Учебное пособие Сергиев Посад 2006 icon

Учебное пособие Сергиев Посад 2006


1 чел. помогло.
Смотрите также:
Сергиев Посад город мастеров. Сергиев Посад : Весь Сергиев Посад, 2000. 24 с...
Учебное пособие под редакцией профессора К. Е. Скурата Сергиев Посад 2006...
Учебное пособие для 4 класса семинарии Сергиев Посад...
Учебное пособие для 4 класса семинарии Сергиев Посад...
Учебное пособие для студентов 3 класса Сергиев Посад...
История Русской Церкви XX век Учебное пособие для студентов 4 класса Сергиев Посад 2006...
История Русской Церкви XX век Учебное пособие для студентов 4 класса Сергиев Посад 2006...
Учебное пособие для 2 студентов класса Сергиев Посад...
Учебное пособие для студентов 4 класса Сергиев Посад...
Учебное пособие для студентов 1 класса Сергиев Посад...
Экскурсионная программа: Дмитровский кремль, Борисоглебский монастырь. Переезд в Сергиев Посад...
Программа тура: 1 день 08-30 Сбор группы в Москве...



Загрузка...
страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9
вернуться в начало
скачать

Братства


Впервые братства в Литовской Руси упоминаются в XV веке. Но тогда они имели цеховой характер. К концу XVI столетия, в процессе обострения борьбы с католиками, братства превращаются в такие объединения, основной целью которых становятся просвещение и распространение православной веры. Новое понимание задач братств закреплялось в уставах. В 1584 году оформилось Виленское братство, а в 1585 году – Львовское братство. Это были два крупнейших братства, которым принадлежала руководящая роль в отношении других братств. Значение братств чрезвычайно возрастало по причине полной пассивности иерархов в деле защиты православия. Особенно острым было по-прежнему положение в Галиции. Оно осложнялось тем, что к постоянным нападениям на православных со стороны католического архиепископа прибавился длительный конфликт Львовского братства с епископом Гедеоном Балабаном.

В 1586 году Литву посетил антиохийский патриарх Иоаким, действовавший в Литве с ведома и согласия Иеремии. Братство воспользовалось его приездом и через голову своего епископа обратилось к патриарху с просьбой утвердить устав братства. Содержание устава Львов-ского братства сводилось к следующему. Каждый новый член братства при вступлении делает денежный взнос. Каждый год братство избирает четырех старшин. Один раз в месяц бывает «сход». На заседаниях после рассмот-рения очередных дел полагалось чтение священных книг и духовные беседы. Члены братства обязаны были оказывать друг другу материальную помощь. В их обязанности входило напоминать и мирянам, и духовенству о нормах христианской жизни. Если напоминания не действовали, следовало сообщить епископу.

В уставе Львовского братства имелся один пункт, явно вызванный обострением обстановки внутри Церкви. Он гласил: «Если епископ пойдет против закона и станет править Церковью не по правилам святых апостолов и святых отец, то такому епископу да противятся все, как врагу истины». Львовское братство имело право цензуровать деятельность других братств в южной части страны. В северной части таким правам обладало Виленское братство.

Братство имело свои церкви и свое духовенство. Два раза в год служи-лись молебны о братстве, с присутствием, по возможности, всех членов братства. Бедных членов братство хоронило за свой счет. Провинив-шийся член братства судился братством и мог быть присужден к штрафу или заклю-чению. Братство имело школу и типографию, госпиталь. Этот устав был утвержден патриархом Иоакимом. Патриарх Иеремия II подтвердил все акты Иоакима в послании, где, в частности, говорилось: «если же кто явится разрушителем всего этого, тот, как враг Божий и убийца и ненавистник добра, да будет отлучен от святой Церкви, проклят и не прощен до смерти».

Виленское братство имело свой устав, несколько отличный от устава Львовского братства.

Оба братства вели надзор за епископами, поскольку последние не вызывали доверия. Они также выступали против унии, издавали полемичес-кие сочинения. По их образу организовывались братства в других городах. Рядовое духовенство, не имея опоры в епископате, было увлечено братствами. В рядах братств было много преданных Церкви людей, которые имели и достаточное образование.

Столкнувшись с силой братств, католики стали создавать в противовес им свои братства. Так, еще в 1575 году они создали «братство Тела Христова», увлекавшее народ пышными церемониями.

Виленское Троицкое братство напечатало свой устав в 1588 году. Устав Троицкого братства стремился составить из верующих такой живой союз, в котором его члены, связанные клятвенным обещанием, данным в храме перед священником, о соблюдении верности «святому братству» и о подчинении всем его правилам и повинностям, и находящиеся в постоянном общении друг с другом для совершения добрых дел, могли перевоспитывать себя в христианском духе.

В уставе было поставлено не допускать до нищеты своего брата, и помогать ему из личных и общих братских средств, а болящего навещать и, если бы он оказался без призора, то нанять особого человека для ухода за ним. Тело умершего братчика должно было провожать все братство до могилы, причем шесть братчиков несли на руках гроб, а остальные с возжженными братскими зелеными свечами шли попарно впереди процессии. Расходы по погребению бедного братчика, а равно и всех бездомных и безродных бедных, братство принимало на свой счет.

Понимая высокое значение общественной молитвы в храме, братство требовало в уставе отправления по крайней мере четырех в году торжественных заздравных и заупокойных литургий, на которых присут-ствовали все братчики, и после этих обеден следовали трапезы для всех убогих, нищих и маломощных, устраиваемые в складчину членами братства. Во все большие праздники раздавалась милостыня нищим и заключенным.

Братство было всесословным и принимало в свою среду лиц обоего пола (сестры братства) с уплатою вступительных взносов по желанию и возможности (минимум взноса определен в 12 грошей польских); ежемесячно братчики собирались на общеобязательную сходку в братский дом, - путем обсылания по околотку креста, - для обсуждения и решения текущих дел, причем каждый братчик уплачивал по грошу в братскую кассу, причем касса хранилась у одного братчика, а ключ от нее - у другого. Все братские дела должны были сохраняться в строгой тайне и всему братству было предоставлено право суда над виновными, и братчики не должны были искать другого суда, кроме братского.

Приезд в Россию, в первый раз после введения в ней христианства, вселенского патриарха Иеремии и долговременное пребывание его в западном крае еще более оживил в нем братское дело и способствовал его росту и укреплению.

3 июня 1588 года патриарх Иеремия прибыл в Вильну, и здесь Троицкое братство, явившись к нему, представило свой печатный устав. Патриарх утвердил устав, а равно «школу греческого, латинского и русского языков» и типографию для печатания книг и предоставил ему, как и Львовскому братству, право отлучать всенародно в церкви через местное духовенство непокорных и ведущих соблазнительный образ жизни братчиков, а всех духовных лиц, не исключая и епископов, а также светских предупреждал не разорять братства и не противодействовать его начинаниям.

В конфликте Львовского братства с епископом Гедеоном Балабаном патриарх поддержал братство. При самом своем выезде из пределов России патриарх вместе с пятью епископами, находясь в городе Тернополе и выслушав защитительную речь на греческом языке учителя Львовской братской школы Кирилла, в ноябре 1589 года снова подтвердил все права Львовского братства.

Признание патриархом Иеремией Львовского и Виленского братств своими ставропигиями, то есть находящимися в ведении и зависимости от патриаршей власти, и предоставление Львовскому братству права высшего надзора за жизнью всех православных в крае, в том числе и духовенства, создавали этим братствам почетное и влиятельное положение в Православной Церкви, которое они с честью и достоинством поддерживали во все время их многолетнего существования. С этого времени их деятельность, а также и деятельность других братств, учредившихся по их образцу, входит в историю не только церковную, но и политическую всей западной России; эти духовно-мирские учреждения являлись силою, с которой пришлось считаться польскому правительству, католической власти и многочисленным врагам Православной Церкви.

Оказанное патриархами Иоакимом и Иеремией могущественное покровительство братскому делу на Руси еще более побуждало православных сплачиваться в церковные союзы, и этому движению должны были содействовать православные епископы, а равно и новый митрополит Михаил Рогоза, который в первые годы своей деятельности весьма решительно поддерживал братства и их учреждения.

С 1590 года вплоть до введения унии мы видим, что по разным городам и местечкам западной России ежегодно возрастало общее число братств, которые, смотря по местности и средствам, принимали на себя часть или все обязанности, указанные в уставах Львовского и Виленского братств, а уставы этих братств тщательно списывались и повсюду распространялись. Движение в пользу учреждения церковных братств сопровождалось значительным подъемом нравственного уровня православного населения.

Из сохранившихся уставов и исторических данных видно, что наши братства приучали прихожан – братчиков относиться серьезно и внимательно к главнейшим их обязанностям, а именно, к благоустройству местного храма и всего церковного обихода и к оказанию помощи нуждавшимся людям в приходе. Захватывая в круг братской деятельности, по возможности, всех членов прихода и требуя от них живого участия в церковно-приходских делах, братские учреждения способствовали развитию в братчиках сознания важности общественных дел, требующих, по сравнению с личными интересами, предпочтительной заботливости. Братские союзы служили как бы школой, где братчики-прихожане могли воспитывать и развивать в себе качества, необходимые для общественных деятелей. Вот почему, когда в последней четверти XVI века от братств потребовалось особое напряжение в их просветительной и благотворительной деятельности, они оказались на высоте этой трудной задачи.


^ Образование и просвещение в Юго-Западной митрополии


Недостаток образования и просвещения в Юго-Западной митрополии стал все более ощущаться начиная со времени распространения в Литве протестантов, а затем – иезуитов. Помощь в деле просвещения пришла из России. Бежавший от Ивана Грозного князь Андрей Курбский, обосновавшись на Волыни, со всей энергией отдался делу защиты и распространения православной веры. Он принялся распространять творения отцов церкви – Иоанна Златоуста, Григория Богослова, Василия Великого, Кирилла Александрийского и других, служащие утверждению православия. Курбский сам выучил латынь, изучая грамматику, диалектику и другие необходимые науки. Вместе с несколькими единомышленниками он организовал большую переводческую деятельность, причем сам целиком перевел творение святого Иоанна Дамаскина «Изложение православной веры» и «Диалектику» и некоторые другие творения святых отцов. Он поддерживал тесные связи с известными виленскими православными издателями братьями Мамоничами, которые издавали переводы его кружка. Курбский хорошо понял методы иезуитской пропаганды и предупреждал русских не отдавать своих детей в иезуитские колледжи.

Другим русским просветителем в Литве был бежавший с Соловков игумен Артемий. Он стал горячим проповедником православия. Известны его послания как к православным магнатам, так и к протестантам. В частности, он находился в переписке с Симоном Будным, главой секты антитринитариев. Послания старца Артемия обладают определенной богословской глубиной. Он убеждал православный патронат в необходимости открытия школ. Артемий многих удержал в православии.

Из Москвы в Литву бежали также первые русские печатники – дьякон Иван Федоров и его помощник Петр Мстиславец. Первоначально они остановились в имении гетмана Григория Ходкевича в Заблудове, где Иван Федоров издал в 1569 году «Евангелие Учительное» по рукописи XVI века, а через год – «Псалтирь» и «Часослов». Затем Иван Федоров переехал во Львов и там, в 1574 году напечатал «Апостол».

Петр Мстиславец после Заблудова расстался с Иваном Федоровым и отправился в Вильну, где трудился в типографии Мамоничей. Иван Федоров во Львове разорился и заложил типографию некоему еврею. Вскоре его пригласил князь К.К. Острожский к себе в Острог, где готовилась к изданию знаменитая впоследствии Острожская Библия.

Русские беженцы из «Московии» довольно успешно делали правос-лавное дело благодаря поддержке православного патроната Литовской Руси. Признанным главой православных был князь Константин Константинович Острожский, сын князя Константина Ивановича Острожского. У К.К.Ост-рожского были, впрочем, некоторые и протестантские, и униатские уклонения, от которых он избавился под влиянием князя А. Курбского. Огромными заслугами князя К.К. Острожского являются организация школы и книгопечатание. Он также распространял писания отцов Церкви, в частности, творения святителя Григория Паламы и сочинения Нила Солунского против латинян.

Традиционная церковная школа давно уже не удовлетворяла требованиям времени. Школы нового типа организуются и православным патронатом, и братствами. Острожская школа имела выдающееся значение, иногда она даже называлась академией. К.К.Острожский стремился собрать здесь по-настоящему образованных людей. Среди них известны Кирилл Лукарис, грек, в будущем константинопольский патриарх, священник Василий Острожский, дьякон Иван Федоров и др. Одним из преподавателей был Ян Лятос – бывший профессор математики и астрономии Краковского университета, изгнанный оттуда за сопротивление григорианскому календарю. Острожская школа сыграла выдающуюся роль в просвещении и в антикатолической полемике. Из книг, выпущенных в Остроге, особенно известны: «Ключ Царства Небесного» (1587) с посвящением Александру Острожскому, сыну К.К. Острожского; «Исповедание об исхождении Святого Духа» (1588); «О единой истинной православной вере и о святой соборной апостольской Церкви» (1588) священника Василия, направленная против иезуитов и отличающаяся силой аргументации и эрудицией.

Помимо школы К.К. Острожского, известны также школы князей Курбского и Слуцкого. Большое место в просвещении занимали братские школы. Братская школа во Львове была основана при участии архиепископа Элассонского Арсения (позднее архиеп. Суздальского). Православные школы ориентировались на Греческую традицию, хотя они не могли избежать весьма значительного западного влияния. Братские школы именовались «греко-славянскими». Лучшие из них были средними школами, образование в которых состояло, как и в западных школах, из двух ступеней: «тривиума» и «квадривиума». «Тривиум» состоял из грамматики, риторики и диалектики. Изучение этих дисциплин имело целью подготовить воспитанников к проповеднической деятельности, поэтому учителями часто были церковные проповедники. «Квадривиум» состоял из арифметики, геометрии, астроно-мии и музыки. Эту ступень образования давали лишь немногие школы. Во Львовской школе обучали еще пасхалии, Священному Писанию, а по субботам – «страху Божию» и обязанностям к родителям и другим людям. В Виленской братской школе практиковалось даровое обучение детей членов братства и убогих сирот.

Воспитание учащихся строилось на основе монастырской уставности. Одним из обязательных правил было присутствие учеников на богослужениях во все воскресные и праздничные дни. В будние дни ученики присутствовали на богослужении по очереди.

Особенное внимание в школах уделялось греческой образованности, которая стояла на довольно высоком уровне. Об этом свидетельствуют и ссылки на святоотеческую литературу в сочинениях православных писателей и любовь к употреблению греческих слов и понятий.

Выдающимся явлением просветительской и ученой деятельности православных в это время явилось издание Острожской Библии, осуществленное в 1580-1581 гг. Это было первое печатное издание Библии во всем православном мире. В основу издания была положена Геннадиевская Библия, список которой был прислан, по просьбе К.К. Острожского, из Москвы. Кроме нее, было привлечено значительное количество списков, которые выписывались из Константинополя, Греции, Крита, Западной Европы. Использовались и печатные западные издания. Некоторые из книг, переведенные для Геннадия с латинского, были вновь переведены с греческого. В целом, текст значительно приближен к переводу 70-ти. В 1663 году Острожская Библия была перепечатана в Москве. Она легла в основу т.н. Елизаветинской Библии в XVIII веке.


^ Подготовка унии


В 1588 и 1589 годах, впервые за 600 лет существования Русской Церкви, русские земли посетил константинопольский патриарх Иеремия II, прибывший в связи с учреждением патриаршества в Москве. Он посетил по пути Юго-западную митрополию и пытался укрепить расшатанные церковные порядки. Патриарх дал широкие полномочия братствам, значение которых он понимал очень хорошо, сместил митрополита Онисифора Девочку за двоеженство и учредил должность патриаршего экзарха с целью усилить контроль за деятельностью духовенства. Патриарх обязал духовенство к возобновлению соборной жизни, потребовав ежегодного созыва соборов. Но все эти полезные и необходимые меры не принесли успеха. Разложение зашло слишком далеко, и основная трудность состояла в том, что патриарху не из кого было выбирать ставленников в этот опасный и ответственный период. Качество церковных деятелей низко пало. Митрополитом стал безвольный, лишенный убеждений и двоедушный Михаил Рогоза, а экзархом – епископ Луцкий Кирилл Терлецкий, которого, как и других деятелей подобного рода, характеризует в первую очередь забота о защите и приобретении имений, вплоть до применения вооруженной силы, любовь к почести и роскоши. Принадлежа к дворянскому роду, он не собирался отказываться от привычных привилегий.

Таковы были лица, в руки которых попало высшее церковное управление. Между тем, за положением дел в Православной Церкви внимательно наблюдали королевское правительство и иезуиты. Последние, со свойственной им настойчивостью, стремились к цели, поставленной при их появлении в Литве в 1569 году: добиться введения флорентийской унии в Русской Церкви, в пределах Литовского княжества.

Программа введения унии была изложена в книге иезуита Петра Скарги «О единстве церкви», впервые изданной еще в 1577 году, причем Скарга подчеркивал роль государственной власти как орудия давления на православных. И Скарга, и другие деятели (в частности, Поссевин, посетивший Литву по дорого из Москвы) уделяли большую роль развитию образования в католическом духе и вовлечению в него православного юношества. В самом деле, латинское образование сделало в стране громадные успехи, сформировав основы польской культуры, в орбиту которой втягивалось все большее число представителей русского православного дворянства.

Накапливающиеся количественные изменения в конце концов неизбежно порождают новое качество. На рубеже 90-х годов совокупность обстоятельств была такова, что Православной Церкви становилось совершенно невозможно сохранить прежнее положение в польско-литовском государство. Необходимы были существенные перемены, прежде всего во внутренней жизни Церкви, для того, чтобы она могла выдержать все усиливающиеся внешние нападения. А они нередко принимали характер прямого насилия. Основная тяжесть защиты Церкви лежала на церковном народе, который, будучи объединен в братства, вел эту защиту весьма успешно. Здесь нашла выражение одна из существенных сторон роли мирян в Церкви, в православном понимании. «Народу Божьему, - говорит прот. Н.Афанасьев, - принадлежит рассуждение и испытание того, что совершается в Церкви. Это есть особое служение свидетельствования, вытекающее из царственно-священнического служения... Согласие народа на то, что происходит в Церкви, указывает, что предстоятели действовали в среде народа, а не отдельно от него. Народ мог давать свое согласие только на то, что ему было известно, а не на то, что ому оставалось неизвестно... Народ управляется епископом не пассивно, а активно через полное ведение того, что совершается в Церкви».1 Именно это значение народа в тело Церкви открылось в описываемых событиях с исключительной яркостью. Епископы не хотели признать этой роли народа, и это вело их к неизбежному конфликту с Церковью, к отторжению от тела Церкви.

«К сожалению, - пишет А. Папков, приходиться отметить лицемерие, которое обнаружили высшие иерархи... Покровительствуя наружно, скрепя сердце, братствам, тогдашние епископы, проникнутые шляхетскими взглядами, были раздражены вмешательством мирян в церковные дела, - этих «хлопов», «шевцов, седельников и кожемяков» - как высокомерно отзыва-лись о них некоторые из епископов, считая братства гонителями владык. Принужденные выслушивать от братств советы, а иногда и укоризны за худое поведение епископы, считая эти учреждения органами патриарха, желали втайне избавиться как от воздействия патриаршей власти на церковные дела, так и от контроля церковных братств, а потому и стремились к полному их ослаблению; если не к совершенному уничтожению».2

Отрываясь, таким образом, от церковного народа, епископы оказывались в изоляции; которая еще более толкала их к унии. Антицерковный характер замысла унии со всей очевидностью проявился в скрытном, заговорщицком образе действий иерархов, решившихся на унию. Первым документом, в котором выражено намерение иерархов заключить унию с Римом, является грамота, составленная на соборе в Бресте в 1591 году и подписанная четырьмя епископами: Кириллом Луцким, Гедеоном Львовским, Леонтием Пинским, Дионисием Холмским. Но известно, что годом ранее именно эти четыре епископа имели совещание в Бельзе и приняли какое-то постановление; известны также их связи с католическими иерархами – поборниками унии.3

Поскольку принятие столь ответственного документа не могло быть внезапным, нет оснований сомневаться в активной предварительной деятельности названных епископов в пользу унии. Разумеется, это публичное заявление вызвало немедленный протест, исходивший от Львовского братства. Дело унии затормозилось. С 1593 года в пользу унии начинает действовать новый брестский епископ – Ипатий Потей, человек образован-ный, одаренный и имевший обширные связи с католиками. Тяжелое положе-ние Православия заставляет обдумывать идею унии и людей, преданных православию. Князь К.К. Острожский составил свой проект унии, исходя из состояния Церкви до разделения церквей в XI веке. По мысли князя Острожского, уния должна быть возвращением к этому состоянию. Предпринимать же дело унии следует лишь с согласия и при участии восточных патриархов и Москвы. Проект князя был православным, и именно поэтому он был совершенно не реалистичным. Свой проект князь доверчиво открыл Потею, не подозревая, что тот внутренне давно уже чужд Православию.

В вопросе унии стихийный протест церковного народа столкнулся с глубоко продуманной, планомерной стратегией ее сторонников, которых были единицы. К маю 1694 года они почувствовали себя уже настолько уверенно, что Кирилл Терлецкий мог публично объявить «всем и каждому» об унии, как деле решенном и о том, что «его королевская милость» посылает двух епископов – самого Кирилла и Ипатия Потея в Рим. Где было достигнуто такое соглашение и кто из епископов в нем участвовал – об этом Кирилл в своем заявлении умолчал. Но, очевидно, такое соглашение действительно имелось, иначе он не решился бы о нем говорить, опасаясь протестов, и не могло бы быть решения короля о посылке двух епископов в Рим. Соглашение было тайным, как и все действия заговорщиков, и в нем участвовали, по-видимому, уже известные нам четыре епископа.

Об участии митрополита Михаила в этот период сведений нет. Но в конце этого же года митрополит дал Кириллу письменное согласие с унией. В составленной им записке митрополит выговаривал себе ряд привилегий, а в беседе с Кириллом обязал его хранить свое согласие в тайне. Во всех поступках главных организаторов унии явно проступает страх обличения, заставляющий их действовать скрытно и коварно. Но нетерпеливый Гедеон не мог выдержать слишком долгого ожидании льгот, которые должна принести желанная уния. Желая ускорить события, в январе 1595 года, возможно, по согласию с другими деятелями унии, он созвал во Львове собор своей епархии, с участием еще ряда лиц. Здесь было принято решение просить митрополита и остальных епископов о вступлении в унию. Примечательно, что постановление собора подписано не только Гедеоном, но еще двумя греческими иерархами и целым рядом представителей русского духовенства, среди которых наиболее заметной фигурой является киево-печерский архимандрит Никифор Тур.

Таким образом, пропаганда унии как будто бы получала успех. Однако, у большинства сторонников унии совершенно незаметно искренних побуждений к ее принятию, всюду откровенно преобладает искание личных выгод. Так, Никифор Тур находился в плохих отношениях с митрополитом, которого еще считали сторонником Православия, и, очевидно, рассчитывал укрепить свое положение переходом в римскую юрисдикцию.

В июне 1595 г. митрополит и епископы, которых было уже шесть, составили «артикулы» об унии и послание к папе. "Артикулы" имеют довольно осторожный и умеренный характер. Иерархи хотят сохранить свою автономию и в богослужении, и в обрядах, ограничиваясь, в основном, признанием главенства папы. От сомнительных вопросов стараются уклониться: так, о чистилище «не возбуждают спор». С этими документами Кирилл и Ипатий и должны были ехать в Рим. Тайное становилось открытым, но деятели унии все еще представляли себя, как лиц, преданных Православию.

Известие о решении иерархов вызвало такой взрыв протеста, которого епископы, видимо, не ожидали. Во главе протестующего народа оказался князь К.К. Острожский. Сложилась исключительная ситуация, в которой в какой-то момент в митрополии не оказалось ни одного епископа! Однако, такая поголовная измена высшей иерархии не устрашила православных, веривших в конечное заступление Божие. Князь К.К. Острожский обратился ко всем православным странам с воззванием, которое является замечательнейшим документом. Приведем выдержку из него:

«…Я научен и убежден благодатию Божиею, что кроме единой истинной веры, насажденной в Иерусалиме, нет другой веры истинной. Но в нынешние времена, злохитрыми кознями вселукавого диавола, сами главные начальники нашей истинной веры, прельстившись славою света сего и помрачившись тьмою сластолюбия, наши мнимые пастыри, митрополит с епископами претворились в волков и, отвергшись единой истинной веры святой Восточной Церкви, отступили от наших вселенских пастырей и учителей и приложились к западным, прикрывая только в себе внутреннего волка кожею своего лицемерия, как овчиною; они тайно согласились между собою, окаянные, как христопродавец Иуда с жидами, отторгнуть благочестивых христиан здешней области без их ведома и вринуть с собою, в погибель, как и самые сокровенные писания их объявляют …Дело идет не о тленном имении и погибающем богатстве, но о вечной жизни, об бессмертной душе, которой дороже ничего быть не может... Потому, опасаясь, как бы не остаться виновным пред Богом и пред вами, и узнав достоверно о таких отступниках и явных предателях Церкви христовой, извещаю о них всех вас, как возлюбленную мою о Христе братию, и хочу вместе с вами стоять за одно против врагов нашего спасения... Что может быть бесстыднее и беззаконнее? Шесть или семь злонравных человек зло-дейски согласились между собою и, отвергшись пастырей своих, святейших патриархов, из которых поставлены, осмеливаются властно, по своей воле, отторгнуть всех нас, правоверных, будто бессловесных, от истины и низвергнуть в пагубу. Какая нам может быть от них польза? Вместо того, чтобы быть светом миру, они сделались тьмою – соблазном для всех...».1

Послание подписанное князем, составлено, скорее всего, профессорами Острожской школы. Это духовное сочинение, в котором нет и тени тех жалких забот о материальных подачках, которыми переполнены акты униатствующих епископов. Оно произвело колоссальное впечатление на православных людей. Самой неожиданной была реакция епископа Львовского Гедеона Болобана. Не прошло и недели после опубликования воззвания, как в присутствии князя Острожского и других свидетелей, епископ Гедеон публично отрекся от всякого своего участия в унии и выразил решительный протест против нее, как противоречащей православной вере.

Стремительное обращение епископа Гедеона, до этого всем известного как человека своекорыстного и одного из главных зачинателей унии – факт поразительный. Обращение было твердым и окончательным. С этого момента Гедеон всю свою огромную энергию отдал заботе о Православной Церкви, превратившись в ее основного окормителя до последних дней своей жизни. Православному сознанию невозможно не видеть в этом событии примера действия божественной благодати во спасение человека и для блага Церкви, которая отныне имела епископа. Вслед за епископом Гедеоном от унии отказался еще один иерарх – Михаил Перемышльский. Теперь структура Церкви была восстановлена.

Король Сигизмунд III проявил в это время необычайную деятельность в пользу унии. Он и спросил у папы Климента VIII особую буллу (от 4 марта 1595 года), которою Киевская Лавра со всеми ее имениями назначалась киевским митрополитам, если они будут содержать унию с Римом; хвалил и поощрял лично и посредством грамот Рогозу, Потея и Терлецкого за их деятельность, выражал в письме к князю Острожскому надежду, что и он поспешит дать свое согласие на унию; издал окружную грамоту литовско-польским пограничным старостам, чтобы они не пропускали через границу патриарших послов; посылал поощрительные грамоты всему православному духовенству с обещанием за принятие унии уравнять их права с правами римско-католического духовенства, а русским епископам – предоставить место в сенате; и наконец, в сентябре торжественно извещал своих подданных специально изданным манифестом об обращении русских епископов к унии и посылке Ипатия Потея с Кириллом Терлецким в Рим.

Еще летом 1595 года, именно 24 июня, князь Острожский оповестил всех православных Литвы и Польши об отступничестве православных епископов. Движение против унии охватило весь православный мир, и в г. Вильне раздался мощный голос учителя братской школы Стефана Зизания, опровергавшего положение о главенстве папы и другие нововведения римской церкви и смело указывавшего на отступничество митрополита и епископов. Проповеди Зизания были в том же 1595 году напечатаны и пущены в народ.

Митрополит Рогоза на сопротивление православных ответил распоряжением о прекращении богослужения в виленских церквах на шесть недель, а затем заочно (а потому вопреки церковным канонам) на соборе в г. Новогрудке осудил Зизания и братских священников. Против этого осуждения Троицкое братство протестовало и в своем протесте указывало, что митрополит, как изменивший вере и являющийся теперь соперником православных, не мог быть беспристрастным судьей в этом деле.





оставить комментарий
страница6/9
Дата23.09.2011
Размер1.73 Mb.
ТипУчебное пособие, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9
отлично
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх