Учебное пособие Сергиев Посад 2006 icon

Учебное пособие Сергиев Посад 2006


1 чел. помогло.
Смотрите также:
Сергиев Посад город мастеров. Сергиев Посад : Весь Сергиев Посад, 2000. 24 с...
Учебное пособие под редакцией профессора К. Е. Скурата Сергиев Посад 2006...
Учебное пособие для 4 класса семинарии Сергиев Посад...
Учебное пособие для 4 класса семинарии Сергиев Посад...
Учебное пособие для студентов 3 класса Сергиев Посад...
История Русской Церкви XX век Учебное пособие для студентов 4 класса Сергиев Посад 2006...
История Русской Церкви XX век Учебное пособие для студентов 4 класса Сергиев Посад 2006...
Учебное пособие для 2 студентов класса Сергиев Посад...
Учебное пособие для студентов 4 класса Сергиев Посад...
Учебное пособие для студентов 1 класса Сергиев Посад...
Экскурсионная программа: Дмитровский кремль, Борисоглебский монастырь. Переезд в Сергиев Посад...
Программа тура: 1 день 08-30 Сбор группы в Москве...



Загрузка...
страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9
вернуться в начало
скачать
^ РАЗДЕЛ II


ИСТОРИЯ

ЗАПАДНО-РУССКОЙ МИТРОПОЛИИ


Периодизация истории Западно-русской митрополии


Историю Западно-русской митрополии следует изучать по периодам, взяв за основу схему, предложенную митрополитом Макарием (Булгаковым). Согласно этой схеме, время от момента разделения до Брестской унии подразделяется на четыре периода. Время от заключения унии до воссоединения с Московским патриархатом мы предлагаем подразделить на три периода. Итого, семь периодов, образующих семь основных тем нашего курса:


  1. Борьба Православия с латинством и неудачные попытки унии (1458-1503).

  2. Спокойное состояние Православия, лишь изредка нарушавшееся борьбою с латинством, без активных попыток к унии (1503-1555).

  3. Борьба Православия с иезуитами и протестантством и новые, усиленные попытки к унии (1555-1589).

  4. Введение унии (1589-1596).

  5. Гонение на Православие и борьба за восстановление православной иерархии (1596-1620).

  6. Борьба за признание законности Православия в Польском государстве и укрепление Православия при Петре Могиле (1620-1647).

  7. Борьба за воссоединение с Московским патриархатом (1647-1686).


Как видно из схемы, основным содержанием истории Западно-русской митрополии была непрерывная борьба за выживание Православия, что было следствием активного проникновения католицизма.


^ Сравнительное положение Православия

и католичества в Литовской Руси1


Государи Литвы всегда исповедывали римскую веру. И православию здесь суждено было выдерживать непрерывную борьбу с католицизмом.

Литовское великое княжество состояло преимущественно из русских областей. Во всех этих древних русских областях существовала вера православная, и существовала уже целые века, следовательно успела укорениться глубоко и прочно, ее исповедывали как простой народ, так и все дворянство и князья – потомки удельных русских князей, здесь некогда княживших и в коренной Литве Православная Церковь имела немало последователей не только в низших слоях общества, но и между знатными княжескими родами, происходившими от детей великих князей литовских Гедимина и Ольгерда.

В самой Вильне, столице Литвы, еще к концу XV века целая половина жителей были православными, хотя преимущественно из русских поселенцев. И литовская православная митрополия заключала в себе, при начале периода, девять епархий, и епархий древних. Что же представляла собою тогда в литовском великом княжестве церковь латинская? Это была церковь очень юная и очень немноголюдная. Утвердилась она здесь только к концу XVI и в начале XV века, при Ягелле и Витовте. Учреждались, одна за другою, и латинские епархии: в Киеве (1350), Галиче или Львове (1361-1375), Вильне (1388), Перемышле (1390), на Жмуди (1417), в Луцке (1428); но учреждались более с целью пропаганды, чем по многочисленности паствы. Киевская, например, епархия считала у себя даже в половине XV века только семь костелов, а жмудская – в половине XVI века только 34 костела.

Во всем же Великом княжестве Литовском около половины XVI века, по свидетельству самих латинских писателей, было до 700 парохий, или приходских костелов, тогда как православных церквей (например) в одном лишь новгородском воеводстве было более 650 и во владениях одного князя К.К. Острожского более 600, по свидетельству латинских же писателей. А пред введением унии в Литве, по свидетельству тогдашних членов львовского братства, во всей литовской Православной митрополии числилось восемь епархиальных архиереев и «попов русских 2 тысячи», следовательно, немногим менее и церквей.

Православные епископы и митрополит пользовались в Литве только церковною властию и значением, но вовсе не допускались к участию в гражданских делах и государственных; латинские иерархи, напротив, особенно виленский, были ближайшими советниками великого князя и короля, заседали в сенате и оказывали сильнейшее давление на решение вопросов правительственных. Как ни многочисленно было – сравнительно – православное монашество в Литве, оно не подготовляло и в достаточном числе не выделяло из среды своей лиц, которые бы посвящали себя исключительно делу проповеди на защиту православия, на борьбу за него; напротив, латинское монашество в Литве преимущественно из орденов, имевших целью поддержание и распространение католицизма; довольно поименовать здесь одних иезуитов. Но самая главная сила католиков в Литве, дававшая им решительный перевес над православными, заключалась в государе.

Литовские государи, по отношению к православной церкви, действовали двулично. С одной стороны, они ясно видели, что их великое княжестве есть не столько литовское, сколько русское. Русские, православные, составляли в нем громадное большинство населения; Русская народность и язык имели преобладающее значение. На русском языке говорили сами литовцы в своих сношениях с русскими. На нем, преимущественно, совершались акты и договоры, общественные и государственные, писались просьбы гражданами, давались грамоты к привилегии королями, обнародовались законы. На русском языке были составлены и изданы даже литовские Статуты, и только на нем одном происходило судопроизводство во всех владениях Литвы. В среде русского и литовско-православного населения находились многие знатные фамилии из прежних князей, господствовавших в крае; некоторые из них состояли в довольно близком родстве с самими великими князьями Литвы, другие владели огромными имениями, целыми почти уделами и содержали собственные дружины; из этой среды не раз являлись именитые государственные сановники и славные воины, оказывавшие великие услуги всему отечеству.

Из всех православных князей великого княжества Литовского самые близкие великому князю-королю по родству были князья Олельковичи-Слуцкие, а самые богатые – едва ли не князья Острожские. При К.К.Острожском княжество Острожское заключало в себе 35 городов и местечек и 671 селение кроме тех, которые розданы были во владение церквам, монастырям и архиереям, и занимало значительную часть нынешней волынской и некоторые части киевской и подольской губерний. Ежегодные доходы князя простирались до 10 миллионов польских злотых (ок. 1 800 000 серебряных руб.). При дворе его служил маршалком – один из знатных панов, получавший по 70 тысяч злотых жалования и находилось в качестве придворных членов до 2 тысяч других панов, русских и польских (бояр и шляхты). И во всем этом княжестве, имевшем более 600 православных церквей, находилось два костела и два ксендза даже в начале XVII века.

К тому же православные русские литовского государства имели за собою еще русских московского государства и, в случаях нужды, могли находить для себя не только нравственную, но и физическую опору в православном московском государе. Очень понятно, что литовско-польские короли не могли относиться к своим подданным православной веры, по крайней мере, наружно, без должного внимания и справедливости. И вот мы видим, что все эти государи, при самом вступлении своем на престол, изрекали клятвенное обещание занять права и привилегии всех своих подданных не только римской веры, но и русской, (как уже тогда называли в Литве православную веру в отличие от латинской); все подтверждали и ограждали и церковные, и имущественные права русских – митрополита, епископов и прочего духовенства; давали жалованные грамоты русским церквам и монастырям на построение или восстановление и обновление их, на их земли и вотчины, прежние и новые, на охранение их от обид и притеснений, так что, при рассматривании одних этих грамот можно подумать, будто Православная Церковь в Литовском государстве пользо-валась совершенным покровительством правительства.

Но, с другой стороны, литовские государи позволяли себе, по отношению к ней и совсем иного рода действия. Сами они были католиками, и как государи, они не могли благоприятствовать православной вере в среде своих русских подданных; потому что она постоянно влекла их к Москве, тогда как литовским государям, напротив, желательно было всячески отклонить их от Москвы и сблизить с прочими своими подданными. С этой-то преимущественно целью еще Ольгерд и Витовт пытались дать своим русским подданным особого первосвятителя и совершенно отделить их от московской митрополии. Нечего потому удивляться, если литовские государи, дававшие столько льготных грамот православным своим подданным и православному духовенству, издавали также и враждебные им постановления и, по временам, то лишали православных права занимать высшие должности в государстве, то запрещали им строить и даже возобновлять свои церкви, то отнимали у них церкви и отдавали латинянам, то стесняли православных в торжественном отправлении их праздников и священнослужителей, то уничижали самую веру православную, называя ее даже в официальных бумагах схизмою, а православные храмы – синагогами, то допускали и открытое насилие над православными для привлечения их к покорности папе.

Ничем, однако же, столько короли эти не наносили вреда православию в своем государстве, как злоупотреблением усвоенного ими себе права «патронатства» по отношению к православной церкви и, и частности, права «подавания» архиерейских в ней кафедр, монастырей и церквей. В литовских епархиях, еще до отделения их от московской митрополии, избрание епископов совершалось уже не так, как в Москве, не собором иерархов по изволению великого князя, а самим королем при участии князей, бояр, священников и всего людства той епархии, для которой избирался архипастырь. Мало-помалу участие местного духовенства и мирян в избрании епархиальных архиереев почти прекратилось и назначение последних перешло в исключительную власть литовско-польских королей, которые допускали при этом ходатайства только своих сенаторов и других знатных лиц и вообще дворянства.

Пользуясь таким важным правом, короли-иноверцы раздавали архиерейскис кафедры, большею частию не духовным лицам, способным к святительскому служению, а светским, искавшим только захватить в свои руки архиерейские имения, и раздавали иногда в виде награды за какие-либо заслуги, военные или гражданские, иногда по ходатайству сильных особ, нередко прямо за деньги. Случалось, что еще при жизни престарелого епископа, король предоставлял его епархию какому-либо шляхтичу, который, по смерти епископа, тотчас и вступал в управление ею и управлял несколько лет, вовсе не принимая на себя священнического сана и только называясь нареченным епископом. Случалось, что король давал право на какую-либо архиерейскую кафедру разом двум светским лицам, которые потом и вели из-за нее между собою открытую борьбу...

Точно также поступали литовские государи с православными монастырями и церквами, наводившимися под их непосредственным патронатством. Большею частию они предоставляли настоятельство в этих монастырях не монахам, но мирянам, которые иногда обязывались вступить в монашество, иногда и не обязывались и, продолжая жить в миру, правили монастырями чрез своих как бы наместников-иноков, сами же властно распоряжались монастырскими вотчинами. А очень нередко короли отдавали, как свои монастыри, так и церкви со всеми их имениями прямо в арендное содержание на несколько лет или и в пожизненное владение, то духовным, то мирским людям, даже латинского исповедания.

Примеру короля следовали князья, бояре и вообще паны, имевшие под своим патронатством православные монастыри и церкви. Некоторые из этих патронов – между ними были и иноверцы – вместо того, чтобы заботиться о своих монастырях и церквах, об их устройстве и благосостоянии, и подсоблять им, сами только пользовались их имениями или отдавали эти имения в аренду другим и доводили их до совершенного разорения. Они предоставляли себе в то же время право, по совершенному произволу принимать и удалять приходских священников и монашествующих, к крайнему стеснению епархиальной власти.

Такой порядок, вернее, беспорядок в раздаче архиерейских кафедр и в управлении монастырями и церквами продолжался в литовской православ-ной митрополии в течение всего периода и имел самые гибельные для нее последствия. Это была страшная внутренняя язва, которая незаметно подтачивала самые главные силы Церкви и неизбежно вела ее к расслабле-нию и изнеможению. У Церкви отнята была даже возможность иметь достойных архипастырей и духовных вождей и борцов, которые бы ревностно и мужественно отстаивали бы ее православие и права. Ей давали таких святителей, которые преследовали преимущественно собственные интересы и из-за личных выгод способны были пожертвовать всем. И этим-то злоупотреблением своей власти назначать православных архиереев и распоряжаться православными монастырями и церквами, этим-то постепенным ослаблением и обессиливанием православной Церкви литовские государи несравненно более, нежели всеми другими мерами, подготовили в своем государстве для латинян победу.

Право «патронатства» и, в частности, право «подаванья» основывались на владельческом праве. Литовские государи признавали себя верховными владельцами и государями всех земель Великого княжества Литовского, а следовательно, и всех находившихся в нем земель и имений церковных, которые принадлежали кафедрам православных архиереев, православным монастырям и церквам. На этом основании литовские государи усвоили себе право подавать или раздавать, по своему усмотрению, архиерейские кафедры, монастыри и церкви и считаться их патронами, почему и называли себя «верховными подателями столиц (столов-кафедр) духовных и всех хлебов духовных», также «верховными подавцами и оборонцами церквей Божиих» и т.д.

Впрочем, по отношению к монастырям и церквам право подавания было ограничено; они пользовались этим правом по отношению только, во-первых, к тем монастырям и церквам, которые находились в их собственных, королевских имениях и, во-вторых, - к тем, которые находились вообще на государственной территории. По примеру своего государя и все прочие землевладельцы, как светские, так и духовные, усвоили себе право патронатства и подаванья по отношению ко всем тем монастырям и церквам, которые находились в их имениях. Наконец, король нередко жаловал право патронатства и подаванья по отношению к монастырям и церквам, находившимся в его собственном государственном распоряжении, не только частным лицам, светским и духовным, но и целым обществам того или другого города и церковным братствам.


^ Начало разделения


Ученик Исидора Григорий Болгарин был рукоположен в митрополиты униатским константинопольским патриархом Григорием Маммой в Риме в 1458 году и был принят королем Казимиром. Как складывались его отношения с православным духовенством и народом в Литовской Руси, известно мало. В 1464 году один из литовских епископов, Евфимий брянский (или черниговский) покинул свою епископию и Литву и «прибежал» в Москву, где получил суздальскую епархию. Но до 1464 года он, очевидно, признавал Григория, как и остальные епископы. Опорой Православия были, прежде всего, православные князья, сознававшие свое достаточно независимое положение, и среди них – киевский князь Симеон Олелькович, скончавшийся в 1471 году.

Даже при номинальном признании Григория со стороны епископата и клира уния но имела никакой опоры в народе. В 1468 году, через 10 лет после прибытия Григория, король Казимир написал к папе Павлу II, что в Литве и соединенных с нею русских областях обитает «великое множество еретиков и схизматиков», т.е. православных, и что «число их со дня на день возрастает».

Таким образом, пропаганда унии в этот момент терпела полную неудачу. Не помогли и бернардинские монахи, присылавшиеся в Литовскую Русь папой для пропаганды унии. Дело кончилось тем, что сам митрополит Григорий покаялся и вернулся в Православие. Это произошло в 1470 году. Константинопольский патриарх Дионисий I принял Григория и признал его митрополитом всея Руси. Возвращение Григория, будучи отрадным событием, вызвало новые осложнения в отношениях между Москвой и патриархом. Не признавая автокефалии Русской Церкви, патриарх надеялся через Григория восстановить свою власть над Русской Церковью. В ответ Москва отвергла не только Григория, но и самого патриарха. В 1472 году митрополит Григорий скончался.

После смерти Григория положение с возглавлением и управлением Церкви в Литовской Руси осталось неопределенным. Казимир не хотел, конечно, возвращать управление митрополиту, находящемуся в Москве, но и насаждать унию насильственными мерами он не мог и к папе не обращался. Управление митрополией было передано нареченному митрополиту Мисаилу, епископу Смоленскому. Мисаил происходил из рода князей Друцких-Соколинских (по другим сведениям, из рода Пеструцких). В 1456 году Мисаил приезжал в Москву за иконой Божией Матери Смоленской. Поэтому он был известен митрополиту святому Ионе, который хвалил его за стояние в Православии, однако, потом Мисаил признал Григория. Его наречение в митрополиты состоялось не раньше 1475 года. Возможно, оно было задержано королем. Мисаил обладал личным благочестием: так, он соорудил монастырь во имя Святой Троицы, на который истратил часть своего наследства. Однако, став нареченным митрополитом, он попал под давление католиков и короля, которые желали восстановления унии.

То, что такое давление было, видно из некоторых действий короля. Так, еще в 1471 году, после смерти православного князя, киевского наместника Симеона Олельковича, Казимир назначил на его место католика литовца Гаштольда, не взирая на протесты киевлян. В 1476 году Мисаил направляет к папе Сиксту IV «епистолию», подписанную из духовных лиц только им и двумя архимандритами, из чего следует, что Церковь его не поддерживала в этом предприятии, а лично Мисаил вряд ли был расположен к унии. В «епистолии» говорится о притеснениях от латинян, что и объясняет появление самого послания с его прошениями об унии. Однако, нет никаких сведений о том, что папа ответил Мисаилу. Во всяком случае, воссоединения Мисаила с Римом не произошло. Вместе с тем, Мисаил не получил и благословения константинопольского патриарха Рафаила. Мисаил так и остался только нареченным митрополитом до своей кончины в 1480 году.

Со смертью Мисаила неурядицы на кафедре Литовской митрополии возобновились. Константинопольский патриарх Рафаил рукоположил в митрополиты тверского выходца Спиридона-Савву около 1480 года. Получив сан, Спиридон отправился в Литву. Однако, король Казимир не был расположен принимать митрополита, навязанного ему Константинополем. Казимир арестовывает Спиридона, и держит его в тюрьме до 1482 года. Спиридон написал послание великому князю Ивану III в Москву, но не получил поддержки. Тем не менее, когда ему удалось освободиться из тюрьмы, Спиридон направляется в Москву. Но в Москве был свой митрополит. В появлении Спиридона московские власти увидели происки Константинополя. Его снова арестовывают и ссылают в Ферапонтов монастырь.

Митрополит Спиридон известен как духовный писатель. В литовском заключении он написал «Изложение о православной вере», где рассказал и о себе. В московском заключении в 1503 году он написал «Житие святых Зосимы и Савватия». Скончался Спиридон в 1505 году. Известен отзыв о нем новгородского архиепископа Геннадия: «Сей человек в нынешняя лета беяше столп церковный, понеже измлада навыче священная писания».

Пока митрополит Спиридон сидел в тюрьме короля Казимира, решался вопрос о возглавлении Литовской митрополии. Литовские епископы избрали нареченным митрополитом епископа Полоцкого Симеона, и король его утвердил. В 1481 году патриарх Максим прислал в Литву свой «благословенный лист» и двух экзархов – митрополита Энейского Нифонта и епископа Ипанецкого Феодорита, которые, по-видимому, совершили вместе с русскими епископами посвящение Симеона в митрополита. Значение этого события в том, что с этого момента устанавливаются отношения канони-ческого подчинения Литовско-руссской митрополии Константинопольскому патриарху. Одновременно патриарх объявил Киево-Печерский монастырь ставропигиальным, запретив митрополиту вступать в его дела.

Время митрополита Симеона было трудным. Разрешив поставить православного митрополита, Казимир в то же время предпринял попытку ограничить деятельность Церкви. Он издал указ, по которому запрещалось строить новые православные храмы и даже ремонтировать обветшавшие. Такое прямое гонение на Православие было вызвано настоянием его сына – королевича Казимира (позднее причислен католической церковью к лику святых).

Другим тяжелым испытанием для Церкви при Симеоне было нашествие крымского хана Менгли-Гирея, который захватил Киев, ограбил город и Софийский собор. В 1488 году митрополит Симеон скончался.

Об избрании и поставлении его преемника известно из челобитной, посланной православными князьями Литвы цареградскому патриарху. В челобитной они говорят о себе, что содержат православную веру «неотступно и до самой смерти». Сказав о смерти митрополита Симеона, они продолжают, что после него киевская митрополия «не мало» вдовствовала, и что они «неотступно умоляли государя своего, да повелит избрать годного настоятеля». Когда король дал разрешение, происходило «взыскание многое», пока не обрели «мужа святого, наказанного в писаниях, могущего и иных пользовать» и «противящимся закону нашему сильного возбранителя», (Иону), архиепископа Полоцкого. Далее князья умоляют: «Да учинит святыня твоя, к нашему утверждению ради теснящих нас вере, (подчеркнуто нами – сост.) милосердно и да не умедлит от руки твоей меч духовный отцу нашему, им же оборонити нас...». Из цитированного послания видно, что Православная Церковь в Литве подвергалась в это время постоянным притеснениям как в деле избрания своего главы, так и в других сферах своей жизни. Иона (по прозванию Глезна) был избран только через 4 года после смерти Симеона, то есть в 1492 году. В этом же году скончался король Казимир. Несмотря на все притеснения Православия, которые вызывались давлением на короля со стороны католической церкви, сам по себе Казимир стремился равно относиться ко всем подданным и был, по словам Супрасльской летописи, «справедливым, добрым». Он неоднократно жаловал именья православным монастырям, издавал грамоты в защиту прав православного духовенства от светских властей.

Иона Глезна не долго управлял митрополией. Он скончался уже в 1494 году, и Церковь вновь оказалась перед необходимостью бороться за достойного возглавителя. На этот раз собор литовских епископов возвел в нареченные митрополиты архимандрита Свято-Троицкого монастыря в Вильне Макария. Его возведение было совершено без предварительного обращения к патриарху, что вызвало недовольство последнего. Однако, епископы отвечали, что поступили так «по нужде», т.е. по причине гонения на Церковь. Однако и Макарий не долго находился на кафедре. Уже в 1497 году он был убит шайкой крымцев, когда ехал в Киев, разоренный их очередным набегом. Митрополит Макарий – один из немногих западно-русских подвижников, причисленных доныне Церковью к лику святых, мощи его почивают в Киеве во Владимирском соборе.

При нем в 1495 году состоялся брак нового великого князя литовского Александра с дочерью Ивана III Еленой. Это брак имел значительные последствия в жизни православия в Литве. Незадолго до заключения брака Александр потерпел поражение в войне с Иваном III, и надеялся, что родственный союз укрепит границы его государства. Папа римский дал согласие на брак Александра, надеясь, что Елена перейдет в католичество. Иван III вынудил Александра письменно дать обязательство: «Нам его дочери (т.е. Елены) не нудить к римскому закону, держит она свой греческий закон». Елену отправили в Литву с подробной инструкцией на будущее, в которой, в частности, говорилось: «В латинскую божницу не ходить, а ходить в свою церковь, захочет посмотреть латинскую божницу или монастырь латинский, то можно посмотреть один раз или дважды». Во всех городах, через которые Елена проезжала, она должна была посещать соборные церкви и служить молебны. От Александра Иван требовал, чтобы он «велел бы нашей дочери поставить церковь нашего греческого закона на переходах у своего двора, у ее хором, чтобы ей близко было к церкви ходить...»

Однако сразу же по прибытии Елены в Вильно начались недоразумения. Предполагалось, что в венчании будет участвовать, наравне с католическим епископом, и митрополит Макарий с православным духовенством. На деле только один священник, сопровождавший Елену из Москвы, участвовал в богослужении, т.е. читал молитвы. Александр сразу же отказался строить для Елены придворную церковь, предложив ей ходить в городской храм. Он ссылался на то, что законом запрещено увеличивать в Литве количество православных церквей. В окружении Елены были придворные почти исключительно католического вероисповедания. Между тем, папа Александр VI освободил великого князя Литовского от обещаний, данных им Ивану III в отношении Елены, и требовал обратить ее в католичество.

Положение стало еще более сложным, когда умер митрополит Макарий и в 1498 году в митрополиты был возведен епископ смоленский Иосиф Болгаринович. Этот епископ издавна пользовался благожелательным отношением великого князя литовского, и, став нареченным митрополитом, сразу же стал действовать в пользу унии. В Москву сообщали: «посылал-де великий князь Александр к своей великой княгине Елене отметника православныя веры Иосифа, владыку смоленского, да бискупа виленского и чернецов бернардинов, чтобы приступила к римскому закону, да и к князьям русским посылал и к виленским горожанам, и ко всей Руси, которые держат греческий закон, и нудят их приступить к закону римскому». В другом доношении говорилось: «Здесь у нас... произошла великая смута между латинами и нашим христианством. В нашего владыку смоленского дьявол вселился и вместо с Сапегою отметником... они восстали на православную веру. Великий князь неволил государыню нашу, великую княгиню Елену, в проклятую латинскую веру... Да и все наше православное христианство хотят окрестить, оттого наша Русь с Литвой в сильной вражде».

Вследствие преследований ряд православных князей со своими землями передались Ивану III. Тем временем Иосифу в 1500 году удалось получить благословение цареградского патриарха, и сразу после этого он просит папу римского принять его в унию. Не отвечая Иосифу прямо, папа в посланиях к великому князю Александру одобряет его усилия по обращению русских. В отношении Елены он требует от нее перейти в католичество, а в случае отказа, - удалить. Еще в одном послании папа предлагает пригрозить Елене церковным судом. Одновременно в Литве основывались католические монастыри, а епископ Виленский получил так называемое «право светского меча». Католики усиливали и литературное давление: краковский каноник Иоанн Сакран составил «Записку о заблуждениях русских в вере и обрядах», написанную в резко враждебном духе и наполненную искаженными представлениями о Православии. Эта «Записка» многократно издавалась на разных языках и оказала значительное влияние на отношение к Православию в Европе.

Скоро, однако, планы католиков разрушились. Узнав о притеснениях, Иван III написал дочери, чтобы она пострадала до крови и до смерти, но не изменяла вере. Елена и не собиралась переходить в католичество, а Александр не стремился выполнять все приказы папы в отношении своей жены. Тем не менее, отношение двух великих князей дошли до полного разрыва, и Иван III объявил в 1500 году войну своему зятю. Литовские войска были быстро разгромлены. В 1501 году внезапно скончался митрополит Иосиф Болгаринович, являвшийся опорой католиков в деле унии. В 1503 гдоу было заключено перемирие и надолго прекратились все попытки насильственного обращения Литовской Руси в католичество.

Из событий церковной жизни этого времени следует отметить основание знаменитого Супрасльского монастыря на землях православного магната Ходкевича около 1500 года.

Как мы видим, в данный период Православие в Литовской Руси имело достаточно внутренней силы, чтобы успешно защищать себя от нападений, даже находясь в неблагоприятных условиях. Кроме того, оно пользовалось мощной поддержкой извне. Но уже и в этот период намечается будущий упадок высшей иерархии: некоторые митрополиты готовы были склониться к унии. Полоцкий епископ Лука имел жену и сына, которые жили в имении неподалеку от Полоцка. В Московской митрополии такое явное нарушение правил Церкви было бы совершенно невозможно.





оставить комментарий
страница4/9
Дата23.09.2011
Размер1,73 Mb.
ТипУчебное пособие, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9
отлично
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх