\"Тайное искусство ночных демонов\" icon

"Тайное искусство ночных демонов"


2 чел. помогло.
Смотрите также:
Рассказ Виктора Драгунского «Тайное становится явным»...
Первая
Книга, которая сейчас перед Вами...
«Легко ли живется тебе, заповедник?»...
Время проведения фестиваля: 18-20 мая 2012 года. Регистрация участников: Внимание...
Программа по эстетике «Искусство России и Франции 18 века» Для учащихся 9- Х классов...
Учебно-методический комплекс для студентов...
Учебно-методический комплекс для студентов...
Сверхчеловек харумити хида...
Пояснительная записка к программе «Искусство. 8-9 классы»...
Автобусный тур на прекрасном голубом дунае (классическая венгрия), 9 дней...
Учебно-методический комплекс по учебной дисциплине «Регионоведение» составлен в соответствии с...



страницы: 1   2   3   4   5   6
вернуться в начало
Рис. 68. Способы связывания (ходзе-дзюцу).

Очень помогало в процессе ускользания творческое использование атмосферных явлений (тэн-мон).

Убегать, например, можно было так, чтобы солнце слепило глаза преследователей; наползающая на луну туча предвещала момент не ожидаемого противником изменения метода или направления ухода, а волшебный лунный свет создавал многочисленные тени, в которых легко растворялась смутная фигура хладнокровного невидимки. Падающий снег шутя заметал все следы, а неистовый ливень заглушал шум любых движений и отбивал у догоняющих всякое желание продолжать свою явно сомнительную погоню.

Интересной тактикой было использование при ускользании разнообразных животных (инубуэ но дзюцу). Иногда, например, чтобы испугать врага, в лицо ему бросали вытащенную из кармана змею, а снаружи недружественного замка мо-гли оставить натасканную собаку или обезьяну, которых в момент ухода натравливали на преследователей.

Самое широкое применение у агентов находили различные ослепляющие средства (мэцубуси), изготовляемые на основе едких или абразивных порошков (размельченный перец, зола, известь, толченое стекло и т.д.), которые помещались в пустую оболочку яйца, скорлупу грецкого ореха или бумажный пакет, а иногда и в трубку с затычкой. В последнем варианте в лицо врагу иной раз выдували горящий состав, что наряду с использованием лазутчиком пугающей демонической маски (тактика ониби-гакурэ) наводило на суеверных самураев панический ужас.

Наряду с ослепляющими порошками ниндзя мог применить и "беспокоящие составы", изготовляемые, например, из крапивных колючек, которые высыпали за шиворот наседающему врагу, так что у последнего сразу пропадало всякое желание заниматься чем-либо еще, кроме своего дико зудящегося тела, а также медленно горящие огневые составы, обволакивающие кожу и несколько напоминающие современный боевой напалм.

Насущно необходимым умением любого лазутчика было искусство ускользания из сковывающих его тело узлов (наванукэ но дзюцу). Хотя техники связывания (ходзё-дзюцу) были в то время хорошо разработаны (рис. 68), ниндзе порой удавалось уходить из самых невероятных опутываний и заломов. Способы освобождения обычно базировались на трех основных методах: смещении суставов, распускании узлов путем катания по полу или различных изгибаний и, наконец, разрезании веревки крошечным лезвием, которое незаметно скрывали в складках одежды, а также в кисти, в ухе, во рту, в волосах, между пальцев ног, под мошонкой и в других не менее оригинальных местах своего тела.

Наиболее сложным, но верным был первый способ, овладение которым было долгим и болезненным. Расшатывание суставной сумки в сочетании с наработкой силы и эластичности связок давало возможность вытащить из сустава любую часть руки или ноги и придать им самое невероятное положение. Кроме ухода из узлов, такая техника позволяла "просочиться" сквозь очень маленькое отверстие и была неоценимой в совершенно непривычных для самураев приемах ведения безоружной или вооруженной схватки.

Подвергаясь связыванию, следовало раздуть грудь и напрячь, расширяя, свои мышцы, с тем чтобы при последующем расслаблении и выдохе наложенные путы несколько ослабевали. Поскольку в некоторых школах адептам "спрямляли" суставы, и кисти их рук (включая пальцы) не имели никаких зацепляющих выступов, то даже такого простого трюка вполне хватало, чтобы быстро уйти из узлов добротного, но не очень изощренного связывания.

Техники ниндзиного исчезновения (интон), кроме уже упоминавшегося мастерства ускользания (тонко), заключали в себе и искусство прятанья (инпо), которое было полезно не только при неуловимом уходе, но и в моменты прокрадывания или подготовки какой-либо акции. Некоторые из приемов инпо уже упоминались в тактиках готон но дзюцу, ну а здесь мы взглянем на них с несколько иной позиции, опираясь не на используемый элемент, а на техническую общность применяемых способов, среди которых, в частности, отметим:

- Слияние с тенью. В качестве последних обычно выступали тени деревьев, садовых камней, стен, ворот и т.д., причем наименее различимой для людских глаз считалась темновая граница на перепаде светлот.

Особенно богатые возможности предоставляли причудливые тени от лунного света, которые не были жестко унифицированы и обладали широкой изменчивостью, что в сочетании с определенным ухудшением сумеречного зрения противника давало лазутчику неплохой шанс для вполне неожиданного "исчезновения".

- Слияние с объектом. В данном случае моделью для невидимки послужили самоспасающие уловки некоторых диких представителей живой природы, таких, как барсук (тануки), тритон (имори), перепелка (удзура)... Можно было, например, взобраться на дерево и подобно барсуку прижаться к его могучему стволу или толстой ветке, становясь их естественной частью (такунэ-гакурэ), можно было в манере тритона прильнуть к скале или стене и полностью слиться с их неброской поверхностью (имори-гакурэ), и, наконец, можно было подобно перепелу втиснуться в небольшую щель между двумя различными объектами вроде двух деревьев, двух камней, камнем и деревом, скалой и землей и т.д., принимая ее форму и заполняя имеющуюся пустоту своим телом (удзура-гакурэ).

- Имитация объекта. Поскольку в темноте или полумраке многие детали ландшафта были слишком привычны, чтобы вызвать у противни-ка какие-либо подозрения, хитроумный лазутчик мог, сжавшись в ко- мок, притвориться кочкой или камнем; приняв соответствующую позу, стать храмовым изваянием или вазой, а в некоторых случаях и привычным для многих японских полей огородным пугалом (какаси-гакурэ).

- Прятание за объектом. Оказавшись среди товарных запасов - бочонков с маслом, тюков с углем, лесоматериалов и т.д. - скрывающийся агент с удобством устраивался за ними, а в безветренный день с успехом хоронился в высокой траве или кустах (куса-гакурэ). При наличии водных бассейнов призрак мог уйти под воду и дышать через какую-либо трубку (камэ-гакурэ) или прикрыть лицо оказавшимися на водной поверхности водорослями (укигуса-гакурэ).

- Прятание в замкнутом пространстве. Хорошим вариантом являлось затаивание в заранее просмотренном и невидимом снизу дупле большого дерева или же в загодя подготовленной и отменно замаскированной яме. Можно было спрятаться в пустой бочке, ящике, соломенном мешке, каменной вазе и т.д., но при ускользании этот метод не рекомендовали, так как вероятность укрытия там была слишком очевидна, а возможности противодействия связанного замкнутым пространством призрака несколько ограничены. Что же касается классических вариантов пережидания под полом или на чердаке, то они были довольно известны, и многие самураи имели гнусную (с точки зрения лазутчика) привычку: войдя в комнату, первым делом потыкать копьем или мечом вверх и вниз.

Техникам исчезновения очень способствовала уже упоминавшаяся специфично черная маскировочная одежда, растворяющая лазутчика во мраке плохо освещаемых помещений неласкового замка либо на привычном фоне того или иного природного и зачастую ночного ландшафта. Мешковатые балахоны стирали контуры тела, и глаз самурая, настроенный на очертания человеческой фигуры, плохо воспринимал неожидаемое. Сливаясь с предметом или его тенью, ниндзя прикрывал лицо (которое, чтобы не выделяться, было зачернено землей или грязью), закрывал глаза и сосредотачивался на звуках.

Гармонировать с избранной тактикой и сохранять долгую неподвижность невидимке позволяло вживание в соответствующую стихию методами кудзи-ин или специальная медитационная техника остановки дыхания, при которой вдох и выдох делались как бы одним целым и растворялся во всеохватывающем потоке зеликой и универсальной биокосмической энергии ки.

Высшим классом исчезновения, однако, было использование ментальной невидимости, основанной на групповом внушении (а в техническом аспекте - на самовнушении) своего неприсутствия в данном месте. При всей своей изощренности этот трюк требовал определенной предрасположенности, а также хорошего владения техниками ментальной мощи и утонченного гипноза (саймин-дзюцу).

^ XI ТЕХНИКИ ШПИОНАЖА И АКЦИИ СПЕЦНАЗА

В сложных перипетиях средневековой истории японские ниндзя нашли свое истинное предназначение в тайной поддержке "воли небес", воплощая в жизнь знаменитый даосистский принцип недеяния (кит. увэй; яп. муго), согласно которому действие, способствующее (или не мешающее) естественному ходу событий, не является деянием. И ниндзя стал подлинным мастаком такого вот "недеяния". Волю небес, впрочем, каждый толковал по-своему, и кто знает, что было важнее: божественное предначертание или мастерство человека, проводящего его в жизнь.

Действуя тайно, призрак превращал себя в анонима. Согласно принципу мугэй-мумэй ("ни мастерства, ни имени"), кто он такой, е должен был знать ни друг, ни враг. Он скрывал свое имя и биографию, возможности своего тела и знания ума, место рождения и время своей смерти. Следуя тактике ёмогами но дзюцу, он должен был иметь две параллельные жизни, в каждой из которых у него было свое имя, свое занятие, своя семья. Углубясь в лабиринты истории, можно узнать, что две из трех крупнейших группировок ниндзей, действовавших во второй половине XVI столетия, возглавлял, как полагают, один и тот же человек, выступающий в первом случае под своим родовым именем Момоти Сандаю, а во втором - под псевдонимом Фудзибаяси Нагата. Принцип анонимности работал и на низовом уровне; будучи на грани захвата, лазутчик порой безжалостно изрезал себе лицо, сохраняя при этом сатанинскую репутацию и хотя бы таким образом сберегая свою извечную неузнаваемость.

Далеко не лишним в виртуозной работе умелого шпиона являлось обеспечение деловой безопасности, и поэтому последний тщательно изучал искусство маскировки и играния роли (хэнсо-дзюцу). Исходя из жизненного опыта, были отработаны "семь способов поведения" (сити хо дэ), позволяющие лазутчику бесследно растворяться в обыденной жизни средневековой Японии. Он мог предстать там обычным селянином (цунэгата) или бродячим актером (сарукагу), мог выступить в роли торговца (акиндо) или скитающегося монаха (комусо), мог развлекать толпу как фокусник и жонглер (хокаси) или совершать религиозные обряды под видом буддийского священника (сюк-кэ), ну а при случае принять и облик горного шаманствующего отшельника той же веры (ямабуси).

Этим, однако, дело не ограничивалось; ситуация далеко не всегда умещалась в узкие рамки жестких предписаний, так что мужчине порой приходилось играть роль женщины, бродящего самурая (ронин), а иногда и какого-либо местного божества (коми) из многочисленного пантеона любезной японскому народу религии синто. Надо сказать, что работа под тем или иным прикрытием требовала от лазутчика досконального знания образа жизни и умений применяемой маски (хэнгэн каси но дзюцу), ибо свирепые самураи не очень-то церемонились со всякими подозрительными лицами, резонно полагая, что лучше всего решает сомнительную ситуацию их бритвенно-острый и привыкший подпитывать себя чужой кровью меч.

Одним из основных направлений шпионской работы (тё-хо) ниндзя был сбор различной информации с целью выявления намерений и возможностей предполагаемого или реального противника. Решению такой задачи весьма способствовала структура ниндзиной организации, построенной на основе обширной разведывательной сети, состоящей порой из тысячи и более человек.

Во главе жесткоструктированного клана стоял дзёнин ("верхний человек"), призрак, который благодаря духовному совершенству осознавал окружающую реальность во всей ее первозданной глубине и исходя из этого определял политику наемных контактов, форсировал ход исторических событий и направлял в нужное русло деятельность своей группы. В его распоряжении было несколько - от одного до десятков - руководителей среднего звена (тюнин), выполнявших планирование операций, подбор и подготовку рядовых агентов, а иногда и принимавших непосредственное участие в наиболее одиозных акциях. Каждый тюнин имел в своем подчинении десятки низовых агентов (гэнин), чьими руками и осуществлялась основная черновая работа ночных демонов. Гэнин обычно не знал своего дзёнина, так что, попав в плен, рядовой лазутчик просто не мог сказать, кто стоит за той или иной осуществляемой акцией, и не ставил под удар невидимого главу своего шпионствующего и таинственного клана.

Иногда одна и та же задача поручалась двум не знающим друг о друге ниндзям. Такое дублирование увеличивало вероятность успеха, способствовало получению взаимодополняющей информации, а иной раз позволяло выявить и агента-двойника. Некоторые кланы, однако, состояли всего из трех человек (отца и двух сыновей) и не могли позволить себе разбрасываться людьми, так что порой тот, кто договаривался с даймё, сам же и выполнял доверяемое ему дело.

Получив задание, ниндзя определял возможности его осуществления. Это могла быть одиночная или групповая тайная миссия с незаметным проскальзыванием на территорию и в ставку противника для оценки его сил, подслушивания важного совещания, кражи нужного документа, убийства опасного лидера, "разжигания великой смуты""и проведения других не менее важных диверсионно-террористических мероприятий.

Довольно просто во вражеские владения удавалось проникнуть перед самым началом войны (дзюэи но дзюцу), когда большое скопление людей затрудняло высвечивание и должную проверку инородных лиц.

Действуя подобным образом, ниндзя находил себе из местных жителей помощника (мицумиси), который оказывал ему содействие и предоставлял под базу свой дом.

При долговременной работе предпочитали легальное внедрение во вражеские структуры. Используя тактику фукуро гаэси ("вывернутый мешок"), лазутчик под тем или иным обликом появлялся во вражеском лагере, завоевывал там доверие и в нужный момент наносил решающий удар.

В труднодоступный замок помогала попасть извилистая тактика коми гакурэ "прикрытие богом"), при которой призрак проникал в нужную цитадель весьма обходным путем. Сначала он обеспечивал себя рекомендательным письмом к настоятелю краевого святилища, чтобы заполучить место в призамковом храме или часовне, где обычно хранились семейные документы тамошнего сюзерена. Просматривая их, ниндзя узнавал характер даймё, его привычки, слабости и личные связи. Прощупывая эти связи, он подбирал подходящего человека и через него, наконец, пытался обрести желанный доступ (или устроиться на службу) в намеченную резиденцию.

Другой популярной тактикой легализации в ставке врага была элегантная ямабико ("горное эхо"), следуя которой, известный человек, имитируя разногласия со своим господином, переходил на сторону противника, где умной и верной службой старался обрести его доверие и благосклонность. В уточненном варианте тикю ("опускание тетивы") перебежчик признавался, что его бегство подстроено, но он и сам давно уже хотел сменить своего хозяина. Иногда вместо одного человека к врагу могла "перебежать" и команда ниндзей (таниири но дзюцу).

Особо перспективным в отдельных ситуациях являлось задействование женщины-ниндзя (куноити-дзюцу), которую можно было внедрить в замок в качестве танцовщицы, воспитательницы или культовой жрицы мико. Кроме стандартного владения телом и оружием, куноити обучались должным манерам и этикету. Предназначенные в наложницы проходили специальную выучку в искусстве обольщения, используя, например, такие трюки, как применение в моменты встречи дыхания через обе ноздри, смазывание секретом своих половых желез за ушами и позади шеи или употребление особой возбуждающей косметики, изготовленной на основе возгоняемой камфоры в сочетании с некоторыми другими природными летучими веществами.

Обосновавшись на месте, ниндзя приглядывался к окружающим, помятую вещие слова старокитайского эрудита Ду My (803-852 гг.): "Среди чиновников противника есть люди умные, но потерявшие должность; есть люди провинившиеся в чем-то и подвергшиеся за это наказаниям; есть любимцы, жадные до богатства; есть люди, поставленные на низшие должности; есть люди, не выполнившие возложенных на них поручений; есть люди, стремящиеся приобрести более широкое поле для приложения своих способностей, пользуясь несчастьем других; есть люди, склонные к хитрости и обману, двоедушные. С такими людьми надлежит тайно вступить в шпионские сношения, щедро одарить их, привязать их к себе и через них узнавать о положении в их стране, разведывать о планах против себя, а также заставлять их сеять рознь между их государем и его вассалами".

Следуя своей "темной" мудрости, призрак действовал при этом по двум направлениям: разузнавал о лицах, по той или иной причине недовольных своим сюзереном, желающих разбогатеть, повышенно амбициозных (сатобито но дзюцу), и оценивал людей, которые по своему социальному или служебному положению могли быть в чем-то полезны, если бы к ним удалось подобрать ключик (миномуси но дзюцу). В первом случае он через слабости человека выходил на его полезность, а во втором - исходя из его полезности, искал у него слабости, стремясь сделать разрабатываемого вассала "червем в теле" (миномуси) своего господина.

Изучая личность, учитывали мнение окружающих и факты биографии, анализировали слова и поступки, использовали технику чтения людей по лицу и фигуре. Последняя методика давала мгновенное знание человека и была поэтому особенно популярна. Так, разно-растущие зубы (одни - вовнутрь, другие - наружу) говорили о склонности изменять свои намерения, прямоугольность рта при смехе ("рот дьявола") намекал на эгоцентризм, хорошо развитые ноздри свидетельствовали о решительности и храбрости, заостренные вверху уши заявляли об агрессивности и узкомькугаи, а большие глаза сообщали о мягкости характера.

Особое внимание обращали на состояние санпаку ("тройная белизна"), когда либо сверху, либо снизу глазной радужки просматривалась белизна склеры. При верхнем санпаку от человека следв-вало ожидать жестокости, агрессивности и необузданности, тогда как нижнее санпаку говорило о неспособности ума принять правильное решение, а при особой выраженности - о большой вероятности скорой насильственной смерти.

Подход к людям ниндзя осуществлял на основе принципа пяти душевных состояний и пяти желаний (годзё-гоёку) человека. Здесь использовали: его сострадательность (аися), вспыльчивость (дося), чувственность (кися), леность (ракуся), кротость и трусливость (кёся). При этом сострадательных нужно было брать жалкостыо (тактика ветра), вспыльчивых - провоцировать на опрометчивый поступок (тактика воды), чувственных - ублажать удовольствиями и женщинами (тактика пустоты), ленивых - привлекать красотой беспечной и легкой жизни (тактика земли), а трусливых - покорять устрашающими трюками (тактика огня).

Пятью желаньями человека являлись стремления: к славе, к удовольствиям, к богатству, к сексуальным наслаждениям, к обладанию землей. Подгоняя ситуацию под возможность осуществления этих же-ла-ний, призрак легко манипулировал той или иной личностью, верно, но осторожно направляя ее подрывную деятельность в нужное для себя русло.

Интересные возможности одурачивания врага и получения от него нужной информации представлял вариант фукурогаэси дээн дзюцу. Следуя сей тактике, ниндзя изготовлял фальшивое письмо от вражеского даймё и вручал его одному из дальних родственников данного сюзерена, обещая передать назад ответ. Прочитав этот ответ, призрак подменял его своим текстом и таким образом поддерживал возникшую по его воле переписку. Благодаря читаемым письмам, он мог не только узнавать планы врага, но и стребовать с него нужную информацию, а при необходимости и поссорить родственников.

Весьма популярным средством управления любым противником являлась дезинформация. "Война - это путь обмана", - утверждал китайский стратег Сунь-цзы, и ниндзя в полной мере осознали великие возможности такого изысканного пути. Подсовываемые врагу сведения могли содержать: неверную дату нападения, ложное направление удара, занижение (или завышение) численности своих сил, фальшивые планы боевых операций, оговор важных лиц и т.д. Подбирая обманывающие материалы, следовало учитывать характер человека, для которого они предназначались, ибо различные люди на одни и те же факты реагируют совсем по-разному.

Методов запуска дезинформации существовало много. Можно было "потерять" документ или подсунуть его вычисленному шпиону; можно было, переодевшись странствующим монахом, сообщить вражескому чиновнику о том, что якобы видел по дороге; можно было разыграть роль перебежчика, обладающего важными сведениями, ну а при более сложном варианте позволить схватить себя, идя через земли противника с "секретным" посланием (хатаруби но дзюцу). Главным условием всех этих действий считалась естественность, ибо умный враг мог не клюнуть (или только сделать вид, что клюнул) на грубо сработанную и неумело подкинутую фальшивку.

Составной частью искусства шпионажа являлось выявление и нейтрализация чужих агентов. Чаще всего при этом использовали знаменитую тактику ямабико ситю ("прислушивание к эху"), ставшую классической для многих контрразведок как прошлого, так и настоящего времени. Действуя по такому методу, подозреваемым подбрасывали "горячую" информацию и наблюдали за их поведением. Специально подобранные сведения требовали быстрого реагирования, ибо пренебрежение ими и непринятие срочных контрмер были бы губительны как для шпиона, так и для его господина. В качестве фактуры обычно предлагались: данные о ниндзя, посланном с террористической акцией, свидетельство об опасном внутреннем заговоре, скорая дата предполагаемой атаки, намек на разоблачение и т.д.

Раскрытого, а порой и просто подозреваемого агента обычно убивали, хотя в некоторых случаях ему предлагали работать на нового хозяина, разыгрывая на сей раз роль двойника или, по терминологии Сунь-цзы, "обратного шпиона" (тэнсуи но дзюцу). При этом, однако, следовало учитывать (а иной раз и специально рассчитывать), что схваченный лазутчик мог лишь притвориться в своей измене и, "затаившись подобно ослабленному луку", всегда быть готовым к действию, используя любую подвернувшуюся возможность, чтобы ускользнуть к своему прежнему сюзерену (тикю но дзюцу).

Одной из важнейших задач ниндзя в период непрекращающихся войн являлась диверсионная работа в тылах противника, явно способствующая достижению несомненной победы союзного господина (тикаири но дзюцу). Очутившись тем или иным образом на вражеской территории, лазутчик мог, притворившись собратом-воином, сеять там панические слухи и, выражая шумное недовольство, подстрекать народ к неповиновению (гэйню но дзюцу); он мог во время боя подпалить в лагере неприятеля несколько строений, вызывая в его рядах замешательство и панику (хока но дзюцу); он мог открыть ворота осаждаемого замка своим войскам или, воспользовавшись уходом врага в ночную атаку, захватить цитадель с помощью небольшой группы сотоварищей (катагатаэ но дзюцу)', он мог также похитить важного сановника, и, оперируя им как заложником, потребовать у противной стороны определенных уступок (рёхан но дзюцу) и, наконец, он мог использовать страхи и суеверия врагов, чтобы вынудить их поступить так, как ему хочется (кёнин но дзюцу).

Когда союзные войска обкладывали непокорную крепость, очень действенным средством считалось тайное уничтожение (поджог, отравление, загрязнение) всех пищевых запасов запертых там людей (тосёку но дзюцу), так что руками коварного лазутчика противника вынуждали либо капитулировать, либо умереть от голода, либо попытаться прорваться, либо, спасая свою честь, совершить массовое самоубийство (сэппуку).

^ XII. ИСКУССТВО ГАСИТЬ ОБЛИКИ

Одной из самых неприятных для врагов, но ценных для друзей обязанностей ниндзя было фатальное устранение различных лиц, мешающих, по их мнению, "естественному ходу событий"; и именно эти попытки привели к тому, что разгневанный Ода Нобунага разгромил объединенные силы ниндзей Ига и Кога, положив отчетливое начало закату сих некогда могущественных и таинственных кланов.

Но призраки "брали жизнь" не только у лидеров. Порой следовало устранить и предателя, изменившего семье, и становившегося опасным свидетеля, и мешающую делу охрану, а при необходимости - совершить пугающее массовое уничтожение той или иной группы недружественных самураев. "Искусство гашения обликов" (катакэси но дзюцу) было отточено ниндзя до пугающих тонкостей. Основным условием здесь была таинственность смерти; никто не должен был знать, чьи это руки отсекли голову неугодного клану князя, и почему вдруг ни с того ни с сего скончался пышущий здоровьем любимец даймё. Попытки ретивых слуг задержать убийцу на месте преступления кончались для них летально, а непостижи-мое исчезновение врага с по-ля событий заставляло васса- лов верить, что все это дело рук коварного дьявола.







оставить комментарий
страница5/6
Дата24.09.2011
Размер1.16 Mb.
ТипРеферат, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4   5   6
плохо
  1
отлично
  4
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх