже отмечалось выше, в этот период в империи наблюдалось колоссальное имущественное расслоение, такая направленность интересов названных субъектов способствовала формированию на их базе социально-классовой группировки и быстрому, хотя и в очень неустойчивых (недолговечных) формах, накоплению в последней социального капитала.

Класс интеллигенции, зажиточные крестьяне (не относящиеся к сельской буржуазии), незначительная часть рабочего класса (наиболее квалифицированная и высокооплачиваемая социально-классовая группа) и часть государственных служащих-неуправленцев являлись выразителями трудовых экономических интересов. Названные социально-классовые субъекты по ряду причин не были способны не только оформиться в социально-классовую группировку, но и даже не были готовы к коллективным (классовым) действиям с целью отстаивания своих эгональных классовых социально-экономических интересов.

Для класса интеллигенции основным препятствием для накопления социального капитала на классовом уровне выступало (да и продолжает выступать сегодня) то, что в ввиду специфической нравственной оценки представителями данной социальной общности своего места и роли в обществе (прежде всего, - это претензия на роль нравственных и интеллектуальных лидеров если не у всего населения страны, то, по крайней мере, у значительной его части) затрудняется борьба за оптимизацию их собственных классовых интересов. Вместе с тем, следует подчеркнуть, что в условиях социальной стабильности именно благодаря этому свойству («переживать за весь народ») интеллигенция способствует быстрому и эффективному накоплению социального капитала на уровне всего общества.

Наиболее квалифицированная и высокооплачиваемая социально-классовая группа рабочего класса также оказалась в двойственном положении. С одной стороны, ее представители чувствовали единство исторической судьбы и социальных интересов с рабочим классом, а с другой, что до известной степени роднит их с интеллигенцией, стремились к созданию справедливого социально-экономического порядка (основанного на трудовой (продукционной) социально-экономической системной детерминации). Именно представление о несправедливости сформировавшегося общественно-экономического строя, а не тяготы войны, которых они практически не ощущали (в армию их с оборонных заводов не призывали, заработная плата была достаточно высокой, а, например, цены на хлеб в Петрограде за 3 года войны выросли всего в три раза) побудили рабочих столицы первыми выступить против самодержавия.

В октябре 1917 г. большевики устанавливают в России диктатуру пролетариата, то есть части рабочего класса, являющегося носителем уравнительных (коммуноцентрических) экономических интересов, что по существу являлось началом трансформации накопленного внутри этого сообщества социального капитала в материальные экономические блага. Организационное оформление названного процесса не могло быть осуществлено без создания новой «пролетарской» системы управления экономической системой общества. В сложной обстановке гражданской войны произошел процесс формирования советского правительства. «В структуре ВСНХ во многом воспроизводилась система централизованного управления промышленностью России в годы Первой мировой войны»482. Это породило многочисленный социальный класс-слой управленцев со специфическими экономическими (и, соответственно, политическими) интересами.

В период «военного коммунизма» сложилась цельная система реализации экономических интересов победившего рабочего класса - «красногвардейская атака на капитал», продовольственная диктатура, трудовая повинность и т.д. Это неизбежно вступало в противоречие с экономическими и политическими интересами других социальных классов. Однако, реакция представителей данных классов на экономическую политику, производимую большевистским правительством, была различна.

Большинство представителей таких социальных классов как помещики, капиталисты, служащие силовых структур, государственные управленцы и управляющие в той или иной форме стремились к свержению советской власти и уничтожению самой «диктатуры пролетариата».

Основная масса представителей класса интеллигенции, по причинам, раскрытым нами выше, не оказывала сопротивления диктатуре пролетариата и либо иммигрировала за пределы страны, либо выполняла практически все требования советской власти. Именно эти люди в 20-30-е гг. во многом способствовали своим участием массовой подготовке новых советских специалистов и индустриализации страны.

Индивиды, входящие в класс служащих не специалистов, в основном также занимали в отношении советской власти лояльную позицию. Исключение составляли лишь бывшие работники «силовых» структур.

Представители социальных классов кустарей (и ремесленников), мелких торговцев в этот период вели себя крайне разноречиво и участвовали в политической и экономической борьбе на стороне практически всех участников конфликтов.

Стержень борьбы за создание наиболее благоприятных условий для реализации эгональных классовых экономических интересов в этот период проходил через отношения победившего рабочего класса и крестьянства (составляющего в этот период большинство населения Советской России и обладающего наибольшим количеством социального капитала, накопленного на уровне класса) и выражался, прежде всего, в проведении политики хлебной монополии продразверстки483. В этот период именно хлебная монополия, соответствовавшая экономическим интересам рабочего класса, во многом предопределила отношения этого класса с имущими слоями населения, обусловив применение по отношению к последним революционного налога и трудовой повинности. Следует подчеркнуть, что возможность применения продразверстки в этот период свидетельствовала о силе рабочего класса, которая значительно превышала силу правящих классов Российской империи в 1914-1916 гг. Так, попытки введения царизмом продразверстки в ходе I Мировой войны потерпели неудачу.

Вместе с тем, подобного рода экономические действия со стороны победившего рабочего класса шли в разрез с интересами крестьянства, которое хотя и не сформировалось в социальный класс и само раздиралось внутриклассовыми противоречиями, но было сильно хоть и не организованностью (как рабочий класс и зарождающий советский класс государственных управленцев), но своей численностью. Крестьянство решительно выступило в защиту своих экономических интересов. Так, только в июле-августе 1918 г. произошло более 200 антисоветских восстаний и выступлений, 154 вооруженных нападений на продотряды, погибло 20 000 членов продовольственных отрядов и комбедов484. При этом следует отметить, что успешность крестьянских выступлений на региональном уровне не привела и не могла привести к захвату этим классом политической власти в обществе, поскольку, как уже отмечалось выше, в этот момент крестьянство было дистрахо-классом с вытекающей из этого неспособностью к согласованным масштабным действиям.

В результате вооруженной борьбы на этом историческом этапе в деревне победили экономические интересы крестьянства, и советское правительство было вынуждено осуществить радикальный переход от продразверстки к продналогу: теперь крестьянин мог самостоятельно распоряжаться продуктами, оставшимися после уплаты налога. А это постепенно вынудило перейти к товарно-денежным отношениям.

Следует подчеркнуть, что политическая дискриминация крестьянства продолжалась еще долгие годы и способствовала успешной реализации политики «ножниц цен» в условиях индустриализации, проведению коллективизации сельского хозяйства и раскулачивания.

В Советской России в начале 20-х гг. произошло (в связи с НЭПом) быстрое восстановление денег и рынка, которые, в сочетании с активной структурной политикой, опиравшейся на планово-балансовые расчеты, привели к быстрому, в течение 5-6 лет, достижению довоенного уровня по основным макроэкономическим показателям. Как отмечается в «Очерках экономических реформ»: «переход в начале двадцатых годов к широкому использованию товарно-денежных отношений, к рынку, был возможен из-за того, что накануне Октябрьской революции эти формы существовали в России»485. А точнее, остались представители тех социальных классов и социально-классовых групп, которые персонифицировали рыночные институты. В этот период в СССР начали возрождаться такие социальные классы как: капиталисты, управляющие (менеджеры), интеллигенция, кустари и ремесленники, мелкие торговцы.

Крестьянство, являющееся дистрахо-классом, в этот исторический момент переживает сильное социально-классовое расслоение. Из него выделяются следующие социально-классовые общности: 1) колхозное крестьянство (синкретичный класс); 2) зажиточные крестьяне, использующие наемный труд («кулаки»); 3) средние крестьяне («середняки»); 4) деревенская беднота (в том числе батраки); 5) совхозные рабочие (маргинальная социально-классовая группа между советскими рабочим классом и крестьянством), которые позднее вошли в рабочий класс.

Рабочие на частных предприятиях в эти годы отличаются по своему месту (по сравнению со временем до Октябрьской революции) в политических отношениях (получают большие объемно-правовые прерогативы) и в отношениях собственности (получают возможность влиять через целую систему новых политических институтов на распоряжение и использование своей рабочей силы, а также средств производства на предприятиях, где они работают). Не менее важным, на наш взгляд, является осознание этими рабочими изменения своего места в обществе. Рабочий класс в этот период одержал очевидную для него победу в захвате политической и социально-экономической власти в обществе во многом благодаря чувству классовой сплоченности, как результата огромного социального капитала, накопленного им на классовом уровне, и умелому применению большевистской партией марксистского учения. Следует подчеркнуть, что зародившийся после октябрьской революции новый класс советских государственных управленцев, быстро набирающий силу и постепенно присваивающий все большие социально-значимые управленческие функции, начал процесс постепенного (очень медленного) фактического отстранения рабочего класса от политической и экономической власти.

В 20-е гг. происходит формирование советского рабочего класса (в него вошли рабочие государственных предприятий), который занимает доминирующее место в отношениях социально-экономического определения и собственности. Неэквивалентный обмен (монопольно низкие цены на сельскохозяйственную продукцию и монопольно высокие на промышленные товары) между крестьянством и рабочими, занятыми на крупных государственных предприятиях, создавал оптимальные условия для реализации уравнительных и монопольных экономических интересов последних. «После установления государственного контроля над ценами и компании по снижению себестоимости, - пишет Л. П. Васюченок, - когда искусственно поддерживались заниженные цены на ряд промышленных товаров, основная часть их централизованно направлялась, прежде всего, в крупные города и на крупные государственные предприятия»486. По отношению к мелким торговцам, ремесленникам и капиталистам, - указывает этот же автор, - «...пытавшихся торговать по равновесным ценам, оказывалось прямое административное и организованное общественное давление»487.

Государственная промышленность восстанавливалась в основном за счет ссуд Наркомфина из госбюджета и банковских кредитов, преимущественным источником которых была эмиссия, то есть имела льготные финансовые условия. Влитые в нее государством средства составили в 1923 г. 500,1 млн. червонных рублей, промышленность же вернула за счет уплаты налогов государству лишь 99,1 млн. рублей488. Вся прибыль, остающаяся в промышленности, и все амортизационные фонды вкладывались в оборотные средства. В этот период размеры капитальных затрат не покрывали износа, что вело к превращению основных средств в оборотные, к проеданию капитала489. Непрерывно росла зарплата рабочих, которая увеличилась с 1923 по 1925 гг. на 80% и в сентябре 1925 г. составила 95,5% от довоенной490. Жизненный уровень рабочего класса в 2,3 раза превышал жизненный уровень крестьянства491.

В этот же период происходит формирование новых советских классов: пенсионеров (в результате создания государственной пенсионной системы), государственных служащих неспециалистов, служащих силовых структур и государственных управленцев и происходит превращение последних из класса-слоя собственно в социальный класс.

На наш взгляд, понять феномен становления советского класса государственных управленцев («партийно-государственной бюрократии»), легкость и быстроту с которой он занял господствующее положение в обществе не возможно без учета: во-первых, феномена дифференциации социального капитала по определенным уровням и между различными социальными группами; во-вторых, того, что практически на всей территории Российской империи (по-видимому, за исключением Латвии, Литвы, Финляндии, Эстонии, западных регионов Беларуси и Украины), а затем СССР, существовала коммунальная материально-технологическая среда. Последняя, как известно, формирует соответствующие экономические институты и определяет не рыночный, а раздаточный характер хозяйственной системы. Коммунальность материально-технологической среды, подразумевающая ее целостность, неразрывность связей между элементами, ее представление как единого комплекса, состоящего под общим управлением, предопределяет скорейшее накопление социального капитала на уровне общества; в-третьих, закономерностей взаимозависимости динамики и высокой степени диссипативности таких социальных явлений как культура, институциональная и материально-технологическая среды. Названный тезис обозначает, что устойчивые, существующие как рамки для социально-экономического поведения, глубинные институциональные структуры, становление которых обусловлено материально-технологическими условиями возникновения и развития общества, неразрывно связаны (взаимообусловлены) не только с субъектными структурами их персонифицирующими492, но и с культурой, под которой, вслед за В. С. Степиным, нами будет в дальнейшем пониматься «система исторически развивающихся надбиологических программ человеческой деятельности, поведения и общения, выступающих условием воспроизводства и изменения социальной жизни во всех ее основных проявлениях. Программы деятельности, поведения и общения, составляющие корпус культуры, представлены разнообразием различных форм: знаний, навыков, норм и идеалов, образцов деятельности и поведения, идей и гипотез, верований, социальных целей и ценностных ориентаций и т.д. В своей совокупности и динамики они образуют исторически накапливаемый социальный опыт. Культура хранит, транслирует (передает от поколения к поколению) и генерирует программы деятельности, поведения и общения людей. В жизни общества они играют примерно ту же роль, что и наследственная информация (ДНК, РНК) в клетке или сложном организме; они обеспечивают воспроизводство многообразия форм социальной жизни, видов деятельности, характерных для определенного типа общества, присущей ему природной среды…, его социальных связей и типов личности- всего, что составляет реальную ткань социальной жизни на определенном этапе ее исторического развития»493. Таким образом, культура представляет собой общественный способ удовлетворения потребностей. Такое понимание культуры позволяет связать ее напрямую с экономической системой. Исходя из задач нашего исследования, правомерно рассматривать цивилизацию как предметную форму структуры общества разделенного труда, материализованную в форме города, как очередного этапа социальной интеграции, возникновение которого корелируется с началом урбанистической культуры и с неолитической технологической революцией, поэтому история развития технологии и разделения труда приобретает первостепенное значение для понимания происхождения цивилизации. Культура представляет собой систему исторически развивающихся надбиологических программ человеческой деятельности, выступающих условием воспроизводства и изменения социальной жизни во всех ее основных проявлениях и представляющих собой общественный способ удовлетворения естественных потребностей, обычно многократно опосредованных. Экономическая система – это культурный феномен, представляющий из себя единый, устойчивый, организационно оформленный, относительно самостоятельный, материально-общественный комплекс, в пределах которого осуществляются внутренне взаимосвязанное производство, присвоение и социально значимое потребление материальных средств и благ для обеспечения физической жизни общества, а также для создания материальной базы, необходимой во всех остальных сферах общественной жизни. Одновременно с возникновением цивилизации, культуры, экономической системы общества и политики, возникают и развиваются в тесной взаимосвязи с ними и институциональные матрицы. Последние, в свою очередь, формируются на основе базовых институтов, представляющих собой глубинные, исторически устойчивые формы социальных и социально-экономических связей, обеспечивающих интегрированность общества, содержащего в себе основные подсистемы – экономику, политику, идеологию, как единого целого; в-четвертых, исторической специфики форм и методов классовой борьбы в период 1917-1941 гг.; в-пятых, способности в этот период нового класса государственных управленцев не только эффективно формировать социальный класс на уровне общества, но и монопольно присваивать результаты от его использования.

Рассмотрим это подробнее.

С точки зрения возможности изменения (сохранения) существующих отношений собственности определяющее значение имеет степень обладания социально-экономическим субъектом (в частности, социальным классом) властью, прежде всего политической. Так, после захвата большевиками (выразителями коммуноцентрических интересов) в октябре-ноябре 1917 г. политической власти, они в то же время еще не обладали экономической властью, то есть не стали собственниками производительных сил общества. Хотя с изменением политической организации общества неизбежно произошла трансформация отношений социально-экономического управления, которые и явились основой для дальнейшего преобразования экономической системы. В это время в городе подавляющая часть объектов собственности (и, соответственно, экономическая власть) по-прежнему находилась в руках крупной и средней буржуазии, государственных банковских и других (связанных с обслуживанием и контролем за производством и распределением) служащих, то есть в руках выразителей монопольных интересов. Поэтому одной из первых акций советского правительства была национализация банков, железных дорог и т.д. Вместе с тем, осознавая, что класс капиталистов, оставаясь собственником средств производства, реально держал в своих руках экономическую власть, что позволяло ему по-прежнему претендовать на политическую власть, было осуществлено сначала ограничение его прав собственника на хозяйственные блага (введение рабочего контроля, государственное регулирование условий труда и т.д.), затем, начала активно осуществляться политика национализации. Здесь следует подчеркнуть также, что попытки экономического сопротивления буржуазии активно подавлялись в то время политическими методами («красногвардейская атака на капитал»).

Данные преобразования в отношениях собственности на хозяйственные блага позволили одновременно осуществить и преобразования в трудовых отношениях. Это директивное установление более короткого рабочего дня, введение льгот для работающих женщин и детей и т.д. Эти меры выражали не только уравнительные интересы мало- и среднеквалифицированной части рабочего класса, но и экономические интересы, обусловленные трудовой детерминацией высококвалифицированной части заводских и фабричных рабочих. Отметим, что через некоторое время большевистская партия пошла на ущемление интересов последних путем фактической нивелировки оплаты их труда и труда низко-квалифицированной части рабочих, затем, в условиях гражданской войны РКП(б) пошла на строгую регламентацию трудовых отношений (удлинение рабочего дня, трудовая повинность и т.д.). Являясь следствием преобразования отношений собственности, изменение трудовых отношений, в свою очередь, способствовало их закреплению.

Государство диктатуры пролетариата осуществило национализацию земли исходя из того, что основным средством производства является земля, а значит тот, кто ею владеет, наделен существенной экономической властью. Данная акция, ущемляя монопольные интересы крупных собственников земли, была поддержана в деревне как выразителями уравнительных, так и трудовых интересов. Затем РКП(б) была осуществлена политическая попытка отторжения бывшей помещичьей земли у крестьян и создания на ее базе совхозов, что должно было обеспечить дальнейшее усиление экономических позиций рабочего класса в деревне и явилось проявлением стремления к реализации уравнительных интересов, которые преобладали в то время среди индивидов, входящих в рабочий класс (и у беднейшего крестьянства). Однако, эта попытка встретила решительное сопротивление крестьянства. Лишь в 1928-1933 гг. ВКП(б), опираясь на носителей коммуноцентрических интересов в селе (в 1928-1929 гг. удельный вес «бедноты» в деревне составлял 35%), осуществила отторжение земли у крестьян и создала на ее базе совхозы и колхозы. Последнее обеспечило дальнейшее усиление экономических позиций носителей уравнительных интересов в деревне.

Примерно в то же время была осуществлена централизация (с жестким государственным контролем) мелких производителей в городе. В результате была создана экономическая система, обусловленная коммуноцентрической детерминацией. В СССР она характеризовалась созданием двух социальных классов, являющихся (преимущественно) носителями уравнительных интересов: рабочего класса и класса колхозного крестьянства. Созданная система требовала сильного государственного аппарата, что привело к созданию класса государственных управленцев. Формируясь в самостоятельную силу, имея соответственно, специфические экономические интересы (тяготеющие к монопольным), государственные управленцы (бюрократия) начинают активно их отстаивать. Зачастую это шло в ущерб уравнительным интересам рабочего класса и крестьянства. Уже в 1920-1922 гг. лидер РКП(б) В.И. Ленин был вынужден это признать. Он, в частности, отмечал: «Самый худший у нас внутренний враг - бюрократ...»494. «... Государство у нас рабочее с бюрократическим извращением... Наше теперешнее государство таково, что поголовно организованный пролетариат защищать себя должен, а мы должны эти рабочие организации использовать для защиты рабочих от своего государства и для защиты рабочими нашего государства»495.

Возможность такого рода действий со стороны государственных управленцев было предопределено фактическим присвоение ими функций управления обществом. Иначе говоря, со временем произошло перераспределение прерогатив собственников между ними и рабочим классом в пользу первых. Сразу же отметим, что, на наш взгляд, присвоение советской бюрократией функций управления в таком объеме в котором это произошло в 20-30-е гг. прошлого столетия стало возможным, прежде всего, потому, что в российских условиях коммунальной материально-технологической среды, адекватные данной среде культура и институциональная среда не были уничтожены в годы 3 русских революций и гражданской войны, а продолжали существовать в различных, зачастую трансформированных формах.

Соответственно, как только большевики убедительно победили в гражданской войне (то есть сломили те социально-классовые группы, которые были способны к активным силовым действиям в защиту своих социально-экономических и политических интересов) и начали формировать коммунистическую идеологию, декларирующую приоритеты общего над частным и опирающуюся на лозунги построения справедливой социально-экономической системы, действующей в интересах большинства населения – «всего трудового народа», начала быстро разворачиваться в новых институциональных формах культура коммунально-технологической среды. Народ, уставший от тягот и невзгод гражданской войны, с легкостью усваивал основные идеи нового коммунистического мировоззрения и даже не полностью соглашаясь с ним по каким-то нравственным вопросам, быстро создавал социальный потенциал на уровне общества, который в процессе его формирования и капитализации присваивался классом государственных управленцев. На наш взгляд, именно то, что новый класс советских государственных управленцев сумел создать условия для быстрого накопления социального капитала на уровне общества и внутри своего социального класса, а также присвоить себе этот капитал, обусловило формирование в СССР экономической модели, которая наиболее четко может быть определена категорией – государственный капитализм.

Социальный капитал, накопленный на уровне общества, использовался в Советском Союзе не только в эгональных интересах партийно-бюрократической номенклатуры, но и в продукционных интересах (индустриальные успехи первых пятилеток были очевидны), то есть такое положение вещей до определенного периода устраивало все остальные классы, которые так и не смогли организационно оформиться и стать классом «для себя». Напомним, что, как известно, важным источником уравнительных структур являются соответствующие нравственные ценности человека. Уравнительность, как способ борьбы за возвышение своего положения, переходная ступень к последующему возвышению подразумевает эксплуатацию меньшинства большинством. В Советском Союзе в условиях разрухи в становлении уравнительных отношений было экономически заинтересовано большинство населения. Но, поскольку для поддержания уравнительных структур необходима концентрация прерогатив собственника на хозяйственные блага и функции на уровне социума в целом в руках государственного аппарата, то это предопределило трансформацию уравнительных структур в монопольные.

В период НЭПа социально-экономическая модель хозяйствования была построена исходя из экономических интересов рабочего класса, класса государственных управленцев, класса государственных служащих неспециалистов (несмотря на то, что отношения социально-экономического управления и собственности, существующие в этот период, предоставляли значительно больше, чем при «военном коммунизме», возможностей для реализации трудовых экономических интересов и через многоукладность экономики). Иначе говоря, данная модель основывалась, главным образом, на уравнительной и монопольной детерминации, то есть в основу ее были положены уравнительные и монопольные экономические интересы. Новая экономическая политика обеспечила быстрое развитие советской экономики и формирование социального капитала.

Основы профессиональной и социально-классовых структур советского общества были заложены в 20-30-е гг. в результате проведения в стране индустриализации и коллективизации. Индустриализация (начавшаяся в конце 20-х гг.) обеспечила создание и развитие машинного производства и, прежде всего, тяжелой индустрии, обуславливающей коренную реконструкцию экономики на основе современной (для того времени) техники. Подчеркнем, что одной из важных особенностей формирующейся социально-классовой структуры советского общества было то, что, во-первых, накопление социального капитала на уровне классов и социально-классовых групп происходило не равномерно. Наиболее быстро этот капитал формировался в такой общности как государственные управленцы (на втором месте по уровню накопления социального капитала шел рабочий класс). Во-вторых, социальный капитал, накопленный на уровне всего общества в СССР использовался как в продукционных целях, так и для преимущественной реализации эгональных социально-экономических интересов класса государственных управленцев, с учетом (во вторую очередь) эгональных экономических интересов рабочего класса. Экономические потребности других социально-классовых субъектов удовлетворялись в последнюю очередь. И, в-третьих, поскольку социальный капитал субъектов накапливался в незначительных количествах, они не могли организованно выступить с целью изменения сложившейся в обществе системы экономических интересов. Последнее во многом предопределило высокую степень диссипативности советской экономической системы, персонифицированной в социально-классовой структуре.

Следует отметить, что проведение индустриализации и создание качественно новой технологической базы производства обусловило и формирование адекватной ей профессиональной структуры. Этот процесс сопровождался значительными перемещениями населения и привлечением к индустриальному труду большого количества вчерашних крестьян.

Осуществление, начиная с 20-х гг., сплошной коллективизации сельского хозяйства (то есть преобразование мелких, единоличных крестьянских хозяйств в крупные государственные (совхозы) и коллективно-государственные (колхозы) хозяйства вызвало существенное изменение в характере профессиональных функций отдельных работников. Это, прежде всего, заключалось в замене крестьянина-единоличника, который выполнял все трудовые функции в своем хозяйстве один (или с привлечением членов своей семьи) на колхозного крестьянина, который был вовлечен в процесс внутриколхозного разделения труда. Иначе говоря, последний мог быть строителем, животноводом, полеводом, работать в конторе, а также быть бригадиром, председателем колхоза, звеньевым или же простым работником. С приходом в деревню техники, различные профессиональные группы внутри колхозов и совхозов стали различаться характером труда еще существенней. Кроме того, осуществление коллективизации означало значительное уменьшение хозяйственной самостоятельности (по сравнению с доколхозным периодом) работников сельского хозяйства.

Сложившаяся в конце 30-х гг. профессиональная структура советского общества, подвергаясь незначительным модификациям (в соответствии с происходящими структурными сдвигами в общественном производстве), просуществовала до недавнего времени. Генезис данной структуры по П. Н. Федосееву, может быть представлен в следующем виде: табл. 8.1 «Распределение занятого населения СССР по основным профессиональным группам (примерная оценка, % к итогу)».

Имущественная и объемно-правовая структуры советского общества также в основном сформировались в период индустриализации и коллективизации. Именно на протяжении конца 20-30-х гг. в СССР остались практически две формы собственности на хозяйственные блага: государственная и колхозно-кооперативная. Это сопровождалось присвоением государством все больших прерогатив собственников. Именно в 30-е гг., как отмечается в литературе, «...сложилась планово-директивная система хозяйствования и управления, просуществовавшая более полувека. Для нее характерны регулирующие функции плана во всем хозяйственном механизме»496.

Как результат данной эволюции отношений собственности и социально-экономического определения, в советском обществе государство стало верховным собственником подавляющей части хозяйственных благ. Остальные хозяйственные блага (официально не относимые к «общественной», то есть государственной собственности) также в немалой степени контролировались (то есть в отношениях их осуществлялась такая прерогатива собственника как распоряжение, а иногда и пользование теми или иными объектами собственности). Примером этому может служить колхозно-кооперативная собственность, собственность общественных организаций и т.д.

В этот же период «важным рычагом воздействия на хозяйствующих субъектов, централизации материальных и денежных ресурсов, - пишет В. В. Радаев, - становился ограниченный доступ к информации»497. Причем производители не только не имели возможность получать достоверные данные о потребительском спросе, но и полную информацию об уже принятых решениях административных органов.

Функции государства как собственника персонифицировались в классе государственных управленцев. Поддержка большинством населения в 30-е гг. XX века, как нами уже отмечалось, политики индустриализации благодаря верно выбранной коммунистической партией идеологической позиции обеспечили жизненность данной социально-экономической системы. Сложившаяся и принятая большинством населения система политических и идеологических отношений способствовала стабилизации советской экономической модели (государственного капитализма).

Уже с первой пятилетки коммунистическая партия играла в работе государственных органов активную роль, постепенно вытеснив эти органы с ключевых позиций. А после претворения в жизнь решений XVIII партконференции (1941 г.) руководящие партийные органы превратились в государственные структуры с идеологической окраской.

Именно в 30-е гг. управленцы из класса-слоя превратились в собственно социальный класс. Одновременно все остальные социально-классовые субъекты становятся классами-слоями или дистрахо-классами. Однако причина здесь не в том, что как отмечает, например, О. С. Осипова: «в советском обществе, для которого была характерна директивная модель, экономические классовообразующие механизмы заменялись внеэкономическими, административно-волевыми»498. Процесс образования социальных классов естественно-экономический процесс и зависит от административно-волевых решений очень опосредованно (выше раскрыт механизм этого влияния через развитие, присвоение и капитализацию социального потенциала общества и самого этого социального класса). Поэтому приведенная точка зрения данного автора хотя и является достаточно распространенной в настоящее время, но ввиду крайнего упрощения сущности социально-классовых явлений ведет к их примитивно механистическому рассмотрению. Естественно, что с таким подходом нельзя согласиться.

То, что практически все реально существующие социальные классы не смогли в этот исторический период оформиться в собственно социальные классы, а остались на уровне классов-слоев было обусловлено тем, что класс управленцев сумел навязать подавляющей части населения нужную ему идеологию, а так же создал такую политическую организацию общества, которая позволяла ему монополизировать право на заявление экономических и политических интересов всех социально-классовых общностей. Все это было воплощено в советской институциональной матрице, опирающейся на коммунальную материально-технологическую среду, которая могла эффективно функционировать только в условиях сохранения описанной выше системы воспроизводства и распределения в обществе социального капитала.

Сложившаяся в это время в СССР административно-командная система управления низводила людей до положения «винтиков» государственного механизма. Завершилась бюрократизация советского общества («...бюрократизация общества - это не что иное, как превращение высших его слоев в чиновников»499), что неминуемо ознаменовалось увеличением социального статуса высших слоев общества500. Фактически, все общество, как уже отмечалось, по объемно-правовому критерию было реально разделено на две большие группы (причем это деление в почти неизменном виде сохранилось до конца 80-х гг.). Индивиды, входящие в первую группу, монополизировали все важнейшие управленческие функции в обществе, власть, информацию и т.д. Данный класс (класс государственных управленцев) обладал монопольной собственностью на ряд социально значимых профессий, на экономические условия производства и лучшие предметы потребления. Соответственно, произошла концентрация прав и власти в обществе у индивидов, входящих в данный класс. Индивиды, входящие во вторую группу (группу «обделенных»), не выполняли никаких управленческих функций, они были лишены собственности на экономические условия производства и лучшие предметы потребления. Люди, входящие в данную группу, были лишены власти и социально важной информации. Они так же были лишены средств и условий для заявления и отстаивания своих интересов, то есть в политических отношениях они абсолютно бесправны. Одновременно с названным процессом в обществе сформировалось мнение, что только физический труд является производительным, что выступало ментальной основой господствующей в этот период марксистско-ленинской идеологии.

В 30-е гг. XX века в СССР существовали следующие социальные классы и классоподобные группы: государственные управленцы («номенклатура»), рабочий класс, служащие силовых структур, колхозное крестьянство, интеллигенция, кустари и ремесленники (исчезающий класс), служащие не специалисты, пенсионеры, криминалы (синкретичный класс), дети. Начало формирования криминалов в классоподобную группу, с накоплением в ней социального капитала, относится к периоду конца 10-30-х гг. Осознание этой группой своих интересов и институционализация ее внутренней структуры завершились в 40-50-е гг. одновременно со становлением института воров в законе.

В советском обществе к группе государственных управленцев могут быть отнесены: ответственные работники аппарата политического управления обществом, руководители предприятий и т.д. Так, численность работников аппарата управления в СССР в 1988 г. составила 14890 тысяч человек, что составляет 12,7% от общего количества занятых501. Данная социальная группа уже к концу 20-х гг. (в связи с усилением тоталитаризма в обществе) превратилась из возможного класса (П. Бурдье) или класса-слоя в социальный класс. П. Бурдье писал по этому поводу, что «... концентрация политического капитала нигде не бывает столь высокой..., как в партиях, которые ставят своей целью борьбу против концентрации экономического капитала»502. Доминирующее положение класса управленцев в советском обществе, как уже отмечалось выше, было обусловлено занятие ими господствующего положения в профессиональной, объемно-правовой и имущественной структурах (и, соответственно, в трудовых отношениях, в отношениях социально-экономического определения и собственности). М. Джилас и его последователь М. Восленский справедливо относили управленцев в советском обществе к «новому классу», под которым понималась властная элита, организованная посредством номенклатурной системы503.

Класс управленцев по мере развития советского общества все больше приобретал черты класса-сословия, то есть становился социальной группой, «обладающей закрепленными в обычае и законе и передаваемыми по наследству правами и обязанностями»504. Практически сбылось предсказание Г. В. Плеханова, который предупреждал, что если революционное правительство «...будет искать спасение в идеалах патриархального и авторитарного коммунизма, ...то национальным производством будет заведовать социалистическая каста»505.

Следует согласиться с мнением Б. Т. Лычко, что не рабочий класс, не партия в целом, как утверждали ранее советские ученые, а класс управленцев играл ведущую роль в обществе506. Фактически все остальные социально-классовые общности перестали играть роль субъектов в политике и были ущемлены в реализации прерогатив собственником. В данном контексте правомерно высказывание В. В. Радаева и О. И. Шкаратана, что в советском обществе можно говорить об элементах сословной стратификации, связанной с объемом прав и обязанностей перед партократическим государством.507. Таким образом, приведенный тезис также подтверждает наше утверждение, что класс государственных управленцев в советском обществе единственный сформировался в социальный класс, другие же социально-классовые субъекты не вышли в своем развитии за рамки класса-слоя или возможного класса. Однако такое монопольно привилегированное социально-экономическое, политическое положение этого класса, доступ в который был существенно затруднен, создавало условия для его вырождения правящей элиты советского общества. Когда к началу 80-х гг. XX века моральная и профессиональная деградация партийно-государственной бюрократии стала очевидна большинству населения страны, начался процесс резкого сокращения уровня социального капитала на уровне общества, приведшее в конце концов к крушению советской социально-экономической системы.

Следует также отметить, что в СССР существовала значительная внутриклассовая дифференциация интеллигенции. В данном социальном классе в зависимости от места в имущественной структуре (в отношениях собственности) могут быть рассмотрены две социально-классовых группы. В первую, как отмечает известный американский социолог А. Инкельс, входит высший слой интеллектуалов, состоящий из выдающихся ученых, деятелей искусства и литературы508. По имущественному положению (с точки зрения пользования хозяйственными благами) они примыкали к классу государственных управленцев, хотя между ними существовала существенная дифференциация в объемно-правовой структуре. Ко второй социально-классовой группе следует относить всех интеллигентов, не вошедших в первую. Такое положение вещей было обусловлено тем, что в 30-50-е гг. прошлого века, когда советская экономика шла по инновационному пути развития, государственные управленцы, исходя из целей повышения эффективности народнохозяйственного комплекса и обороноспособности страны за счет широкого применения НТП, пошли по пути существенного материального и морального стимулирования труда ученых. С началом эпохи «застоя», с вырождением правящей государственной элиты, которая удовлетворяла свои сиюминутные эгональные частноклассовые экономические интересы за счет всех слоев общества, в том числе и за счет оплаты труда научных кадров, педагогов и т.д., развитие СССР перестает быть ориентированным на ускоренное применение достижений НТР, усиливается экологическая нагрузка, возрастает количество и масштабы техногенных катастроф.

В условиях сложившейся системы социально-экономической дискредитации и дискриминации науки (когда к ней относились не как к единственно возможному источнику роста, а как к нахлебнику), в эпоху горбачевской перестройки, в период 1985 - 1991 гг., выдвинутый тогдашним руководством СССР курс на ускорение экономического развития страны, которое должно было сопровождаться существенными структурными сдвигами в общественном производстве, был невыполним. Более того, полностью отсутствовало финансирование научного сопровождения мероприятий по проведению «перестройки».

Естественно, что в конце 80-х гг. проявилась тенденция к ухудшению основных экономических показателей. В 1989 г. в целом промышленное производство по стране возросло лишь на 1,7% против 2,5% по плану509. Недоиспользование производственного потенциала в промышленности в этот период нанесло ущерб государству в размере около 19 млрд. рублей, а темп прироста производства составил только 1,3%510. В 1990 - 1991 гг. экономическая ситуация в СССР отличалась абсолютным спадом масштабов производства и снижением уровня жизни. Валовой национальный продукт снизился за три квартала 1991 г. на 12% по сравнению с соответствующим периодом прошлого года; произведенный национальный доход за этот период - на 13% по сравнению с соответствующим периодом 1990 г. (в 1990 г. по сравнению с 1989 г., снижение было на 4%); производительность общественного труда уменьшилась на 12% по сравнению с тремя кварталами 1990 г. (в 1990 г. снижение за год по сравнению с 1989 г. было 3%)511. Негативность экономической ситуации дополнялась ростом потребностных ожиданий населения, снижением уровня социального капитала на уровне общества и распадом СССР, активным ростом классового самосознания и накоплением социального капитала на уровне социально-классовых групп, классов и классоподобных групп, усилением классовой борьбы в обществе. Этот процесс сопровождался небывалым ростом криминализации общества.

На последнем остановимся несколько подробней. Дело в том, что как в конце 80-х гг. прошлого века, так и поныне, экономическая теория по целому комплексу причин не рассматривает группу криминалов как специфического социально-экономического субъекта, способного успешно отстаивать свои социально-экономические интересы. Поэтому, прежде чем перейти к дальнейшему описанию процесса эволюции______________________________________________________________________________________________________________________________ социально-классовойо____________________________________________________________________________________________________________________ структуры, следует сделать ряд методологических уточнений.

К классоподобной группе криминалов относятся индивиды, основным источником дохода которых является преступная деятельность (то есть наиболее существенное нарушение законности и правопорядка, влекущее за собой уголовное наказание) или же лица, отбывающие наказание в тюрьмах и исправительно-трудовых лагерях. Отличительной особенностью криминалов, как социально-классового субъекта, является откровенное и всячески подчеркиваемое неприятие всей (или практически всей) существующей системы государственно-санкционированных правовых норм. Таким образом, по объемно-правовому признаку криминалы занимают уникальное место в социально-классовой структуре общества.

Следует не согласиться с А. Инкельсом, который выделял в отдельную социальную общность только тех криминалов, которые находились в «трудовых лагерях» на том основании, что они были вынуждены «работать бесплатно»512. Появившаяся в последние 20 лет литература, посвященная данной проблеме513, свидетельствует: во-первых, о неразрывной связи криминалов «на воле» и «в зоне»; во-вторых, о существовании жестких норм, предписывающих одинаковые стереотипы поведения для представителей преступного мира не зависимо от места их нахождения; в-третьих, что главная отличительная особенность криминалов - насильственное (или обманное) государственно не санкционированное присвоение потребляемой криминалами части совокупного общественного продукта происходит главным образом не в местах лишения свободы. Именно данное присвоение является отличительной особенностью криминалов как социально-классовой общности.

Поскольку в обществе существуют индивиды, обладающие комплексом навыков и средств, необходимых для преступной деятельности, а так же получающие от этой деятельности основные средства к существованию, правомерно говорить о профессиональной преступности. Об этом также свидетельствует значительное возрастание за последние одиннадцать лет доли лиц среди осужденных, которые ранее не работали (Табл. 8.2 «Состав лиц, совершивших преступления в Республике Беларусь (тысяч человек)», Табл. 8.3 «Состав осужденных в Республике Беларусь (в процентах к итогу)»), а также увеличение в полтора раза в этот же период зарегистрированных преступлений и изменение их структуры (Табл. 8.4 «Число зарегистрированных преступлений в Республике Беларусь»), рост численности осужденных (Табл. 8.5 «Численность осужденных по приговорам судов, вступившим в законную силу в Республике Беларусь») и постоянное увеличение доли заключенных в расчете на 100000 человек с 156 в 1990 г. до 376 в 2006 г. (Табл. 8.6 «Ослабление социальной структуры в Республике Беларусь»). В Российской Федерации уровень преступности традиционно превышает белорусский. (Табл. 8.7. «Число зарегистрированных преступлений в Беларуси, России и Украине (2000-2005 гг.)», Табл. 8.8. «Характеристика лиц, совершивших преступления по Беларуси, России и Украине (2000-2006 гг.)», Табл. 8.9. «Состав лиц, совершивших преступления (тыс. чел., Россия)», Табл. 8.10. «Состав осужденных в процентах к итогу (Россия)», Табл. 8.11. «Число зарегистрированных преступлений (тыс., Россия)», Табл. 8.12. «Численность осужденных по приговорам судов, вступивших в законную силу (тыс., Россия)».

В зависимости от того, занимается ли индивид преступной деятельностью персонально или в группе, через определенный промежуток времени у него сформируется общекриминальный профессионализм, то есть «... совокупность личных знаний, физических и интеллектуальных умений или доведенных до автоматизма навыков, сформировавшихся в основном в ходе или в связи с криминальной деятельностью субъекта и используемых для совершения преступлений»514. Ярким примером этому служат преступления многих воров – «карманников», различные виды мошенничества и прочее.

Наряду с общекриминальным профессионализмом относительно широкое распространение получил специализированный преступный профессионализм. Последний лежит в основе организованной преступной деятельности, базовым элементом которой служат хищения должностных лиц, контрабанда и прочее. «Процесс формирования специализированного криминального профессионализма проходит параллельно с позитивной деятельностью человека и на ее основе, - отмечает В. И. Куликов, - внутреннюю сущность этого криминального явления представляет совокупность: опыта, полученного в процессе позитивной деятельности; образования и обширных специальных знаний; приобретенного в связи с этим определенного должностного положения в сфере производства или управления; личных, полученных за плату, в обмен на покровительство общекриминальных знаний и связей, нацеленных субъектом на непрерывное обогащение и приобретения власти над людьми»515. Это свидетельствует о возникновении на рубеже 80-90-х гг. прошлого века в классе государственных управленцев маргинальной группы, тяготеющей к группе криминалов.

В обществе переходного периода группа криминалов стремится упрочить свои позиции в социально-экономической жизни общества и если это ей удается, то экономическая система общества начинает принимать явно выраженные криминальные черты (например, такая ситуация сегодня наблюдается в Украине и России).





оставить комментарий
страница1/4
Дата24.09.2011
Размер0.87 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы:   1   2   3   4
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх