\"Тайное искусство ночных демонов\" icon

"Тайное искусство ночных демонов"


2 чел. помогло.
Смотрите также:
Рассказ Виктора Драгунского «Тайное становится явным»...
Первая
Книга, которая сейчас перед Вами...
«Легко ли живется тебе, заповедник?»...
Время проведения фестиваля: 18-20 мая 2012 года. Регистрация участников: Внимание...
Программа по эстетике «Искусство России и Франции 18 века» Для учащихся 9- Х классов...
Учебно-методический комплекс для студентов...
Учебно-методический комплекс для студентов...
Сверхчеловек харумити хида...
Пояснительная записка к программе «Искусство. 8-9 классы»...
Автобусный тур на прекрасном голубом дунае (классическая венгрия), 9 дней...
Учебно-методический комплекс по учебной дисциплине «Регионоведение» составлен в соответствии с...



страницы: 1   2   3   4   5   6
вернуться в начало

^ Мудры стихий: а) дзи но рин (кольцо земной мощи), б) суй но рин (кольцо возяной мощи), в) ка но рин (кольцо огневой мощи), г) фу но рин (кольцо ветряной мощи).

Обостренное восприятие и деловой расчет обеспечивались мудрой фу но рин ("кольцо ветряной мощи"), рисунок которой был схож с остальными, но кольца образовывали указательные и большие пальцы (рис. 8г), мантра звучала как "ха", а представлять следовало либо природную образность ветра, либо абстрактную восприимчивость и доброжелательную мудрость, источник которых находился в зеленом энергетическом центре в середине грудной клетки.

Вышеупомянутые техники применялись в моменты опасности и отчаянья в самых различных ситуациях. Избранные в соответствии с необходимостью, они давали уверенность и внутреннюю силу, но для этого нужна была неистребимая вера. Устремление как бы подменяло требуемое действие: то, во что мы искренне верим, уже существует, и физическая акция реализации становится таким образом пустой, хотя и необходимой формальностью.

Интересный комплекс кудзи представлял метод девятизнаковой защиты кудзи госин хо, который состоял из девяти мантр-мудр, символизирующих девять уровней энергии, кои обостряли восприятие и давали успех в любом начинании. Магическая формула (дзюмон) при этом звучала так: "рин-хэй-то-ся-кай-рэцу-дзай-дзен".

Каждый шаг в этой формуле имел свою мудру (кэиу-ин) и свой смысл. Так, мантре "рин" соответствовала мудра докко-ин (рис. 9- 1), символизирующая мощь мудрости и чистого знания, которые подобно удару молнии сокрушают невежество и неосторожность, причем именно в этой фазе в действие вводилась цель-устремление (нэнрики). Мантра "хэй" с мудрой дайконго-ин (рис. 9-2) воплощала силу знания, не ведающего земных преград, которое направляло устремление в должное ему русло; мантра "то" с мудрой сотодзиси-ин (рис. 9-3) связывала ниндзю с определенными энергетическими узорами Вселенной, а мантра "ся", с мудрой утидзиси-ин (рис. 9-4) выявляла в его теле внутренние ресурсы. Мантра "кай" с мудрой габакукэн-ин (рис. 9-5) ломала оковы сковывающих страстей и обостряла осознание опасности, а мантра "дзин" с мудрой найбакукэн-ин (рис. 9-6) сметала ограничения ума и призывала интуицию. Все это вело к единению человеческой (материальной) и духовной реальностей, представленному мантрой "рэцу" с мудрой тикэн-ин (рис. 9-7), а затем закреплялось финальным символом единства со Вселенной, выраженным в мантре "дзай" с мудрой нитирин-ин (рис. 9-8) и подстраховывалось невидимостью для чужих умов, которую давала мантра "дзен" с мудрой онгё-ин (рис. 9-9).

Представленные здесь мантры-мудры могли применяться и самостоятельно. Так, "рин" с докко-ин использовались, когда ниндзе противостояли неодолимые силы и ему нужна была новая энергия и неистребимая самоуверенность; "хэй" с дайконго-ин могли направить энергию в нужную для данного момента область сознания, а "то" с отодзиси-ин давали необходимую в скользкой ситуации проницательность. "Ся" с утидзиси-ин обеспечивали энергией для лечения се-5я и других, тогда как "кшг" с габакукэн-ин расширяли сознание и обостряли чувствительность к наличию и приближению опасности.

Осознавать думы других и направлять им свои мысли позволяла мантра "дзин" с мудрой найбакукэн-ин, а "рэцу", с тикэн-ин освобождала от ограничений времени и пространства и позволяла черпать информацию как с отдаленных мест, так и из прошлых времен. "Дзай" с нитирин-ин давали возможность изменять и контролировать материю посредством своей воли, ну а "дзен" с онгё-ин даровали защиту космических сил и невидимость среди бедствий и злых умов.

Работа с системой кудзи но хо довольно сложна и требует абсолютных знаний и веры; в противном случае взамен притока энергий человек ощущает их дисбаланс, а вместо победы - познает почти неминуемое поражение.

^ V. БОЙ БЕЗ ОРУЖИЯ

В одной старой японской притче говорится о том, как однажды лиса и кошка отправились на прогулку, причем лиса хвасталась, что ей знакома сотня способов избежать опасности, а кошка скромно заметила, что она знает лишь один простой трюк, но зато очень хорошо. Их мирную беседу неожиданно прервала набежавшая свора собак, и кошка мгновенно вскарабкалась на дерево, тогда как лиса стала быстро соображать, какой из своих способов применять, но так и не решила, поскольку собаки не стали ждать и разорвали ее. Приведенная история ярко иллюстрирует преимущество одного отработанного приема над запутывающим количеством многих, но что стала бы делать кошка, если бы поблизости не оказалось дерева?

Вести прямой бой совсем не входило в намерения хитроумного лазутчика. Это подразумевало, что он обнаружил себя, а значит, в чем-то ошибся и действовал недостаточно умело. Но как бы то ни было, избежать столкновения удавалось далеко не всегда, и успех акции (а порой и саму жизнь) приходилось спасать в открытом поединке с тем или иным не всегда желанным противником.




Мудры девятизнаковой защиты кудзи госин хо:

1) докко-ин, 2) дайконго-ин, 3) сотодзиси-ин, 4) утидзиси-ин, 5) гэбакуэн-ин,

6) найбакуэн-ин, 7) тикэн-ин, 8) нитирин-ин, огнё-ин.

Общефизическая подготовка молодого ниндзя давала ему силу и выносливость, но не менее важны были и специальные умения, просто необходимые в ходе жестокого контактного боя без применения оружия (тайдзюцу). Сюда входили и безболезненные падения (укэми), и уклоны тела (каваси), и кувырки с перекатами в разных направлениях (кайтэн), и перекаты "колесом" (дайсярин), и прыжки (тоби).

Техника всех этих движений была подобна используемым в современных боевых системах - дзюдо, каратэ, айкидо - и отличалась разве что бесшумностью, тактикой сюрпризного применения и большей образностью. Упражняясь в падении, например, воображали себя легким, как перышко, и точно перед самым ударом о землю напрягали брюшной центр хара, и работая кувырки и перекаты, представляли тело большим колесом, внешняя поверхность которого напряжена, а внутренняя - расслаблена.

Бой ниндзя был не набором жесткоструктурированных техник, а постоянной импровизацией, возникающей из определенного состояния сознания. В основе сего лежала прелестная идея, пропагандируемая в наше время небезызвестным подвижником и актером Брюсом Ли, о том, что любая навязанная телу форма лишает движения спонтанности, явно необходимой в самых неожиданных ситуациях реальной, а не игровой схватки.

Специфика импровизаций могла строиться на базе уже упоминавшихся стихий (земли, воды, огня, ветра, пустоты), в этом отношении напоминала известную китайскую систему "направленной воли" (син-и) с ее боем пяти первоэлементов, разве что была более "ошаманена" и благодаря этому задействовала в поединке могучие силы Природы.

Каждой стихии соответствовали свои боевые позиции (камаэ), которые давали должный психический настрой и облегчали действия в избранном для боя состояния. В одном из известных вариантов, к примеру, Землю олицетворяла сидзэн но камаэ (рис. 10: ноги на ширине плеч, вес распределен на обе стопы поровну, грудь расправлена, а руки свободно висят по бокам тела); Воду - итимондзи но камаэ (рис. 11: ноги разведены в продольном направлении, носок передней стопы смотрит вперед, носок задней - вбок и назад; 70% веса тела на задней ноге, 30% - на передней. Передняя рука с открытой кистью вытянута вперед, а задняя согнута в локте и располагается перед грудью) или доко но касаэ (рис. 126 позиция аналогична предыдущей, только задняя открытая кисть поднята в контратакующей готовности к одноименному боку головы); Огонь - дзюмондзи но камаэ (рис. 13: ноги разведены на шаг вперед, носок передней стопы направлен чуток вовнутрь, а задней - вперед и вбок, вес смещен вперед; сжатые в кулаки кисти скрещены в запястьях и располагаются перед грудью) или косэи но камаэ (рис. 14: положение ног как в предыдущем случае; передняя рука согнута в локте, и ее кисть - ладонью книзу - поднята на уровень лба, тогда как задняя кисть сжата в кулак и располагается у солнечного сплетения); Ветер - хоко но камаэ (рис. 15: ноги широко расставлены, колени несколько согнуты, вес делится на обе стопы поровну, руки согнуты в локтях и открытые кисти подняты вперед и слегка вовнутрь на уровне головы). В позиции Земли действие "оживляли" энергетическим центром у основания позвоночника; в позиции Воды исходили из точки в нижнем регионе живота; в позиции Огня задействовали очаг между пупком и грудиной, а в позиции Ветра активизировали пункт в середине (на уровне сосков) грудной клетки. Подключение указанных центров создавало при их должном развитии особые психические состояния, превращающие лазутчика в ту или иную природную стихию.

Схватка в стиле каждой из вышеназванных стихий имела свой тактический рисунок. Так, в бое Земли (дзи но ката) на противника воздействовали непоколебимой уверенностью и холодным спокойствием, а в случае неожиданной атаки нейтрализовали ее в последний момент и одновременно проводили мощную контратаку (рис. 16). При бое Воды (суй но ката) уходили назад или вбок, а затем подобно накатывающемуся прибою проводили сокрушительную, часто угловую контратаку (рис. 17).

Используя бой Огня (ка но ката), атаковали любой ценой, ошеломляя противника напором и каскадом прямолинейных техник, (рис. 18), а применяя бой Ветра (фу но ката), заманивали врага своей вероятной слабостью и, ускользая с вращением тела, исчезали из его поля зрения, завершая защиту круговой контратакой, содержащей удары, броски или воздействия на суставы (рис. 19).

Тактика Земли использовалась в случаях неожиданной атаки и необычных условий, тактика Воды подходила при наличии агрессивного противника, тактикой Огня одолевали неуверенного в себе врага, а тактику Ветра применяли против сильных и технических бойцов, какой бы манеры боя они ни придерживались. Уровень мастерства и воинскую школу противника можно было определить по тому, как он держит оружие, по манере его передвижений и реакции на зондирующие действия.

Специфично ниндзиной разработкой с привлечением гипноза (саймин-дзюцу) был перевод ярости агрессора в благодушие. В результате такого трюка атакующий самурай вкладывал свой выхваченный меч в ножны и, весело смеясь, покидал место намечаемого, но так и не состоявшегося поединка.




Рис 10. Боевая позиция Земли (сидзэн но камаэ).
Рис. 11. 1-я боевая позиция Воды (итимондзи но камаэ).


Весьма ходовым приемом в любой стычке являлось мгновенное отвлечение вражеского внимания, применяемое перед финальной атакой или при ускользании. Одна из уловок такого рода представляла собой фиксацию глаз противника, что приносило определенную пользу, даже если ниндзя не владел ударом глазами. Во-первых, у нападающего перед атакой обычно изменялись зрачки, а во-вторых, когда он отводил свой взгляд или устало мигал,- это был желанный момент его слабости (суки), которым грех было не воспользоваться.




Рис 12. 1-я боевая позиция Воды (доко но камаэ).
Рис 13. 1-я боевая позиция Огня (дзюмондзи но камаэ).


Другим средством того же
предназначения служил неожиданный вопль. Даже не являясь атакующим выбросом концентрированной энергии (киай), он поражал центральную нервную систему врага и моментально снижал координацию его движений, причем особенно это действовало на нервных и эмоциональных противников. Очень часто, чтобы притупить внимание неприятеля, ему в лицо швыряли ослепляющие порошки, землю или какие-либо другие случайно оказавшиеся под рукой вещества и предметы (рис. 20). Ослепление и отшатывание врага мгновенно ломало его устремление и давало тот самый шанс, который мог оказаться последним.




^ Рис. 14. 2-я боевая позиция Огня (косэи но камаз).
Рис. 15. Боевая позиция Ветра (хоко но камаз).


Арсенал боевых приемов ночных призраков был всеобъемлющ. Во главу угла "ставилась действенность; моральных ограничений, как таковых, попросту не существовало. При необходимости можно было укусить врага за нос, разорвать пальцами рот, спрессовать в кисти мошонку. Большинство индивидуальных трюков были секретными, что и обеспечивало их неожиданность и эффективность.



^ Рис. 16. Фрагмент боя Земли (дзи но ката).

Многие из прикладных техник ниндзя затерялись, иные утратили смысл, а третьи обрели возрождение в других боевых системах, пути которых оказались несказанно счастливее, чем у придушенного временем и судьбой ниндзюцу. Так, классическое напрыгивание на противника в стиле демона с обхватом и диафрагменным удушением ногами сзади (рис. 21) нашло свое применение в современной технике снятия часовых, а такое же напрыгивание спереди можно увидеть (разве что без последующего удара ногой) и в японском дзюдо, и в отечественном самбо. Работая в невидимости, ниндзя предпочитал неожиданное нападение сзади (рис. 22), так что жертва даже не осознавала того, что она атакована. Бесшумность акции при этом часто обеспечивалась предварительным ударом по горлу, продолженным затем не знающим никакой жалости удушением.



Рис. 17а.

Большие возможности для призрака открывал бой в условиях ограниченной видимости (ночью, в затемненном помещении, в дыму, в тумане и т.д.), ибо предполагалось, что свою основную работу ночной демон как раз и должен осуществлять именно в такой обстановке. Подобный бой требовал от лазутчика отличной координации движений, повышенной (но не более, чем необходимо) мобильности и полной бесшумности, с использованием шумов и звуков только для обмана противника.



Рис. 17б.

Отточенные чувства ниндзя позволяли ему видеть или ощущать движения окружающих, тогда как те были в постоянном неведенье относительно местонахождения свалившейся им как снег на голову черной бестии.

Тактики ночного боя включали в себя максимальное задействование окружающей обстановки (используя, к примеру, наличный объект как барьер между собой и противником или подсовывая его под удар вместо себя), запутывание недруга множественными знаками своего повсеместного присутствия, звуковое заманивание врага в природную или искусственную ловушку, использование атак изменяемого типа и уровня, завлекающая демаскировка себя с целью сталкивания между собой нескольких противников и т.д.



^ Рис. 18а. Фрагмент боя огня (ка но ката).

Кроме бросков (нагэ), удушений (симэ), суставных контролей (гя-ку) и ломания позвонков в духе некогда легендарной джиу-джитсу (дзю-дзюцу), широко применялись удары (дакэн тайдзюцу), причем атаковать могли кость (коппо-дзюцу) либо мягкие районы и внутренние органы (коси-дзюцу). В последнем случае предпочитали воздействовать на точки смерти (сикэцу), а иногда использовали и малоизвестное искусство "смертельного касания" или "отсроченной смерти" (сан-нэн-гороси).

Если наукой смертельного касания владели немногие, то сокрушающие удары по уязвимым пунктам тела практиковали, наверное, все. Таких точек насчитывалось несколько десятков (рис. 23), и знать их следовало обязательно, тем паче, что они также могли помочь в лечении и оживлении людей.


Рис. 18б.

Наиболее популярными были места, воздействия на кои не вызывали видимых повреждений, но были роковыми. Сюда относилась, например, расположенная на тыле шеи вблизи затылка точка я-мэн, удар по которой ломал шейные позвонки, повреждал спинной мозг, а иногда и проходящую рядом артерию.

Фатальное кровоизлияние в мозг вызывало удар по точке ван-ку, расположенной позади уха, а также знаменитый удар в висок (ка-суми), при котором внешняя поверхность черепа лишь прогибалась, тогда как внутренняя костяная пластинка ломалась и своими острыми краями разрывала проходящую там среднюю артерию мозга.




Рис 19. Фрагмент боя Ветра (фу но ката).



Удар в гортань по точке рэн-сэн влек за собой рефлекторную остановку сердца, а при переломе щитовидного хряща - повреждение ка-ротидной артерии с очень опасным кровотечением. Весьма неприятным для врага мог оказаться тычок в межключичную впадину (хитю), травмирующий дыхательное горло и сонную артерию, что в свою очередь приводило к потере сознания и смерти от удушья.




^ Рис. 21. Напрыгивание на противника в стиле демона сзади с последующим удушением ногами.

Рефлекторную остановку сердца и опасное повреждение внутренних органов вызывал направленный кверху удар в подложечную ямку (точка сян-тюн). Поскольку в этом районе грудная и брюшная полости разделены диафрагмой, а мышцы и брыжейка весьма слабы, опытный ниндзя мог сильным тычком вытянутых пальцев проникнуть здесь в тело противника и, вырвав печень, показать ее врагу прежде, чем тот испускал дух.

Весьма подходящим для атаки считался тыл поясницы слева и справа от одиннадцатого грудного позвонка (усиро дэнко). Должное воздействие приводило в тяжелой травме почек с разрушением соответствующих нервов и кровеносных сосудов, в результате чего возникали нарушения дыхания, обездвиживание, потеря сознания и возможная смерть.




Эффект воздействия определялся не только местом атаки, но и временем нападения, состоянием противника, а также его возможностью или умением держать удар. Последнее иногда достигалось созданием крепкого мышечного корсета, волевым управлением ки и принятием удара на выдохе.

Удары по точкам метили не на поверхность кожи, а вглубь тела. Облегчить проникновение позволяло использование специального телесного оружия, концентрирующего силу на небольшой зоне, контактирующей с целью. Некоторые образцы такого оружия назывались "кулаками демона" (оникэн) и тщательно закалялись.

В качестве ударной площадки в одном случае применяли сгиб второго сустава указательного (иногда среднего) пальца, выдвинутого из обычного кулака (рис. 24а), в другом варианте использовали кончик выпрямленного большого пальца, лежащего сбоку кулака (рис. 246), а в третьем - уповал на сгиб второго сустава того же большого пальца, подушечку которого на сей раз упирали в бок сжатого кулака (рис. 24в).

Любое телесное оружие (сидзэн-кэн), образцов которого было не так уж мало, тщательно закалялось и осознавалось. Простейшим методом загрубления служили удары по мешкам с различными наполнителями и деревянным или каменным мишеням. Повредив при этом кожу, ничуть не огорчались, ибо новые клетки, растущие под влиянием ударного воздействия, обладали совсем иной структурой, чем у обычных мозолей, возникающих, например, от долгого стояния на кулаках.



Проведение приемов требовало полного вовлечения в дело тела и духа. Обучение строилось на основе эзотерической буддийской концепции сю-ха-ри, согласно которой вначале следовало овладеть стандартом (сю), затем сломать этот стандарт (ха) и создать новые действенные формы (ри). Исходя из этого, комплексов формальных упражнений (ката) в ниндзюцу не было, и короткие рациональные связки могли вязаться в самых неожиданных сочетаниях.

Свои особенности имел и бой женщин. Ниндзя женского рода (ку-ноити) могла оглушить ударом ладонями по ушам, атаковать ногтями глаза, ткнуть коленом в пах. Специфичным ее оружием была сексуальность. Грациозными и ритмическими движениями рук, бедер и ног в сочетании с манящим выражением лица она пыталась разжечь в мужчине физическое желание и, когда тот неосторожно приближался, взрывалась той или иной уничтожающей его техникой. Чтобы мгновенно ошеломить противника женщина-призрак могла смахнуть ему в глаза пыльцу с цветов букета, неожиданно обнажить грудь (рис. 25) или ни с того ни с сего издать внезапный и пронзительный вопль.

^ VI. ИСКУССТВО МЕНТАЛЬНОЙ МОЩИ

Пути совершенствования не знали никаких границ. Учителя Востока издавна говорили о некой силе, залегающей в каждом из нас, которая при должном воспитании делает из адепта супермена. В игру вводилась всемогущая биокосмическая энергия ки, скапливаемая в нижнем регионе живота, скромно именуемом хара ("живот" или "центр").

В этом расположенном ниже пупка районе человеческого тела пролегают мощные мышцы брюшного пресса, размещается центр тяжести и жизненно-важные органы, а также локализуется ряд биологически-активных и духовно-развиваемых точек, главенствующей из которых почитали сайка-но-иттэн, ощущаемую на ширине алдони ниже пупка. Именно с этих мест шло развитие человеческого зародыша, и наставники резонно полагали, что здесь заложен мощный заряд духовного и физического созидания. Было найдено, что, если вскармливать сию потенцию, она сможет покинуть свою обитель и, будучи в распоряжении человека, удесятерит его силы и обновит возможности.

Экспериментируя с собственным организмом, практики буддийской, индуистской., тибетской и даосистской йог разработали много способов культивации данной энергии, а монахи Китая, Кореи и Вьетнама вложили оные методики в руки элитарных воинов своих стран, резко повысив этим их боевой и духовный потенциал.

Не остались в стороне и вездесущие ямабуси. Переняв и пополнив познания своих соседей, они применили его против докучающих и нахальных самураев, а затем передали часть своих разработок ниндзя, которые тут же нашли новые приложения обретенного ими могущества. Было бы неверным утверждать, что все ниндзя владели искусством ментальной мощи, ибо то, чем располагал один клан, зачастую оставалось тайной для других, которые, в свою очередь, имели собственные секретные знания и умения.

Работа по развитию внутренней силы шла в несколько этапов. Сначала нужно было достичь абсолютного единства тела и духа (риай), которое обреталось в ходе уже знакомой нам медитации (мокусо), а затем (и в общем-то параллельно) выполнять специальные упражнения, нацеленные на разжигание ки в хара. Тело при этом могло оставаться неподвижным, а основной удар делался на всевозможные представления ума, будь то образное сосредоточение на одной точке или различные движения как вне, так и внутри организма.



^ Рис. 24. Варианты кулака демона (оникэн).

В первом случае надо было встать в широкую приседающую стойку и вытянуть перед собой руки, каждая из которых держала за горлышко горшочек с песком. Следовало прикрыть глаза, сконцентрироваться на сайка-но-иттэн и не допускать опускания рук. Время упражнения постепенно удлиняли от нескольких минут до часа, причем одновременно подсыпали в сосуды песок, увеличивая понемногу его вес до нескольких килограммов.



Рис. 25.

При динамической установке принимали широкую стойку, совмещали перед грудью ладони, закрывали глаза и сосредотачивались на дыхании. Обретя покой, зримо представляли, как на вдохе в ноздри втягивается теплое, ослепляющее серебристой белизной облачко, которое, проходя по позвоночнику, нагревает его, и затем, через копчик и низ брюшной полости, добирается до сайка-но-иттэн, где на задержке дыхания закручивается в вихревом (по часовой стрелке) движения, накаляя и ярко высвечивая этот важный энергетический центр. Оставив в хара свое тепло и сверкающую серебристость, грязно-серая дымка вслед за тем покидала сей регион и вместе с дыханием вытекала через рот (рис. 26). Вдох через нос осуществлялся за 7 секунд, задержка дыхания, во время которой языком касались верхнего неба, длилась 3 секунды, а выход, идущий через рот, - 10 секунд. Упражняться следовало по нескольку раз в день от 15 до 30- 60 минут за сеанс.

О том, что работа идет не впустую и ки медленно, но верно выпестовывается, говорили повышенное выделение слюны, усиленный рост ногтей и волос, хорошая переносимость голода, улучшение ночного зрения, а также приятная теплота, разливающаяся по всему телу. К опасным симптомам относили: боль и жар в голове, тошноту, физическое и духовное недомогание.

Ощутив дыхание Ки, приступали к направлению энергии в конкретные действия, проводимые как во взрывной, так и в замедленной манере. Адепты учились не только выбрасывать ки из хара, но и втягивать ее в себя, что могло пригодиться в подпитке энергией при усталости, лечении других, а также при выполнении отдельных техник усложненной методики смертельного касания. Следовало знать, что при выбросе км через конечности они нагреваются, а при поглощении ее извне - холодеют. Кроме того, выброс обычно проводился на выдохе, а вбирание - на вдохе.

В одном из упражнений этой серии надо было встать в широкую стойку, поместить руки ладонями кверху у подмышек и расслабиться. Затем следовало вдохнуть и одновременно с этим создать волну напряжения, идущую от подошвенной впадины (точка ю-сэн) через го-леностопы, голени, колени и бедра к хара, где она сильно и упруго сжималась. На резком выдохе с криком происходил мощный взрывной выброс ки, и как бы новая, но продолжающая первую волна напряжения накатывала из хара к рукам, растопыренные пальцы которых мгновенно и со скручиванием ладоней выбрасывались вперед. Завершая упражнение, вдыхали через нос и быстро оттягивали руки назад.

Резкий выдох с криком, иногда не совсем верно называемый киай следовало тренировать особо. Физиологический смысл его заключался в том, что, изгоняя излишки воздуха, он позволял достичь максимального сокращения брюшных мышц, весьма необходимого для импульсного выброса запасенной в хара энергии; а возбуждение дыхательной системы стимулировало надпочечники, гормоны которых активизировали сердце, что, в свою очередь, предоставляло телу еще одну мощную волну дополнительной энергии.



развития данного умения служили многие упражнения, в начальную задачу которых входило увеличение внутрибрюшного давления и усиление мышц, осуществляющих выдох. С этой целью в некоторых школах использовали свечу, причем фитиль ее располагали на уровне рта сидящего перед ней ученика, которому следовало сложить губы и, задействовав брюшные мышцы, медленно дуть на огонь однородным и сильным потоком воздуха, стремясь к тому, чтобы угол отклонения пламени на протяжении всего выдоха был неизменным. Упражняться рекомендовалось по 5-10 минут ежедневно, причем небольшой исходный промежуток между собой и свечой каждый день увеличивали на несколько сантиметров, добиваясь возможности отклонять пламя с расстояния не менее полутора метров.

Упражнять крик можно было следующим образом. Встав в широкую стойку перед той же горящей свечой, глубоко переполняясь воздухом сверху донизу, вдыхали, а затем с шипящим звуком форсировали через открытый рот неторопливый выдох. Когда казалось, что внутри уже ничего нет, следовало резким сокращением брюшных мышц выбросить с криком последние остатки воздуха, поток которого должен был сбить пламя с фитиля, причем свечу среднего размера требовалось гасить с расстояния не менее полуметра. Развивая мощь резкого крика-выдоха, подобные практики, кроме своего основного предназначения, очень помогали в должном применении духовых стреляющих стрелами трубок (фукия) или выплевываемых изо рта игл (фукуми-бари).

В другом упражнении из данной серии вдыхать и выдыхать следовало в той же манере, но после того, как первая часть выдоха завершалась, стоящий рядом партнер с силой бил головой в живот тренируемого, который одновременно с этим яро выбрасывал из себя воздух или крик. При должной технике толчок поглощался без малейшего вреда, и, кроме отработки, киай позволял выработать привычку резко выдыхать на пропущенный удар, значительно уменьшая этим его отключающее и разрушающее воздействие.

Выполняя упражнения на киай, следовало учитывать, что истый крик должен исходить из хара без участия гортани; если после нескольких повторений горло заболевало, исполнение считалось неверным. Другой недопустимой ошибкой было излишнее напряжение лица и шеи, проявляемое в их покраснении и могущее привести к опасному внутричерепному разрыву кровеносных сосудов.

Понятие киай неизмеримо богаче, чем затронутые аспекты разбойно-пронзительного крика. Это - гармония со вселенским ки, выраженная в физической и ментальной готовности к действию, буквально пронизывающей все крепкое тело опытного бойца. Реализацией такого состояния занималась тоатэ-но-дзюцу (искусство удара на расстоянии) , получившее позднее известность как киай-дзюцу.

Существовало несколько видов крика, каждый из которых имел свой стиль и предназначение. Среди них был и атакующий вопль "йаа", издаваемый в момент нанесения удара; и останавливающий крик "хо", предостерегающий недруга от нападения; и торжествующий клич "йоо", добивающий противника своим несомненным преимуществом; и беззвучный рев "умм", выражающий неистовость "силы убийцы" (сакки), направленной против ки врага. Действуя на дух жертвы, пронзительный вопль ломал у нее волю и ритм дыхания, а порой, как утверждали некоторые, мог и убить.

Техника испускания таких криков в принципе была подобна вышеописанной, но к мощи звука подключали психоэмоциональное отношение - ярость, неистовость, скрытую угрозу, уверенность торжества,- исходящее из того или иного энергетического центра, что значительно увеличивало его психологическое воздействие как на окружающих, так и на самого исполнителя. Имитация здесь была попросту невозможна; результат могли дать лишь тотальное вовлечение в действие и абсолютная поглощенность им.

Неистовость духа проявлял не только крик, но и взгляд. Посыл энергии мышечной волной через глаза был опасен, и здесь применяли другой путь. Используя воображение, пытались создать ментальный канал между глазами и различными утонченными центрами уже упоминавшихся пяти стихий. Для этого обычно прибегали к "дыханию через зрачки", при котором ощущаемое ки втягивали на вдохе в глаза и проводили в соответствующее базовое место, а затем, на выдохе, отправляли по тому же пути назад.

Выброс психической энергии мог быть импульсным или растянутым. В первом случае нужное чувство упруго сжималось в цветовой шарик того или иного стихийного центра, который в должный момент взрывался, направляя свою энергию по уже знакомому пути к врагу. Функцию пусковой заслонки при этом часто выполнял быстрый подъем предварительно опущенных (при поднятой голове) глаз или резкий боковой бросок зрачков к мишени, в качестве которой обычно выступали пространство между бровей, глаза, а также некоторые другие точки на теле атакуемого противника.

При растянутом выбросе энергии в соответствующем центре постоянно вздували огонь желаемого чувства, кое по уже проторенному пути направляли через зрачки к врагу. Для этого, разумеется, следовало иметь в себе должный запас нужной энергии и в совершенстве владеть техникой яркого выражения тех или иных психических проявлений.

Для отработки атак взглядом служили упражнения со своим отражением в зеркале, игры на реакцию с отвлекающим ударом зрачками, а также попытки подчинить волевым посылом из глаз того или иного, желательно хищного, зверя.

Кроме боевых применений, управление витальной (жизненной) энергией обеспечивало и лечебный эффект, обладая им, можно было, например, нейтрализовать боль или остановить кровотечение. В первом случае источник боли как бы шунтировали потоком ки, а во втором - ментально (т.е. силой мысли) перекрывали в поврежденном районе капилляры.

Господство над ки позволяло многое, но не все. Трудно сказать, владел ли искусный ниндзя Сасукэ Сарутоби этой методикой, но, когда после удачного выполнения задания он по возвращении назад попал в стальной капкан и в попытке уйти был вынужден отрезать себе стопу, ментальная мощь не спасла его от потери крови, и, теряя сознание, но не честь, храбрый ниндзя был вынужден совершить надежное, хотя и не уведшее его в вечное небытие харакири.

^ VII. РАБОТА ОРУЖИЕМ

Золотой век ниндзюцу совпал с разгулом самурайского сословия, чье увлечение воинскими искусствами до сей поры ощущается не только в Японии, но и в далекой дали от ее суровых берегов.

По всей стране в те буйные времена расцветало множество боевых школ (рю), оттачивающих мастерство воина в обращении с тем или иным видом стандартного оружия. В противниках у ниндзя ходили не жалкие дилетанты, а гордые профессионалы, одолеть которых можно было скорее странностью боя, чем классикой предписаний. Действуя в самых непредсказуемых ситуациях, призрак обязан был знать все базисные оружия самураев (меч, лук, копье, алебарду...) и, конечно же, владеть оригинальными секретными образцами, созданными в недрах его родного, противостоящего всем и вся клана.

Поскольку сама суть ниндзиной работы подразумевала невидимость, воин-демон резонно избегал прямой схватки, стремясь достичь максимума эффекта с минимумом затрат (принцип ин син тонкэи), ничуть не отвлекаясь на воинские забавы, весьма любезные неистовому сердцу вечно занозистых самураев. Исходя из этого многие оружия ниндзя служили ему не столько для нападения, сколько в качестве универсальных орудий, могущих пригодиться в самых невероятных зигзагах деятельности хитрого и умного лазутчика.
Изощренная мысль невидимки работала в двух направлениях: беря какое-то оружие, он тут же прикидывал, для чего еще оно может пригодиться, а имея под рукой хозяйственный предмет, быстро соображал, как бы его применить в бою. Многофункциональность орудий сокращало количество носимых с собой приспособлений, а специфика шпионской работы заставляла маскировать отдельные оружия под безобидные предметы, позволяя при возникших осложнениях несказанно изумить совсем не ожидавшего такого наглого подвоха самурая.

В ходе веков многие интересные разработки ниндзя влились в те или иные школы, будо (пути воина), тогда как самобытные оружия и умения других бойцов без малейших сомнений брались в тренинг и жизнь верных потомков, вечно стремящихся к недостижимому совершенству ночных дьяволов. Некоторые из применяемых ими оружий уже упоминались в списке дисциплин классического ниндзюцу, ну а теперь мы попробуем остановиться на них немного подробнее.

СИНОБИ-ГАТАНА
Японцы верят, что меч - это душа самурая. Каждый уважающий себя воин носил в свое бурное время два несколько разнящихся по длине клинка (вакидзаси и катана), которые зачастую были чудными произведениями изысканного искусства, наделенными особой духовностью, что, по мнению горделивых владельцев, неизмеримо повышало их реальную ценность. Совсем иначе относились к мечу практичные ниндзя, смотрящие на него без особого пиетета, а как на очень полезный, но сугубо утилитарный, хотя и весьма универсальный предмет (рис. 27).

Для лучшей мобильности лазутчики предпочитали более короткие (около полуметра), чем у самураев клинки, позволяющие быстро и бесшумно передвигаться по узким коридорам замка или в других не очень-то удобных для вооруженного человека местах. Меч при этом носили у пояса или за спиной.

Клинок, который ниндзя обычно выковывали в своих мастерских, представлял собой прямую (стиль тёкуто) стальную заостренную с одной стороны пластинку, изготовленную из железного прутка, выдержанного в болотистом месте с тем, чтобы едкая вода источила ржой плохой металл, оставляя для намеченного оружия вполне качественный полуфабрикат. Все это было совсем не лишним, хотя здесь важнее была не бритвенная острота ухоженного лезвия, а грубоватая крепость надежного в любом деле инструмента, способного легко взломать дверь или прорубить в стене нужный для какой-либо очередной акции лаз.

Гарда меча (цуба) была больше обычной и представляла собой широкий стальной квадрат, способный служить опорой импровизированного рычага, а иногда и как молоток. Преодолевая барьер, можно было приложить к нему меч и использовать гарду в качестве ступеньки или же зацепиться ею за верхний край препятствия и подтянуть себя кверху.



^ Рис 27. Меч ниндзя (синоби гатана).

Ножны меча (сайя) имели защитный цвет и мастерились длиннее клинка. Дополнительное пространство в нижнем снимаемом кончике употреблялось для переноски ослепляющих и взрывчатых смесей, ядов, донесений (в виде кодового узелкового письма), а также других мелких, но полезных предметов. Размещенная внутри ножен трубка являлась духовым ружьем, а сами ножны (со снятым кон иком) служили звуковым рупором для подслушивания или дыхательной трубкой при уходе под воду.

Перевязь меча (сагэо) изготовлялась из сыромятной кожи и выглядела длиннее обычной. С ее помощью вязали захваченных врагов, создавали подсекающие (на уровне лодыжек) ловушки, опускали и затаскивали наверх грузы, подвешивали (используя ножны в качестве беседки) в засаде к потолочной балке или крепились при длительном пережидании к дереву.

Поскольку меч ниндзя был заметно короче самурайских клинков, методики его боевого применения являли собой явное своеобразие. Вместо рубящих ударов оритвенно-острым лезвием, кроящим тело незадачливого противника на две половинки, лазутчик предпочитал ближний бой с ударами рукояткой (рис. 33), колющими тычками и пилящими разрезами. Атаки врага обычно избегали не блокированием, а ускользанием и использованием принципа кобоити (нашедшего себя в иаи-дзюцу), рассматривающего защиту и нападение как одно целое. Таясь от вражеских глаз, лазутчик часто припадал к земле, поэтому обычной тактикой стала молниеносная атака из положения стоя на колене, при котором пятки обеих стоп были подняты, ягодицы касались пяток, а 70% веса тела располагались на заднем носке.



^ Рис. 28. Захват рукояти меча двумя руками.

Захват оружия был традиционным и двухкистевым (рис. 28). Правая рука держала рукоятку (цу-ка) чуть ниже гарды (цуба), а левая кисть располагалась у торца (касира) этой рукоятки. Руки на цука были разнесены (ибо в противном случае возникающее перенапряжение запястьев делало движения замедлен- ными), а верхняя кисть не касалась гарды. Рукоятка лежала в диагоналях (а не поперек) кистей, обеспечивая захват гибкостью и силой, а стыки больших и указательных пальцев обеих рук располагались на одной прямой с обухом лезвия (мунэ), что придавало удару точность. Захват цука осуществляли нижние пальцы кистей, тогда как большие и указательные были расслаблены и выявляли утонченность движений клинка.



^ Рис 33а. Фрагмент боя с мечом.

Боевые позиции (камаэ) соответствовали манере ведения поединка и по аналогии с боем без оружия могли привязываться к той или иной стихии. Так, Землю представляла конго но камаэ (рис. 29), Воду - хассо но камаэ (рис. 30), Огонь - дайдзёдан но камаэ (рис. 31), Ветер - рюсуи но камаэ (рис. 32).

У недруга атаковали конечности и другие уязвимости, но в этом деле было много важных нюансов. Так, если противник занес меч и был поражен даже легким уколом в среднюю часть тела, удара можно было не опасаться; а вот когда врагу, пусть даже сильно, подрезали снизу кисти, это совсем не мешало ему завершить свою ниспадающую атаку.



^ Рис. 33б. Захвот рукояти меча двумя руками.

Не обставляя мечевой бой ритуалом классического фехтования, ниндзя привычно избегал здесь каких-либо ограничений, используя все, что только могло принести ему желаемую удачу. В ход шли параллельные удары ногой (рис. 34), бросание в глаза сопернику разъедающих порошков, изумление врага огнем или другим отвлекающим трюком, ослепление неприятеля зеркальным солнечным зайчиком и т.д. Пустив в ход саймин-дзю-цу (гипноз), опытный призрак мог "раствориться" перед противником, заставив его фиксировать кончик своего меча, который затем "утраивался" и "ушестерялся", причем каждый из возникших при этом фантомов казался ошарашенному недругу в равной мере реальным.



Рис. 29. Боевая позиция с мечам в стиле Земли (конго но камаэ).
Рис. 30. Боевая позиция с мечам в стиле Воды (хассо но камаэ).
Рис. 31. Боевая позиция с мечам в стиле Огня (дайдзедан но камаэ).
Рис. 32. Боевая позиция с мечам в стиле Ветра (рюсуи но камаэ).




Удар мечом в сочетании с ударом ногой.

СИНОБИ-ДЗУЭ
Бой палкой широко применяли как воинственные самураи, так и мирные поселяне, четко осознавшие, что при должном овладении она позволяет одолеть не только бандитствующего бродягу, но и вооруженного мечом профессионала. Безобидно смотрящаяся трость в руках благочестивого монаха или беспомощного слепца могла оказаться мощным тайным оружием замаскированного ниндзи. Нижнюю часть такой обманчивой палки утяжеляли свинцом, тогда как в углублении другого конца иной раз находилась цепь с грузиком, так что при резком махе снарядом она вылетала к цели и могла, например, обвить ноги противника. Стреноженного недруга рывком опрокидывали на землю, а затем, подскочив к упавшему, приканчивали его утяжеленным (нижним) концом оружия.



Некоторые трости имели внутри себя длинное острое лезвие, которое резким движением запястья выбрасывалось наружу и, за-блокировавшись, превращало палку в копье.



^ Рис 36. 1-я боевая позиция с палкой (хири итимондзи но камаэ).
Рис. 37. 2-я боевая позиция с палкой (мунэн мусо но камаэ).


Иногда в углублении посоха помещали ослепляющие порошки, свинцовые шарики или нож с опереньем с тем, чтобы, махнув палкой, их можно бы было неожиданно швырнуть в лицо нападающего (рис. 35), отнимая у того привычную возможность испробовать на еще одной жертве остроту своего сумасбродного меча.



^ Рис. 38. Атака палкой из хира (итимондзи но камаэ).

Кроме специально подготовленных образцов, ниндзя, разумеется, мог орудовать и заурядной палкой варьируемой длины: шестом (бо), тростью (ханбо), короткой палочкой {конго). Техники в каждой школе были свои, но обычно предпочитали ускользающий уход от атаки с одновременной контратакой, что было более экономично и менее затянуто, чем промежуточное блокирование. Излюбленной целью атак являлись конечности и открытые части тела, причем ассортимент воздействия был необычайно велик; палкой причиняли боль, ломали суставы и кости, травмировали внутренние органы, выбивали оружие, заваливали на землю, оглушали, душили, сковывали движения.

Активную трость (ханбо) часто держали в обеих кистях, что придавало удару необходимую силу, но иногда действовали лишь одной рукой, увеличивая этим быстроту и маневренность оружия. В первом случае нередко применяли позицию хира итимондзи но камаэ (рис. 36: стопы разведены вбок на длину голени, носки обращены несколько наружу, опущенные на ширине плеч руки симметрично удерживают - ладонями к телу - палку), во втором варианте подчас начинали из безобидно смотрящейся мнэнмусо но камаэ (рис. 37: положение ног естественное и удобное, пятка трости касается земли возле одной из стоп, тогда как одноименная кисть держит оружие - большим пальцем кверху - у его верхнего конца).

Атаковать из хира итимондзи но камаэ можно было, не меняя положения кистей (восходящий удар под подбородок, прямой удар в гортань (рис. 38) и т.д.), либо используя скользящий захват, придающий неожиданному удару устойчивую силу. Атака или отбив из му-нэнмусо но камаэ обычно (но не всегда) шли за счет резкого щелчка кисти с расслаблением последних пальцев, что выбрасыавало нижний конец трости по восходящей дуге к намеченной цели.

В ходе боя широко применяли чередование техник (удар с последующим удушением, блок плюс выкручивание сустава...) и быструю смену захвата как, например, в известном приеме, где атакующую руку или подбородок врага сбивали кверху из мунэнмусо но камаэ (рис. 39а), захватывали ударивший и поднятый теперь нижний конец палки другой кистью (рис. 396) и, фиксируя данный захват, скользили к нему основной рукой, направляя этим удар верхней частью оружия в голову агрессора (рис. 39в).

Техники короткой палочки конго имели свои особенности. Первоначально она представляла собой культовый предмет буддийского ритуала и изготовлялась из сандалового дерева, но созданные для нее боевые техники вполне работали с любыми небольшими удлиненными предметами: простым и железным веером, флейтой, курительной трубкой, палочками для еды (хаси) и т.д.

Держали конго по-разному. Зажатая поперек ладони за середину, она допускала широкий простор ударных болевых и рычажных воздействий (рис. 40), расположенная диагонально в кисти - облегчала целевую точечность атаки (рис. 41), а помещенная между развилок безымянного пальца с мизинцем и указательного - с большим, хорошо подходила для болевого давления на кость (рис. 42). В-некоторых случаях палочку держали так, что один из ее концов выступал из кисти параллельно отставленному большому пальцу, причем возникшей клешней было очень удобно ущемлять мышцы или пережимать артерию либо гортань (рис. 43).

КУСАРИФУНДО.
Это компактное и весьма удобное оружие представляло собой тусклую цепочку длиной около 60 сантиметров, к обеим концам которой крепились небольшие (длиной в 5-7 сантиметров) железные бруски (рис. 44). Ввиду своей портативности снаряд легко утаивался в кисти и совершенно неожиданно для врага "удлинял" в бою руку своею господина.







оставить комментарий
страница2/6
Дата24.09.2011
Размер1.16 Mb.
ТипРеферат, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4   5   6
плохо
  1
отлично
  4
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх