Учебное пособие Издательство Томского политехнического университета томск- 2008 icon

Учебное пособие Издательство Томского политехнического университета томск- 2008


1 чел. помогло.

Смотрите также:
Учебное пособие Издательство Томского политехнического университета томск- 2008...
Учебное пособие Издательство Томского политехнического университета Томск 2007...
Учебное пособие Издательство Томского политехнического университета Томск 2007...
Редакционно-издательским советом Томского политехнического университета Издательство Томского...
Редакционно-издательским советом Томского политехнического университета Издательство Томского...
Учебное пособие Издательство Томского политехнического университета Томск 2010...
М. В. Иванова Томск: Издательство Томского политехнического университета, 2008. 177 с...
Учебное пособие Издательство Томского политехнического университета 2009...
Редакционно-издательским советом Томского политехнического университета Издательство Томского...
Учебное пособие подготовлено на кафедре философии Томского политехнического университета и...
Учебное пособие: лабораторный практикум Издательство Томского политехнического университета 2010...
Учебное пособие Рекомендовано в качестве учебного пособия Редакционно-издательским советом...



страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11
вернуться в начало
скачать
Тема 11

^ ПОЛИТИЧЕСКИЙ ПРОЦЕСС И ПОЛИТИЧЕСКОЕ УЧАСТИЕ


  1. Основные субъекты политического процесса в КНР и специфика принятия политических решений.

  2. Формы политического участия граждан.


1. Основные субъекты политического процесса в КНР и специфика принятия политических решений


Основными участниками политического процесса в КНР являются группы партийных и государственных руководителей, роль каждой из которых строго определена и регламентируется писаными и неписаными правилами. Они расположены в порядке так называемой трехуровневой структуры.

1. На самом верху находится немногочисленное политическое руководство страны, которое одновременно возглавляют коммунистическую партию. Его составляют высший лидер партии, члены Постоянного комитета Политбюро, а иногда и все Политбюро. До недавнего времени в этот «высший эшелон» входили несколько «партийных старейшин». Каждый из входящих сюда отвечает за конкретную и обычно довольно обширную область политики. Коллегиально они принимают и координируют все крупные политические решения.

2. На следующем уровне властной структуры, ответственной за выработку и принятие политических решений, находятся, по определению М. Мэниона, чрезвычайно важные «ведущие малые группы». Возглавляют их люди из «высшего эшелона». Эти группы обладают широким диапазоном функциональных обязанностей, которые могут меняться по мере надобности. Они курируют политические исследования, формулируют предложения по изменению политического курса, предоставляют средства для проведения экспериментов в рамках той или иной политической программы, готовят проекты программ. Группы могут также создаваться на временной основе для разрешения кризисной ситуации или для осуществления общего руководства масштабными проектами. По оценкам китаеведов, именно на уровне «ведущих малых групп» проводится всесторонний и наиболее тщательный анализ возможных вариантов и определяется политический курс. Хотя формально последнее слово в решении наиболее крупных политических вопросов принадлежит Политбюро ЦК КПК, но в полном составе оно собирается раз в месяц. На таких заседания в основном утверждаются решения, принятые ПК Политбюро. Малые группы привлекают к сотрудничеству должностных лиц высшего звена, отвечающих за те или иные сферы: партийное строительство, национальная безопасность и оборона, политико-правовые, кадровые, финансово-экономические, международ-ные вопросы и т.п.

3. На третьем уровне расположены все наиболее значимые административные подразделения – отделы ЦК, министерства, госкомитеты. Они докладывают наверх о ходе выполнения той или иной политической программы и «спускают» вниз очередные решения. Эти подразделения обычно возглавляются членами Секретариата ЦК или Постоянного Комитета Госсовета или даже членами Политбюро.

С точки зрения американского политолога М. Мэниона, «ведущие малые группы» выполняют в политическом механизма КНР функцию координационного механизма соединения высшего политического руководства страны с бюрократическим аппаратом. Вообще проблема координации высших и бюрократических структур в КНР очень актуальна, потому что политическая система выстроена таким образом, что требует сотрудничества многих бюрократических подразделений, расположенных на разных уровнях ответственности и компетенции. В связи с этим некоторые западные политологи используют для характеристики политсистемы понятие «фрагментарный авторитаризм», что указывает на определенную раздробленность официальной власти, которая, тем не менее, действует весьма эффективно за счет множества координационных механизмов, находящихся на самом верху. Наглядным примером такой фрагментации является система двойного подчинения.

С одной стороны, власть в КНР представляет иерархическую систему различающихся по своим функциям бюрократий – вертикаль, идущую от министерств и ведомств до соответствующих отделов низовых (муниципальных) органов. Каждое министерство, подчиняясь Государственному Совету, находится на вершине пирамиды, состоящей из подчиненных ему провинциальных, окружных и районных управлений и отделов.

С другой стороны, центральное министерство и подчиненные ему управления являются правительственными органами и в этом качестве подчиняются также соответствующим органам исполнительной власти. Таким образом, властные коммуникации идут как по вертикали, так и по горизонтали, и их пересечение происходит лишь на уровне Госсовета. Иначе говоря, все подразделения местной власти имеют двух начальников, не считая соответствующих их «профилю» отделов партийных структур и номенклатурных руководителей партийных комитетов разного уровня.

Понятно, что подобная структура не может не затруднять реализацию политических решений, так как многие вопросы не могут быть решены на местном уровне, переадресовываются наверх и, соответственно, удлиняется и усложняется сама процедура принятия решения и возложения ответственности. В такой ситуации более значимыми оказываются система личностных связей и межличностных отношений в корпорации руководителей.

В контексте реформирования политической системы в КНР ищутся механизмы более современного принятия и реализации политических решений. Помимо практики политических консультаций в рамках института многопартийного сотрудничества, ныне в Китае к выработке решений активно привлекаются научные кадры, экспертное сообщество и просто общественность. Привлечение ученых высокой квалификации для участия в семинарах по обсуждению важных государственных вопросов сейчас стало нормой.

Но, тем не менее, в такой системе, как китайская, несмотря на то, что современное государство в годы реформ самоустранилось от прямого управления многими сферами, по-прежнему процент принятия политических решений высшей властью, влияющих на эти сферы, очень высок. Из-за фрагментированной структуры власти, размеров страны и разнообразия ее регионов лидеры, принимающие политические решения, сталкиваются с трудностями, поскольку их личные возможности эффективно реализовывать политические программы, сильно ограничены. Вообще, центральная власть обладает ограничен-ными возможностями «отслеживать» то воздействие, которое оказывает проводимый ими курс на экономику, политику, общество. Основным источником информации, на основании которой оцениваются выполнение программ, для центра выступают ведомства и местные власти, которые нередко имеют свои цели.

Ныне в Китае создаются и другие, менее ангажированные каналы «обратной связи»: увеличиваются возможности статистических органов, действуют аналитические центры, проводятся опросы общественного мнения, созданы и действуют Государственное управление по аудиту, Министерство контроля. Все это повышает возможности отслеживать реализацию программ.

Кроме того, в Китае традиционно развит институт подачи жалоб. В центре и на местах имеются многочисленные партийные, правительственные, судебные и иные инстанции, куда граждане могут обратиться с жалобами. Но, опять же по традиции, их деятельность плохо согласована, а реакция на обращения малоэффективна. Это заставляет недовольных повышать адресат обращений. Как показывают опросы крестьян, приезжающих с жалобами в Пекин, чем ниже уровень властных органов, тем меньшим доверием они пользуются. Но в столице жалобщиков отсылают из одной инстанции в другую. В среднем они вынуждены посещать более шести организаций, включая такие, как Государственное управление по рассмотрению жалоб, Постоянный Комитет ВСНП, Верховный суд, Центральную комиссию по проверке дисциплины, Министерство Госбезопасности, министерство земельных ресурсов и др. Среди крестьян, только что прибывших с жалобой, 94,6% считает, что ЦК КПК искренне приветствует обращение крестьян и они получат помощь. После недели пребывания в Пекине число оптимистов снижается до 39,9%. (См.: Бергер Я. Синие книги как источник изучения…).

По оценкам специалистов по современному Китаю, КПК интенсифицирует работу по формированию внутри- и внепартийного контроля. В феврале 2004 г., например, были приняты «Новые дисциплинарные правила КПК», «Правила КПК о внутрипартийном контроле (в порядке эксперимента)». Эти правила включают в сферу контроля деятельность партийных и правительственных чиновников самого высокого ранга. С точки зрения Н.Л. Мамаевой, правила КПК о внутрипартийном контроле – весомый вклад в формирование системы партийного управления государством.

В соответствии с новыми нормативными актами устанавливаются конкретные формы контроля ЦК КПК над Политбюро ЦК КПК и Постоянным комитетом Политбюро ЦК КПК, что ожидалось и приветствуется в партийной среде. Предусмотрено также усиление функций и большая, чем прежде, самостоятельность Центральной комиссии партийной дисциплины (ЦКПД) и соответствующих комиссий различных уровней, которые уже отличились в деле борьбы с коррупцией. Принятое ЦКПД решение об установлении порядка «вертикального контроля», согласно которому все партийные инспекции должны непосредственно подчиняться пекинскому центру и отчитываться перед ним, рассматривается как шаг к созданию системы независимого контроля (См.: Мамаева Н. КПК на современном этапе развития…).

В русле реформирования политсистемы в последнее время заговорили о необходимости обеспечения большей открытости и прозрачности работы ЦК КПК, Политбюро и ПК Политбюро. Для этого вводится практика отчетности Политбюро перед пленумами ЦК КПК, участия в брифингах информационного отдела Госсовета КНР заведующих отделами ЦК КПК. Таким образом пытаются создать новый имидж партии. В упоминавшихся уже «Правилах о внутрипартийном контроле» также говорится об открытости партии, коллективном характере принятия решений, демократических началах в работе парткомов.

Но, поскольку свободных институтов (СМИ, независимые общественные структуры), способных давать более адекватную и непредвзятую оценку ситуации, в Китае по-прежнему нет, политические лидеры и КПК могут претворять избранный ими курс, практически не испытывая давления. Несмотря на то, что консультации с «игроками», не входящими в высшие эшелоны власти, в последнее время участились, политический процесс остается преимущественно закрытым. Сама политическая структура ограничивает широкое представление данных и делает высших лидеров независимыми от исхода выборов, поэтому корректировка курса уже в ходе внедрения программ («с поправками на местные условия») становится обычным явлением и позволяет добиться желаемых результатов.


^ 2. Формы политического участия граждан


Исторической практикой доказано, что в коммунистических режимах политическая деятельность и политическое участие граждан осуществляются в тех направлениях и формах, которые задаются самим режимом, и имеют целью демонстрацию единства партии и народа. Поскольку коммунистическая партия считает себя выразителем интересов всех слоев общества и стоит на позициях патернализма, она отрицает необходимость и возможность организованных групп интересов, да и иных политических партий. В КНР процесс участия в политической деятельности строго дозируется, четко иерархизируется, а артикуляция интересов не выходит за рамки индивидуальных контактов с руководителями разных рангов.

Тем не менее, в реформирующемся Китае подверглось изменению и отношение КПК к политическому участию населения, и сами цели и формы такого участия. Эти изменения можно оценить как одно из проявлений политической реформы и как следствие таковой. После смерти Мао Цзедуна произошло переформулирование того, что следует понимать под «допускаемым официально» участием в политической деятельности. Контуры нового подхода к процессу участия в политической деятельности, с точки зрения Мэниона, наметились в ряде изменений, которые определили порядок этого участия и облегчили его бремя для рядовых граждан. Эти изменения, полагает он, отражают негативное отношение властей к деструктивным проявлениям массового участия граждан в политической деятельности в эпоху Мао, особенно в период «культурной революции». Кроме этого, данное переосмысление служит доказательством осознания того, что, во-первых, без порядка и стабильности невозможно достичь экономических успехов, и, во-вторых, что перемены в системе экономических отношений требуют соответствующих преобразований в политических отношениях.

Первая группа изменений касается таких форм участия, которые для большинства простых китайцев в 1980–1990-е гг. стали более предпочтительными. Дело в том, что в предыдущие десятилетия существования КНР отказ граждан от участия в политике вообще оценивался властями как оппозиция им, поскольку противоречил политике массовой мобилизации граждан на активные политические кампании. Ныне отсутствует требование подобного проявления лояльности, скорее, наоборот, неучастие в общественно-политической жизни служит доказательством доверия властям. Ушли в прошлое времена, когда активно навешивались классовые и политические ярлыки, граждан перестали различать по классовому признаку и припоминать «допущенные некогда политические ошибки». Политика вообще перестала доминировать в повседневной жизни, политический индифферентизм теперь ничем не грозит простому китайцу. Конечно, на местах еще происходит мобилизация граждан на отдельные мероприятия, в первую очередь, на выборы низовых органов власти, но в целом участие граждан в политике перестало быть обязательным и принудительным.

Характер второго изменения связан как раз с отказом от обязательных кампаний массовых мобилизаций населения, что было ярчайшей чертой режима времен Мао Цзедуна.

Собственно, все основные вехи политической истории КНР 1950–1970-хх гг. – это смена одной политической кампании на другую, лишь иногда с краткосрочными передышками между ними. Например, политика «большого скачка», объявленного в 1958 г., сменилась с 1966 г. так называемой «культурной революцией». Обе эти кампании принимали исполинский размах, поскольку на борьбу для достижения поставленных КПК разнообразных целей каждой из них поднимались миллионные массы трудящихся. Подогретый революционный энтузиазм масс направлялся при этом, как правило, не на созидание, а на разоблачение тех или иных групп «врагов народа»: «контрреволюционеров в 1950–1951 гг., «класса помещиков» в 1951–1952, «правых элементов» в 1957 г., «грязных кадров» в 1962–1963 гг. и т.п.

^ Методы массовых кампаний использовались и не для собственно политических целей, например, на борьбу с «четырьмя напастями» – воробьями, крысами, мухами и комарами.

Участия во всех акциях было обязательным, поскольку в накаленной политико-идеологической атмосфере кампаний пассивность могла расцениваться как вредительство. Конечно, и в те времена, для большинства граждан такое участие было тяжелым бременем, но наиболее ретивые активисты из числа участников могли выдвинуться на какие-то роли и посты. В ходе таких мероприятий, как отмечалось, нередко попросту сводились счеты. Таким образом, большинство политических кампаний этого периода сопровождалось массовым насилием, полным игнорированием правовых норм и сопровождалось высокопарной идеологической фразеологией.

Сейчас, вместо массовых мобилизаций, власти поощряют граждан к тому, чтобы те выражали свои мнения и участвовали в политической жизни по многочисленным официальным каналам: через разнообразные бюро жалоб, «горячие телефонные линии», центры, куда можно сообщать о злоупотреблениях властью, письма в газеты и т.д.

Помимо так называемого разрешенного политического участия в китайском обществе все годы реформ имело место и неразрешенное политическое участие. Привыкшие к массовой уличной митинговщине маоистского периода, широко распространенной практике настенной агитации (дацзыбао), с начала 1980 г. граждане Китая столкнулись с официальным запретом на некоторые виды такой деятельности. В 1980 г. из Конституции страны было изъято принятое еще в период «культурной революции» положение, в соответствие с которым отдельные лица и группы лиц имели право расклеивать лозунги и плакаты (как правило, критического по отношению к властям содержания). В 1982 г. было аннулировано конституционное право граждан на забастовку. Партийные власти сформулировали и внедряли в общественное сознание «четыре фундаментальных принципа», которым должно соответствовать участие граждан в политической деятельности, а именно верность: 1) социалистическому пути; 2) идеям Маркса-Ленина-Мао Цзедуна; 3) народной демократической диктатуре; 4) руководящей роли коммунистической партии. При этом, конечно, соблюдение последнего рассматривается как самое важное, и покушение на него может существенно ограничить участие в политической деятельности. Всякий решающийся на это подвергает себя реальному риску расправы над собой.

Тем не менее, несанкционированных акций политической направленности в Китае не становится меньше. Осознание этого феномена возможно только в соотнесении с реформами пост-маоистского общества. Например, экономические преобразования породили ряд проблем, которые общество безропотно принять не может (рост инфляции, безработицы, коррупции). Беспорядки в деревне чаще всего вызываются коррупцией местных властей и бесконтрольным ростом налогового бремени крестьян. В городе учащаются забастовки и демонстрации тех, кто не успевает вписываться в рыночную систему. Боязнь массовых акций протеста заставляет китайские власти постоянно тормозить процесс банкротства нерентабельных госпредприятий.

Самым известным массовым несанкционированным выражением протеста стало печально известное выступление студенческой молодежи на площади Тяньаньмынь 1989 г., имевшее большой резонанс в мировых СМИ. После смерти Мао это была третья крупная (есть данные, что в ней участвовало свыше миллиона человек) политическая акция. Первая имела место в 1978–1979 гг., вторая – в 1986–1987 гг. Все они существенным образом отличались от массовых действий маоистских времен, (которые так или иначе инспирировались самой властью), все они определенным образом были связаны с осуществлявшимися «сверху» реформами и все потерпели неудачу. Для ликвидации выступлений властям пришлось прибегнуть к физическому насилию, подключить для этого не только МВД, но и вооруженные силы. Все три выступления состоялись вопреки имевшемуся на них запрету со стороны властей. Причем, по оценкам специалистов, тревогу властей вызывали не сами требования, выдвигавшиеся участниками указанных выступлений, а именно способ выражения и демонстрации этих требований.

Дело в том, что с началом реформ в китайском обществе имело место более или менее устоявшееся мнение, что главной целью реформ является быстрый экономический рост, который невозможно достичь без общественной стабильности. А любые несанкционированные протесты и действия нарушают эту стабильность и, стало быть, ставят под угрозу выполнение цели. Кроме того, такого рода действия демонстрируют определенный кризис власти. Получается, что в обществе нет реальных и легитимных каналов доведения до нее требований, что оно не совсем доверяет способности и желанию власти удовлетворить эти требования.

Показательно и то, что протестующие в массе своей не выдвигали требований, направленных на «подрыв основ», более того они подчеркивали, что поддерживают проводимую в стране модернизацию. Во время «Демократического движения» (такое название получила акция 1978–1979 гг.) сам Дэн Сяопин выразил согласие со многими требованиями, вывешенными на «Стене демократии». Видимо потому, что они касались «пересмотра приговоров», вынесенных в предыдущий период и вполне вписывались в определенное тогда «русло» демократизации.

В конце 1978 г. в атмосфере невиданных ранее перемен, когда политические приговоры «культурной революции» были отменены, жители Пекина начали часто собираться у так называемой «Стены демократии» возле площади Тяньаньмынь, где наклеивались, читались и обсуждались политические плакаты.

То, что пределы демократизации уже тогда были строго ограничены, свидетельствует пример с диссидентом Вэй Цзишэнем. Тот в публичных плакатах, статьях, помещенных в издаваемой им газете «Исследования», настаивал на том, что нужно осуществлять не четыре модернизации (сельскохозяйственную, промышленную, военно-оборонную и научно-техническую), а пять. Под последней он понимал полную и последовательную демократизацию политической системы с ликвидацией монополии КПК, подлинным плюрализмом, альтернативностью выборов и т.д., что никогда не входило в планы партийно-государственного руководства КНР. Вэй Цзишэнь был арестован и приговорен к пятнадцатилетнему сроку заключения. После выхода на свободу он практически сразу снова был арестован. В 1997 г., под нажимом международных правозащитных организаций и правительств ряда стран, самый известный китайский диссидент был освобожден, после чего он смог выехать в США.

В 1987 г. возник новый кризис, который в определенной степени отражал и наличие в партийно-государственной элите страны части (очень немногочисленной) людей, которые считали возможным более глубокую демократизацию системы. Общественным слоем, который наиболее активно настаивал на этом же, оказалась студенческая молодежь, которая начала несанкционированную самоорганизацию, а затем и выступила с открытым протестом на все той же площади Тяньаньмынь летом 1989 г. Тогдашний руководитель КПК Чжао Цзыян в целом поддержал требования митингующих и выступил против силового разгона демонстрантов и введения военного положения. Но подавляющее большинство руководителей страны и партии сочли, что возникшая ситуация создает опасность для самого существования системы и делает их положение шатким. 4 июня 1989 г. массовое движение было беспощадно подавлено танками и пулеметным огнем. На Западе события эти получили название «Тяньаньмынской бойни».

Итак, все крупные акции протеста закончились поражением их организаторов и участников. Первые в 1979 г. попали в тюрьму, слишком демократически настроенные интеллигенты-руководители в 1987 г. были исключены из партии и сняты со своих постов, в 1989 г. сотни людей погибли или оказались в тюрьме.

Считается, что поражения эти имели и другие важные следствия, а именно – сворачивание не только официальной политической реформы, но и реформы вообще. Консервативно настроенные лидеры стали объяснять народную стихию слишком быстрым темпом реформ, что приводит к общественному хаосу.

Тем не менее, в Китае и ныне имеют место случаи, когда граждане предпринимают попытки организоваться и высказать свои интересы, чтобы повлиять на принятие важных решений. Достаточно вспомнить случай оказания влияния на запрет (вернее, перенос срока принятия решения) на строительство ГЭС на реке Янцзы, которая грозила нанести непоправимый ущерб экологии Китая.

Этот случай рассматривают как один из немногочисленных примеров «экологического протеста». Согласно «Проекту трех ущелий» – такое название было дано плану строительства самой крупной в мире гидроэлектростанции – значительные площади сельскохозяйственных угодий должны были оказаться под водой, а около 1,5 млн человек подвергнуться переселению. Строительство, рассчитанное на 15 лет, должно было начаться в 1994 г., но было отложено из-за протестов местного населения, а после широкого обсуждения его экологических последствий в СМИ – «заморожено».

Часты случаи направления петиций и жалоб в высшие инстанции на неправомерные действия местных властей, неисполнение ими своих прямых обязанностей (так называемое «законное сопротивление») – тоже своего рода коллективные действия, так как подписи под обращениями ставят значительное количество людей.

Как уже отмечалось, в условиях жесткого контроля за неинституализованной и несанкционированной деятельностью рядовых граждан, они могут формулировать и выражать свои интересы в индивидуальном порядке – путем личных контактов с руководителями. Чаще всего такое контактирование происходит по месту работы или на низовых партийных структурах.

Сложен вопрос о наличии гражданского общества в современном Китае. С одной стороны, в политической системе Китая действует достаточно много официальных, массовых по своему составу общественных организаций, которые рассматриваются как «перемычки» между компартией и обществом. Они созданы на территории всей страны и имеют иерархическую структуру. К числу наиболее активных и влиятельных относятся Всекитайская федерация профсоюзов и Всекитайская федерация женщин. Их возглавляют члены КПК, и руководители этих организаций относятся к высокой номенклатуре. Организации находятся под полным контролем компартии и существуют, собственно, для того, чтобы проводить ее политику в массах («приводные ремни» партии), так что говорить об их самостоятельности и самодеятельности не приходится.

Тем не менее, формирование гражданского общества в КНР хотя и медленно, но идет. Его становление связано с началом экономических реформ. Так, в 1965 г. в КНР было зарегистрировано 100 общена-циональных и 6 тысяч региональных общественных организаций. А на конец 1998 г. эти цифры, соответственно, составили 1800 и 165 тысяч. Это при том, что правительство Китая всегда стремилось скорее ограничивать, чем стимулировать общественные, тем более неформальные, организации. Так, еще в 1950 г. был принят Указ об обязательной регистрации любых общественных объединений. В 1998 г. МВД КНР утвердила новые условия их регистрации. Главными из них стали:

1) наличие спонсора;

2) требование, чтобы общая численность не была менее 50 человек;

3) наличие фиксированного адреса и корреспондентского счета с определенной суммой;

4) отсутствие в данной административно-территориальной едини-це общественной организации с аналогичными целями.

Тем не менее, правительство осознает все большую необходимость создания институтов гражданского общества. Это важно как с точки зрения внешнего имиджа страны, так и понимания того, что в условиях реформ объективно происходит некоторое сокращение функций центральных и региональных органов управления. К числу элементов гражданского общества в современном Китае можно отнести традиционные кланово-земляческие организации, религиозные объединения, различные профессиональные ассоциации, творческие союзы. Возникают даже относительно независимые (их пока мало) печатные издания («Экономический еженедельник», «Мир экономики» и др.), наличествуют элементы самиздата. Постоянно расширяется сеть пользователей Интернет (в июне 2006 г. их было зафиксировано 123 млн)

20 сентября 1987 г. профессор Цянь Тяньбай отправил из Китая первое электронное письмо с заглавием «Через Великую китайскую стену – доступ к миру». Но только в 1994 г. при попечительстве американской компании «Спринт» Китай присоединился к всемирной сети. После этого начался настоящий бум присоединения: в 1997 г. в Китае числилось 620 тыс. пользователей Интернета, к началу 2000-х гг. – уже 33 млн Все это время Китай подвергался критике за цензуру в Сети: там периодически вводились все новые «руководящие указания», ужесточавшие деятельность провайдеров и характер информации; устанавливались фильтры, препятствовавшие распространению порнографии, культа жестокости, антигосударс-твенной пропаганды. Например, в 2000 г. власть постановила, что никакие сайты не вправе публиковать без разрешения новости, заимствованные из зарубежных СМИ или веб-сайтов. В начале 2007 г. вновь был принят аналогичный документ под названием «Меры по контролю за распространением новостей и информации иностранных агенств в Китае». Этим документом воспрещено: 1) нарушать основные принципы Конституции КНР; 2) подрывать национальное единство и территориальную целостность; 3) угрожать безопасности Китая; 4) наносить ущерб его репутации и интересам; 5) идти вразрез с политикой в области религии, продвигать суеверия и деструктивные культы; 6) пропагандировать национальную нетерпимость и вражду; 7) распространять ложную информацию, подрывающую общественно-экономический порядок и социальную стабильность; 8) распространять сведения, пропагандирующие разврат и насилие или унижающие людей, подвывающие этику и традиции народа.





оставить комментарий
страница9/11
Дата24.09.2011
Размер2,54 Mb.
ТипУчебное пособие, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11
отлично
  2
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх