Закон Наполнить можно лишь icon

Закон Наполнить можно лишь


Смотрите также:
Приемы мотивации и целеполагания на урок...
Как можно приблизиться к сказанному Абсолюту? Техникой нельзя, наукой земной нельзя...
Назначение
Ребенок в детском доме...
Пособие поможет администрации школ...
Небесная 911. Как обращаться за помощью к правому полушарию мозга. Роберт Стоун...
Судьбы закон александр Н. Павлов Россия, Санкт-Петербург Февраль 2 6, 2009...
Иларион Киевский: «Слово о законе и благодати»...
Распад Союза Советских Социалистических Республик...
М. В. Анненков Советник Главы Республики Карелия, г. Петрозаводск...
Тематический план изучения логики № п/п Наименование тем Количество часов лекция...
Закон соизмеримости или закон Гармонии...



страницы:   1   2   3   4   5   6   7


Фунакоси Гитин


КАРАТЭ-ДО: МОЙ СПОСОБ ЖИЗНИ


Познанье прошлого даёт

Понять нам будущего дали.

Прошедшие и нынешние дни -

Две стороны одной медали...


В движеньи жизни суть,

В единстве суть времён -

И в этом главный жизненный

закон...


Наполнить можно лишь

пустую чашу.

Стремясь к Познанью,

помните всегда:

Сознанье человека - это чаша,

А знания - желанная вода.


Путь праведной жизни труден,

С него нам легко свернуть.

Кто сможет достойно и честно

Пройти свой жизненный Путь?


ВСТУПЛЕНИЕ

Прошло уже около сорока лет с того момента, когда я приступил к претворению в жизнь своей высокой мечты: сделать частью японской национальной культуры каратэ - традиционное боевое искусство жителей Окинавы, которое в наши дни стало широко известным видом спорта.

Эти сорок лет жизни были очень трудными, и трудным был мой жизненный путь. Сегодня, оглядываясь назад, я сам удивляюсь, что смог добиться таких удивительных результатов.

То, что каратэ в настоящее время получило широкое международное признание как вид спорта, несомненно является заслугой моих учителей, моих последователей, моих друзей и моих учеников, которые, не считаясь с многочисленными трудностями и временем, без остатка посвятили себя делу развития этого благородного искусства самозащиты.

Что касается моего личного участия в этом деде, то оно свелось к роли, если можно так выразиться, распорядителя или "мастера церемонии" то есть того, кто в нужное время оказался в нужном месте.

Не будет большим преувеличением сказать, что почти все девяносто лет своей жизни я посвятил каратэ. В детстве я был довольно слабым и болезненным ребёнком, поэтому родители решили, что для укрепления здоровья мне обязательно следует позаниматься каратэ. Я подчинился родителям, но сначала без всякого интереса. Только в старших классах начальной школы, когда моё здоровье, благодаря постоянным тренировкам, заметно улучшилось, мой интерес к каратэ начал расти. Вскоре я обнаружил, что каратэ полностью поглотило меня. Я отдался изучению каратэ всецело: сознанием и телом, сердцем и душой. И вот из совершенно неуверенного в себе, слабого и очень мнительного ребёнка я превратился в сильного и решительного мужчину.

Когда я оглядываюсь на пройденный мною путь длиною в девять десятилетий от детства к юности, затем к зрелости и, наконец, (здесь я вынужден употребить слово, которое я не люблю) к старости, то понимаю, что лишь благодаря каратэ-до, мне ни разу не пришлось обращаться к врачу. Никогда в жизни я не принимал лекарств: ни таблеток, ни капель, ни уколов. В последнее время друзья называют меня "бессмертным". На эту шутку я могу ответить совершенно серьёзно, что моё тело настолько хорошо тренировано, что противостоит всем недугам и болезням.

По моему глубокому убеждению, существуют три вида заболеваний: болезни, вызывающие жар; нарушения в работе внутренних органов и физические травмы. Почти всегда причинами наших болезней являются неправильный образ жизни, непостоянство привычек или плохое кровообращение.

Я убеждён, что если человек с повышенной температурой будет заниматься каратэ до появления пота, то он вскоре почувствует, что температура понизилась, и болезнь отступила. Если человек, который страдает от заболевания внутренних органов, сделает то же самое, то он заставит свою кровь циркулировать более свободно, и боли уменьшатся. С физическими травмами, конечно, дело обстоит иначе, но многих травм можно избежать, если человек хорошо тренирован и проявляет достаточную осторожность. Каратэ - это не только спорт, каратэ защищает человека от болезней тела и от слабости духа.

Каратэ получило международное признание недавно. Учителя каратэ должны ценить это и относиться к своей деятельности с величайшей ответственностью. Мне было очень приятно видеть, с каким энтузиазмом занимаются каратэ мужчины, женщины и даже дети, не только в Японии, но и в других странах мира.

Развитие каратэ, без сомнения, было главной причиной того, что редакция журнала "Промышленность и торговля" попросила меня написать о каратэ. Сначала я отказался, ответив, что я - всего лишь старый человек, который ничем не отличается от многих других и может рассказать очень мало. Однако я и в самом деле всю свою жизнь посвятил каратэ, поэтому, подумав, я принял предложение издателя с условием, что мне позволят написать что-то вроде автобиографии.

В то же время, размышляя об этом, я чувствую некоторое смущение и прошу своих читателей простить меня, если я рассказываю о вещах незначительных или неинтересных. Я прошу всех отнестись к моей книге серьёзнее, чем к "чудачеству" очень старого человека. Я же постараюсь собрать все свои силы для этой работы.

Стремясь наилучшим образом осуществить свое намерение, я прошу о поддержке и помощи со стороны читателей и хочу выразить благодарность сотрудникам еженедельника "Weekly Sankei Magazine" Ириката Хироси (за помощь, оказанную в редактировании текста) и Нисимура Тоёхико (за оформление первого издания книги на японском языке).


Фунакоси Гитин

Токио, сентябрь, 1956 г.


^ НАЧАЛО ПУТИ


Запрещение самурайской причёски

Я родился в 1868 году в древней столице острова Окинава, городе Сюри. Это был год великого исторического перелома в судьбе всей Японии: в древней столице страны - Эдо, которая сейчас называется Токио, была уничтожена власть правителей сёгуната Токугава и восстановлена власть императора Мэйдзи.

Если кто-то из вас заглянет в официальные метрики, то прочтёт, что я родился в третий год правления Мэйдзи (1870). На самом же деле, я родился в первый год правления, но мне пришлось исправить дату своего рождения, чтобы быть допущенным к вступительным экзаменам в медицинскую школу в Токио, я хотел поступить в эту школу, но в то время существовало положение, по которому к экзаменам допускались только родившиеся в 1870 году или позже. Мне не оставалось ничего другого, кроме исправления официальной записи о рождении, что не трудно было сделать, потому что учёт тогда вели не очень строго, хотя сейчас это может показаться странным.

Изменив дату рождения, я отправился на экзамены и сдал их, но в школе так и не учился. Причина этого в то время казалась мне очень серьёзной, но сегодня я её такой не считаю. Среди множества реформ, проведённых новым правительством Мэйдзи за первые двадцать лет правления, был запрет на ношение традиционной самурайской причёски - "тёммагэ", являющейся неотъемлемой частью жизни японских самураев с незапамятных времён. Эта причёска имела вид пучка волос, собранного на макушке, и у жителей Окинавы она издавна служила своеобразным символом мужской зрелости и достоинства. Запрет на ношение самурайской причёски, по всей стране вызвал сильное сопротивление, но я думаю, что нигде оно не было таким сильным, как на Окинаве.

Между теми, кто верил, что для будущего благосостояния Японии необходимо приблизиться к западному образу жизни, и их противниками постоянно возникали споры по поводу почти каждой реформы, проводимой в жизнь правительством. Однако, казалось, ничто другое не приводило жителей Окинавы в такое возбуждение, как запрещение традиционной самурайской прически. "Сидзоку" (представители привилегированного сословия) в большинстве своём были противниками запрета тёммагэ, а "хэймин", (люди низшего сословия) и незначительная часть прогрессивно настроенных сидзоку поддерживали этот запрет. Выступавших в поддержку запрета стали называть "просветителями", а их противников называли "упрямыми".

Моя семья на протяжении жизни нескольких поколений принадлежала к сословию мелких чиновников, и весь наш клан единодушно и твёрдо поддерживал противников запрета. Расстаться с причёской самурая для любого члена моей семьи было делом абсолютно невозможным, но я не придерживался взглядов ни той, ни другой стороны. В конце концов я просто подчинился воле семьи, а поскольку противники запрета, демонстративно носившие тёммагэ, в государственную медицинскую школу не принимались, то моя судьба и весь мой дальнейший жизненный путь изменились из-за такой ерунды, как пучок волос на макушке.

Позднее мне, как и всем остальным, всё равно пришлось подчиниться строгому запрету, но прежде чем рассказать о том, как это произошло, я хочу вррнуться на несколько десятилетий назад.

Я родился недоношенным в семье мелкого чиновника Фунакоси Гису и был его единственным сыном. В детстве я довольно часто болел, поэтому мои родители и родственники были уверены, что мне не суждено жить долго. Все они трогательно беспокоились обо мне. Особую заботу проявляли мои дедушки и бабушки.

Вскоре после рождения я был отправлен к родителям матери, и дедушка познакомил меня с классическими "Четырёхкнижием" и "Пятикнижием", что, по конфуцианской традиции, было обязательным для сына сидзоку.

В тот период, когда я жил у своего дедушки, я пошёл в начальную школу, где некоторое время спустя подружился с одним из одноклассников. Эта дружба также оказала влияние на мою жизнь, причём в значительно большей степени, чем запрет на причёску самурая. Мой одноклассник был сыном Адзато Ясуцунэ, удивительного человека, который был одним из известнейших мастеров каратэ на Окинаве.

Мастер Адзато принадлежал к одному из двух знатнейших кланов сидзоку на острове. Клан Удон был высшим, и члены этого клана занимали положение, аналогичное положению даймё за пределами острова. Члены клана Тоноти были наследными правителями городов и деревень острова. Адзато был членом клана Тоноти, и его семьи правила в деревне Адзато, расположенной между Сюри и Наха. Престиж клана Адзато был столь высок, что все члены этого клана считались не вассалами, а, скорее, близкими друзьями прежних правителей Окинавы.

Сэнсэй Адзато славился по всему острову, как искусный каратэка, великолепный наездник и отличный мастер кэндзюцу и кюдзюцу. Кроме всего этого, Адзато Ясуцунэ получил очень хорошее образование. Мне невероятно повезло в том, что он обратил на меня внимание, и я сделал свои первые шаги в каратэ под его чутким руководством.

В то время ещё сохранял свою силу запрет на обучение каратэ, поэтому все занятия проводились тайно, и ученикам строго запрещалось говорить кому бы то ни было о том, что они изучают это искусство. Подробнее я расскажу об этом чуть позже, а сейчас хочу только подчеркнуть, что все занятия проводились только ночью и только тайно. Дом мастера Адзато находился довольно далеко от дома моего дедушки, у которого я жил, но каратэ так увлекло меня, что никогда эти ночные прогулки не казались мне слишком дальними. После двух лет занятий я заметно укрепил своё здоровье и уже не был прежним слабым ребёнком. Занятия каратэ очень нравились мне, более того, я чувствовал глубокое влияние каратэ на улучшение моего здоровья и серьёзно начал подумывать о том, чтобы посвятить каратэ всю свою жизнь.

Конечно, мне даже не приходила в голову мысль, что каратэ может стать моей профессией, и только потому, что самурайская причёска не позволила мне стать врачом, я вынужден был искать другие возможности.

С раннего детства я под руководством деда и мастера Адзато изучал китайскую классическую литературу и, закончив школу, решил применить полученные знания на практике и стать школьным учителем. Я сдал квалификационные экзамены и получил место помощника учителя в начальной школе. Впервые я вошёл в свой класс в 1888 году, когда мне исполнился всего двадцать один год.

При этом вновь возникли трудности с моей прической, потому что для получения должности учителя необходимо было выполнить постановление правительства. Это казалось мне вполне разумным. Япония находилась в состоянии больших перемен, происходивших во всех сферах общественной хизни. Я чувствовал, что мой педагогический долг состоит в том, чтобы помочь молодому поколению японцев, которому предстоит вершить судьбу нации, перекинуть широкие мосты между прошлым и будущим Японии. Мне казалось очевидным, что традиционная самурайская причёска является не более, чем символом прошлого, но я содрогался при мысли о том, как отнесутся к моему поступку старшие члены нашей семьи.

В то время все школьные учителя носили официально установленную форму - чёрный приталенный китель с воротником, застегнутым под горлом на латунные пуговицы (с рисунком в виде цветка вишни) и фуражку с кокардой, на которой был такой же рисунок. В этой форме и уже без причёски я отправился к родителям для того, чтобы рассказать им о моём назначении на должность помощника учителя в начальной школе.

Увидев меня, отец был так поражён, что не поверил своим глазам.

- Что ты с собой сделал? - возмущённо воскликнул он. - Ты, сын самурая!

Моя мать рассердилась больше отца и отказалась разговаривать со мной. Она повернулась ко мне спиной, а потом вышла из дома через чёрный ход и поспешила в дом своих родителей.

Я представляю, насколько смешным покажется весь этот переполох современному молодому человеку.

Как бы то ни было, я сделал свой выбор. Вопреки всем возражениям родителей, я выбрал профессию, которой посвятил последующие тридцать лет своей жизни. Но при этом я никогда не изменял своей первой и подлинной любви искусству каратэ.

Днём я работал в школе, а ночами под покровом темноты тайком пробирался к дому учителя Адзато (запрет на каратэ всё ещё не был отменён). Ночь за ночью я возвращался домой перед самым рассветом, и мои соседи, естественно, начали гадать, чем же я занимаюсь по ночам. Некоторые из них решили, что единственным объяснением этого могут быть посещения публичного дома.

На самом деле, их догадки были очень далеки от истины. Ночь за ночью на заднем дворе дома мастера Адзато, под его наблюдением, я отрабатывал каратэ ката. Раз за разом, неделю за неделей, иногда месяц за месяцем до тех пор, пока мой учитель не бывал полностью удовлетворён.

Такое многократное длительное повторение одного и того же ката было изнурительным занятием, которое вызывало у меня раздражение, а иногда даже чувство униженности. Много раз я поливал своим потом пыль на полу додзё или на заднем дворе дома моего учителя. Мастер Адзато был очень строг, и я никогда не осмеливался просить о переходе к изучению следующего ката, если он не был уверен, что я усвоил предыдущее ката достаточно хорошо.

Хотя мастеру было уже много лет, он всегда держал спину прямой, как палка. Когда он занимался со мной во дворе, то, надев хакама, всегда садился на балконе дома, а у него за спиной тускло светила лампа. Очень часто я так выматывался во время занятия, что не мог чётко видеть не только мастера, но даже лампу.

После исполнения ката я ждал от мастера Адзато устной оценки. Она всегда была очень краткой. Если ему не нравилось, как я исполнил ката, то он говорил: "Сделай ещё раз" или "Еще чуть-чуть!" Потом ещё немного, ещё чуточку... Пот катился с меня градом. Я валился с ног от усталости. Таким образом мастер давал мне понять, что есть что-то ещё, что нужно выучить и отшлифовать.

Когда, наконец, моё исполнение нравилось мастеру, он говорил только одно слово: "Хорошо!" Это слово выражало у него высочайшую похвалу. Только услышав эту оценку несколько раз, я просил своего учителя позволить мне перейти к изучению нового ката.

В короткие предрассветные часы после завершения занятий мастер Адзато становился совершенно другим человеком. Он начинал размышлять о сути каратэ или, как заботливый отец, расспрашивал меня о работе в школе. Когда ночь заканчивалась, я брал фонарь и отправлялся домой, где меня ожидали подозрительные взгляды подсматривающих соседей.

Я не могу не вспомнить о хорошем друге учителя Адзато - Итосу Ясуцунэ, который тоже принадлежал к сословию сидзоку и тоже был известным мастером каратэ. Иногда я занимался под наблюдением обоих мастеров, Адзато и Итосу, одновременно. В таких случаях я старался, как можно внимательнее прислушиваться к их беседам, из которых я узнал очень многое о духовных и физических особенностях каратэ. Если бы не эти два человека, то теперь я был бы совсем иным. Я не нахожу слов благодарности, чтобы выразить чувства, которые я испытывало к ним за то, что они открыли передо мной Путь по которому я следую уже более восьмидесяти лет.


^ Заметка о вздоре


Я чувствую, что мне необходимо в самом начале сказать несколько слов о том вздоре, который не имеет никакого отношения к каратэ. К сожалению, об этом боевом искусстве написано уже слишком много чепухи.

Я попытаюсь объяснить, читателям понятие подлинного каратэ, поэтому прежде всего хочу развеять некоторые ложные представления, мешающие постичь истинную суть этого искусства.

Однажды мне довелось услышать "знатока", который рассказывал своим завороженным слушателям, что в каратэ есть техника, которая называется "нукитэ" и представляет собой удар пальцами рук:

"Используя для удара только пальцы руки, боец может проткнуть грудь противнику, схватить его за рёбра и вырвать их из тела. Техника эта очень сложная и её очень трудно освоить. Прежде всего начинающий должен хорошо укрепить пальцы рук. Для этого нужно взять ведро, наполненное бобами, и каждый день в течение нескольких часов втыкать в бобы руку тысячи и тысячи раз. Сначала во время упражнения кожа на пальцах трескается, и руки кровоточат. Потом кровь засыхает, а чувство боли со временем притупляется и исчезает.

После этого бобы в ведре заменяют песком, в которым пальцы встречают большее сопротивление, и продолжают выполнение упражнения более длительное время. Постепенно степень тренированности пальцев увеличивается, и ученик сможет пальцами проткнуть песок и коснуться ими дна ведра.

После тренировки с песком переходят к упражнениям с речной галькой, и после длительной тренировки тоже добиваются успеха.

В заключение переходят к тренировки со свинцовой дробью. После длительной и тяжёлой тренировки пальцы становятся такими сильными, что каратэка может голыми руками сорвать кору с дерева, без особых усилий разбить тяжёлый камень или проткнуть бок лошади.

Не сомневаюсь, что многие из тех, кто слышал этот удивительный рассказ, поверили ему. Среди изучающих каратэ очень часто находятся люди, которые, по той или иной причине, поддерживают веру окружающих в подобные мифы. Типичен случай, когда совершенно незнакомый с боевым искусством человек спрашивает у подобного каратэка:"Я знаю, что Вы занимаетесь каратэ. Скажите, Вы действительно можете разбить пальцами камень? Вы на самом деле можете пальцами проткнуть живот человеку?" Если каратэка ответит, что такие трюки совершенно невозможны, то он скажет чистую правду. Но в подобных случаях всегда находятся желающие казаться большими мастерами, которые, пожимая плечами, с важным видом заявляют: "Конечно... Иногда и я, если настроюсь и соберусь с силами, то смогу сделать это..."

В результате человек, который очень хотел узнать правду об искусстве каратэ, слышит полнейшую ложь, после которой с благоговением и страхом смотрит на своего собеседника, способного проявить такую невероятную силу.

Очевидно, что энтузиасты каратэ, которые преувеличивают и подчёркивают его силу из лучших побуждений, на самом деле извращают самую суть искусства. Эти болтуны пленяют своих слушателей и убеждают их, что каратэ - это что-то ужасное. Они не только лгут, но и осознают свою ложь. Для чего же они делают это? Только ради красного словца?

Возможно, что в обозримом прошлом и были выдающиеся мастера каратэ, способные на выполнение описанных трюков. Я не могу отрицать вероятности этого, но мне не известен ни один ныне живущий человек, который, сколько бы он ни тренировался, сумел превзойти естественные пределы человеческой силы.

Приходилось мне иногда слышать утверждения и других "знатоков". "В каратэ,- говорили они мне,- совершенно необходим очень сильный хват. Достигается он только длительными тренировками. Лучший способ тренировки: кончиками пальцев обеих рук поднять два тяжёлых сосуда, наполненных песком и вращать их очень много раз. Человек, который укрепил свой хват таким способом, может запросто полосками содрать кожу со своего противника..."

Что за чушь! Однажды такой "знаток" пришёл в моё додзё и обещал научить меня искусству "сдирать кожу полосками". Я попросил его показать всем свои способности на мне, и только рассмеялся, когда он попытался ущипнуть меня, но не смог даже оставить хотя бы намёка на синяк.

Очевидно, что сильный хват очень нужен занимающимся каратэ. Я слышал историю о человеке, который имел такой сильный хват, что мог, ухватившись рукой за край крыши свернуть с места целиком весь дом. Каждый, кто видел дома, строящиеся на Окинаве, согласится, что сделать это не просто. Я своими глазами однажды видел, как мастер Итосу одной рукой раздавил бамбуковую палку. Такое может показаться совершенно невероятным, но я считаю, что сильный хват был у него от рождения, а тренировки только помогли развить его.

Любой человек после соответствующей тренировки может добиться удивительных результатов в развитии физической силы, но есть предел физических возможностей, преодолеть который не может никто.

Действительно, мастер каратэ может одним ударом сломать толстую доску или расколоть стопку черепиц, но я хочу заверить своих читателей, что любой из них может сделать то же самое после соответствующей подготовки. В этом нет ничего удивительного. Подобные трюки демонстрируют только физическую силу, приобретённую в процессе длительных тренировок, но они не имеют ничего общего с подлинным духом каратэ.

Часто люди, незнакомые с каратэ, меня спрашивают, зависит ли уровень мастерства каратэка от количества досок или черепиц, которые он ломает одним ударом. Между этими двумя показателями никакой связи не существует. Каратэ-до является одним из самых совершенных видов боевого искусства, и любой человек, хвастающий большим количеством досок или черепиц, которые он может разбить одним ударом или заявляет, что способен вырвать из груди противника рёбра, на самом деле имеет очень смутное представление о сути каратэ.


^ Мои учителя


В те годы, когда я начинал свою учительскую карьеру, в начальных школах существовало четыре категории служащих: учителя младших классов, учителя старших классов, преподаватели специальных курсов и помощники учителей. Первые четыре года обучения в начальной школе были для всех учеников обязательными.

Учителя первой категории преподавали в первом и втором классах, учителя второй категории - в третьем, четвёртом и более старших классах (с пятого по восьмой), которые не были обязательными.

Поначалу я был принят на должность помощника, но довольно скоро сдал квалификационные экзамены и получил должность учителя младших классов. После этого меня перевели на работу в город Наха, административный центр префектуры Окинава. Этот перевод, который одновременно был моим продвижением вверх по служебной лестнице, очень обрадовал меня: появилось больше времени и возможностей для занятий каратэ.

Позже я сдал экзамены, на должность учителя старших классов, но в связи с тем, что я не был выпускником педагогического училища, а в школы Окинавы приходило всё больше квалифицированных учителей, мне стало ясно, что моя служебная карьера будет делом трудным и очень медленным.

Тем не менее, когда директор школы, в которой я работал, рекомендовал меня на более высокую должность, я от этой возможности продвижения отказался, потому что мне предстояло отправиться преподавать в отдалённом районе на островах архипелага, а это означало длительную разлуку с моими учителями каратэ. Решиться на такое я не смог.

Была ещё одна причина для моего отказа покинуть Наха. Упоминание о ней нас вновь вернёт к конфликтам, вызванным запретом самурайской причёски. Дело в том, что семьи многих моих учеников были убеждёнными сторонниками "упрямых", и поэтому, хотя шёл уже двадцать четвёртый или двадцать пятый год правления Мэйдзи, до полного и беспрекословного подчинения запрету тёммагэ на Окинаве было ещё далеко. Моя семья тоже поддерживала "упрямых", поэтому я хорошо понимал чувства, которые возбуждало такое неповиновение решениям правительства. В то же время я знал о больших изменениях, происходивших практически во всех сферах жизни японцев, и уже не мог относиться к проблеме причёски как к чему-то действительно серьёзному.

Министерство просвещения видело эту проблему в ином свете. Раздражённое и напуганное неповиновением жителей Окинавы, оно издало указ, по которому каждый ученик острова должен был отказаться от самурайской причёски немедленно. Однако выполнить указ было гораздо сложнее, чем издать его, потому что дети отказывались расставаться с этой причёской, не хотели ходить в школу и оттягивали начало обучения на возможно более длительный срок.

В результате этого указа в начальную школу приходили ученики-переростки, и учителям с ножницами было не под силу справиться с ними. Кроме того, многие из учеников занимались каратэ, которое к тому времени стало распространяться на Окинаве более открыто. Учителя начальной школы, которые пытались насильно подстричь своих учеников, часто убеждались в собственном бессилии.

По этой причине учителям, знакомым с приёмами каратэ, начальством было поручено немедленно поймать и подстричь тех учеников, которые тоже занимались каратэ. До сих пор я часто вспоминаю этих детей, "пленённых" после короткой и ожесточённой схватки и принуждённых подчиниться неумолимым ножницам. Они стояли со слезами на глазах, но крепко сжимали кулаки и были полны решимости расправиться с обидчиками, лишившими их символа мужественности. Как бы то ни было, за короткий срок головы всех наших мальчиков были чисто выбриты, и ненужные страсти вокруг самурайской причёски прекратились навсегда.

Тем временем я продолжал очень старательно заниматься каратэ и брал уроки у нескольких известных на Окинаве каратэка. Моими учителями были: замечательный мастер Киюна, который мог голыми руками мгновенно содрать кору с растущего дерева; мастер Тёонно из Наха, один из лучших знатоков Конфуция на Окинаве; мастер Ниигаки, который всех удивлял своим здравомыслием; и мастер Мацумура Сокон, один из величайших каратэка, о котором я подробно расскажу чуть позже. Но сказанное ни в коей мере не означает, что я пренебрегал моими первыми учителями. Напротив, я проводил с ними столько времени, сколько было возможно и учился у них не только каратэ, но и многому другому.

Мастер Адзато, например, очень хорошо разбирался в политике. Я помню один разговор с ним. "Фунакоси,- говорил он,- после завершения строительства Китайско-Восточной железной дороги война между Россией и Японией станет неизбежной." Он говорил это за много лет до начала военных действий между двумя странами в 1904 году. То, что казалось мне фантазией образованного человека, внезапно стало жестокой реальностью. Когда эта война началась, я был глубоко поражён политической дальновидностью мастера Адзато. Именно Адзато Ясуцунэ в период реставрации Мэйдзи посоветовал наместнику Окинавы теснее сотрудничать с новым правительством, а после появления эдикта о запрете тёммагэ он одним из первых подчинился ему.

Мастер Адзато был также одним из лучших мастеров кэндзюцу в стиле Дзигэн. Ему органически было чуждо хвастовство, но он был так уверен в своих силах, что однажды мне сказал: "Я очень сомневаюсь, что во всей Японии найдётся человек, который сможет победить меня в смертельном поединке."

Ярким подтверждением этой уверенности был поединок мастера Адзато с Канна Ёрин, одним из известнейших мастеров кэндзюцу на Окинаве того времени.

Канна Ёрин был рослым мускулистым силачом с огромными руками и плечами, покрытыми буграми мощных мышц. Про его бицепсы говорили, что они были "высотой в два этажа"! Мастер Канна не ведал чувства страха и был известным знатоком различных боевых искусств. Кроме того, это был человек высокообразованный, который прекрасно знал японских и китайских классиков. Понятно, что он был абсолютно уверен в своей лёгкой победе над моим учителем Адзато.

Однако, когда в этом легендарном поединке Канна Ёрин нанёс мастеру Адзато удар мечом, для него было полной неожиданностью отражение этого удара безоружным противником. Сэнсэй Адзато одним искусным движением руки не только отвёл сильный удар, но и поставил мастера Канна на колени. Когда я попросил учителя Адзато рассказать, что же там произошло на самом деле, он охарактеризовал Канна Ёрин, как очень искусного мастера кэндзюцу, который, благодаря своей репутации непобедимого и бесстрашного человека, мог так запугать любого противника ещё до начала поединка, что победа не требовала от него больших усилий.

"Если же,- наставительно говорил мастер Адзато,- противник его не пугался, если он оставался хладнокровным и искал неизбежную брешь в защите самоуверенного мастера Канна, то победа над ним ему была обеспечена." Эта беседа, как и многие другие подобные советы учителя Адзато, имела для меня очень большое значение и запомнилась надолго.

Другим важным наставлением Адзато было следующее: "Занимаясь каратэ, всегда думай о своих руках и ногах, как о мечах." Демонстрация искусства каратэ самим Адзато была живым примером следования этому принципу.

Однажды кто-то попросил его рассказать о назначении и практическом применении техники "иппонкэн". "Попытайся-ка ударить меня," - спокойно обратился к этому человеку мастер Адзато. Человек попытался нанести удар, но этот удар был мгновенно отбит, а иппонкэн мастера застыл у живота нападающего на расстоянии меньшем толщины листка бумаги. Движение мастера Адзато было невероятно стремительным. Человек, который задал вопрос не успел даже глазом моргнуть! Конечно, он понял, что настоящий удар в солнечное сплетение мог лишить его жизни.

Сэнсэй Адзато имел подробные сведения обо всех мастерах каратэ, живших на Окинаве в то время. При этом он знал не только их имена и адреса, но также имел данные об уровне технической подготовки этих мастеров, их слабых и сильных сторонах. Он часто повторял, что знание возможностей и техники противника обеспечивает половину успеха в схватке и часто цитировал при этом древнее китайское изречение: "Секрет успеха заключается в знании себя и своего противника."

Мастеру Адзато и его близкому другу Итосу, была присуща по крайней мере одна черта, свойственная истинно великим людям - они никогда не завидовали другим мастерам. Мои учителя всегда знакомили меня с известными им мастерами каратэ и заставляли от каждого взять то лучшее, в чём он превосходил всех других. Из личного опыта знаю, что многие учителя каратэ отказываются передавать своих учеников для обучения мастерам других школ, но это ни в коей мере не относилось к мастерам Адзато и Итосу.

Даже если бы они не научили меня ничему другому, только этот пример скромности и благородства поведения был бы величайшим даром. Характерно, например, что оба мастера не любили говорить о своих "героических подвигах на ниве каратэ", совершённых в годы их юности, которые приписывались им в большом количестве. Они называли эти юношеские похождения "дикостями", которые можно оправдать только бесшабашной молодостью.

Этих двух человек объединяли и другие общие черты, включая даже первое имя обоих - Ясуцунэ. Однако, что касается каратэ и физических качеств, то они различались очень сильно. Если мастер Адзато был широкоплечим мужчиной высокого роста, имел пронизывающий взгляд и всем своим видом напоминал средневекового самурая; то мастер Итосу был среднего роста, его грудь напоминала пивную бочку и, хотя у него были длинные усы, он был похож на большого беззащитного ребёнка.

Впечатление от внешности мастера Итосу было обманчивым, потому что руки его обладали силой невероятной. Много раз сэнсэй Адзато вызывал своего друга Итосу на соревнование по окинавской борьбе на руках и всегда терпел поражение. В этом виде борьбы противники, сжав кулаки, скрещивают запястья и пытаются силой прижать к столу руку противника. Соревнующиеся не захватывают руку друг друга, как это принято делать в подобной борьбе на руках в Токио.

После очередного и неминуемого поражения мастер Адзато всегда ворчал, что ему никогда не справиться с Итосу, даже если он будет помогать себе второй рукой.

Действительно, сэнсэй Итосу был настолько хорошо подготовлен, что всё его тело казалось неуязвимым. Однажды, когда он входил в одну из чайных в Наха, какой-то пьяница напал на него сзади и нанёс ему сильный удар в бок. Мастер Итосу даже не обернулся. Он мгновенно напряг мышцы живота так, что кулак нападавшего отскочил в сторону. Одновременно своей правой рукой мастер Итосу захватил запястье правой руки этого человека. Не глядя на своего противника и не останавливаясь, он вошёл в чайную и втащил его за собой. Сев за стол, он заказал у перепуганной прислуги еды и вина. Потом, продолжая удерживать нападавшего за руку, он выпил вина из чашки в левой руке, усадил этого человека перед собой, дружелюбно посмотрел на него, улыбнулся и сказал ему: "Не знаю, что ты имеешь против меня, но давай лучше выпьем вместе!" Легко можно представить, как был удивлён его противник таким поведением.

Очень известен и другой случай с мастером Итосу, когда на него напал молодой учитель каратэ одной из школ Окинавы. Этот юнец, злобный по натуре и возомнивший о себе невесть что, взял в привычку, спрятавшись на тёмной дорожке, подстерегать одиноких путников и нападать на них, испытывая на беззащитных свою силу.

В конце концов он до того обнаглел, что решился напасть даже на мастера Итосу, видимо считая, что, независимо от силы и мастерства, тот не сможет оказать ему сопротивления при внезапном нападении. Однажды ночью он выследил мастера Итосу и, тихо подкравшись сзади, нанёс ему сильнейший удар в спину. Поражённый тем, что его удар не имел ни малейшего результата, этот мерзавец потерял равновесие и в тот же миг почувствовал, что его правое запястье сдавили, словно тисками. Он попытался освободиться с помощью другой руки, но это ему не удалось, ведь о силе хвата мастера Итосу на Окинаве ходили легенды. Он мог, как я уже говорил, раздавить одной рукой толстую бамбуковую палку. Учитель, не оборачиваясь, спокойно продолжал свой путь и тащил нападавшего за собой. Когда этот подлый негодяй понял, что его нападение провалилось, он жалобно стал молить мастера Итосу о пощаде.

- Кто же ты такой? - спросил Итосу.

- Меня зовут Горо, - еле слышно прозвучало ему в ответ. Мастер Итосу только после этого впервые посмотрел на нападавшего юнца.

- Запомни,- сказал он этому юному негодяю, - нельзя так шутить с такими стариками, как я.

С этими словами он отпустил руку Горо и спокойно удалился.

Яркие картины прошлого встают сегодня предо мною, когда я вспоминаю двух своих учителей и их различный подход к философии каратэ. "Ты всегда должен думать о своих руках и ногах, как о мечах",- часто говорил мне мастер Адзато, а мастер Итосу советовал мне закалять всё своё тело так, чтобы оно могло выдержать любой удар. Я должен был сделать своё тело сильным и крепким, как сталь. По их советам я каждый день совершенствовал технику каратэ.

Мне хорошо запомнился случай нападения на мастера Итосу нескольких молодых хулиганов, которые вскоре все лежали на земле без сознания. Один из случайных свидетелей этой схватки, увидев, что сэнсэй Итосу вне опасности, поспешил к дому Адзато, чтобы рассказать мастеру об этом нападении. Мастер Адзато прервал рассказчика и спросил: "Все эти негодяи сейчас лежат без сознания и лицом вниз, верно?" Очень удивлённый свидетель происшествия подтвердил это, но недоумевал, откуда мог мастер Адзато узнать такие детали. "Очень просто,- ответил тот,- ни один настоящий каратэка не унизится до нападения сзади. Если же кто-то, незнакомый с каратэ, нападает спереди, то, получив удар, падает на спину. Но я знаю силу Итосу. Удар его настолько силён, что от него нападающие падают на месте и лицом вниз. Я буду удивлён, если кто-то из нападавших останется жив."

Однажды мастер Итосу проснулся среди ночи, разбуженный подозрительным шорохом у ворот его дома. Тихо подкравшись к воротам, он понял, что кто-то пытается их открыть. Ни мгновения не раздумывая, он одним ударом кулака пробил в деревянных воротах дыру и схватил воришку. Если бы тонкую доску пробил обычный каратэка, то дыра была бы неровной, со сколами и отщепами. В этом случае края дыры были совершенно ровными и я верю, что это правда, потому что об этом рассказывал мне мастер Адзато.

Я всегда чувствовал тёплое ко мне отношение со стороны двух моих учителей, и сам всегда исполнял обряд поклонения не только в их честь, но и в честь всех других мастеров, которые учили меня. И сегодня я рекомендую делать это тем, кто изучает каратэ. Я возжигал благовония в буддистском храме перед алтарём в честь каждого своего учителя и дал клятву, что никогда не буду использовать своё мастерство в дурных целях.

Я думаю, что именно благодаря этому, мастера Адзато и Итосу относились ко мне, как к родному сыну, до самой их смерти. Посещая учителей, я часто брал с собой своих детей. В этих случаях оба мастера показывали детям ката, а потом просили их повторить упражнения. В награду дети получали конфеты, которые я сам из-за бедности не мог им купить. Самое большее, что я мог позволить себе тогда, это - купить детям сладкий картофель. Мастера любили моих детей и относились к ним, как к собственным внукам. Вскоре мои дети стали посещать мастеров Адзато и Итосу самостоятельно, как это делал я, когда был ребёнком. Они тоже полюбили искусство каратэ.

Теперь, оглядываясь назад, я понимаю, сколь многому научили меня и моих детей эти замечательные люди. Где мне найти подходящие слова, чтобы выразить им свою благодарность?





оставить комментарий
страница1/7
Дата24.09.2011
Размер1.23 Mb.
ТипЗакон, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы:   1   2   3   4   5   6   7
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх