Цикл лекций: Вторая мировая война (1 сентября 1939 г. – 2 сентября 1945 г.) icon

Цикл лекций: Вторая мировая война (1 сентября 1939 г. – 2 сентября 1945 г.)


1 чел. помогло.

Смотрите также:
1. Международные отношения...
Вторая мировая война. 1939 – 1945 гг. Итоги и уроки...
Первая мировая война 1914-1918 гг...
Книга историка Ю...
И. Д. Попов. Ссср в годы второй мировой и великой отечественной войны (1 сентября 1939 г...
-
А. Г. Колосков познавательные задания к теме «великая отечественная война 1941-1945 гг.»...
Двенадцать лекций...
Россия и Германия в годы войны и мира (1941 1995 гг.). М.: Изд-во "Гея", 1995. С. 395-447...
Пять дней до оккупации Жеймялиса: 22   26 июня 1941 года...
«война – страшнее нету слова …»...
Реальностями Москва «яуза»...



страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   14
вернуться в начало
скачать
^

О причинах поражения Красной Армии в 1941 г.


22 июня 1941 г. стало для Советского Союза «моментом истины» - начавшаяся война с жестоким и сильным противником явилась мерилом нашей готовности к войне и правильности, дальновидности внешней и внутренней политики советского руководства, проводимой в предвоенный период. Что же показали первые недели войны?

22 июня в 3 часа 30 минут немецкая армия начала свое мощное вторжение по всей границе нашей страны от Черного до Балтийского моря. Разразилась Отечественная война. Вторжению агрессора предшествовала мощная артиллерийская подготовка; массированным воздушным бомбардировкам подверглись Мурманск, Лиепая, Рига, Каунас, Смоленск, Киев, Житомир, военно-морские базы – Кронштадт, Измаил, Севастополь. Высокой организованностью и продуманностью отличалось вторжение сухопутных немецких войск. На всех главных стратегических направлениях противник ввел в действие мощные бронетанковые «кулаки», которые при поддержке авиации, протаранили наши первые эшелоны войск и, не ввязываясь в сражения с советскими фланговыми группировками, сразу же вклинились на большую глубину нашей территории. Авиация противника, заранее высланные диверсионные группы сразу же нарушили связь и управление войсками, вследствие чего командование было не в состоянии разобраться в обстановке и принять обоснованные решения. Именно такая картина первых дней войны изложена в мемуарах военачальников, встретивших немецкие войска в июне 1941 г. на границе - Г.К.Жукова, К.К.Рокоссовского, Л.М.Сандалова, И.В.Болдина, И.И.Федюнинского и других.

Советские войска в первые часы войны пытались выполнять задачи, связанные с навязанным им планом прикрытия, который совершенно не соответствовал складывающейся обстановке. Действовать по ситуации командиры корпусов и дивизий не могли, поскольку не имели данных о количестве сил и военных акциях противника. Постоянной связи между частями не было, об истинных потерях никто ничего не знал. Оперативные результаты советских контрударов, несмотря на самоотверженные действия наших войск, были незначительны, а понесенные потери неимоверно велики. Особенно тяжелое положение складывалось на Западном фронте, т.к. здесь наступала самая мощная из всех, участвующих в нападении, группа армий «Центр» (См.: Сандалов Л.М. Стояли насмерть / Военно-исторический журнал. 1989, № 6, Стр. 14-15).

К концу июня стало очевидно, что войскам ни одного фронта не удалось разгромить вклинившиеся группировки противника. Кроме того, вражеская авиация господствовала в воздухе, а наши огромные потери в авиации, танках и личном составе обрекали Красную Армию на дальнейшее отступление.

Итоги военных действий на советско-германском фронте были катастрофичными для Красной Армии. За три недели боев были оставлены Латвия, Литва, Белоруссия, значительная часть Украины и Молдавии. Немецкая армия за этот период продвинулась в глубь страны на северо-западном направлении на 450-500 км., на западном – на 450-600, на юго-западном – 300-350 км. Эти цифры дают представление о среднесуточных продвижениях немецких войск, - от 20 до 30 км - в боях, сокрушающих советскую оборону. Даже на юго-западном направлении, где советские войска имели подавляющее преимущество над немецкими в живой силе и вооружении, где имелась развитая система укрепрайонов, выявилось в ожесточенных сражениях превосходство вермахта в решающих компонентах боя, умелом и четком взаимодействии немецких танков с пехотой, артиллерией и авиацией. Военные успехи вселили в немецкое руководство полную надежду на успех очередного «блицкрига».

16 июля пал Смоленск, 19 сентября нашими войсками был оставлен Киев, 8 сентября немецкие войска взяли Шлиссельбург, блокировав Ленинград с суши. 6 сентября немцы возобновили наступление на Москву, завершив 7 октября в районе Вязьмы окружение четырех советских армий, в «котел» под Брянском попали три наших армии.

По различным данным, в 1941 г. Красная Армия потеряла от 1,5 до 2,5 млн. солдат и офицеров убитыми и около 3 млн. пленными. Количество погибшего гражданского населения точно не установлено, но исчисляется миллионами. Потери немецкой армии – около 200 тыс. человек убитыми и пропавшими без вести и почти 500 тыс. ранеными. В конце ноября 1941 г. на некоторых участках линии фронта дивизии вермахта находились в 25-30 км от Москвы (См.: Война Германии против Советского Союза. 1941-1945. Док. экспозиция. Берлин, 1992, Стр. 56-57).

Как могла случиться такая катастрофа? Было ли действительно внезапным нападение Германии на Советский Союз? Была ли готова страна к организованному отражению агрессии? Кто повинен в катастрофе 1941г.? Эти вопросы и сегодня продолжают волновать не только историков, но и нынешнее поколение российских граждан.

В своем первом обращении к советскому народу 3 июля 1941 г. Сталин объяснял все случившееся «неожиданностью» нападения, полной готовностью и отмобилизованностью немецких войск, опытом войны, который они получили в западных компаниях (См.: Сталин И. О Великой Отечественной войне Советского Союза. М., 1946, Стр. 10-11). Эти же объяснения во множестве встречаются в военной мемуаристике, многих исторических работах.

В хрущевские времена указывалось, что Германии удалось сконцентрировать в своих руках экономические и военные ресурсы почти всей Западной Европы, создать блок единомышленников по агрессии, оснастить вермахт передовой техникой и вооружить его опытом ведения современной войны. Германская армия имела также «тщательно составленный и до мелочей продуманный план», а к моменту нападения вооруженные силы Германии были полностью отмобилизованы, укомплектованы и сосредоточены у западных границ СССР в «выгодной для наступления группировке». Как важнейший фактор называлась также внезапность нападения. Крупной ошибкой Сталина являлась недооценка им реальной угрозы войны, несостоятельность его расчетов на возможность предотвратить конфликт между СССР и Германией «мерами политического и дипломатического характера». Низкая боевая готовность Красной Армии объяснялась преимущественно ошибками военного руководства и Генштаба (См.: История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941-1945. Т. 2, М., 1961, Стр. 48-49).

В брежневские времена во многом вернулись к сталинским оценкам. Отмечалось, что наша армия своевременно была организационно перестроена и приведена в соответствие с новой боевой техникой, уровнем советской военной науки, а по технической оснащенности не отставала от армий крупнейших империалистических держав. Неудачи начального периода войны объяснялись тем, что Красная Армия сражалась в невыгодных, тяжелейших условиях, когда на стороне агрессора были «материальное превосходство, опыт ведения современной войны и фактор внезапности». Ни слова не было сказано о репрессиях командных кадров Красной Армии перед войной, что было одной из главных причин наших поражений (См.: История второй мировой войны 1939-1945. В 12-ти т. М., 1973-1982, Т. 2, Стр. 221, 283; Т. 4, Стр. 6).

Сегодня некоторые историки утверждают, что ошибки допущенные руководителями партии и государства, проявленные ими беспечность и непомерное самомнение, привели к трагедии 1941 г. (См.: !941 год. В 2-х кн. М., 1998, Кн. 1, Стр. 6). Авторы этой обширной и во многом уникальной двухтомной документальной публикации квалифицировали предвоенные ошибки советского политического руководства как «государственные преступления». Сказано сильно !

Многие историки, вслед за политиками и военными, полагают, что один из основных просчетов заключался в определении возможного времени нападения на Советский Союз гитлеровской Германии. В результате враг упредил нас в концентрации войск, в создании мощных наступательных группировок и добился превосходства в силах и средствах на главных направлениях. Войска Красной Армии, не приведенные в боеготовность, не заняли положенные им рубежи обороны, находились в лагерях, на полигонах, в стадии реорганизации, пополнения, передислокации и передвижения. Не будь этого, полагал историк Анфилов, даже при самом неудачном для нас развитии событий, советские войска не отошли бы дальше Днепра (См.: Анфилов В.А. Дорога к трагедии сорок первого года. М., 1997).

Однако, при более глубоком рассмотрении причин катастрофы выясняется, что дело заключалось не только в просчетах в сроках нападения.

В своих записках, не вошедших в книгу «Воспоминания и размышления» и опубликованных сравнительно недавно, маршал Г. Жуков писал, что Сталин и «полностью согласное с ним» Политбюро не только ошиблись в своей оценке обстановки и всех прогнозах в отношении действий гитлеровской Германии («У Гитлера не хватит сил, чтобы воевать на два фронта, а на авантюру Гитлер не пойдет»), но и не приняли необходимого политического решения – разрешить высшему военному командованию заранее развернуть войска прикрытия в боевые порядки и создать на всех стратегических направлениях группировки войск, способные отразить массированные удары германской армии. По этой же причине, по мнению маршала, не был осуществлен еще до войны – весной 1941 г. – столь необходимый перевод основной промышленности «на военные рельсы». Жуков не снимает вины за поражение и с военного руководства, но ошибки последнего, по его твердому убеждению, были производными от политических просчетов Сталина и возглавляемого им правительства (См.: 1941 год. Кн. 2. М., 1998, Стр. 500-507). Жуков также подчеркивал, что в том состоянии, в котором находились к началу войны наши вооруженные силы, они не могли отразить массированные удары германских войск и не допустить их глубокого прорыва. Отсутствовала надежная система ПВО страны, не имелось в достаточном количестве хорошо вооруженных и подготовленных танковых и механизированных соединений, слабо была развита бомбардировочная авиация, не уделялось должного внимания таким формам ведения войны как оборона, не было сделано «надлежащих выводов из опыта начального периода второй мировой войны» и, наконец, замечает маршал, он сам «не успел взять в руки» сложнейшее дело руководства Генштабом.

Приведенное мнение одного из наиболее информированных лиц советской военной элиты, который в январе-июле 1941 г. возглавлял Генштаб, свидетельствует о наличии серьезных разногласий перед войной между политическим и военным руководством Советского Союза. Если быть более точным, то, видимо, следовало бы говорить о полном отсутствии самостоятельности в действиях военного руководства страны, его абсолютной зависимости в принятии решений от политиков даже в тех случаях, когда эти решения касались военных аспектов. Многие конкретные предложения наркомата обороны и Генштаба не были приняты Сталиным своевременно, время оказалось упущенным, перестраиваться пришлось уже в ходе войны, неся большие потери. Начальный ход войны продемонстрировал советскому руководству многие просчеты предвоенной политики, в том числе в области военного строительства, но на осознание этого факта также ушло время. Нужны были новые решения, принципиально пересматривающие всю стратегию войны.

Так, переход к стратегической обороне был осуществлен в период с 25 июня 1941 г. по конец месяца. Однако, как подчеркивают военные историки, мысль о переходе в контрнаступление «не оставляла Ставку Главного Командования еще несколько месяцев». Это проявилось и в ходе знаменитого Смоленского сражения. И только 27 сентября Ставка пришла к выводу о «неготовности» войск к серьезным наступательным операциям и приказала Западному фронту перейти к «жесткой упорной обороне» (См.: Киселев В.Н. Упрямые факты начала войны / Военно-исторический журнал. 1992, № 2, Стр. 14-19). До этого военное и политическое руководство страны не сомневалось в правильности советской военной доктрины, главным стержнем которой была идея «ответного удара» и теория глубокого боя, заслонившие для нашей армии вопросы обороны. Только война показала, чего стоила теория, разработанная советскими генштабистами до войны. Попытка Сталина переложить вину за катастрофу на командование Западного фронта, верхушка которого был обвинена в измене и по приговору суда расстреляна через месяц после начала военных действий, свидетельствовала о чрезвычайной растерянности кремлевского правителя, его неумении своевременно признавать ошибки своей предвоенной политики.

Летняя катастрофа 1941 . показала, что проводимые в СССР перед войной мероприятия по укреплению обороноспособности страны оказались недостаточными.

Имеющиеся в распоряжении историков факты опровергают расхожую версию о «неожиданности нападения». Хотя немцы до последнего момента держали точную дату нападения в тайне, но, как считают многие историки, суммарный анализ всей информации, получаемой советской разведкой и ложившейся на стол Сталина, позволял сделать вывод о том, что германское руководство приняло политическое решение о нападении на Советский Союз. Эти историки полагают, что Сталин стоял перед проблемой не дефицита, а избытка информации, но по своей укоренившейся привычке никому не верить, маниакальной подозрительности он из всего потока сообщений брал то, во что желал верить. Ему казалось, что без завершения войны с Англией Германия, боясь войны на два фронта, не нападет на СССР. Поэтому он стремился всячески избежать конфликта с Германией, не спровоцировать ее на агрессию, чем и объясняется его нерешительность (См.: Секреты Гитлера на столе у Сталина. Разведка и контрразведка о подготовке германской агрессии против СССР. М., 1995, Стр. 11, 16-17; Ивашутин П.И. Докладывали точно / Военно-исторический журнал, 1990, № 5, Стр. 55-59; Фалин В.М. Второй фронт. Антигитлеровская коалиция: конфликт интересов. М., 2000, Стр. 222-223, 228-229).

. Другие историки возражают - Сталин не шел на объявление всеобщей мобилизации до войны, т.к. в этом случае стал бы в глазах всего мира агрессором, что лишило бы СССР возможности создать антигитлеровскую коалицию и получить помощь от Англии и США. По их мнению, неправильно считать главной причиной катастрофы сталинское руководство потому, что были созданы и сосредоточены на западных границах в 1939-1941 гг. армии прикрытия, а в апреле-июне 1941 г. приняты дополнительные меры по повышению боеготовности Красной Армии. Поскольку фактически первым ударам войск агрессора 22 июня подвергались лишь 30 дивизий армий прикрытия из 237 дивизий западных приграничных округов и стратегического резерва, то ошибка Сталина заключалась лишь в переоценке боеспособности наших войск, значительно превосходящих вермахт по числу дивизий и боевой техники (См.: Хрестоматия по отечественной истории. 1914-1945. М., 1996, Стр. 500-501).

Еще одна важная причина поражения – качество советского стратегического планирования перед войной. В соответствии с советским планом войны, войска первого стратегического эшелона должны были отразить первый удар врага и перенести действия на его территорию еще до развертывания наших главных сил и резервов. Этот план первоначальных боевых действий, по мнению военных историков, не учитывал того, что в первых кампаниях второй мировой войны (против Польши и Франции) немецкая армия наносила первый удар главными силами, сосредоточенными еще до начала вторжения. За счет высокой концентрации войск немцы создавали многократное превосходство в силах на направлении главных ударов. Советские же войска были растянуты по фронту и имели низкую оперативную плотность: вместо полагающейся по Полевому уставу 1941 г. полосы обороны одной дивизии в 8-10 км, в действительности приходилось 40-60 км. Именно это обстоятельство, т.е. характер самого удара, нанесенного всей массой немецких бронетанковых войск, по словам маршала Г. Жукова, не был предусмотрен ни Генштабом, ни наркоматом обороны. Раз не был предусмотрен такой удар, далеко не все было сделано для его отражения.

Военные историки также отмечают, что группировка советских войск на границе не носила ни наступательный, ни оборонительный характер, а оперативная готовность войск оценивалась командованием без учета характера действий противника, что не дало возможности «постепенно наращивать боевую готовность войск в зависимости от складывающейся обстановки на границе» (См.: Военная история: вопросы и ответы. М., 1992, Стр. 151).

Большинство историков сходятся на том, что одной из основных причин неудач Красной Армии в начале войны стало ослабление офицерского корпуса массовыми репрессиями. Погибли как «агенты иностранных разведок» и «враги народа» три маршала Советского Союза из пяти имевшихся в то время – М.Н. Тухачевский, В.К. Блюхер, А.И. Егоров. Уничтожены – из 16 командармов 1-го и 2-го рангов – 15; из 67 командиров корпусов – 60; из 199 комдивов – 136, погибли все 17 армейских комиссаров 1-го и 2-го рангов.

За 1936-1939 гг. было уволено из Красной Армии 42575 человек начсостава, в том числе уволены «за связь с заговорщиками»: в 1937 г. – 11104 человек, в 1938 г. – 3580, в 1939 г. – 284 человека. Из числа уволенных к лету 1940 г. было восстановлено 12461 человек. По подсчетам О.Ф.Сувенирова, общее число жертв среди группы высшего (от бригадного, дивизионного, корпусного звена и выше) комначполитсостава РККА за 1936-1941 гг. составило 932 человека. Красная Армия по существу была обезглавлена, считают историки. Репрессии сопровождались публичным шелмованием, что приводило к подрыву авторитета и тех военачальников, которые не подвергались наказаниям. Была также нарушена преемственность между старой и новой военной элитами. Чистки командного состава Красной Армии, проведенные в 1936-1939 гг., не только обезглавили вооруженные силы, но и посеяли страх в офицерской среде. Боязнь командиров принять на себя ответственность за самостоятельные решения делала нашу армию безынициативной, обрекала на поражение в отдельных сражениях даже при равенстве сил с немецкими войсками (См.: Хрестоматия по отечественной истории. 1914-1945. М., 1996, Стр. 486-490; Сувениров О.Ф. Трагедия РККА 1937-1941. М., 1998, Стр. 305; Печенкин А.А. Военная элита СССР в 1935-1939 гг.: Репрессии и обновление. М., 2003, Стр. 168-171).

Восполнить понесенные потери до начала войны было невозможно, а реорганизация и увеличение вооруженных сил перед войной создавало дополнительный некомплект в офицерских кадрах. За 1938 – июнь 1941 г. число стрелковых дивизий возросло с 96 до 198, а всего к началу войны в Советских Вооруженных Силах имелось 303 дивизии. На должности выдвигались молодые, но малоподготовленные и не имеющие опыты руководства войсками кадры. Перед войной в сухопутных войсках в звене округ-полк в среднем 75% командиров и 70% политработников имели стаж работы в занимаемой должности до одного года. Красная Армия перед войной росла количественно, но в ущерб качеству, прежде всего офицерского и сержантского состава. В 1940-1941 гг. вновь были назначены на должности более 80% командующих округами, около половины - командующих армиями, примерно 70% - командиров корпусов и дивизий. Немецкие войска, в отличие от советских соединений, во всех звеньях имели хорошо подготовленный в теоретическом и практическом плане командный состав. Советско-финляндская война выявили серьезные провалы в подготовке командиров тактического звена, в том, что боевой подготовке бронетанковых войск и авиации Генштаб и наркомат обороны не уделяли должного внимания. Поэтому авиация и танковые войска не стали ударной силой, как в вермахте. Сказалось и отсутствие хорошо подготовленных штабистов.

Представляется достаточно обоснованным, вопреки устоявшимся мнениям, вывод ряда историков о том, что ход приграничных сражений показал неготовность в массе своей – от Ставки Верховного Главнокомандования до командиров тактического звена – советского офицерского корпуса к современной войне. Приказ Ставки во чтобы то ни стало удерживать занимаемые рубежи даже в условиях глубокого флангового обхода противника часто становился причиной подставки целых группировок советских войск под удары врага, что вынуждало к тяжелым боям в окружении, влекло за собой большие потери в людях и боевой технике, усиливало панические настроения в войсках. Отсутствовало, в отличие от вермахта, четкое взаимодействие на поле боя танков с пехотой, артиллерией и авиацией.





оставить комментарий
страница7/14
Дата24.09.2011
Размер0,98 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   14
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх