Вводный курс содержание предисловие предисловие к 3-ому изданию лекция первая icon

Вводный курс содержание предисловие предисловие к 3-ому изданию лекция первая


Смотрите также:
Вводный курс содержание предисловие предисловие к 3-ому изданию лекция первая...
Анализ Полный курс Джек Швагер с английского Содержание Предисловие к русскому изданию 12...
Человечество в индустриальную эпоху 21...
От редакции Предисловие к первому изданию Предисловие ко второму изданию...
Программа Русской реформации > Р...
Держит вводный курс, выполненный в жанре сравнительной философии...
Предисловие к первому изданию        17...
Предисловие к первому изданию д-ра Брилла (1947)...
Предисловие к новому изданию...
Учебное пособие По работе издано учебное пособие (обложка...
Оглавление социология 15 Предисловие 15 Предисловие автора 17 Основные темы 18 Структура книги...
Книга первая Содержание Предисловие 3 Пролог 5 Часть первая "Великороссы"...



страницы:   1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15


Орлов Б. С.


Я взглянул окрест себя, и душа моя страданиями

человеческими уязвлена стала. А. Н. Радищев


По делам их судите их.

Библейская истина

ЛЕКЦИИ

ПО

СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТИИ




ВВОДНЫЙ КУРС


СОДЕРЖАНИЕ


ПРЕДИСЛОВИЕ




ПРЕДИСЛОВИЕ К 3-ОМУ ИЗДАНИЮ




^ ЛЕКЦИЯ ПЕРВАЯ

Откуда взялась социал-демократия и чего она хочет




ЛЕКЦИЯ ВТОРАЯ

Зачем социал-демократам нужна теория?




^ ЛЕКЦИЯ ТРЕТЬЯ

Европа – колыбель социал-демократии




ЛЕКЦИЯ ЧЕТВЕРТАЯ

Социал-демократия в России




^ ЛЕКЦИЯ ЧЕТВЕРТАЯ (ЧАСТЬ 2)

Социал-демократия в России – постсоветский период




ЛЕКЦИЯ ПЯТАЯ

Социал-демократия и демократия




^ ЛЕКЦИЯ ШЕСТАЯ

Социальная база социал-демократии




ЛЕКЦИЯ СЕДЬМАЯ

Социал-демократы и экономика




^ ЛЕКЦИЯ ВОСЬМАЯ

Социал-демократы и социальная политика




ЛЕКЦИЯ ДЕВЯТАЯ

Социал-демократы и профсоюзы




^ ЛЕКЦИЯ ДЕСЯТАЯ

Международная деятельность социал-демократии




ЛЕКЦИЯ ОДИННАДЦАТАЯ

Политическая культура социал-демократии




^ ЛЕКЦИЯ ДВЕНАДЦАТАЯ

Социал-демократия и будущее России




ПРАКТИЧЕСКИЕ ЗАНЯТИЯ




ПОСЛЕСЛОВИЕ




^ ПРОГРАММА СДПР

Принята на объединительном съезде 24 ноября 2001 г.




УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН




^ СПИСОК УЧАСТНИКОВ СЕМИНАРА




ПРЕДИСЛОВИЕ К 3-МУ ИЗДАНИЮ

Первое издание “Лекций” тиражом 300 экземпляров и в научном формате было осуществлено при финансовой поддержке Российской партии социальной демократии. Оно было распространено главным образом среди делегатов съезда этой партии, состоявшегося 3 ноября 2001 г. в Москве. Второе издание было приурочено к съезду Российской объединенной социал-демократической партии, намеченному на 23 ноября 2001 г. На нем, как и на съезде РПСД, был рассмотрен вопрос об объединении всех сторонников социал-демократии в России. На следующий день, 24 ноября 2001 г. состоялся объединительный съезд РОСДП и РПСД. Была принята программа новой партии, которая отныне называется Социал-демократическая партии России (СДПР). На мой взгляд, этим названием сохраняется историческая преемственность как со сторонниками социал-демократии, стоявшими у истоков социал-демократического движения в России, так и с теми, кто после крушения тоталитарного режима принимал участие в создании первой организации социал-демократической ориентации в мае 1990 года.

В третьем издании “Лекций”помещен текст программы СДПР 2001 года. Читатель получает наглядную возможность проследить, как представления и ожидания социал-демократов находят свое отражение в их документах теоретического характера.

Следует особо подчеркнуть, что с объединением РОСДП и РПСД и сосредоточением в руководстве новой партии людей с большим авторитетом в международной политике и конкретным опытом в решении проблем, стоящих перед российским обществом в масштабе целых регионов, перед социал-демократией открывается реальная возможность превратиться во влиятельную политическую силу, способную предложить российскому обществу свой вариант “обустройства” России. Как говорится, отныне дело обстоит за малым: превратить эту возможность в действительность.


^ ЛЕКЦИЯ ПЕРВАЯ:

ОТКУДА ВЗЯЛАСЬ

СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТИЯ И ЧЕГО

ОНА ХОЧЕТ

9 Ноября 2000 г.


Уважаемые коллеги!

В политическое движение социал-демократии каждый приходит по-своему. Со мной это произошло так. Летом 1989 г. в Институте научной информации по общественным наукам РАН, где я продолжаю работать по сей день, ко мне подошел сотрудник этого института Леонид Борисович Волков, и, зная, что я многие годы занимаюсь просветительской деятельностью в области социал-демократии и, в частности, возглавляю специально созданный для этого Сектор проблем международной социал-демократии, спросил меня, не соглашусь ли я съездить на несколько дней в Таллинн и прочитать там курс лекций перед слушателями “школы молодых социал-демократов”. То было время, когда идея создания новой социал-демократической партии в стране как бы висела в воздухе, тут и там создавались группировки социал-демократической ориентации, всякого рода клубы, ассоциации, дело шло к созданию общесоюзной Социал-демократической ассоциации. И инициатива по ее созданию принадлежала во многом эстонским социал-демократам. Они же были инициаторами по созданию “школы молодых социал-демократов”. Я, конечно, согласился и в середине июля 1989 г. приехал в Таллинн. Лекции продолжались три дня, их читали разные люди, в том числе известный экономист Солтан Сафарбиевич Дзарасов, с которым мы тогда познакомились и позднее поддерживали самые дружественные контакты уже в рамках социал-демократической партии.

Итак, лекции в Таллинне начались. В помещении находилось порядка 40-50 человек, это были молодые люди в возрасте 25-30 лет, они внимательно слушали, что-то записывали, задавали вопросы. И уже в ходе лекций я задал самому себе вопрос: почему они в такую чудесную погоду проводят время в душном помещении, когда рядом море, солнце, сосны, дюны, на пляжах загорают красивые девушки. Почему им так важно знать, что представляет собой социал-демократия и что она несет с собой людям, которые хотят, освобождаясь от тоталитарного прошлого, создать принципиально новые условия в стране, позволяющие каждому жить свободно и достойно.

Это меня воодушевило. Более того, именно здесь, в Таллинне, я как-то отчетливо уяснил для себя – одной просветительской деятельности недостаточно, надо принимать участие в политической деятельности, в создании партии, то есть инструмента, с помощью которого можно реально влиять на процессы, происходящие в стране.

С тех пор прошло 11 лет. Партия социал-демократической ориентации была создана – СДПР. Потом возникали другие партии социал-демократической направленности. Но почему-то никому не приходило в голову провести объединенный семинар по вопросам теории и практики социал-демократии. Никто не предложил мне поделиться с другими моими знаниями по социал-демократии. И только вот сейчас, в рамках Объединенной социал-демократии, которую согласился возглавить Михаил Сергеевич Горбачев, мы проведем семинарские занятия, в ходе которых я предполагаю прочитать 12 лекций. Почему двенадцать? Дюжина – хорошее число. К тому же, именно такое число составят темы, которые я намерен затронуть.

При этом я хотел бы подчеркнуть несколько обстоятельств.


Первое. Подготовка и чтение лекций требуют времени, которого у меня не так уж много. Когда тебе исполняется 70 лет (а именно это произошло в 2000 году), более строго относишься к тому отрезку времени, который у тебя еще остался с точки зрения возможности высказаться о том, о чем предшествующую жизнь мечтал и что переживал. Но мне представляется, что на чтение таких лекций есть смысл потратить время. Этот курс лекций мы запишем на магнитофон, обработаем текст и потом каким-то образом распространим среди тех, кто интересуется социал-демократией. Прежде всего, в самой партии, но также в российском обществе. А также в других странах СНГ, где сохранились наши единомышленники.


Второе. Прошу меня не рассматривать просто как ученого мужа, лектора с графином на трибуне, который бесстрастно излагает суть темы. Я лицо ангажированное, ваш единомышленник, и мне хотелось бы чувствовать себя среди близких мне по взгляду людей. Для меня вообще важно, чтобы в партии устанавливались простые товарищеские отношения, не переходящие в панибратство. Без этого партия как таковая вообще не состоится. Выстраивание административной структуры по вертикали и по диагонали необходимо, но эта структура не заработает, пока не будет наполнена теплом человеческих отношений.

Конечно, не все так просто. На одном из последних заседаний Политсовета М.С. Горбачев предложил, чтобы мы, следуя социал-демократической традиции, обращались к друг другу на “ты”. Это так. Общаясь с представителями Социал-демократической партии Германии, я убеждался, как легко и непринужденно они называют друг друга именно так – “ты”, “товарищ”. И меня они тоже стали сразу же называть на “ты”, и это было очень естественно, как бы указывало на то, что я принадлежу к этому великому социал-демократическому братству.

Но вот что касается нас? Из нашей памяти еще не выветрился опыт общения с партийным начальством в КПСС, когда какой-то деятель из Обкома обращался к тебе на “ты”, но это вовсе не означало, что и ты сам можешь обратиться к нему таким же образом. Вот и сегодняшняя ситуация не простая. Скажу откровенно, что-то мне мешает ко всем социал-демократам, начиная с М.С. Горбачева, обращаться на “ты”. Доверительные отношения еще только складываются, и процесс этот долгий. Так что не будем торопиться, пусть каждый для себя решает, как ему поступать, ориентируясь, как нынче принято говорить, “по обстановке”.

Третье. Именно, исходя их этих соображений, я хочу рассказать о своей биографии. Не для того, чтобы, пользуясь случаем, утомлять вас фактами из своей жизни. Мне очень важно показать, почему я, имея в том же ИНИОНе доступ к самой разной и самой современной литературе и, соответственно, возможность объективно сопоставить различные политические, идеологические, религиозные точки зрения, остановился на социал-демократии, рассматривая это как мое собственное мироощущение. Ощущение человека, который, как и все другие, поставлен, перед необходимостью ответить на главные вопросы бытия – кто ты, в чем твое предназначение, как ты воспринимаешь окружающий мир, начиная с собственной страны, и что ты можешь и должен делать в соответствии со своей совестью и потребностью что-то в этом мире изменить к лучшему.

Итак, я родился в 1930 г. в Рязани. Мои самые ранние впечатления – детский сад на высоком берегу реки Трубеж и открывающийся вид на ансамбль Рязанского Кремля – с высокой колокольней, огромным собором и стенами монастыря. У отца – учителя по профессии – была другая семья, и моя мама – библиотекарша - вынуждена была меня брать с собой на работу в Областную библиотеку. Там, между книжными полками, я и проводил время, читая подряд все, что попадалось под руку – начиная от журнала “Вестник Европы”, доставшегося по наследству этой библиотеке от дореволюционных времен, и кончая рассказами Мопассана.

Война, бомбежки, эвакуация в близлежащую деревню, суп из лебеды в школе, смерть мамы в 1946 г. Меня забирает двоюродный брат к себе в Электросталь, где на заводе №12 – в должности лаборанта, а потом даже и старшего лаборанта – я постигаю особенности рабочей жизни. Здесь же учусь в вечерней школе, а затем решаюсь поступить в Институт международных отношений в Москве, и к моему собственному удивлению и удивлению моих родственников и школьных товарищей, оказываюсь принятым.

Именно здесь начинается мое постижение германской тематики. И оно продолжилось уже в немецкой редакции Московского радио, куда я был послан по распределению в 1955 г.

Работа в редакции позволяла мне общаться с немцами не только из ГДР, но и туристами из Западной Германии. Это давало возможность получить более широкое представление о том, что происходит по ту сторону “железного занавеса”.

А в 1963г. меня пригласили работать в газету “Известия”. Главным редактором был Алексей Иванович Аджубей, как говорится, газетчик от Бога. Из скучной ведомственной газеты, в которую заворачивали купленную по случаю селедку, он сделал печатный орган, где публиковались талантливые журналисты, такие как Анатолий Аграновский и Татьяна Тэсс, над сентиментальными очерками которой плакали читатели во многих городах страны. Глядя из сегодняшнего дня, можно сказать, что первые попытки вырваться из большевистской догматики и обратиться к человеческим проблемам проявились, на мой взгляд, в деятельности этой газеты. Меньшевизм, который был присущ духу этой газеты, основанной еще до Октября 1917г., каким-то чудом, пусть и частично, проявился, пройдя через тернии большевистского режима.

А.И. Аджубей почти сразу послал меня корреспондентом в Германскую Демократическую Республику. Здесь у меня сложились непростые отношения с послом Абрасимовым. Тот вел себя как деспот, в том числе и по отношению к журналистам. Я же, имея за собой косвенную поддержку “зятя самого Н.С. Хрущева”, вел себя относительно независимо. Но вот в Москве снимают Хрущева и тут же Аджубея, и я остаюсь без прикрытия. Возвращаюсь в Москву, работаю газете в Отделе социалистических стран, и тут происходит событие, как бы разделившее мою жизнь на две части. 20 августа 1968 г. меня вызывает заведующий отделом Николай Григорьевич Новиков и сообщает, что я срочно должен ехать в ГДР. Приземлившись в Дрездене, группа журналистов, среди которых был и я, узнает, что этой ночью наши танки входят в Чехословакию с целью “подавления контрреволюционных усилий, направленных на свержение социалистического строя" Для меня это было, конечно, шоком. Также и по той причине, что я был в этой стране весной 1968 г. по приглашению газеты “Руде право”, и вернулся воодушевленным, увидев, что и в рамках коммунистической партии находятся реформаторы, способные придать социализму “человеческое лицо” и тем самым располагать подлинной, а не мнимой поддержкой населения. И вот теперь эту попытку намерены раздавить гусеницами советских танков. Что делать? Короче, я все же отправился в ЧССР в составе танковой колонны, добрался до Праги, и уже здесь, обменявшись мнениями с корреспондентом “Известий” в Праге Володей Кривошеевым, пришел к выводу, что писать неправду о происходящем не стану. Был утром разговор с Москвой, был скандал, через пару дней на военном самолете вернулся в Москву, был вынужден уйти из газеты. Меня пристроили в информационном отделе только что созданного Института социологии, где я общался с мыслящими, как и я, учеными, среди них с Юрием Александровичем Левадой.

Кстати, в Информационном отделе мы выпустили двумя выпусками лекции Ю.А. Левады, прочитанные им в Московском университете, где он объективно оценивал происходящее в стране и высказался, в частности, по поводу вторжения советских войск в ЧССР. Догматики подняли шум, было несколько обсуждений, а точнее разносов, было дано указание в этой связи все экземпляры лекций уничтожить. Но когда это было, чтобы в России указания начальства выполнялись до запятой. Один экземпляр лекций сохранился у меня, и я храню его среди самых дорогих мне вещей.

Но тогда путь в журналистику мне был закрыт, и пришлось заниматься наукой. Я защитил кандидатскую диссертацию по деятельности праворадикальной партии НДП в ФРГ, а позже, когда меня пригласили в только что созданный Институт научной информации – также и докторскую по программной деятельности СДПГ.

Должен сказать, что в начале 70-х годов и позже в ИНИОН создалась благоприятная обстановка. Более того, мы имели возможность не только читать, но и анализировать всю западную литературу, которая была недоступна простому советскому читателю.

Работая в Отделе Западной Европы, я поставил перед собой целью объективно разобраться в сути главных идеологических течений, включая программные документы, книги лидеров этих течений, теоретические труды. Так, на основе этой работы мы издали один за другим реферативные сборники по социал-демократам, консерваторам, либералам, крайне правым, крайне левым, словом представили весь западноевропейский политический спектр.

Работая над этими сборниками, я все время подспудно продолжал размышлять над главным – какое из этих направлений наиболее близко моим собственным представлениям, и, что, пожалуй, еще важнее, какое из них наиболее подходит для вывода страны из брежневского “застоя”. Германских социал-демократов я знал чисто умозрительно, и попасть в ФРГ смог только в 1978 году, то есть через десять лет после отлучения от журналистики. А вот увиденное в ЧССР весной и летом 1968 года не выходило у меня из головы. Мне особенно запомнился один эпизод весной 1968 г. Девочки с букетиками полевых цветов поджидали Александра Дубчека у его дома, чтобы вручит ему эти цветы в знак глубокой симпатии. Это была часть той атмосферы, которая царила тогда в ЧССР.

В семидесятые годы я имел возможность общаться с нашими диссидентами и быть знакомым с их деятельностью. Передо мной было как бы два варианта деятельности – полуподпольный или просветительский в рамках ИНИОН. Я с глубоким уважением относился к диссидентам, но отдавал себе отчет в том, что такую огромную махину как СССР повернуть в сторону демократии можно только в рамках уже сложившейся партийной структуры. Опыт коммунистов ЧССР показывал, что это возможно, и не будь советского вторжения в ЧССР, мы еще не знаем, как бы повернулся ход событий в этой стране, которая двигалась в сторону социал-демократии.

Мне казалось тогда, что и ментальность советского общества с прирожденным чувством социальной справедливости в народе как бы открывает эту страну для реализации социал-демократических идей.

Одним словом, я выбрал для себя путь социал-демократии, а когда мне представилась возможность в рамках ИНИОН даже возглавить сектор по изучению социал-демократии, я считал своим моральным долгом объективно, без предвзятостей и навязывания, знакомить советскую общественность, в том числе и партийное руководство на разных уровнях (ему рассылалось по спискам наши издания) с теорией и практикой зарубежной социал-демократии.

Потом началась полоса Перестройки, которая породила столько надежд на демократическое обновление, была “молодежная школа” в Таллинне, о чем шла речь выше, а в мае 1990 г. состоялся съезд Социал-демократической партии России.

Должен сказать, что к этому времени я еще находился в рядах КПСС. Я все еще надеялся, что КПСС расколется на две части – догматики в одну сторону, а реформаторы (наиболее умная часть партии) в другую. Мои расчеты не оправдались. Я критиковал Михаила Сергеевича Горбачева, что он не нашел в себе мужества пойти на такой раскол. Позже, в ходе беседы с ним выяснилось, что такой съезд намечался на осень 1991 г., и что в реформаторскую часть должны были войти не менее 8 миллионов членов КПСС. Но августовский путч 1991 г. перечеркнул эти намерения. Росписью Б.Н. Ельцина КПСС вообще была запрещена, а на ее обломках возникла КПРФ, куда вошли в основном аппаратчики догматического толка.

Между тем СДПР жила своей жизнью, и уже на III-ем съезде, проходившем в Ленинграде, я неожиданно для себя был избран в руководство. Стоит подробнее остановиться на этом, ибо данный сюжет и в самом деле подтверждает ту истину, что порой “судьба играет человеком”.

Я отдавал себе отчет в том, что мое призвание – теория, а не руководство людьми. Тем более что лидер партии вроде бы обозначился – молодой, энергичный Олег Румянцев, занимавший к тому же важный пост Ответственного секретаря Конституционной комиссии в Верховном Совете. И когда на съезде тот же Леонид Борисович Волков выдвинул мою кандидатуру, я дал самому себе отвод. Затем было выдвинуто предложение избрать коллективное руководство, и меня снова попросили согласиться на выдвижение, заверяя, что в этом составе я буду заниматься только теорией. На основе рейтингового голосования большинство получили Олег Румянцев, Леонид Волков и я.

Как сказано, Румянцев, будучи по горло занятым в Конституционной комиссии, не мог отдавать много времени партийным делам. То же самое касалось и Леонида Волкова, который был депутатом Верховного Совета РСФСР. Оставался один я. Пришлось заниматься организационно-партийной работой, не имея ни опыта, ни финансовой поддержки.

На четвертом съезде СДПР меня даже избрали на пост председателя партии. Но произошел первый раскол. Румянцев создал по непонятным для меня по сей день причинам так называемый Социал-демократический центр. Члены правления СДПР настаивали на одновременном участии и СДПР и румянцевского Центра. Я сказал, что так дело не пойдет, и поставил вопрос на голосование. Меня не поддержали, и я подал в отставку.

Затем Социал-демократический центр как бы ушел со сцены, начались бесконечные распри в самой СДПР, и мне становилось все более ясным, что “поднять” влиятельную социал-демократическую партию в масштабе всей страны возможно только, имея во главе масштабно мыслящих лидеров, пользующихся поддержкой и в самой России, и за ее пределами. И когда М.С. Горбачев дал согласие взвалить на себя эту неподъемную ношу, я подумал, перед российской социал-демократией открывается еще один шанс, и было бы непростительно его не использовать. Отсюда мое решение о вступлении в Объединенную социал-демократию с надеждой, что под ее крышей соберутся все те, кто мыслит и чувствует себя социал-демократом.

Прошу прощения, что так долго рассказывал о себе. Это было сделано по одной причине – на моем примере я хочу показать, каков труден и плохо прогнозируем путь тех, кто идет в социал-демократию. И как трудно собирать этих людей вместе. Трудно также и по той причине, что в социал-демократию идут порой люди, таковыми по своей сути не являющиеся. И наоборот, если судить по публичным высказываниям, таких людей, которые мыслят социал-демократическими категориями, много в других партиях, в том числе и в движении “Яблоко”.

По этой причине давайте попытаемся определить основные характеристики тех, кого и впрямь можно назвать социал-демократами. В Европе это те, кто пытается представления о социальной справедливости реализовать в условиях демократии с непременным соблюдением законов, принимаемых демократическим способом. В этом их отличие от коммунистов, предпочитающих решать эту же проблему методом насилия, на баррикадах. Также по этой причине я в одной из статей сделал такое сравнение: булыжник – это орудие пролетариата, закон – орудие социал-демократа. В сегодняшней России сторонники партии Зюганова тему насилия особенно не поднимают, отдавая ее в распоряжение “анпиловцев”. Это своего рода распределение ролей. Но тот, кто знакомится с программными документами КПРФ, тот видит, что в них сохраняется требование “народной власти”. А что такое “народная власть”, мы уже насмотрелись в годы однопартийного правления КПСС.

Еще одна характеристика социал-демократов – это реализация требования социальной справедливости только с непременным соблюдением нравственности. Классовая борьба, понимаемая как физическое уничтожение противника – не для нее. Точно также не для нее установка: цель оправдывает средства. Не для нее и разделение гуманизма на “буржуазный” и “пролетарский”. Не приемлют социал-демократы и тезис “добро с кулаками”.

Из всего этого может показаться, что требования, предъявляемые к социал-демократу, относительно просты – добивайся социальной справедливости в условиях демократии с соблюдением принципов нравственности.

Но когда это применяешь к конкретной практике, оказывается, что реализация социал-демократических представлений требует не только нравственного чувства, но и интеллектуальных усилий. И это, прежде всего, касается отношения социал-демократов к экономике, основанной на правилах рыночной конкуренции и частной собственности.

Заметим, что первоначально, в конце еще XIX века социал-демократы исходили из того, что социальную справедливость можно обеспечить только в социалистическом обществе. Это и было в их представлении главным, определяющим признаком социалистического общества. Теоретические разработки Маркса как бы подтверждали, что двигаться нужно именно в этом направлении. Но жизнь вносила свои поправки. Оказалось, что абсолютного обнищания рабочего класса в капиталистическом обществе не происходит, что можно добиваться улучшения социального положения и в обществе рыночной экономики, где властвует капитал, последовательно проводя политику реформ. А уж когда социал-демократы увидели, чем завершилось тотальное обобществление в Советском Союзе, то они окончательно освободились от иллюзий полного обобществления.

Но что взамен? И социал-демократическая мысль, подкрепляемая практикой, приходит к выводу: надо уметь приспосабливаться к реальным рыночным отношениям, основанным на частной собственности, добиваться уступок от владельцев капитала путем переговоров. Позднее такой механизм разовьется в целую систему “социального партнерства”, которая и ляжет в основу социальной стабильности стран Западной Европы.

Это совсем не означает, что модель “наемные работники – предприниматель” должна существовать везде и на все времена. Хотите вы создавать кооператив, где деятельность определяется выборными органами, на здоровье. Но помните при этом, что произведенная вами продукция вступает в конкурентные отношения на рынке с предприятиями, действующими на иной основе. Итак, главный критерий – эффективность.

Но этот критерий эффективности не может быть распространен повсюду. Это в первую очередь касается интересов, затрагивающих общество в целом. Железные дороги, почта, энергетика, оборона. В этих областях жизнедеятельности могут существовать и обобществленные предприятия, которыми руководят государственные чиновники. Как правило, они убыточные, но общество идет на это, понимая, что в случае их недееспособности будут страдать все.

Еще один важный вопрос. Социал-демократы, как сказано выше, добиваются уступок от предпринимателей в пользу наемных работников. Но вместе с тем они отдают себе отчет в том, что доля, поступаемая на заработную плату, зависит от общих доходов предприятия. А на эти доходы влияют не только способность менеджерского состава, но и возможность предпринимателей от произведенного дохода вкладывать часть средств в обновление технологий. Без этого конкуренции с другими не выдержать. По этой причине социал-демократам приходится при выставлении требований наемных работников учитывать всю совокупность проблем, связанных с экономической деятельностью предприятий. Шведские социал-демократы, к примеру, в своей политике настолько увлеклись максимальным отчислением от доходов предприятий в пользу наемных работников и общества, что одно время предприниматель утрачивал всякий интерес делать что-то дальше. Какой смысл? Все равно с помощью налогов все отберут. Избирателям пришлось поправить увлекшихся социал-демократов, и они после десятилетий нахождения у власти на выборах были отправлены в оппозицию. Посидели на скамье оппозиции, сделали для себя надлежащие выводы, изменили экономическую программу, и избиратели на следующих выборах снова вернули их к рычагам власти.

Об экономической стратегии социал-демократов мы поговорим в одной из следующих лекций. Здесь же я хотел только показать, что социал-демократы в своей конкретной деятельности должны не только быть преисполнены желанием реализовать социальную справедливость и соблюдать правила нравственности, но и хорошо разбираться в тонкостях экономической материи. И если коммунист держит в своем кармане арифметическую линейку с намерением “отобрать и поделить”, то социал-демократ поставлен перед необходимостью разбираться в правилах “высшей социальной математики”.

Исходя из этого, можно сказать: социал-демократом быть и очень просто и очень сложно. И это тем более сложно применительно к оценке непростых процессов в современной России, где происходит переход от одного общественного уклада к другому.

Один из спорных моментов – так называемый “расстрел Белого дома”. За такой формулировкой стоит представление о том, что Ельцин без всякой на то необходимости отдал приказ стрелять в здание, где размещается российский парламент, что повлекло за собой гибель множества людей. Называются при этом разные цифры.

Я оцениваю происшедшее через призму собственных наблюдений. Как известно, 3 октября 1993 г. в Москве создалась кризисная ситуация в результате выступления людей против “ельцинского режима” (формулировка партии Зюганова). Как всегда в критические минуты президент куда-то скрылся. Не видно было его и в этот решающий день. А между тем разбушевавшиеся толпы уже громили здание мэрии, шли вооруженные столкновения у здания телевидения. И к вечеру этого дня выступил по радио и телевидению Егор Гайдар, в то время премьер-министр, и призвал москвичей идти к зданию Моссовета продемонстрировать там решимость защищать демократию в России. Мы созвонились с моим приятелем Виталием Васиным и поехали на метро в сторону Пушкинской площади.

У здания Моссовета уже собрались люди, шла запись добровольцев в отряды защиты. Классическая революционная ситуация.

Мы решили с В.Г. Васиным спуститься вниз к Манежной площади. Улица Горького была абсолютно безлюдной, словно вымерла. И что самое примечательное – мы не увидели ни одного милиционера. Все куда-то попрятались. Так мы дошли до Красной площади. И здесь было темно и безлюдно. У самого прохода к площади возле здания Исторического музея – мешки с песком, так, чтобы нельзя было проехать на машине. На самой площади также пусто. У входа в мавзолей стоят с ружьями солдатики. О чем они думали в эти минуты?

Я подумал тогда – мы присутствуем при историческом времени, когда каждый час, каждая минута может деяниями людей влиять на судьбы страны. Оставаться ли ей в своих устремлениях демократической или скатываться назад, к прошлому режиму.

У спуска к собору Василия Блаженного уже было не так мрачно. Со стороны Спасской башни в сторону спуска светили прожектора. Здесь тоже потихоньку собирались люди.

Тем же путем мы возвратились к зданию Моссовета. Навстречу нам во всю ширину улицы Горького колонна людей. Они шли обходным путем к спуску рядом с собором Василия Блаженного.

Уже дома мы узнали, что Руцкой объявил себя президентом, что уже есть список нового правительства. Среди министров – и Олег Румянцев. И что самое важное – отдано распоряжение брать штурмом Кремль.

Я подробно рассказываю об этом, чтобы показать, при каких конкретных обстоятельствах складываются оценки происходящего.

На следующий день уже по телевидению мы являлись свидетелями уникального события – телевидение становится участником реального исторического процесса. Этакое грандиозное политическое шоу с участием людей. К мосту подъезжают танки и начинают палить по Белому дому. И почти рядом за происходящим наблюдают москвичи, некоторые пришли даже с детьми в колясках. Остальное известно.

И вот теперь зададимся вопросом – что же происходило? Вынужденная мера по защите устоев демократии или варварская акция против опять же демократически избранного парламента? Был ли это примитивный “расстрел” или вынужденная акция по защите той же демократии?

Я знаю, что среди социал-демократов нет единой точки зрения на этот счет. И здесь мы подходим к еще одному важному выводу, когда разбираем вопрос – кто и по каким соображениям идет в социал-демократию. Социал-демократия по своей природе демократична, а значит и плюралистична. В ней присутствуют сторонники разных подходов. Традиционно социал-демократов делят на левых и правых. И между ними постоянно происходят споры, уточняются позиции по всем вопросам их теории и практики. При этом левые более привержены теории и склонны к более решительным действиям. Правые теории не отрицают, но полагают, что в основе всего конкретная практика, направленная на улучшение положения людей, и что такую политику следует проводить более осторожно, осмотрительно.

Так что же их тогда объединяет? Общая приверженность демократии, основным ценностям социал-демократии – свободе, справедливости, солидарности. В конкретном случае с ситуацией вокруг Белого дома 4 октября 1993 г. для сторонников разных точек зрения в социал-демократической среде принципиально важно, что речь идет о защите демократии. А вот как понимать демократию, кто кому грозил, какие могли быть последствия, если бы обстрела Белого дома не состоялось, и вооруженные толпы двинулись на Кремль – тут существуют разные мнения. И это, на мой взгляд, в порядке вещей. Уж больно непростая сложилась ситуация тогда.

Лично мое мнение, примитивного “расстрела” не было. Была трагедия для всего общества. Первоначально беспомощно вел себя президент, обратившийся в самый критический момент к силовому методу решения проблемы. И при всей критике экономической программы Гайдара, особенно в той части, где речь идет о поддержке малого и среднего предпринимательства (таковой фактически не было), я не могу не отдать должное его поступку – его призыву в самые трудные минуты защищать демократию. В истории это ему зачтется.

Что касается социал-демократов, то они поставлены перед необходимостью на сложные явления, на сложные процессы и события давать не упрощенный ответ, а искать решения, которые отвечают интересам всего общества в целом. Тем, кому с самого начала все ясно, в социал-демократии практически делать нечего. Жизнь постоянно преподносит сюжеты, ответы на которые не находятся в учебниках политологии. И поэтому постоянно приходится напрягать умственные усилия, предлагать решения, сверяя это с нравственными критериями социал-демократии. Так что, тем, кто примыкает к российской социал-демократии или присматривается к ней, важно понять – здесь придется много думать, много работать. Выстраивать рыночные отношения в условиях демократии с намерением сохранять и развивать дальше гуманистическую основу общества – такая ведь главная задача, которая стоит перед Россией на современном этапе. Ее необходимо решать только в совокупности. Это соответствует самой сути социал-демократии, ее политической культуре, о чем пойдет речь позже.

До следующей встречи через две недели!


* * *


Несколько слов о том, что можно почитать дополнительно по темам, затрагиваемым в лекциях. К сожалению, до самого последнего времени социал-демократия освещалась у нас под углом зрения официальных идеологических установок КПСС. Я это постарался показать в одной из своих последних работ [1]. Объективностью отличаются переведенные на русский язык работы теоретика германской социал-демократии Томаса Майера. Но они предназначены в первую очередь для европейского читателя, видящего перед собой конкретную деятельность социал-демократии [2,3].

В свое время я пытался изложить свое понимание социал-демократии, как говорится, “на пальцах”, в брошюре “Беседы о социал-демократии”. [4] В сборнике произведений, приуроченных к моему 70-летию “На перекрестках судьбы”, я собрал наиболее интересные статьи, написанные в разное время, и поместил их в первом разделе “Социал-демократия”. [5]

Полагаю, что полезно держать под рукой словарь “Современная социал-демократия”, составленный и написанный знатоком в первую очередь австрийской социал-демократии Владимиром Яковлевичем Швейцером в бытность, когда он работал в существовавшем тогда Институте международного рабочего движения. [6]

В последующем в конце текста каждой лекции будет приведена соответствующая литература.





оставить комментарий
страница1/15
Дата23.09.2011
Размер3.06 Mb.
ТипЛекция, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы:   1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15
отлично
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх