Лекция период раннего возрождения icon

Лекция период раннего возрождения


Смотрите также:
Лекция период раннего возрождения...
Современные подходы к проблеме воспитания и развития детей раннего возраста...
Ме мира: он делился на видимый земной мир и мир потусторонний, идеальный, небесный...
«преступный человек»...
Курс лекций Лекция I. Добуддийские учения Индии Лекция II...
А. Я. Гуревич (из Избранные труды в 2 т., т. 1, М-с/Пб цгнии инион ран, 1999)...
План: Антропоцентризм и гуманизм мировоззрения в эпоху Возрождения Проблема человеческой...
Исследования известных ученых...
Эпоха возрождения...
Костюмы итальянского раннего возрождения...
Литература эпохи Возрождения. Возрождение в Италии. Данте. Понятие «Возрождение»...
Искусство Возрождения в Италии...



Загрузка...
страницы: 1   2   3
вернуться в начало
скачать
Коллингвуд, Р. Дж. 1980. ^ Идея истории. Автобиография. Ч. 2, § 5, 6. М.: Наука.

Косминский, Е. А. 1963. Историография средних веков: V в. – середина XIX в. М.: МГУ.

Рассел, Б. 1994. История западной философии. Т. II., Кн. 3, Ч. 1. Новосибирск: Изд-во Новосибирского ун-та.

Репина, Л. П., Зверева, В. В., Парамонова, М. Ю. 2004. История исторического знания. Гл. 5. М.: Дрофа.


* Лекции 1, 2 см.: Философия и общество. – 2010. – № 1. – С. 167–203; лекции 3, 4 см.: Там же. – № 2. – С. 151–192. лекции могут быть полезны при преподавании теории и методологии истории, философии истории, истории исторической науки (историографии).
В настоящей и последующих лекциях в подстрочник вынесены многочисленные комментарии, которые могут быть полезными для студентов или преподавателей, но необязательны для основной канвы изложения. Ссылки на произведения, которые приведены в списке рекомендуемой литературы, даются в сокращенном виде.

1 Историография была одним из важных, но далеко не самым ярким явлением раннего Возрождения. Главными направлениями его были литература и искусство. Что касается начала эпохи Возрождения, то хотя ее нередко начинают с Данте Алигьери (1265–1321) и его знаменитой «Божественной комедии», однако можно согласиться с Л. М. Брагиной, что более точной представляется позиция исследователей, считающих зачинателем Ренессанса Франческо Петрарку (1304–1374) (см.: История культуры… 1999, гл. 1: 20; см. также: Рутенбург, В. И. Истоки итальянского Возрождения // История Италии: в 3 т. / под ред. С. Д. Сказкина, Л. А. Котельниковой, В. И. Рутенбурга.– М.: Наука, 1970. – т. 1. – С. 377).

2 Гуманисты хорошо осознавали особенность своей эпохи и нередко гордились, что живут в особое время. Например, Боккаччо считал свое время новым золотым веком. Как пишет Н. В. Ревякина, «…гуманисты оценили свое время, увидели в нем расцвет наук и искусств, подъем городов. Вместе с Пальмиери они могли бы с гордостью заявить: “...(Всякий) разумный человек признает, что быть рожденным в эти времена, когда выдающиеся искусства ума процветают более, чем за все предшествующее тысячелетие, – привилегия, уступленная Богом”» (Ревякина, Н. В. Колюччо Салютати в споре об античности и современности // Формы исторического сознания от поздней античности до эпохи Возрождения (исследования и тексты) / отв. ред. И. В. Кривушин. – Иваново: Ивановский государственный университет, 2000. – С. 130).

3 В некоторой степени это объяснялось и тем, что политический строй и политическая идеология итальянских государств (аристократических или демократических республик) были близки к античному типу государств. История Фукидида и тем более Тацита была понятна мыслителям Возрождения почти как современникам (слишком много аналогий приходило на ум). Наконец, играл свою роль и тот факт, что Древний Рим и средневековые итальянские государства располагались на одной и той же территории.

4 Отметим и то, что определенную грань между ранним Возрождением и XVI в. провело изобретение книгопечатания Иоганном Гутенбергом (в середине XV в.). Хотя уже к концу XV в. появилось много типографий, в том числе в Италии, особенно в Венеции, все же еще более быстро эта технология стала распространяться начиная с 1520-х гг. Это было связано с реформацией и активным тиражированием библий и других религиозных книг. Так, за период возникновения и укрепления протестантизма в Европе было напечатано
500 млн экземпляров библии (Назарчук, А. В. Влияние книгопечатания на развитие протестантизма в Европе // Новая и новейшая история. – 2006. – № 4. – с. 79–90). А итальянская школа гуманистической историографии хотя и достигла наибольшего расцвета в XV – начале XVI в., все же складывалась в первой половине XV в. (а многие идеи уходили корнями в XIV в.), то есть она формировалась в ином информационном пространстве, чем взгляды мыслителей следующей эпохи.

5 При этом влиянию таких речей приписывались иногда крупные политические события и перевороты (Историография новой… 1977: 14).

6 Но в период Возрождения уважение к истории возрастает настолько, что, например, итальянский гуманист Л. Валла, в отличие от Аристотеля, поставил ее выше поэзии и философии, поскольку она основана на «буквальной истине». Он считал, что история более полезна, чем поэзия, так как полна мудрости.

7 «В исторических трудах гуманистов XV в. сохранилась идущая от предшествующей официальной хронистики верность локальным темам и приверженность местной политической традиции. Так, Леонардо Бруни, Поджо Браччолини, Бартоломео Скала писали сочинения по истории Флоренции и прослеживали судьбу ее пополански-демократических порядков, доказывая их бесспорное преимущество перед единовластием. В свою очередь венецианские историки-гуманисты конца XV – первых десятилетий XVI в. (Бернардо Джустиниани, Маркантонио Сабеллико, Марино Санудо Младший, Гаспаро Контарини и др.) всемерно подчеркивали достоинства олигархического строя Венецианской республики и видели в нем главную основу ее исторических успехов. Историки Миланского герцогства (в XV в. это гуманисты Пьер-Кандидо Дечембрио, Джованни Симонетта, Джорджо Мерула, Тристано Калько) восхваляли достижения герцогов, отдавая предпочтение описанию “великих деяний” правителей из рода Висконти и Сфорца. Не лишен апологетичности в подходе к истории Неаполитанского королевства труд Лоренцо Валлы “О деяниях короля Фердинанда Арагонского”. Своих официальных историографов-гуманистов имели и республики – Генуя, Лукка, Сьена, и синьории (государства монархического типа) – Феррара, Мантуя и др.» (История культуры… 1999: 52–53).

8 Как указывает Косминский (1963: 43), каждое государство стремится прославить свою политику, свое правительство, свою династию, причем нередко эти восхваления принимают риторический характер. Правда, важно отметить, что в XVI в. история из чисто местной, посвященной восхвалениям отдельных городов-государств, начинает перерастать в национальную, общеитальянскую (Там же: 56).

9 Степень искажения истории зависела, конечно, от индивидуальных черт характера, но в целом определенная гибкость в отношении истины характерна для большинства историков. Бывали даже, хотя и как исключение, настолько ловкие деятели, что умудрялись заниматься историческим шантажом, собирая, говоря сегодняшним языком, компромат на политических или иных деятелей. Таким исключительным явлением даже среди, по выражению Косминского (1963: 53–54), продажных «перьев» эпохи гуманизма был Паоло Джовио (1483–1552). Этот историк-шантажист требовал плату за то, чтобы деятель был изображен в его историческом сочинении в достойном виде, а отказавшихся платить выставлял в неприглядном свете.

10 Например, Ф. Гвиччардини пишет: «Дела прошлого освещают будущее, ибо мир был всегда один и тот же; все, что есть и будет, уже было в другое время, а бывшее возвращается, только под другими названиями и в другой окраске; но узнает его не всякий, а лишь мудрый, который тщательно его наблюдает и обдумывает» (цит. по: Сергейчик, Е. М. Философия истории. – СПб.: Лань, Санкт-Петербургский ун-т МВД России, 2002. – С. 99). С другой стороны, это закладывает традицию философии истории, основанной на идее циклического или спиралевидного развития, нашедший свое воплощение в трудах Вико и мыслителей XIX в.

11 Ревностным «охотником за рукописями» был поэт Франческо Петрарка. Очень успешными оказались поиски Поджо Браччолини (1380–1459), организовавшего вместе с друзьями четыре экспедиции за древними манускриптами. Греки, прибывшие в Италию, и итальянские гуманисты, посещавшие Византию, привозили рукописи с текстами греческих классиков (Историография античной… 1980: 20–21).

12 Этот подход также опровергал некоторые важные теоретические идеи средневековой теологии истории, например идею о «непрерывности» существования Римской империи.

13 «Как это ни парадоксально, – пишет М. А. Барг, – но вплоть до Возрождения человек европейской культуры, уже обладавший огромной историографической традицией, по сути, боялся оставаться с текущей историей “наедине”. В эпоху классической древности он скрывался от нее под сенью незыблемого космоса, а в средние века – под защитой доктрины искупления и второго пришествия “спасителя”. И только тогда, когда человек оказался на почве мировидения рационализма, из истории постепенно были убраны все надысторические и внеисторические “силы” – настало время для поисков “пружин” и “порядка” в ходе истории в ней самой» (Барг 1987: 22–23) .

14 Отсюда и убеждение, высказанное, в частности, Макиавелли, что результаты политики зависят в первую очередь от правильно поставленных целей, избранных средств и искусства правителя. В некоторых отношениях, предшествуя XVIII в. (и опираясь на мысли античных историков), историки Возрождения говорили о том, что развитие (и даже законы) истории определяется природой человека.

15 Соответственно гуманисты выступали как эксперты. Нечто подобное происходило, как мы видели, в эпоху династий Сун и Мин в Китае, когда в результате роста моды на коллекционирование родилось особое направление науки (см. лекцию 4).

16 Наибольшие заслуги в издании античных авторов принадлежат гуманисту Альду Мануцию (1449–1515). Вместе со своими друзьями и помощниками Мануций в своей типографии в Венеции издал произведения 27 античных авторов в 96 томах. Издательскую деятельность Мануция продолжали его сын и внук (Историография античной… 1980: 20–21).

17 При жизни автора трактат напечатан не был. Впервые издан в 1517 г. Ульрихом фон Гуттеном.

18 Валла отмечал также, что в «Константинов дар» включены выражения из христианских источников, которых Константин, тогда язычник, знать не мог. Он сравнивает язык некоторых мест «Константинова дара» с языком «Апокалипсиса» и указывает, что оттуда взяты целые фразы (см.: Косминский 1963: 50–51).

19 Как пишет М. А. Барг, «только в двух случаях направление ренессансного историзма, начало которому положил Валла, не вылилось в одно лишь повторение мудрости древних,
а проявило незаурядные творческие потенции – в трактатах итальянца Франческо Патриции и француза Луи Леруа» (Барг 1987: 280).

20 Этот негативный подход, который не изжит полностью и по сию пору, во многом был ответственен за отношение к средневековью как к потерянному для истории (и особенно для культуры) времени. Отметим также, что Возрождение, пересмотрев авторитеты и оценку эпох, тем самым продолжило традицию, заложенную средневековой теорией истории, которая отбросила многие авторитеты античности и возвело на пьедестал авторитеты теологии, а также дало негативную оценку всему предшествующему периоду как периоду язычества и мрака. И далее каждая новая эпоха продолжала эту традицию пересмотра значимости эпох и мыслителей прошлого, что продолжается до сих пор. Такова диалектика развития, хотя революционный пересмотр всего накопленного предшественниками, равно как и бездумное восхваление того, что ранее отрицалось, не лучший способ развития.

21 Как считает Е. М. Сергейчик (Указ. соч. – с. 97), подобная точка зрения могла
утвердиться только при радикальном переосмыслении категории времени, которое предстает как динамическое, изменчивое, как мера интенсивности человеческой, посюсторонней, мирской активности.

22 «И даже пусть государи не боятся навлечь на себя обвинения в тех пороках, без которых трудно удержаться у власти, ибо, вдумавшись, мы найдем немало такого, что на первый взгляд кажется добродетелью, а в действительности пагубно для государя, и наоборот: выглядит как порок, а на деле доставляет государю благополучие и безопасность», – пишет Макиавелли (Макиавелли, Н. Государь. – М.: Планета, 1990. – Гл. XV). В таком взгляде, к сожалению, много правды, даже и в современной ситуации. Вспомним, например, что вовремя не примененная сила в отношении национализма привела к развалу СССР.

23 Кроме того, недостаточно судить о политических взглядах Макиавелли только по его знаменитому произведению «Государь», необходимо учитывать его «Рассуждения о первой декаде Тита Ливия», где его политические взгляды изложены в некоторых отношениях более полно. «История Флоренции» – основной исторический труд Макиавелли – также дает материал для суждения о его общих политических взглядах.

24 При этом нелишним будет отметить, что сам по себе этот историк вовсе не был жестоким по характеру или лицемером. В его личной жизни во многом можно наблюдать полное расхождение между теорией и практикой. С другой стороны, молодой и обаятельный Чезаре Борджа (Цезарь Борджиа [ок. 1475–1507]), силач, отважный полководец и искусный политик, прототип которого изобразил Макиавелли в «Государе», несмотря на неразборчивость в средствах, беспощадность, беспринципность и распущенность, отнюдь не был только чудовищем, как его нередко изображают, а имел немало положительных качеств. Он умел привлекать и ценить людей, и в целом в пороках не так уж выделялся на общем и неприглядном политическом фоне Италии конца XV – начала XVI в. К тому же надо учитывать, что на него неоднократно делались покушения, в результате одного из них в 1503 г. его отец, папа римский Александр VI, умер, а Цезарь несколько месяцев проболел.

25 Еще до начала Реформации, особенно в конце XV – начале XVI в., церковные порядки, нравы монахов и служителей церкви подверглись едкой критике со стороны немецких гуманистов (Эразма Роттердамского, Ульриха фон Гуттена и др.). Недаром у современников была в ходу поговорка: «Эразм снес яйцо, а Лютер его высидел» (см.: Порозовская, Б. Д. Мартин Лютер / Б. Д. Порозовская и др. // Ян Гус. Мартин Лютер. Жан Кальвин. Торквемада. Лойола: Биографические очерки. – М.: Республика, 1995. – С. 64).

26 В этой связи стоит заметить, что параллельно идут два процесса: развитие секуляризации истории и ее теологизация, но уже на базе новых религиозных (протестантских) идей, что хорошо видно на примере творчества С. Франка (см. дальше). Этот параллелизм характерен и для следующего, XVII в. Как замечает Р. Тарнас, «парадоксальной особенностью реформации был ее во многом двойственный характер, ибо она одновременно представляла собой и консервативную религиозную реакцию, и радикально-вольнодумный переворот», и «если ее основная направленность была… недвусмысленно религиозной, то окончательное ее воздействие на западную культуру дало сильный крен в сторону обмирщения…» (Тар-нас, Р. История западного мышления. – М.: КРОН-ПРЕСС, 1995. – С. 199, 201).

27 Недаром Ж. Кондорсе в качестве отдельной ступени прогресса выделял эпоху от изобретения книгопечатания до примерно середины XVII в., «когда науки и философия сбросили иго авторитета». Таким образом, XVI в. занимает центральное место в этом процессе освобождения от давления авторитетов древности.

28 «У греков не было тысячелетней истории, которая была бы достойна имени истории, а только сказки и молва древности», – писал, например, Бэкон (Новый органон, LXXII).

29 В это время на основе сведений о жизни индейцев в Америке и других нецивилизованных народов и сравнения их с описанием варваров у античных писателей зарождаются представления о стадиях развития общества, которые в XVII в., но особенно в век Просвещения, в частности у шотландца Адама Фергюсона (1723–1816) в его «Опыте истории гражданского общества», оформились в трехчленную периодизацию: дикость, варварство, цивилизация.

30 Хотя он не считал историю полноценной наукой, какой выступала математика, однако в его карте знания поэзия, история и философия четко отделены друг от друга, поскольку управляются тремя способностями человеческого духа – воображением, памятью и разумом. Память – прерогатива истории, отсюда вытекало, что главная задача истории – воскрешать в памяти и регистрировать факты прошлого такими, какими они были в действительности (см.: Коллингвуд 1980: 56–57).

31 М. А. Барг считает, что их распространение не случайно хронологически совпадает с контрреформацией, развернувшейся в странах, оставшихся в лоне католицизма. Дело в том, что для обоснования своих позиций и католики, и протестанты, в особенности последние, прибегали главным образом к «свидетельствам историческим» (Барг 1987: 278–279).

32 Труд Бодена содержал в качестве приложения трактаты Лукиана «Как писать историю» и Дионисия Галикарнасского «О Фукидиде».

33 Carr, D. 1996. ^ History, Fiction, and Human Time. Текст доклада, прочитанного в марте 1996 г. на симпозиуме «История и пределы интерпретации» в Университете Райса (Хьюстон, США).

34 Основными идеями Бодена были: 1. Обусловленность психического склада народа совокупностью естественно-географических усло­вий, в которых этот народ развивается. Боден делит народы на северные, южные и обитающие в средней полосе, он отдает предпочтение психическому складу последних. 2. Зависимость законов и учреждений от климата. Боден считал, что законодательство в огромной степени зависит от географических условий, так как разная природа требует разных социально-политических учреждений. 3. Особенности влияния естественных условий, по мысли Бодена, могут быть ослаблены или устранены социальными факторами.

35 По мнению Патрици, закону природы, который, говоря современным языком, можно описать как закон повторения определенных жизненных стадий (зарождения, развития, роста, упадка и гибели), подчинены также общество и государство. Государство зарождается в виде города, который затем сначала становится подлинным государством, а на следующей стадии – империей. Достигнув зрелости, империя начинает клониться к упадку и в конце концов разрушается.

36 А многочисленные ученые, в большинстве случаев итальянцы, занялись опровержением тех легенд, в которые многие страны облекали свое незнание собственного происхождения. Полидор Вергилий, например, в начале XVI столетия разрушил старое предание об основании Британии Брутом-троянцем и заложил основы критической истории Англии
(см.: Коллингвуд 1980: 56–57).

37 Недаром в XVI в., по крайней мере в Англии, появляются печатные труды по статистике, экономические исследования, основанные на государственных данных, по налогам, доходам, владению землей и т. п.

38 Иногда его имена даются как Жозеф Жюст. Не путать с его отцом Юлиусом Цезарем Скалигером (1484–1558), также выдающимся гуманистом.

39 Скалигера считают также основателем научной эпиграфики. Во время путешествий он собрал много текстов надписей, в том числе и греческих. Он передал их профессору Гейдельбергского университета Яну Грутеру и помог в их издании, составив к ним указатель. Так в 1603 г. появилось огромное собрание из 12 тыс. латинских и греческих надписей, открывшее серию подобного рода сборников латинских, греческих, этрусских надписей (Историография античной... 1980: 27).

40 Это уже развитые государства, а не ранние (архаические). Согласно новой эволюционной типологии в своем развитии государственность проходит три стадии: раннее государство – развитое государство – зрелое государство (см. подробнее: Гринин, Л. Е. Государство и исторический процесс. От раннего к зрелому государству. – М.: КомКнига, 2010.)

41 Среди прочего это способствовало тому, что впервые начали применять цитирование подлинных документов как средство доказательства правоты, и произошло это именно в церковной полемике XVI в.

42 Среди сторонников этой идеи было немало представителей радикальных кругов духовенства, в том числе монашества, что вполне объяснимо, поскольку христианство утверж-далось как религия бедных, главной заповедью которой было раздать имущество и не искать материальных благ (ищущие их принадлежат к «земному граду» дьявола, по Августину Аврелию). А среди монашества общность имущества была вполне реальным правилом. Надо также вспомнить, что введенный в XI в. целибат (безбрачие) монашества сделал невозможным передачу имущества духовных лиц по наследству, то есть имущество церкви было общим, корпоративным. Вопросы правомерности владения земельной собственностью монастырей и церкви были одними из наиболее острых в России в конце XV – начале XVI в., когда разгорелся знаменитый спор между осифлянами и нестяжателями.

43 Мюнстерская коммуна – теократический режим, установленный анабаптистами в Мюнстере (Вестфалия) в 1534–1535 гг. во главе с Яном Матисом, а после его гибели Иоанном Лейденским. В осажденном городе Мюнстерская коммуна провела конфискацию церковно-монастырского имущества, отмену долгов и денежного обращения, а также уравнительное распределение предметов потребления. Просуществовала 16 месяцев.

44 Книга написана в 1531 г., в разгар Реформации, одновременно с религиозных (принятие христианской мифологии и периодизации истории) и социалистических позиций, что, впрочем, было очень характерно для некоторых, особенно немецких, ранних социалистов.

45 Тут нетрудно увидеть истоки социалистической идеи об особых качествах пролетариата, воплощающего в себе лучшие качества человечества. Впрочем, в утопизме XVI в. было много идей, открыто или неявно воспринятых научным социализмом.

46 Мюнцер учил, что «…все – общее, и каждому следует выделить поровну столько, сколько необходимо для удовлетворения его нужды. А если кто-либо из князей, графов или других господ воспротивится этому, то его нужно обезглавить или повесить». Однако на первых порах он не предлагал вводить полную общность имущества, а только отбирать имущество у феодалов, церкви и богачей, а отобранные богатства распределить среди членов общества.

47 Впрочем, за примерами негативного влияния частной собственности на целые слои общества далеко ходить было не надо. Томас Мор, занимавший высший государственный пост в Англии, был свидетелем, как, по его выражению, «овцы пожрали людей». Это был период так называемых ранних огораживаний в Англии, в результате которых пашня превращалась в пастбища, некоторая часть английских общинников оказалась лишенной земли, многие из них превратились в бродяг. Это вызвало к жизни знаменитые и достаточно жестокие тюдоровские законы (но справедливости ради заметим, что английские короли всячески препятствовали такого рода огораживаниям и неоднократно издавали указы об их ограничениях и запретах).

48 Полное название произведения, изданного в 1516 г.: «Золотая книга, столь же полезная, как и забавная, о наилучшем устройстве государства и о новом острове Утопии».

49 Такое направление философской мысли, связанное с описанием идеального общества, как было указано в лекции 2, ведет свое начало от «Государства» Платона. В то же время в определенном смысле можно согласиться с мнением В. П. Илюшечкина (1996), что в создании утопии о справедливом устройстве общества нашел свое выражение рационализм. Действительно, общественная мысль доросла до возможности описывать проекты идеального общества в земной жизни.

50 Появились и новые формы организации науки, в том числе Академии наук. Уже с начала XVII в. большое распространение получили ученые сообщества, не связанные ни с какими сословными интересами и не признававшие никаких социальных перегородок. Университетские ученые алхимики, астрономы, инженеры, архитекторы, врачи сотрудничали с чиновниками и ремесленниками в целях приумножения знаний. Идея ученого сообщества возникла не только из потребности в защите от посягательств со стороны светских и церковных властей, но также из стремления к совместному поиску истины и исправлению общества посредством науки (см.: Балакин, В. Д. Ученое сообщество в Германии начала XVII века // Культура и общественная мысль: Античность. Средние века. Эпоха Возрождения /
отв. ред. Л. С. Чиколина. – М.: Наука, 1988. – С. 221–222).

51 Исходили из идеи: если универсальные законы естествознания позволяют правильно объяснить и успешно предсказать явления и процессы природы, то почему нельзя найти аналогичные закономерности в истории? А представления об универсуме, упрощенно говоря, были как о гигантском механизме, приводимом в движение сложной системой «пружин и балансиров».

52 Страсти (то есть желания, стремления, чувства и т. п.) людей клали в основу движущих сил развития общества и его законов философы последующих веков, в частности эти идеи были одними из главных в философии Ш. Фурье.

53 Однако стоит вспомнить, что подобные механистические подходы – на более высоком уровне науки – были очень распространены в конце XIX – начале и даже первой половине XX в. в социологии, когда социологи пытались найти «клеточку» общества, минимальное отношение в обществе и т. п., исходя из которого можно было бы открыть социологические законы, а с помощью последних удалось бы понять общество. Дискуссии о том, что является «клеточкой» общества, были характерны и для советской философии, причем еще в 1970-е и 1980-е гг. (см. анализ этих взглядов: Гринин, Л. Е. Формации и цивилизации. Раздел второй. Социология истории // Философия и общество. – 1997. – № 3. – С. 5–92).

54 Разумность человеческой природы означала не только включенность человека в природу, его способность познать ее, но и способность регулировать свою и в конечном счете общественную жизнь сообразно требованиям «естественных законов» (Барг 1987: 308).

55 Разумеется, имели место также утопические и уравнительные идеи, особенно в связи с английской революцией, но их роль в общей палитре взглядов была меньше, чем век назад.

56 Т. Гоббс считал, что преподавать гражданам учение о государстве необходимо для поддержания мира. Идея, вовсе не лишенная общественной разумности и сегодня.

57 Довольно сложной, как в Англии с ее парламентом, так и во Франции с ее системой судебных (парламентских) процедур.

58 При этом юриспруденция со времен Юстиниана представала как наука вполне строгая и рациональная. Формы ее выражения и рассуждения (равно как и формы изложения философских идей) часто принимались за образец и для других общественных наук.

59 Эта идея выдвигалась, как мы видели в лекции 2, и некоторыми древними авторами, например Лукрецием Каром.

60 Под влиянием идей Г. Гроция и Т. Гоббса формируется и теория о государстве немецкого международного правоведа, историка и философа С. Пуфендорфа (1632–1694), который считал, что в основе возникновения государства лежат два договора: первый – между людьми об объединении и выборе формы правления, второй – между людьми и избранным ими правителем об обязанности подданных подчиняться власти и обязанности правителя заботиться о подданных в целях их пользы и безопасности.

61 К слову сказать, проблема происхождения государства и сегодня остается крайне дискуссионной, существуют многие сотни различных дефиниций государства, несовпадающих между собой (см. подробнее: Гринин, Л. Е. Государство и исторический процесс. Эпоха формирования государства. – М.: Комкнига, 2010. – гл. 1).

62 Как и в отношении многих других идей Нового времени, их неразвитые аналоги можно найти в античности, в частности на предположении о неизменной природе людей строил свои рассуждения Фукидид.

63 Таким образом, рационалисты строят принципы «социальной инженерии» уже не просто на представлениях о справедливости, но пытаются подвести под свои теории научную базу естественных законов.

64 Отметим, что в области международного права, выработки форм конституции, формулирования государственной политики, в частности меркантилизма, и некоторых других общественная наука оказалась в некоторой мере вполне успешно примененной на практике. Попутно отметим, что идеи предшествующего века, в частности утопического социализма, не были основаны на научном (пусть и примитивном) подходе.

65 Поскольку кроме дедуктивных методов существовали еще и методы индукции (выводов на основе наблюдаемых фактов), а в физике и других естественных науках наблюдения начинали базироваться на опытных (эмпирических) методах проверки истины, то к рационализму тесно примыкало и философское направление эмпиризма. Но оно было менее популярным.

66 По формулировке Г. А. Антипова, возникло противоречие между историографией в том виде, как она реально развивалась, и теоретико-онтологическими разработками, призванными отразить механизмы исторического процесса. В теории истории, замечает он, можно было идти к выводам и теориям на основе тщательного изучения и отбора фактов (что повышало роль историографии) – и это было сравнительно новым подходом – или на основе философского (спекулятивного) дедуктивного метода, когда выводы делались исходя из неких логических принципов и априорных идей. Такое противоречие стало уже достаточно наглядным в исторической мысли XVII в. и затем все более обострялось (Антипов, Г. А. Историческое прошлое и пути его познания. – Новосибирск: Наука, 1987. – С. 26). Тут стоит добавить, что противоречия между так называемым историческим и логическим методами в философии и теории истории были одной из причин того, что историография в XIX в. полностью отделилась от философии истории, а в ХХ в. значительная часть историков стала полностью игнорировать любую теорию, утверждая, что им безразлично, есть ли законы в истории или нет.

67 Первые назывались мавристами, так как в этой деятельности участвовали монахи конгрегации св. Мавра из ордена бенедиктинцев; вторые – болландистами, по имени своего главы Ж. Болланда.

68 См., например: Дьяков, В. А. Методология истории в прошлом и настоящем. – М.: Мысль, 1974. – С. 21.

69 Согласно келлеровскому делению, хронологическим рубежом между древней и средневековой историей стал фактический раздел Римской империи на Западную и Восточную в 324 г. н. э., а рубеж между средневековой и новой историей был приурочен им к падению Византии (Восточной Римской империи) под ударами турок в 1453 г. Впоследствии граница между древностью и средневековьем была связана с падением Западной Римской империи в 476 г. А за рубеж между средневековой и новой историей было взято открытие Америки Колумбом в 1492 г. Современная историческая наука, как известно, вводит еще четвертый период – новейшей истории.

70 Особенно европоцентричной, по мнению В. П. Илюшечкина (1996), она стала, когда в трех­членное деление западноевропейской истории ученые стали вкладывать иное содержание и идею прогрессивного развития общества, а самому этому делению был придан глобальный характер, что сделало его европоцентристским. Он указывает, что европоцентризм, зародившийся уже в концепции ранних гуманистов, в этот период находит свое развитие в трудах как рационалистски настроенных исследователей, так и религиозных историков, например в книге Ж. Б. Боссюэ. Такому подходу в немалой степени способствовало то важнейшее обстоятельство, что европейцы в военном, техническом и научном плане оказались впереди всех иных народов мира. Они также полагали себя наиболее культурными. Подобный прием сведения всемирной истории к истории некоторых наро­дов Западной Европы получил в последующие века широкое распространение в исторической социологии.

71 Отметим, однако, что идея божественного провиденциализма в XVII в. еще далеко не отжила свое, она достигла своего апогея, пожалуй, только в концепции Гегеля, после чего стала менее популярной, трансформировавшись в нерелигиозный провиденциализм.

Философия и общество, № 3, июль – сентябрь 2010 162–199




оставить комментарий
страница3/3
Дата24.09.2011
Размер0,62 Mb.
ТипЛекция, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

наверх