Учебное пособие Архангельск Поморский университет 2009 icon

Учебное пособие Архангельск Поморский университет 2009



Смотрите также:
Лекционная программа лмшф-3: Архангельск: 24 июля, 30 Матвеев Виктор Иванович д ф. м н....
Язык в проблемном поле гуманитаристики: монография / [Т. С. Нифанова, О. А. Мельничук, А. Х...
Учебное пособие состоит из 12 уроков и раздела обоб­щающих упражнений...
«Поморский государственный университет имени М. В. Ломоносова»...
«Поморский государственный университет имени М. В. Ломоносова»...
Учебное пособие Издательство мгимо-университет 2009...
Учебное пособие Самара 2009 удк 621 06...
Учебное пособие Рекомендовано научно-методическим советом по прикладной математике умо...
Учебное пособие Томск 2009 ббк 88. 37...
Учебное пособие для студентов высших учебных заведений...
Учебное пособие Донецк 2009 ббк с 562. 21я73...
Учебное пособие Екатеринбург 2009 Федеральное агентство по науке и инновациям Государственное...



страницы: 1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   16
вернуться в начало
скачать

Библиографический список

  1. ^ Авдеева Л.Р. Русские мыслители: А.А. Григорьев, Н.Я. Данилевский, Н.Н. Страхов. М.,1992.

  2. Авдеева Л.Р. Учение о культурно-исторических типах Н.Я. Данилевского // История русской философии: Учеб. для вузов / Редкол.: М.А. Маслин и др. М., 2001. С. 225-229.

  3. Аринин А.Н., Михеев В.М. Самобытные идеи Н.Я. Данилевского. М., 1996.

  4. Бажов С.И. Философия истории Н.Я. Данилевского. М.,1997.

  5. Балуев Б.П. Споры о судьбах России: Н.Я. Данилевский и его книга «Россия и Европа». Тверь, 2001.

  6. Галактионов А.А. Н.Я. Данилевский // Галактионов А.А. Русская социология ХI-ХХ веков. СПб., 2002. С. 176-193.

  7. Голиков А.К. Государство и личность в социально-философских концепциях русского консерватизма (К. Леонтьев, Л. Тихомиров) // Социально-гуманитарные знания. 2006. № 1. С. 247-260.

  8. Данилевский Н.Я. Россия и Европа. Взгляд на культурные и политические отношения славянского мира к германо-романскому. М.: «Известия», 2003. Далее ссылки на эту работу даются в тексте в скобках с указанием страницы.

  9. Данилевский Н.Я. Несколько слов по поводу конституционных вожделений нашей «либеральной прессы» // Горе победителям. Политические статьи. М., 1998. С. 284, 286.

  10. Дьяков В.А. Славянский вопрос в общественной жизни дореволюционной России. М., 1993.

  11. Есюков А.И. Россия и Запад в похвальных одах М.В. Ломоносова // Человек и мир в культуре России ХVIII века. Архангельск: Поморский университет, 1997. С. 64-72.

  12. Кисилев С.Г, Маслин М.А. Н.Я. Данилевский о будущем российской цивилизации // Данилевский Н.Я. Россия и Европа. Взгляд на культурные и политические отношения славянского мира к германо-романскому. М.: «Известия», 2003. С. 7-24.

  13. Корнеев И.В. Теория культурно-исторических типов Н.Я. Данилевского. Библиографический указатель. М., 1998.

  14. Ламанский В.И. Об историческом изучении Греко-славянского мира в Европе. СПб., 1871.

  15. Лещиловская И.И. Концепции славянской общности в конце ХVIII – первой половине ХIХ века // Вопросы истории. 1976. № 12. С. 75-92.

  16. Мамонов А.В. Самодержавие и «славянское движение» в России в 1875 – 1877 годах // Отечественная история. 2004. № 3. С. 60 -77.

  17. Милюков П.Н. Разложение славянофильства. Данилевский, Леонтьев, Вл. Соловьев. М.,1893.

  18. Миненков Г.Я. Введение в историю российской социологии. Минск, 2000. С. 96-105.

  19. Никитин С.А. Славянские комитеты в России в 1858 – 1876 годах. М., 1960.

  20. Пивоваров Ю.С. Споры о Данилевском // Рубежи. 1996. № 5-6.

  21. Пушкин С.Н. Очерки русской историософии. СПб., 1996. С. 36-59.

  22. Пушкин С.Н. Историософия русского консерватизма ХIХ века. Н.-Новгород, 1998.

  23. Репников А.В. Консервативные представления о переустройстве России (конец ХIХ – начало ХХ веков): Монография. М.: Готика, 2006. 424 с.

  24. Соловьев В.С. Данилевский // Соловьев В.С. Соч.: В 2 т. Т. 2. М., 1988. С. 406-414.

  25. Соловьев В.С. Немецкий подлинник и русский список // Соловьев В.С. Соч.: В 2 т. Т. 1. Философская публицистика. М., 1989. С. 561-591.

  26. Страхов Н.Н. [Статьи о Данилевском] // Данилевский Н.Я. Россия и Европа. М.,1991. С. 510-532.

  27. Тойнби А.Дж. Постижение истории. М., 1991.

  28. Трубецкой Н.С. Европа и человечество // Русский мир. Геополитические заметки по русской истории. М.; СПб., 2003.

  29. Хантингтон С. Столкновение цивилизаций. М., 2003.

  30. Хачатурян В.М. Теория культурно-исторических типов Н. Данилевского: логика и противоречия // Общественные науки и современность. 2003. № 2. С. 96-109.

  31. Шпенглер О. Закат Европы. Очерки морфологии мировой истории. Т.1-2. М., 2003.



2.3. Человек и государство в философии К.Н. Леонтьева


Константин Николаевич Леонтьев (1831-1891) – выдающийся русский мыслитель, писатель, публицист, дипломат родился 13(25) января 1831 года в семье небогатого помещика в селе Кудиново Калужской губернии. Первоначальное образование Леонтьев получал дома, у своей матери. С 1841 по 1849 г. учился в гимназии, после которой поступил в Московский Университет на медицинский факультет. В студенческие годы Леонтьев начинает заниматься литературной деятельностью, первым результатом которой стала комедия «Женитьба по любви». В 1854 году, досрочно получив диплом, Леонтьев отправляется добровольцем в Крым в качестве лекаря. В 1857 года он увольняется с военной службы и возвращается в Москву. В 1859-60 гг. Леонтьев занимает место сельского врача в Нижегородской губернии. В конце 1860 г. Леонтьев переезжает в Петербург, где выходит его первый большой роман «Подлипки». В эти годы Леонтьев решительно порывает с модным тогда либерализмом и становится убежденным консерватором. В 1863 г. он поступил в Азиатский департамент министерства иностранных дел и вплоть до 1873 г. служил дипломатом на Балканах и Ближнем Востоке. Время, проведенное на Востоке, оказало огромное влияние на взгляды Леонтьева. Н.А. Бердяев в связи с этим отмечал, что «Восток окончательно сформировал его духовную личность, страшно обострил его политическую, философскую и религиозную мысль, возбудил его художественное творчество» (1:59). Однако в 1871 году происходит событие, которое имело определяющее значение для последующей жизни Леонтьева. В июле Леонтьев внезапно заболевает, и, когда смерть казалась уже неминуемой, он внезапно видит икону Божией Матери. Леонтьев поклялся перед ней, что в случае выздоровления он примет монашество. Через два часа он почувствовал облегчение. Сразу после того, как он болезнь отступила, Леонтьев отправился в Афонский монастырь, где он собирался стать монахом, но афонские старцы его отговорили. В 1872-1874 гг. Леонтьев живет в Константинополе, где была написана его самая знаменитая работа «Византизм и славянство». В 1874 году Леонтьев возвращается в родное Кудиново, посещает Оптину Пустынь. В ноябре 1874 г. Леонтьев становится послушником Николо-Угрешского монастыря под Москвой, но уже в мае 1875 г. снова отправляется в Кудиново. В ноябре 1880 года Леонтьев поступает на службу в Московский Цензурный Комитет. Осенью 1887 года Леонтьев переезжает в Оптину Пустынь, где пишет такие работы, как «Записки отшельника», «Национальная политика как орудие всемирной революции» и др. 23 августа 1891 года в Оптиной пустыни Леонтьев принял монашеский постриг с именем Климента. После этого он переехал в Троице-Сергиев Посад и 12 (26) ноября 1891 года скончался от пневмонии.


* * *

Идеи Леонтьева так же, как и его жизнь, пронизаны противоречиями, страстью, беспокойством. Поэтому неудивительно, что его творчество вызывало и вызывает самые противоречивые оценки. Леонтьева называли «реакционером», «мракобесом», «сатанистом», «эпигоном славянофильства», «пророком», «социалистом», «русским Ницше». Его сложно заключить в какие-либо рамки, и однозначно определить принадлежность к тому или иному направлению, поскольку основной пафос философии Леонтьева был связан со стремлением выработать такой идеал человека, который бы гармонично сочетал в себе все разнообразие проявлений человеческой личности. Тем не менее, следует согласиться с А.А. Корольковым, что «К. Леонтьев был консерватором, причем консерватором активным,… создавшим оригинальнейшую, развернутую теорию антипрогресса и антидемократизма» (5:259), которая основывалась на методологии органицизма. В качестве основных аспектов консервативной философии К.Н. Леонтьева следует выделить:

- проблему социально-политического развития;

- комплекс антропологических идей;

- национальный вопрос и проблему судьбы России.


^ 1. Проблема социально-политического развития

в историософии К.Н. Леонтьева


Социальная методология Леонтьева разрабатывалась под очевидным влиянием концепции культурно-исторических типов Данилевского. Он также рассматривает культурные и государственные образования как организмы, и подобно Данилевскому, Леонтьев не проводит существенного различия между биологическими и социальными организмами. При этом он отмечает, что социальные науки должны непосредственно опираться на точные и естественные науки, и соответственно полагает, что сама идея развития должна быть перенесена из «реальных, точных наук» в науки социально-исторические. В данном аспекте можно увидеть определенное сходство с позитивистской методологией О. Конта и Г. Спенсера, которые стремились построить социальную науку на прочном естественнонаучном базисе. Этого не отрицал и сам Леонтьев, признавая, что у них общая исходная точка зрения. Но все же концепцию русского мыслителя нельзя свести к натурализму и позитивизму, обосновывая сходство биологического и социального развития, он прибегает к аксиологическому критерию, а главной ценностью, по Леонтьеву, является ценность эстетическая – красота, сущность которой есть «единство в разнообразии». Тем самым Леонтьев, согласно Н.А. Бердяеву «открывает как бы предустановленную гармонию законов природы и законов эстетики, т. е. признает эстетический смысл природной жизни». «Константин Николаевич устанавливает тождество красоты с жизнью, с бытием. Эстетическая ценность для него — первоценность. В конце концов она тождественна со всякой ценностью, и с общественно-политической, и с моральной, и с религиозной» (1: 85,87).

Таким образом, Леонтьев настаивал на том, что основополагающий закон развития един для всего существующего, соответственно, как природная, так и социальная реальность, а также искусство, религия, мораль, «все органические явления подчинены тому же закону» (8: 76). Основанием этого единства природных, социальных и духовных феноменов является для Леонтьева то, что все в мире сотворено Богом и развивается в соответствии с данным Богом законом.

Сущность закона органического развития заключается в следующем: «Постепенное восхождение от простейшего к сложнейшему, постепенная индивидуализация, обособление, с одной стороны, от окружающего мира, а с другой — от сходных и родственных организмов, от всех сходных и родственных явлений. Постепенный ход от бесцветности, от простоты к оригинальности и сложности. … Так что высшая точка развития… есть высшая степень сложности, объединенная неким внутренним деспотическим единством» (8: 75). «Высшая точка развития» является поворотным пунктом, где собственно само развитие заканчивается и начинается процесс вторичного упростительного смешения, в результате которого происходит окончательное разложение организма на составляющие элементы и его гибель.

Таким образом, Леонтьев отказывается от представления о линейном развитии человеческого общества и утверждает во многом схожую с теорией культурно-исторических типов Н.Я. Данилевского модель циклического развития, которую он выражает в виде триединого процесса: «1) первоначальной простоты, 2) «цветущего объединения и сложности и 3) вторичного смесительного упрощения» (8: 82). Отказываясь от прогрессистского видения истории, Леонтьев не отрицал прогресса вообще, он лишь не принимал идеи бесконечного прогресса общего для всех культур и народов. С его точки зрения прогресс имеет место только на двух первых этапах развития, а вступление на третий этап – стадию «вторичного смесительного упрощения» - приводит к концу прогрессивного развития общества. Соответственно требование прогресса на этом этапе равносильно призыву к ускорению гибели культуры. В связи с этим Леонтьев дает оригинальную трактовку соотношения прогрессизма и консерватизма. Он считает, что в период «цветущей сложности» «все прогрессисты правы, все охранители не правы», поскольку «прогрессисты тогда ведут нацию и государство к цветению и росту. Охранители тогда не верят ни в рост, ни в цветение. <…> После цветущей и сложной эпохи… все прогрессисты становятся не правы. <…> Все охранители и друзья реакции правы <…>, ибо они хотят лечить и укреплять организм» (8: 91,92).

Основное внимание в историософии Леонтьева сосредоточено на проблеме развития государства, по его мнению, цивилизация, культура являются продуктом государства, чем «…шире и по духу и по месту, сложнее по содержанию» (8: 127), государственная система, тем сложнее и разнообразнее производимая им культура. Леонтьев, подобно Данилевскому рассматривавшего культурно-исторические типы как независимые и уникальные образования, подчеркивает идею множественности форм проявления государства, их индивидуальную неповторимость. Он отмечает, что «государственная форма у каждой нации, у каждого общества своя; она в своей главной основе неизменна до гроба исторического, но меняется быстрее или медленнее в частностях, от начала до конца» (8: 88).

Общим у всех государств является только закон их органического развития. «Развитие государства, – пишет Леонтьев, – сопровождается постоянным выяснением, обособлением свойственной ему политической формы» (8: 82). Поскольку развитие циклично, органично, то есть происходит по аналогии с биологическим организмом, то всякое государство имеет, как и любое существо имеет определенные сроки жизни. «За кажущимся разнообразием, уникальностью развития культур и государств К. Леонтьев видит некий алгоритм; при всей случайности исторических событий, их неповторимости - всё же национальные государства не живут дольше двенадцати веков, меньше жили многие, но границу этой нормы никто не перешагнул: Ассирийское - около 1200 лет. Древнее и Новоперсидское - 1262 года (до покорения их арабами), Эллино-Македонское - около 1170 лет. Византийское - 1128 лет. Римское - 1229 лет» (5: 226).

При этом Леонтьев отмечает не синхронность развития государства и культуры, поскольку «культуры соединенные государствами, большею частью переживают их». В качестве примера Леонтьев приводит античную культуру, элементы которой сохранились в Византии, Европе и даже в России. То же самое, по его мнению, касается индийской культуры, которая сохранилась, не смотря на то, что индийское национальное государство было раздавлено английскими колонизаторами. Но поскольку Леонтьев ставил в прямую зависимость развитие культуры от развития государства, то он полагал, что полноценное развитие культуры возможно только в условиях сильного государства, а ослабление государства приводит к размыванию целостной культуры, и лишь ее элементы становятся предметом трансляции культурного опыта. Более того, заимствованные у другого народа обычаи, ремесла, искусства, науки значительно трансформируются, приобретая новые черты и содержание.

Проанализировав, в своем основном труде «Византизм и славянство» особенности развития различных государств, Леонтьев поставил вопрос о возрасте Европы и перспективах ее дальнейшего прогресса. Началом европейской государственности, по его мнению, следует считать IX-X вв., а не V в., поскольку раннее средневековье аналогично гомеровскому периоду в древнегреческой истории. Периоду «цветущей сложности» соответствуют, по мысли Леонтьева, XIV – нач. XVIII вв., а с XVIII Европа вступила в период «вторичного смесительного упрощения».

Главными основаниями европейской цивилизации Леонтьев считал четыре начала: византийское христианство, германское рыцарство (феодализм и индивидуализм), эллинская (античная) образованность и римское муниципальное начало, которое заложило фундамент буржуазного движения. Именно последнее начало и определило, на его взгляд, облик современной Европы, исказив при этом остальные начала. «Вместо христианских загробных верований и аскетизма явился земной гуманный утилитаризм; вместо мысли о любви к Богу, о спасении души, о соединении с Христом, заботы о всеобщем практическом благе. Аристократические пышные наслаждения мыслящим сладострастием, бесполезной отвлеченной философией и вредной изысканностью высокого идеального искусства. <…> Монархическая власть на Западе <…> повсюду ослаблена и ограничена силой муниципальной буржуазии. Что касается до самого индивидуализма германского, <…> то это начало, служившее когда-то для дисциплины европейской, теперь стало достоянием каждого» (8: 103).

Леонтьев выделяет целый ряд признаков указывающих на разложение европейской цивилизации:

- социальные: господство среднего класса, буржуазии, «равенство всякое, экономическое, умственное, половое», индивидуализм, «ненависть к сословности»;

- политические: преобладание демократических тенденций, ослабление монархий, централизованной власти, «ненависть к власти»;

- экономические: развитие «подвижного капитализма», промышленности, техники;

- духовные: господство «безличного реализма» и утилитаризма в искусстве, материализма в философии, распространение атеизма, всеобщего образования, утилитарной науки, презрение к аскетизму;

- бытовые: нарастание однообразия, усредненности жизни, поведения людей, вкусов, моды, обычаев.

На этом основании Леонтьев предрекает, что европейские государства «сольются в какую-нибудь федеративную, грубо-рабочую республику» (8: 128), а последним плодом европейской цивилизации станет новый тип человека – «средний человек».


2. Антропологические идеи К.Н. Леонтьева


Историософские воззрения Леонтьева неразрывно связаны с его антропологией. Признавая уникальность культур и государств, Леонтьев точно также никогда не писал о человеке «вообще», человек выступает у него только в определенном социальном, национальном и конфессиональном отношении. Человек в его философии предстает как человек государственный. Творчество Леонтьева не знает человека в до-государственном или вне-государственном состоянии.

Тип человека, в философии Леонтьева, признается зависимым не только от того, к какому типу культуры и государства он принадлежит, но и от того, в какой стадии развития находится государство. Современная Европа, по его мнению, дойдя до стадии «вторичного упрощения», породила новый тип человека, лишенного личной индивидуальности, национального, культурного, религиозного и политического своеобразия. Леонтьев сближается здесь с идеями А.И. Герцена, который также обратил внимание на опасность европейского мещанства, но Леонтьев «углубил эту проблему до религиозных ее первооснов» (1: 76). Кроме того, его идеи предвосхитили появившиеся в XX веке концепции «одномерного человека» Г. Маркузе и «восстания масс» Х. Ортеги-и-Гассета. Критика Леонтьевым «мещанского царства», оказалась пророческой и по отношению современному процессу глобализации.

Среди главных причин, которые привели к тому, что идеалом европейского человека стал «…средний человек; буржуа, спокойный среди миллионов таких же средних людей, тоже покойных» (8: 107), Леонтьев выделяет процессы, происходившие в Европе в сфере политики, экономики, искусства и науки.

С XVIII века Европа, по мнению Леонтьева, встала на путь либерально-демократического развития, главными социально-политическими лозунгами которого, стали свобода, равенство и индивидуализм. Он указывает на главный парадокс этого развития, заключающийся в том, что «эгалитарно-либеральный процесс называется стремлением к индивидуализму» (14: 438), но оказалось, что «индивидуализм погубил индивидуальность» (13: 600). Философ отмечает, что виновны в этом не только либералы, но и социалисты. Различия между ними, с его точки зрения, состоят только в том, что если первые называют этот процесс демократизации и эмансипации «реформами», то вторые «революцией», а сам Леонтьев вопреки, и тем, и другим называет его «вторичным упрощающим смешением» (14: 438).

В его концепции жестко разграничиваются понятия «индивидуализм» и «индивидуальность». Индивидуализм порождает общественный строй, который «имеет в виду преимущественно права и выгоды всех отдельных лиц, равноправность всех граждан перед законом или государством», это ведет к тому, что «люди становятся всё сходнее и сходнее между собою. В них более и более уничтожается прежняя индивидуальность; слабеют идеальные (или идейные) ее отличия; остаются одни отличия темперамента и, до поры до времени, отличия образования (степени сознательности?)» (13: 600). Индивидуальность, с точки зрения Леонтьева, возможна только при сохранении сословного строя, который дает возможность человеку «соединять в себе и на всей внешней особе своей, и во внутреннем строе души…особенности группы: национальной, провинциальной, религиозной, сословной и т. д.» (14: 471). При этом он отмечает, что необходима возможность перехода из одной социальной группы в другую, но вместе с тем и определенное юридическое ограничение социальной мобильности, не позволяющее слоям и группам смешиваться. Такой строй порождает противоречивое взаимодействие между социальными слоями, выражающееся одновременно во взаимной солидарности и антагонизме. Тем самым, те слабые натуры «кто не носит в личной натуре своей особых залогов для бесстрашной борьбы, тот остается в своей среде» (14: 471), и напротив тот, кто обладает особыми способностями и силой, может подобно Ломоносову «прорвать вширь и вверх пределы своей крепкой крестьянской группы и своего слоя, стесненного давлением сверху» (14: 471). Таким образом, по Леонтьеву, сословный строй есть главное условие выработки сильной личности, способствующей нормальному развитию общества и государства, а равенство и индивидуализм, наоборот, идут на пользу слабому человеку, который может способствовать только разложению государственного строя.

Не менее негативным является и отношение Леонтьева к идее индивидуальной свободы в ее либеральной интерпретации. Так, он отмечает, что «государство держится…гармонией между дисциплиной веры, власти, законов, преданий и обычаев, с одной стороны, а с другой – той реальной свободой лица, которая возможна даже и в Китае при существовании пытки... "Не делай того, что запрещено, если боишься пытки... А если не боишься – как знаешь". Этот выбор возможен был во все времена, и люди действительно выбирали...»(16: 544). Таким образом, свобода предстает не как результат устранения внешнего ограничения, а как внутренняя способность человека к принятию самостоятельного решения, свобода выбора, которая есть даже у раба и заключенного. Свобода человека, по Леонтьеву, необходимо должна уравновешиваться авторитетом, поскольку «человек ненасытен если дать свободу», которая приводит «к возбуждению разрушительных страстей вместо их обуздания авторитетами» (8: 116). Также русский мыслитель сумел раскрыть одно из основных противоречий идеи либеральной свободы, которое заключается, по его мнению, в том, что борьба за освобождение от феодальной зависимости и крепостного рабства, привела к рабству «…рабочих людей от представителей подвижного капитала» (14: 476).

Таким образом, критика индивидуализма, свободы и равенства оказывается тесно связанной у Леонтьева с критикой капитализма, в котором он видит главную экономическую причину появления «среднего человека», этот тип как раз и воплощается в образе «европейского буржуа», представителя «власти капитала». Капитализм, по Леонтьеву, невозможен без развития промышленности, техники и утилитарной науки. Научно-технический прогресс он считает выгодным только «средним людям, фабрикантам, купцам, банкирам, отчасти и многим ученым, адвокатам…» (14: 437), и невыгодным для государства, религии, искусства, дворян, крестьян и рабочего класса. Поскольку техника, научные изобретения, как и сам класс средних людей, есть орудия и продукт всеобщего «смешения».

Идея освобождения человека от власти капитала, провозглашаемая социалистами и коммунистами, отвергается Леонтьевым на том основании, что социализм есть «организация (конституция) средних имуществ, всеразлитие среднего класса» (14: 447), и «…анархический коммунизм… есть не что иное, как все тот же эгалитарный либерализм» (14: 476). «Подвижному капитализму» он противопоставляет «прочное землевладение», обнаруживая в общинном быте русского крестьянства тот порядок, который «спасает несколько и его самого, и еще более государственно-культурный строй самой России» (14:468).

Неприятие Леонтьевым «единообразия», «смешения», «мещанства» обусловлено спецификой его аксиологии, первостепенное место в которой, занимают эстетические и нравственные ценности. Леонтьев не приемлет «среднего человека», во-первых, потому, что «средний тип менее эстетичен, менее выразителен, менее…прекрасен, менее героичен, чем типы более сложные или более односторонне крайний» (14: 479). Во-вторых, этика «среднего человека» лишена, по его мнению, чувства религиозности, бескорыстия и самоотверженности, которые мыслитель определяет как самые высокие личные свойства человека, и именно они оказываются «скорее вредны, чем полезны, по мнению либералов и прогрессистов» (14: 441). Леонтьев отрицает единые для всего человечества стереотипы поведения, морали, этики, он утверждает, что «всеобщая равномерная правда, всеобщее равенство, всеобщая любовь, всеобщая справедливость, всеобщее благоденствие…не имеют нравственного, морального правдоподобия: ибо высшая нравственность познается только в лишениях, в борьбе и опасностях» (14: 483). Этика Леонтьева парадоксальна: равноправие и равномерное благоденствие, с его позиции, убивает мораль, а «милосердие, доброта, справедливость, самоотвержение – все это только тогда и может проявляться, когда есть горе, неравенство положений, обиды, жестокость и т.д.» (14: 483-484). Такая этика оправдывает необходимость социального неравенства, жесткой дисциплины, и деспотизма верховной власти. В философии Леонтьева «этике пользы, - как отмечает А.Н. Мочкин, - рационализированной этике необходимого разумного прогресса, утверждаемой либеральной идеологией, противопоставлена этика сострадания…совпадающая в этом с этикой христианских заповедей» (17: 36).

Такая христианская заповедь, как любовь к ближнему, по Леонтьеву, является основополагающим нравственным ориентиром человека. При этом он указывает, что любовь, не дополненная страхом Божьим, «не есть чисто христианская,…любовь без страха и смирения есть лишь одно из проявлений того индивидуализма, того обожания прав и достоинства человека, которое воцарилось в Европе с конца XVIII века» (15: 159-160).

Таким образом, борьба и гармония солидарности и антагонизма социальных слоев, жесткой дисциплины государства и внутренней свободы отдельного лица, страха и любви, утверждается Леонтьевым в качестве главного средства выработки цельной личности, противостоящей эгалитарному процессу.





оставить комментарий
страница9/16
Дата23.09.2011
Размер3,92 Mb.
ТипУчебное пособие, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   16
отлично
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх