А. И. Леонтьев > М. В. Леонтьева icon

А. И. Леонтьев > М. В. Леонтьева


Смотрите также:
А. А. Леонтьева, Д. А. Леонтьева и Е. Е. Соколовой «Алексей Николаевич Леонтьев» (М.: Смысл...
А. А. Леонтьев Жизненный и творческий путь А. Н. Леонтьева...
А. А. Леонтьев (председатель), Д. А. Леонтьев, В. В. Петухов, Ю. К. Стрелков, А. Ш. Тхостов, И...
Леонтьев А. Н
К. Н. Леонтьева нельзя напрямую замыкать на конкретные политические события...
А. Н. Леонтьев Избранные психологические произведения...
А. Н. Леонтьев Избранные психологические произведения...
М. А. Леонтьева Новокузнецк, 2011...
Д. А. Леонтьев Феномен свободы: от воли к автономии личности...
Учебник" (Близнец И. А., Леонтьев К. Б.) (под ред. И. А. Близнеца) ("...
План Введение Творческий путь А. Н. Леонтьева Учение А. Н...
Т. В. Рябова Оприменении концепции управления усвоением в обучении иностранному языку //...



Загрузка...
страницы:   1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17
скачать


А.И. Леонтьев

М.В. Леонтьева

Походы норманнов на Русь



Москва «Вече» 2009

ББК 63.3 (2) 4 Л 47

Леонтьев А.И., Леонтьева М.В.

Л47 Походы норманнов на Русь/ А.И. Леонтьев, М.В. Леонтьева. — М. : Вече, 2009. — 320 с. — (Тай­ны Земли Русской).

ISBN 978-5-9533-3492-1

Русичи и норманны: многовековая дружба-вражда... Так уж по­лучилось, что история викингов и их военных походов неотделима от овеянного тайнами зарождения Руси Изначальной. Авторы этой кни­ги, не приукрашивая и без того колоритные свидетельства летописей и саг, обоснованно и смело предлагают свой вариант ответа на воп­рос: где же все-таки находился загадочный «Остров русов»? Вовсе не в Тмутаракани, как нередко пишут, не на Киевщине и не в новгород­ских землях, а на Крайнем Севере — в легендарной Биармии...

ББК 63.3(2)4

ISBN 978-5-9533-3492-1

© Леонтьев А.И., Леонтьева M.B., 2009 © ООО «Издательский дом «Вече», 2009

Вместо введения

Нам приходилось видеть много рек, но такой, как наша Северная Двина, нигде не найти. Широко и величаво не­сет она свои воды к морю Белому, векодавешнему кормиль­цу поморскому. Хотя сейчас об этом так не скажешь, обез­людели берега морские, оставшийся народ не тот пошел, все норовит в город сбежать, ремесла старинные почти за­был, рыбу и зверя разучился ловить, карбаса строить.

По нашей красавице реке испокон веку суда ходили, а теперь она опустела, ни одного суденышка не видно, а ведь еще недавно сновали здесь буксиры, шли теплоходы один за другим, океанские суда стояли в очереди на погруз­ку беломорской доски, жизнь кипела. А сейчас тихо и пу­стынно на реке, за свою многовековую жизнь не видела она такого позора.

Любимое место горожан — архангелогородцев — это на­бережная Северной Двины; тянет людей сюда. И не уди­вительно, их предки уходили отсюда в плавание в суровые воды Ледовитого океана, часто не возвращались, много слез пролилось жёнок-северянок.

Такая выпала судьбина люду поморскому, не знали они сельского хозяйства, кормились веками морем — звериным промыслом да рыбной ловлей, заготовкой пуш­нины, добывали соль из морской воды и подземных клю­чей, ловили удивительных птиц — соколов для царской утехи, которые водились на побережье полярных морей.



_

По Северной Двине отправляли на Русь шкуры звериные, соль, пушнину, сало-ворвань, моржовые клыки, мамонто­вую кость, жемчуг, соколов-кречетов. Вся Русь училась у местных умельцев строить речные и мореходные суда, спо­собные проходить как по воде, так и по суше. По волокам нашим предкам часто приходилось таскать ладьи, чтобы попасть из реки в реку или озеро, недаром этот древний край прозван был летописцами — Заволочье. Первые су­доверфи морских судов зародились на берегах Северной Двины.

Если выйти на самое знаменитое место набережной реки — мыс Пур-Наволок, то слева можно увидеть Крас­ную пристань, откуда испокон веку отправлялись кораб­ли в полярные плавания: на рыбный промысел — на Мур-ман, звериный — на Матку (Новая Земля) и Грумант (Шпицберген), в Норвегию и дальше, добираясь до стран Западной Европы. Отсюда в поисках Северного полюса в самом начале прошлого века уходила шхуна «Святой Фока» с капитаном Георгием Седовым на борту, чтобы ос­таться потом навсегда в полярных льдах. Справа от Пур-Наволока видны Мосеев остров и знаменитая Соломбала —



Охотничий промысел поморов

на берегах которой, на месте древних плотбищ, Петром I была построена первая российская судоверфь.

...Непривычно тихо над рекой, садится солнце, и если смотреть в сторону моря, начинает казаться, что оттуда, из-за Соломбалы вот-вот появится белый парус. Так же сто­летиями раньше сюда выходили встречать поморские суда, своих бородатых, усталых, пропитанных солью, кормиль­цев-мужей, возвращающихся из тяжелых морских похо­дов, наши удивительные северные женщины.

Но не всегда это были родные паруса. Знала Северная Двина и нападения немецких военных воздушных кораб­лей в Великую отечественную, когда они с воем сбрасы­вали «зажигалки» на мирный город, помнит и граждан­скую войну, когда после большевистской революции 1917 года появились в местных водах эсминцы Антанты и начались массовые расстрелы ни в чем не повинных мирных жителей. Не забывает Северная Двина и бес­смертный подвиг простых поморов, ставших на защиту своей земли от шведов в 1701 году и от англо-француз­ских захватчиков, пытавшихся прорваться на своих кор­ветах к Архангельску во время Крымской войны в 1854 году.

Если же погрузиться в седую глубину веков, помнит река норманнов, «урмане» по древним летописям, грабив­ших местные поселения в 1419 году, но затем получивших достойный отпор от разозленных поморских жителей, во­обще-то всегда миролюбивых по своей сути, гостеприим­ных и остающихся до сих пор такими, людей.

Осталась память, правда, уже через скандинавские письменные источники, и о временах еще более стародав­них — нападениях на беломорскую землю — набегах силь­ных и могучих, беспощадных скандинавских морских во­инов — викингов. Вот именно об этих давних незапамят­ных временах наше повествование.

Часть 1

Путешествие в Белое море тысячелетней давности

Свой рассказ о походах норманнов в Северную Русь хо­тели бы начать с плавания Оттара (вариант имени — Отер) в Белое море, совершенное им в IX веке. Считается, что са­мое древнее, подчеркнем, историческое письменное сви­детельство о путешествии северных людей — норманнов находится именно в знаменитом рассказе норвежского промышленника и зверобоя Оттара (Ottar, или Ohtharr, — по древнескандинавскому языку, Ohthere — англосаксон­скому). Это по своей сути не древнескандинавская сага, а просто рассказ человека о своем путешествии по полярным морям, изложенный третьим лицом, вероятно, придвор­ным писцом английского короля Альфреда Великого (849—901). Причем, сразу заметим, рассказ идет о реаль­ных событиях, не вызывающих сомнений в их правдивос­ти у историков на протяжении уже почти тысячи лет.

Родом Оттар был из северной Норвегии, самой дальней провинции под названием Халогаланд (Halogaland), зве­робой и промышленник, знатный человек и крупный ско­товладелец, имевший более 600 оленей, а также много дру­гого скота. Как и остальные свободные норвежские коло­нисты, он занимался добычей китов, тюленей и моржей в полярных морях. На своих судах им приходилось преодо­

левать большие расстояния в поисках морского зверя; ве­роятно, Оттар побывал во многих местах Северного и Ат­лантического океанов.

Оттар принадлежал к верхушке общества, аристокра­тии. В Норвегии их называли хёвдингами, это были мест­ные вожди в своей колонии — фюлъке*. Каждый из них хотел разбогатеть и мечтал захватить власть над всей Нор­вегией. Но они могли добиться успеха в том случае, когда у них будет достаточное количество серебра, пушнины, скота и рабов. Ибо, только богатый человек мог собрать большое воинство. Вот из этого высшего сословия появля­лись викинги, о чем будет поведано ниже. Но, сразу огово­римся, Оттар к данной категории людей не относился.

Примерно с первой половины IX столетия начинается борьба за верховную власть в Норвегии между конунга­ми Вестфольда на юге страны, принадлежащими к дина­стии Инглингов и ярлами Трендалега с центром в Хлади-ре, расположенного на территории современного Транд-хейма.

В результате борьбы в 865 году (или в 860-м, по другой версии) к власти пришел вестфольдский конунг Харальд Прекрасноволосый (Harald Herfagre, 850—933), по выра­жению Н.М. Карамзина — «первый деспот северный», объединивший Норвегию из мелких провинций — фюль-ков в отдельное королевство.

Этому предшествовала жестокая борьба молодого конун­га с вождями северной части Норвегии. Харальд по наслед­ству получил власть над Вестфольдом и другими фюль-ками на юге страны после смерти своего отца Хальвдана Черного (годы правления 827—858), когда ему исполни­лось только десять лет. Во главе его дружины стал дядя

* Фюльке, фюлк (fylke, в переводе племя, народ) — администра­тивно-территориальная единица в Норвегии. — Примеч. ред.

Ohthepe fa&fce hif hlajropbe JElppebe kynmcge feet Iie ealpa NopSmarma nopSmejx bubepe cpaatS paechc bube on J>sem Janbe noptSepeapbum pitS J>a pejr рю. he }*sebe fteah faet }>sec lanb jy jyySe lan£ nopft fanon. ac hic ij* eall pejxe buton on jreapum jxopum jxiccemsclum piciat) Fmnap. on huncatSe ott pmqxa. ] on ] umepa on pifcotSe be ftagpe pg; • Pe pebe frasc

Фрагмент первой страницы отчета Оттара на староанглийском языке (переиздание 1900 г.)

по материнской линии под именем Гутхорм, который пра­вил всеми делами до совершеннолетия Харальда.

Когда молодой конунг возмужал, то решил жениться на красавице Гюде, дочери шведского конунга Эйрика. Одна­ко невеста оказалась не только красивой и умной, но очень гордой. Гюда согласилась выйти замуж за Харальда толь­ко в том случае, если тот подчинит ради нее всю Норвегию и будет править в ней так же единовластно, как ее отец — в Швеции.

Когда ему передали слова потенциальной невесты, то умный Харальд не только не обиделся, но даже поблаго­дарил ее, что она подарила ему такую идею. «Мне кажет­ся удивительным, как это мне раньше не приходило в го­лову то, о чем она мне напомнила, — сказал он. — Я даю обет и призываю в свидетели бога, что я не буду ни стричь, ни чесать волос, пока не завладею всей Норвегией».

Так с легкой руки умной женщины началась ожесто­ченная борьба за власть в самой северной скандинавской стране. Харальд вместе со своим дядей Гутхормом пошли с дружиной на север Норвегии, сжигая поселения и без­жалостно убивая простых людей. Когда местным жите­лям стало известно о приближении дружины Харальда, то все, кто только мог, бежали дальше на север. Те, кто не смог скрыться, просили пощады и клялись в вернос­ти молодому конунгу. Так им была покорена вся Нор­вегия.

После победы Харальд, которого прежде называли Кос­матым, так как по своему обету он не стриг и не мыл своих волос в течение почти десяти лет, получил другое прозви­ще — Прекрасноволосый (и тогда умели прогибаться под­чиненные перед своим хозяином!) за свои якобы густые и красивые волосы.

Во всех подвластных фюльках Харальд оставлял во гла­ве верного ему ярла, который поддерживал порядок и со­бирал подати. Почти вся местная знать, в том числе Оттар, потеряли свою независимость. Борьба Харальда с племен­ной знатью вызвала эмиграцию многих богатых семей, ко­торые вынуждены были выехать из Норвегии и с 870 года начали заселять Фарерские, Оркнейские острова и Ислан­дию. Оттару была оказана королевская честь, Харальд Пре­красноволосый назначил его ярлом Халогаланда. Но, не смотря на это обстоятельство, тому, наверное, вскоре ста­ло не по душе такое положение вещей, и в конце 870 года он также эмигрировал, но только на юг, в Данию.

Оттар, вероятно, был образованным человеком и одним из тех редких людей, которые на всю жизнь запоминали подробности своих походов по морям-океанам, а может, чего нельзя исключить, делали описание тех мест, кото­рые они посещали, так как, известно, что вскоре в Дании он собрал все сведения о странах, расположенных вокруг Балтийского моря.

Оттуда примерно в 871 году Оттар эмигрировал в Анг­лию. История умалчивает, как он оказался на службе у ан­глийского короля Альфреда Великого. Вероятно, король прослышал о необычных способностях образованного чу­жестранца-морехода и поэтому вскоре пригласил Оттара к королевскому двору. Альфред Великий был заинтересо­ван в том, чтобы его подданные перенимали опыт в море­ходном искусстве, так как лучшими в мире мореплавате­лями в те времена считались норманны.

10 _

По другой версии, Оттара и еще одного торговца, то ли норвежца, то ли англичанина по имени Вульфстан, ходив­шего по Балтийскому морю до его южных берегов, специ­ально пригласил Альфред Великий, чтобы услышать и за­писать рассказы об их путешествиях.

Английский король был не только выдающимся и ода­ренным руководителем государства, объединителем анг­лосаксонских королевств, не только великолепным пол­ководцем и политическим деятелем, Альфред Великий являлся большим любителем литературы, истории, ис­кусства.

Более всего он известен тем, что перевел с латинского на англосаксонский язык, самостоятельно, а может с помощью придворных переводчиков, ряд таких известных произве­дений, как «Об утешении философией» Боэция, «Церков­ная история английского народа» Бэды Достопочтенного и самый главный труд — «История против язычников» Павла Орозия. Именно в это переработанное им произве­дение испанского священника, жившего в V веке, Альфред Великий добавил географическое описание Центральной Европы с включением донесения Вульфстана о плавании в Балтийское море и рассказа Оттара о поездке в Белое море, записанное, вероятно, со слов самого путешественника.

Описание этого приключения сохранилось до наших дней. Кстати, дату путешествия Оттара к берегам Биармии никто точно указать не может, и ее определяют приблизи­тельно — до 869 года.

Существует несколько вариантов перевода на русский язык путешествия норвежского зверобоя и путешествен­ника. По мнению специалистов, лучшим считается пере­вод В.И. Матузовой. Итак, «Оттар сказал своему госпо­дину, королю Альфреду, что он живет севернее всех нор­маннов. Он сказал, что живет в стране, [лежащей] к северу от Западного моря1. Он сказал, однако, что стра­

на эта простирается очень далеко на север оттуда; но она вся необитаема, за исключением нескольких мест, [где] то тут, то там живут финны, охотясь зимой, а летом ловя рыбу в море.

Он сказал, что однажды захотелось ему узнать, как далеко на север лежит эта земля и живет ли кто-нибудь к северу от этого необитаемого пространства. Тогда он поехал прямо на север вдоль берега, и в течение трех дней на всем пути оставлял он эту необитаемую землю по пра­вую сторону [от корабля], а открытое море — по левую. И вот оказался он на севере тек далеко, как заплывают только охотники на китов. Тогда он поплыл дальше пря­мо на север, сколько мог проплыть [под парусом] за сле­дующие три дня. А там то ли берег сворачивал на восток, то ли море врезалось в берег — он не знал; знал он только, что ждал там северо-западного ветра и поплыл дальше на восток вдоль побережья столько, сколько смог про­плыть за четыре дня. Потом он должен был ждать пря­мого северного ветра, потому что то ли берег сворачивал прямо на юг, то ли море врезалось в берег — он не знал. И по­плыл он оттуда прямо на юг вдоль берега столько, сколько он смог проплыть за пять дней. И там большая река вела внутрь земли. Тогда вошли они в эту реку, но не осмели­лись плыть по ней, боясь нападения [со стороны местных жителей], ибо земля эта была заселена по одной стороне реки. До этого не встречал он никакой обитаемой земли, с тех пор как покинул родной дом. И на всем его пути была справа от корабля необитаемая земля, если не считать [стоянок]рыбаков, птицеловов и охотников, и все они были финны; а слева от него было открытое море. А биармийцы (Beormas) очень густо заселили свою землю; они же не ре­шились на нее ступить. Зато земля терфиннов была вся необитаема, если не считать останавливающихся там охотников или рыбаков, или птицеловов.

Многое поведали ему биармийцы как о своей родной зем­ле, так и о близлежащих землях; но он не знал, насколько правдивы эти рассказы, потому что сам этого не видел. Показалось ему, что и финны, и биармийцы говорят по­чти на одном [и том же] языке. Вскоре он поехал туда не только для того, чтобы увидеть эти края, но и за мор­жами, потому что у них на зубах очень хорошая кость — несколько таких зубов они привезли королю, — а кожа их очень хороша для канатов. Этот морж был значительно меньше других; он был не длиннее семи локтей2 (локоть — примерно 45 см. — Авт.). У него же на родине лучшая охо­та на моржей3 (на китов. — Авт.): там они бывают соро­ка восьми локтей длиной, а самый большой — пятидеся­ти локтей. Там (в Белом море. — Авт.), сказал он, он был одним из шестерых, которые убили шестьдесят моржей за два дня.

Он был очень богат тем, в чем состоит для них богат­ство, то есть дикими животными. Кроме того, как он отвел королю, ему принадлежало шестьсот прирученных оленей, которых он покупал. Этих оленей они называют «храна»4; было еще шесть «стэлхрана»5 — они очень це­нятся у финнов, так как с их помощью они заманивают диких оленей. Он был в числе первых людей этой страны: хотя у него было всего двадцать голов крупного рогатого скота, двадцать овец и двадцать свиней; а то немногое, что он пахал, он пахал на лошадях. Но доход его состоит в основном из податей, которые платят ему финны. Эта подать состоит из оленьих шкур, и из птичьих перьев, и из моржовой кости, и из канатов, сделанных из моржо­вой кожи, и из тюленей. Каждый платит согласно его про­исхождению. Самый знатный должен платить пятнад­цатью шкурками куниц и пятью ездовыми оленями, и од­ной медвежьей шкурой, и десятью мерами пера, и шубой из шкуры выдры, и двумя канатами, каждый по шестьде­

сят локтей длиной, один, сделанный из моржовой кожи, другой — из тюленьей.

Он сказал, что земля норманнов очень длинная и очень узкая. И вся земля, пригодная для пастбищ или для пахо­ты, лежит близ моря; однако в некоторых местах она очень каменистая, и лежат дикие горы на востоке и по всему пространству этой необитаемой земли. На горах этих живут финны. Заселенная на востоке земля эта шире всего, и чем ближе к северу, тем уже. На востоке она, должно быть, шестидесяти миль шириной или несколько шире; и посредине тридцати [миль] или шире; а к северу, сказал он, она уже всего, должно быть, не шире трех миль; и кроме того, в некоторых местах она так широка, что ее можно проехать за две недели, а в некоторых местах — за шесть дней.

А за землей к югу, с другой стороны пустынных гор, ле­жит Свеоланд6, простирается эта земля на север; а с дру­гой стороны на севере — земля квенов. И иногда квены на­падают на норманнов на необитаемой земле, а иногда нор­манны — на них; и за теми горами очень много озер; и квены перетаскивают свои суда по земле до этих озер, а затем нападают на норманнов; суда их очень маленькие и очень легкие...»

Прежде чем подробнее остановиться на рассказе о путе­шествии Оттара, внесем еще некоторые примечания и разъяснения по тексту.

Кто подразумевается под терфиннами? Наверняка, это саамские племена или, как их называли в старину, — лопари, населявшие территорию Кольского полуострова или русский Финмаркин. По летописным данным с XIII столетия, а может быть и раньше, они платили дань нов­городцам под именем терская лопъ. Вероятно, первый слог названия тер образовался от финского слова Turja или саамского — Tarje Narg, что в переводе означает лес

14 _

и лесистый берег. В русских летописях область Тре (в раз­личной транскрипции: Тре, Тръ, Теръ, Тьръ) входила в со­став владений Новгородской земли, а позднее московс­ких великих князей. В настоящее время южное побере­жье Кольского полуострова носит название Терский берег.

Так что и под финнами, о которых упоминается в на­чале текста, надо подразумевать не финские племена, а саамов или лопарей, которых шведы называли лапландца­ми. Наоборот те, кого шведы называли финнами или фин­ляндцами, норвежцы звали квенами, а русские позднее — каяны (от финского слова kainu — равнина). Значит, кве­ны — это финны, заселяющие территорию северных райо­нов Норвегии и Швеции.

Рассказ об этом путешествии в свое время вызвал бур­ные научные споры: где же действительно побывал Оттар? И эти споры не утихают до сих пор. Одни исследователи считали, что норвежский промышленник был только на Кольском полуострове и не далее. Другие ученые убежде­ны, что путешественник действительно достиг устья Север­ной Двины. Для объективности приведем доводы тех и дру­гих исследователей.

Сторонники первой версии убеждены, что за время пу­тешествия, указанное Оттаром (это в общей сложности получается 15 дней), ссылаясь на слабые мореходные ка­чества судов, их «убогость», незнания навигации и искус­ства хождения в бейдевинд (против ветра), путешествен­ники якобы за такое короткое время никак не сумели бы достичь берегов Северной Двины. Вероятней всего, дела­ют они вывод, это была какая-то река Кольского полуост­рова.

Эта группа историков глубоко заблуждалась, так низ­ко оценивая мореходные качества судов скандинавов. Из­вестно, а это можно узнать по археологическим находкам



кораблей викингов, захороненных в курганы вместе с по­койными норвежскими вождями, а также из рисунков, вы­сеченных на камнях (обнаруженных, например, на остро­ве Готланд), — это были маневренные быстроходные тор­говые корабли с высокими бортами и плоским дном, достигающие длины до 24—30 метров и покрывающие под большим квадратным парусом до 120 миль в сутки.

Давайте проследим путь отважного путешественника, решившего просто «узнать, как далеко на север лежит эта земля и живет ли кто-нибудь к северу от этого нео­битаемого пространства».

Сразу оговоримся, что плавание норвежца состоялось, вероятно, в начале лета или самое позднее в июле, так как со второй половины августа ночи на Белом море становят­ся темными. Вот что пишет по этому поводу один историк: «Оттар, несомненно, воспользовался для своего плавания длинным полярным днем; по его словам, 15 дней ушло на путь до устья Северной Двины, и, вероятно, столько же длилась стоянка у Нордкапа и Святого Носа в ожидании погоды. Обратный путь занял не меньше времени; за два месяца Оттар не видел ни одной звезды, а следовательно, и Полярной».

Плавание мореходы начали с побережья провинции Ха-логаланд, приблизительно от острова Глнде. Вначале они шли на судне три дня на север вдоль берега, пока не дос­тигли предела китобойных промыслов, — это около 69 гра­дусов северной широты, т.е. на полпути от мыса Нордкап, считал К. Тиандер. Далее они следовали еще три дня на север, оставляя по правому борту берег, а слева — океан, достигнув места, где изгиб берега материка круто повора­чивал на восток. Это около самой крайней северной точ­ки Скандинавского полуострова — мыса Нордкап. Отту­да путешественники, дождавшись северо-западного ветра, еще 4 дня шли вдоль побережья, где им снова пришлось

Корабль викингов. Модель

ожидать попутного, но уже прямого северного ветра, так как берег поворачивал на юг. Вероятно, за это время От­тар мог достигнуть мыса Святой Нос на Кольском полу­острове.

Затем они снова шли вдоль побережья еще 5 дней, пока не достигли устья большой реки. Вот именно эта неведо­мая река и стала камнем преткновения для исследовате­лей. Каких только гипотез не выдвигалось за истекшие три столетия.

Например, известный полярный путешественник и ис­следователь Ф. Нансен называл даже место конечной сто­янки Оттара — это река Варзуга на Терском берегу. Этой же точки зрения придерживались в XIX столетии ученые Талльгрен, Алениус, Малоне, уже в наше время — совет­ские исследователи Белов, Мату зова и др.

Ученый конца XIX века Г. Геббель сразу категоричес­ки отверг это утверждение: «Отпер, пройдя Святой Нос,

брал курс на юг и обязательно должен был попасть не в Варзугу, а не иначе, как в устье Северной Двины, един­ственно широкой реки Белого моря с густо населенным, или как значится в других переводах, с обработанным бе­регом, потому что, войдя, по всей вероятности, в один из крайних рукавов, он видел только берег с одной стороны (ас другой кошки), наверное, 1000 лет назад не населен­ный и голый. Причем, Отер вовсе не считает нужным рас­сказать, почему он пересек горло Белого моря, вслед­ствие — ли указаниям терфиннов или потому, что он сам усмотрел высокий противоположный Терскому Зимний берег». К Зимнему берегу еще вернемся.

Не назвав реки, Оттар поставил исследователей перед дилеммой, где, в каком месте локализовать пресловутую реку. Вторая группа ученых (Джаксон, Мачинский и др.) предложила расположить ее западнее устьев рек Стрель-ны и Варзуги на Терском берегу — в Кандалакшу или реку Умбу.

А московский исследователь начала прошлого века С.К. Кузнецов (1905) вообще усомнился в том, что нор­манны побывали в Белом море. Он считал, что за такой ко­роткий срок, т.е. за девять дней, пройти путь от Нордкапа до устья Северной Двины неосуществимо. При этом он ссы­лался на быстроходные современные пароходы, которые преодолевали тот же отрезок пути за 6 дней, поэтому, по его мнению, парусное судно никак не могло пройти это рас­стояние быстрее. Однако Кузнецов не учел одного обстоя­тельства, что, конечно, трудно было сделать, не побывав на Севере: этот единственный пассажирский пароход, кур­сировавший между Архангельском и Норвегией (мыс Нордкин), останавливался тогда, как говорили в народе «у каждого столба», т.е. почти у каждого селения по пути следования, начиная от Золотицы на Зимнем берегу и у каждого становища — на Мурманском, причем на этих

18 _

рейдах стоял иногда по несколько часов, в зависимости от погоды.

Приведем еще примеры. В 1582 году для выполнения дипломатической миссии царем Иваном Грозным в Анг­лию был отправлен посол Ф.А. Писемский с толмачом Алексеем Ховралевым. Добирались они из Москвы до мес­та назначения по Белому морю на парусных английских судах. В своем отчете русский посол отметил, что «от Кол­могоровой пристани7 до Варгава8 шли одиннадцать дней », причем они еще три дня штормовались по пути сле­дования в неспокойном Баренцевом море. Другой посол, Г.И. Микулин, выполняя ту же миссию, но только послан­ный в Англию уже царем Борисом Годуновым в 1600 году, также в своем статейном списке отметил, что « корабли шли [от устья Двины] до Килъдина острова пять дней, от Килъдина острова до Северного Носу9 три дня». Уверены, что парусные английские суда не должны были принци­пиально отличаться по своей конструкции от такого же па­русника Оттара.

Далее, если быть точным, то Оттар вообще не должен бы обходить Нордкап, так как тот лежит на острове, отде­ленном от материка проливом Магерзунд. Пройдя вдоль берега шхерами, он мог обогнуть только самый северный мыс континентальной Европы — Нордкин. От него с по­путным ветром и при хорошей погоде (в июле в высоких широтах бывает нештормовая погода продолжительное время) за 4 дня со скоростью 4 узлов или 7 км в час (ско­рость гребной шлюпки) можно спокойно добраться до Свя­того Носа. А уж от Святого Носа до Северной Двины, даже двигаясь с черепашьей скоростью 2 узла в час, преодолеть расстояние в 250 миль не трудно в 5 дней, подметил Геб-бел ь.

Наоборот, надо удивляться не большой скорости судна Оттара, а его медленности плавания от Нордкапа или Нор­





оставить комментарий
страница1/17
Дата22.09.2011
Размер2.92 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы:   1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх