Ч. У. Моррис предложил различать в семиотике три аспекта: синтактику, семантику, прагматику. Смысловые содержания яв­ляются предметом семантики, отношения между знаками подле­жат ведению синтактики (синтаксиса), а icon

Ч. У. Моррис предложил различать в семиотике три аспекта: синтактику, семантику, прагматику. Смысловые содержания яв­ляются предметом семантики, отношения между знаками подле­жат ведению синтактики (синтаксиса), а


Смотрите также:
Программа дисциплины Биржевое право для специальности 030501...
Самостоятельная работа 104 часов. Всего 144часов Е...
1. Основные единицы синтаксиса: словосочетание, простое и сложное предложение...
Методические указания по огранизации самостоятельных работ студентов заочной формы обучения...
Методические указания по выполнению самостоятельных работ студентов очной формы обучения...
1. Роль экологии в современном обществе Экология, природопользование и охрана природы...
Лекция Работа со строками...
Образовательные программы послевузовского образования в лице, действующего на основании...
Системная классификация понятия «история культуры»...
Одно из фундам понятий в синтаксисе. Это...
Учебное пособие «Природа, человек, общество» 4 класс Апробатор: Колоколова Ольга Валентиновна...
Глагол “различать” представляется словом, отличающимся от самого себя. Содной стороны...



Загрузка...
скачать
Лекция 6. Понятие системы и структуры в языкознании. Уровневая модель языковой структуры. Уровни языка и единицы.


Язык как система знаков

Вступление

Язык является одной из большого множества разнообразных знаковых систем, которыми люди пользуются в целях коммуни­кации, передавая сообщения о каких-то ситуациях в мире, о сво­их мыслях, чувствах, переживаниях, оценках, планах, целях, на­мерениях, делясь со своими собеседниками информацией о ре­зультатах познавательной деятельности.

Знаки, из которых строятся сообщения, выполняют роль но­сителей определённых смысловых содержаний (значений). Именно благодаря им оказывается возможным кодирование пе­редаваемой в сообщениях информации и реализация коммуника­тивных актов.

Знаки как бы замещают предметы, на которые они указыва­ют и которые они называют. Такое замещение в жизни людей имеет место довольно часто, так что поневоле может сложиться впечатление, что люди живут не только и не столько в мире ве­щей, сколько в мире знаков.

Знаки и образуемые ими знаковые системы изучает семио­тика (во французской традиции семиология). В развитие этой науки, основы которой были заложены ещё представителями ан­тичной и средневековой философской мысли, в наше время вне­сли большой вклад (если называть только наиболее авторитетные имена) Чарлз Сандерс Пирс, Чарлз Уиль­ям Моррис, Фердинанд де Соссюр, Луи Ельмслев, Эрнст Кассирер, Роман Осипович Якобсон, Карл Бюлер, Якоб фон Юкскюлл, Томас Се-беок, Роланд Барт, Умберто Эко , Юрий Михайлович Лотман, Юрий Сергеевич Сте­панов.

Ч.У. Моррис предложил различать в семиотике три аспекта: синтактику, семантику, прагматику. Смысловые содержания яв­ляются предметом семантики, отношения между знаками подле­жат ведению синтактики (синтаксиса), а отношения между зна­ками и их пользователями исследует прагматика. Знак, как пра­вило, несёт определённую целевую нагрузку, сообщая об отношениях его отправителя к своему адресату, к ситуации об­щения, к денотату и к самому сообщению.

Каждый знак соотнесён в рамках конкретной знаковой си­туации (семиозиса) с тем или иным предметом, явлением, фак­том, событием, положением дел как своим денотатом (или рефе­рентом). Эта соотнесённость опосредствуется сознанием челове­ка, использующего знаки. Иначе говоря, не сам знак указывает на тот или иной предмет или называет предмет, этот акт указания на предмет (акт референции) осуществляет человек посредством выбора и употребления соответствующего знака.

Знак, как писал Ч.С. Пирс, либо копирует объект (икониче-ский знак), либо на него указывает (индексальный знак), либо его символизирует, находясь в условной связи с ним (знак-символ).

^ Свойства знаков

Основные свойства всякого знака заключаются в следую­щем:

  1. Знак должен быть, с одной стороны, доступен восприятию со стороны адресата (обладать свойством перцептивности).

  2. Знак, с другой стороны, должен быть информативен, т.е. нести смысловую информацию об объекте.

  3. С точки зрения Ф. де Соссюра, представителя билатераль­ной теории знака, в знаке различаются две стороны: означаемое (signifié, сигнификат, образ предмета, идея, понятие, концепт, со­держание, в традиционном употреблении значение) и означаю­щее (signifiant, сигнификант, экспонент, выражение). Представи­тели унилатералистской концепции знака отождествляют его с означающим, т.е. только с его физическим носителем (sign vehicle), "телом знака" (Zeichenkörper).

  4. Обе стороны, по мнению Ф. де Соссюра, психичны. Психичен и знак в целом. Он представляет собой ментальную, глу-

бинную сущность. Но знак языка, естественно, не может быть воспринят. Воспринимается не виртуальный языковой знак, а реализующий его физический речевой знак.

  1. Что касается денотата или референта, то в схеме Ф. Де Соссюра он не принимается во внимание. Референт знака присут­ствует в знаковой ситуации (семиозисе). Референция есть указа­ние прежде всего на предмет. Понятие денотата одними учёными отождествляется с референтом, другие понимают под ним класс объектов.

  2. Связь между означаемым и означающим, по Ф. де Соссюру, конвенциональна (условна) или, в иной терминологии, арбитрарна (произвольна): каждый язык по-своему соотносит оз­начаемые и означающие. К одному (или как бы одному) концепту в разных языках отнесены неодинаковые означающие. Ср.: рус. дерево — фр. arbre — англ, tree — нем. Baum. Конвенциональность знака характеризует его как социальное явление.

У Ч. Пирса конвенциональность присуща только одному из трёх типов знаков — символам, но не иконическим и не индексальным знакам.

Не конвенциональны симптомы, обе стороны которых нахо­дятся в природной, причинно-следственной связи (типа человек болеет → у него повышается температура).

7. Будучи конвенциональным, знак может быть одновремен­но мотивированным. На это обращают внимание Р.О. Якобсон, Ю.С. Маслов, А.П. Журавлёв, С.В. Воронин и др. языковеды: они отмечают, что фактически у многих языковых знаков обе сторо­ны связаны более тесно, и эта связь может быть объяснена фак­торами звукоподражания, звукового символизма, словообразова­тельной и семантической мотивированности.

8. Обе стороны знака взаимно предполагают друг друга. И вместе с тем они могут как бы "скользить" относительно друг друга (установленное Сергеем Осиповичем Карцевским свойство асимметрии сторон знака): одно и то же означаемое может соот­носиться с несколькими означающими (синонимия), одно и то же означающее может соотноситься с рядом означаемых (полисемия, омонимия).

9. Будучи элементом определённой семиотической систе­мы, знак характеризуется теми отношениями, в которые он всту­пает с другими знаками. Синтагматические отношения характеризуют сочетательные (комбинаторные) возможности знака. В парадигматические отношения знаки вступают в рамках класса, или множества, элементов, из которых производится выбор дан­ного знака.

Системные связи создают основу для опознавания (иденти­фикации) данного знака в конкретном коммуникативном акте и его дифференциации от других знаков как "соседей" в данной линейной последовательности, так и внутри множества возмож­ных претендентов на ту же позицию в этой линейной последова­тельности.

10. Различимость знаков с точки зрения многих исследо­вателей является главным их свойством, которое образует ос­нову для важнейшего из семиотических принципов, на которые ориентируется структурная лингвистика. Противопоставлен­ность и системная взаимообусловленность знаков приводят к тому, что возможны так называемые нулевые знаки (вернее, знаки с нулевыми означающими). Участие знака в разных оп­позициях способствует выявлению его дифференциальных признаков.

^ Виды знаковых систем

Знаки принято отличать от уже упоминавшихся признаков (симптомов, Anzeichen). Последние не являются средствами це­ленаправленной передачи информации кем-то. В них план выра­жения (означающее, экспонент) и план содержания (означаемое) находятся в причинно-следственной связи (например, лужи воды на земле как свидетельство недавно прошедшего дождя).

^ В собственно знаках, используемых для целенаправленной передачи информации, связь между двумя сторонами не обуслов­лена природными, причинно-следственными отношениями, а часто (как правило, в знаках-символах) подчинена принципу ус­ловности (конвенциональное™) или же принципу произвольно­сти (арбитрарности). Возможны, однако, как уже отмечалось, многочисленные случаи той или иной мотивировки знаков, до­пускаемые данной системой.

Люди пользуются множеством разнообразных знаковых сис­тем, которые можно классифицировать прежде всего с учётом канала связи (среды, в которой осуществляется их передача). Так, можно говорить о знаках звуковых (вокальных, аудитивных), зрительных, тактильных и т.д. Люди располагают, помимо звуко­вого языка как основной коммуникативной системы, жестикуляцией, мимикой, фонационными средствами, представляющими собой особое использование голоса, и т.д.

В их распоряжении имеются как естественные (спонтанно возникшие), так и искусственные, созданные ими же коммуника­тивные системы (письмо; сигнализация с помощью технических устройств и прочих средств: светофор, способы обозначения во­инских различий и т.п., системы символов в логике, математике, физике, химии, технике, языки типа эсперанто, языки програм­мирования и т.п.).

В некоторых ситуациях общения наблюдается одновремен­ная передача знаков разного рода, использование разных сред (мультимедийная коммуникация).

^ Специфика языка как знаковой системы

Язык образует наиболее сложную и развитую знаковую сис­тему. Он обладает не только исключительной сложностью строе­ния и огромным инвентарём знаков (особенно назывных), но и неограниченной семантической мощностью, т.е способностью к передаче информации относительно любой области наблюдае­мых или воображаемых фактов. Практически любая информация, переданная посредством неязыковых знаков, может быть переда­на с помощью языковых знаков, в то время как обратное часто оказывается невозможным.

Для структурной лингвистики, допускающей возможность описания языка как имманентной, замкнутой в себе системы, принципиально важное значение имеют следующие свойства языкового знака:

а) его дифференциальная природа, делающая каждый языковой знак достаточно автономной сущностью и не позволяющая ему в принципе смешиваться с другими знаками того же языка; это же по­ложение распространяется и на незнаковые элементы языка (обра­зующие план выражения знаков фонемы, силлабемы, просодемы;
образующие план содержания знаков значения / семантемы);

б) вытекающая из парадигматических противопоставлениймежду знаками возможность отсутствия у знака материальногоозначающего (т.е. существование в рамках определённой пара­дигмы / класса языкового знака с нулевым экспонентом);

в) двухсторонний характер языкового знака (в соответствии
с учением Ф. де Соссюра), что побуждает говорить о наличии того или иного языкового значения только при наличии регулярно­го способа его выражения (т.е. устойчивого, стереотипного, регулярно воспроизводимого в речи экспонента), а также о наличии у того или иного экспонента стереотипного означаемого;

г) случайный, условный характер связи означаемого и озна­чающего;

д) чрезвычайная устойчивость во времени и вместе с тем возможность изменения либо означающего, либо означаемого.

Именно опираясь на последние из указанных свойств, можно объяснить, почему разные языки пользуются различными знака­ми для обозначения одних и тех же элементов опыта и почему знаки родственных языков, восходящих к одному языку-источнику, могут отличаться друг от друга либо своими озна­чающими, либо своими означаемыми.

Языковые знаки можно разбить на классы знаков полных, т.е. коммуникативно завершённых, самодостаточных (тексты, высказывания), и знаков частичных, т.е. коммуникативно неса­модостаточных (слова, морфемы). Языкознание традиционно концентрировало внимание на знаках назывных (словах). Новей­шая семиотика сосредоточивает своё внимание на высказывании как полном знаке, с которым соотносится не отдельный элемент опыта, а некая целостная ситуация, положение дел.

Наиболее близкой к языку знаковой системой оказывается письмо, которое, взаимодействуя с исконно первичным звуковым языком, может служить основой для формирования письменного языка как второй ипостаси данного этнического языка. Для лин­гвиста первостепенный интерес представляет звуковой человече­ский язык.

Человеческий язык как звуковая знаковая система возникает при становлении общества и из его потребностей. Его появление и развитие обусловлено социальными факторами, но вместе с тем оно обусловлено и биологически, т.е. его происхождение предпо­лагает определённую ступень развития анатомического, нейро­физиологического и психологического механизмов, возвышаю­щих человека над животными и качественно отличающих осоз­нанное и целенаправленное человеческое знаковое общение от сигнального поведения животных.

С точки зрения структурнолингвистической (и, шире, лингвосемиотической) могут исследоваться, с использованием язы­коведческого исследовательского инструментария, не только письмо, но и все прочие параллельные системы человеческой коммуникации (языки жестов, в том числе системы коммуника­ции между глухонемыми — sign languages типа American Sign Language, системы звуковых сигналов и т.п.). В результате каж­дая из таких систем может быть представлена инвентарём своих знаков и инвентарём правил их использования.

^ Роль семиотического принципа в языкознании

Теперь можно дать итоговую характеристику языка как зна­ковой по своему устройству и коммуникативно-когнитивной по своему назначению системе:

Язык — лишь одна из большого множества знаковых сис­тем, которыми пользуются люди ради коммуникативных целей, т.е. ради передачи информации, знаний о мире и о себе.

Язык в отличие от всех прочих знаковых систем обладает неограниченной информационной мощностью, так как он спосо­бен служить передаче информации любого рода о любом собы­тии, факте, явлении, ситуации реального и представляемого мира.

Так как возможности познания мира человеком беспредель­ны, а человеческая память небесконечна, язык устроен таким об­разом, чтобы с помощью конечного числа элементов передать бесконечное множество сообщений. Язык имеет в своём инвен­таре в принципе конечное число воспроизводимых элементарных знаков типа морфем и слов и ограниченное число способов кон­струирования бесчисленного множества новых, неповторимых сложных знаковых образований типа словосочетаний, предложе­ний и текстов.

Языковой знак в представлении билатералистов двусторонен. Одну сторону знака образует означаемое (сигнификат, содержание), другую сторону знака образует озна­чающее (сигнификант, выражение, экспонент). Обе стороны языкового знака тесно связаны, одна сторона невозможна без другой. Это единство — обязательное свойство морфемы, слова, словосоче­тания, предложения, текста. Унилатералисты помещают означае­мое вне знака (это обычная позиция математиков и логиков). Знак существует для того, чтобы его посредством назвать, обозначить денотат, т.е. выделенный сознанием какой-то пред­мет, признак, действие, состояние, положение дел, ситуацию, со бытие и т.п. Тот или иной предмет действительности становится референтом или денотатом лишь как противочлен знака, т.е. в рамках конкретной знаковой ситуации и в конкретном акте вы­сказывания. Референт / денотат — это не просто предмет, а пред­мет, выделенный (как целое или в отдельных своих сторонах) для наименования.

У многих (но далеко не у всех) означаемое и означающее связаны условным (конвенциональным), иначе — произвольным (арбитрарным) образом, т.е. эта связь не зависит от природных факторов, не является причинно-следственной (в отличие, на­пример, от связи только что прошедшего летнего дождя и луж воды на асфальте или же резкого похолодания воздуха зимой и появления гололедицы). Именно поэтому знаки одного языка могут отличаться от знаков другого языка (ср.: один и тот же де­нотат <дерево>, означаемое 'дерево' и слова дерево, фр. arbre, англ. tree, нем. Baum).

Однако в данном языковом коллективе связь данного озна­чаемого и данного означающего является в принципе обязатель­ной. Отдельный говорящий не может произвольно нарушить эту связь, не рискуя оказаться непонятым.

Вместе с тем стороны знака (в соответствии с законом о его асимметрической природе) могут как бы "скользить" относи­тельно друг друга. В итоге: одному означаемому в соответствие могут быть поставлены два или более означающих: 'наука о язы­ке' — языкознание, языковедение, лингвистика, а одно означаю­щее может соотноситься с несколькими означаемыми: идти:

  1. '(о человеке) передвигаться в пространстве с помощью ног' и

  2. '(о поезде) передвигаться в пространстве, используя тягу паро­
    воза или электровоза'.

Ни один знак не существует в изоляции. Он существует лишь как элемент системы, противополагаясь (образуя оппози­ции) другим знакам этой же системы, отличаясь от них одним или более чем одним дифференциальным признаком. Совокуп­ность дифференциальных признаков, которые характеризуют от­ношения данного знака к другим знакам, образует основу для опознавания (идентификации) этого знака в различных контек­стах его употребления.

Как означающее, так и означаемое знака могут члениться на отдельные компоненты, которые не являются сами по себе зна­ками. Так, в означающем слова выделяются следующие друг за другом кратчайшие звуковые единицы языка — фонемы (например: мать /mat'/), а в его означаемом (семантеме, или семеме) — сосуществующие во времени элементарные семантические ком­поненты — семы (например: семантема 'мать' [+одушевлённое существо], [+человек], [+находящийся в родственных отношени­ях], [+находящийся в прямом родстве], [+старше на одно поколе­ние], [+женский пол]).

Знаки могут изучаться в аспекте их строения (синтактика), в аспекте их отношения к именуемым объектам и внутренней структуре их смыслового содержания (семантика) и в аспекте их целенаправленного использования носителями языка в актах речи (прагматика).

Семиотический подход к языку сыграл существенную роль в становлении лингвистического (и не только лингвистического) структурализма. Благодаря пониманию языка как системы взаи­мопротивопоставленных и различающихся элементов был разра­ботан ряд строгих структурных методов анализа, построены структурные модели в области фонологии, морфологии, лексико­логии, синтаксиса, семантики; плодотворное развитие получила математическая лингвистика и т.д.

Но возможности адекватного познания языка оказались па­рализованы стремлением структуралистов изучать язык в самом себе и для себя, в отрыве от факторов этнокультурного, социаль­ного, психического, коммуникативно-прагматического, когни­тивного.

Поэтому сегодня принципы семиотико-структурного языко­знания используются главным образом для того, чтобы выявить наборы инвариантных единиц внутренней структуры языка (типа фонем, тонем, интонем, морфем, лексем, схем построения слово­сочетаний и предложений) и обеспечить базу для составления описательных грамматик.

Что же касается функциональных аспектов языка, обуслов­ливающих его формальное варьирование и исключительную спо­собность приспособляться к любым ситуациям общения в любом культурном и социальном контексте, то здесь приходится ставить вопрос о более широком понимании предмета языка, об обраще­нии к новым подходам и идеям.


^ Структура языка

План выражения и план содержания языка

Сегодня большинство языковедов признают двусторонний характер языка. Во времена В. фон Гумбольдта говорилось, что язык связывает мысль и звук. Современные учёные называют мир мыслей, элементов пережитого человеком опыта, знаний планом содержания языка, а множество репрезентирующих их звуковых средств — планом его выражения.

И в плане содержания, и в плане выражения, вслед за Ф. де Соссюром и Л. Ельмслевом, различаются субстанция и форма (или структура). Соответственно говорят о субстанции содержа­ния и форме содержания, о субстанции выражения и форме вы­ражения. В строгом смысле языку как знаковой системе принад­лежат только форма содержания и форма выражения, в то время как субстанция содержания и субстанция выражения остаются за пределами языковой системы (см. схему 2).

Схема 2.





Рассмотрим план выражения. Благодаря форме в выражении происходит формирование звуковых единиц языка, которые опо­знаются как таковые не только и не столько по их акустическим и физиологическим свойствам, сколько по их отношениям друг к другу, по их различиям, по совокупностям дифференциальных признаков, характеризующих их место в системе фонологических элементов. Субстанция выражения представляет собой как бы материал, из которого они создаются. В значительной степени субстанция выражения одинакова для всех языков: каждый язык располагает одними и теми же произносительными возможно­стями, обладает одним и тем же артикуляторным пространством. Множество звуков, которые может артикулировать носитель лю­бого языка, практически бесконечно. Так, например, пространст­во гласных (вокалическое пространство) одинаково простирается от самого закрытого переднего гласного звука типа [i] до самого закрытого заднего гласного звука типа [u] и имеет своим нижним пределом самый открытый гласный звук типа [a].

Но каждый язык членит это пространство по-своему. Русский язык разбивает вокалическую область на 6 "зон", разли­чая фонемы /i/, /е/, /u/, /о/, /а/, /ы/. Немецкий же язык, используя большее количество дифференциальных признаков, членит ту же вокалическую область на 16-17 "зон" (учитывая только простые гласные, так называемые монофтонги), т.е. вокализм немецкого языка значительно более развит.

Количество различимых тем или иным языком звуковых единиц в принципе конечно. Но даже при совпадении их числа в двух разных языках звуковые системы редко оказываются изо­морфными, т.е. структурированными совершенно одинаково. Акустическая или артикуляторная близость того или иного рус­ского и немецкого гласных (например, рус. /а/ и нем. /а/) ничего не говорит об их системной значимости в сопоставляемых языках (это единицы разных систем фонем; нем. [а] отличается своей краткостью от нем. [а:], рус. [а] безразлично по отношению к дифференциальному признаку краткость — долгота).

Как в плане выражения языка, точно так же в плане содер­жания благодаря организующей его форме выделяются смысло­вые единицы языка, а именно значения. Они различаются между собой и характеризуются каждое своим местом в языковой сис­теме. В каждом из них кристаллизуется остающееся за пределами собственно языковой системы бесконечное множество элементов опыта, представлений и понятий (концептов). В какой-то степени смысловые пространства разных языков (из-за различий в куль­турах соответствующих этносоциальных коллективов) неодина­ковы. Тем более изоморфизм разноязычных систем смысловых элементов почти исключается. Можно лишь говорить о большей близости смысловых систем языков с близкой этносоциокультур ной историей и о значительных различиях в системах значении языков, история которых связана с непохожей культурной исто­рией.

Многие лингвисты охотно иллюстрируют отсутствие изо­морфизма планов содержания разных языков сопоставлением диаграмм распределения наименований основных цветов, выде­ляемых, по сути дела, на одной субстанциальной основе — физи­ческого спектра цветов.

Так, русский язык различает 7 основных цветов: фиолето­вый, синий, голубой, зелёный, жёлтый, оранжевый, красный. В английском языке в качестве основных называются только 6 цветов: purple 'фиолетовый, пурпурный, багровый', blue 'синий', green 'зелёный', yellow 'жёлтый, orange 'оранжевый', red 'красный'. Англ. blue покрывает рус. сегменты синий и голубой. Границы остальных сегментов совпадают. В языке шона (один из банту языков, Зимбабве) различаются только три основных цвета: cipswuka, citema, cicena. Цвет cipswuka (n) покрывает англ, сегмент purple, половину сегмента blue, большую часть сегмента orange и сегмент red. К тому же, слова citema и cicena дополнительно обо­значают, сответственно, цвета черный и белый. В языке басса (один из кру языков нигеро-конголезской семьи, Либерия и Кот-д'Ивуар) различаются лишь два основных цвета: hui ("холодные" цвета; англ. purple, blue, green) и ziza ("тёплые" цвета; англ. yellow, orange, red). См. таблицу из учебника Дж. Лайонза:

Таблица 1



^ Односторонние и двусторонние единицы языка

Единицы плана содержания и единицы плана выражения од-носторонни, они не являются, следовательно, знаками. Их сопря­жение происходит в двусторонних, знаковых единицах языка, а именно в словах и фразеологизмах как единицах словаря (лек­сикона, номинативного компонента), в грамматических простых и комплексных единицах (а именно в морфемах, в формообра­зующих основах и форматорах, т.е. показателях грамматических значений, в словоообразующих основах и дериваторах, т.е. пока­зателях словоообразовательных значений, в словоформах, в грам­мемах как единствах отдельных грамматических значений и форматоров, в дериватемах как единствах словоообразователь­ных значений и дериваторов, в словосочетаниях и предложениях, в текстах — если данная теория языка квалифицирует их как объ­екты языка).

Для описания языка весьма важно перечисление лексиче­ских и грамматических единиц, но не менее важно выявление правил словаря и правил грамматики (синтаксических правил и морфологических правил, а также деривационных / словообразо­вательных правил).

В языковую систему все эти единицы входят как носители определённых наборов присущих им дифференциальных свойств, т.е. как единицы-инварианты, единицы-типы. В речевых вы­сказываниях они могут варьировать (прежде всего в зависимости от контекстных условий, окружений, а также в зависимости от стилистических и диалектных факторов). Соответственно и каж­дую абстрактную единицу языка можно характеризовать как единицу-класс, т.е. множество своих вариантов.

Единица-тип характеризуется набором её дифференциаль­ных признаков, а единица-класс — набором всех речевых реали­заций (вариантов), в которых повторяется один и тот же набор дифференциальных признаков.

Соотношение языковых единиц-инвариантов и их вариантов, диапазоны варьирования языковых единиц в их звуковой и функ­циональной сторонах во многом предопределяются различиями в форме и субстанции плана выражения и плана содержания.

Итак, в языке выделяются единицы трёх родов:

  • односторонние смысловые единицы (это семантические и прагматические значения),

  • односторонние звуковые единицы (фонемы неслоговых языков и силлабемы слоговых языков, просодемы) и

  • двусторонние, знаковые единицы, которыми оперируют система словаря (номинативный компонент языка) и грамматиче­ская система (синтаксический и морфологический компоненты
    языка).

В конечном итоге язык, или языковая система, предстаёт пе­ред нами как сложное образование, членящееся на три стратума: смысловой (содержательный, контенсивный), звуковой (фонологический), и связывающий их между собой трансляционный.

Схема 3




ЯЗЫК








Описание языковой системы может начинаться с выявления тех или иных средств и установления инвентарей их функций и значений (формальный подход). Оно может начинаться с фикса­ции той или иной функции и иметь своей целью установление набора средств для их выражения (функциональный подход). И один, и другой подход опираются на идею двусторонней при­роды языка.

Будучи весьма сложным образованием, язык тем не менее един и неделим. Все его компоненты и свойства связаны друг с другом, и их раздельное рассмотрение допускается лишь в мето­дических целях, чтобы облегчить работу исследователя или же преподавателя данного языка.

^ Речевая деятельность, речь и языковая система

В наиболее распространённой интерпретации концепции Ф. Де Соссюра различают язык в узком смысле, языковую систему (la langue) и речь, речевой акт (la parole). Это две части (или два аспекта) языка в широком смысле, языкового феномена в целом (le langage; переводчики употребляют в качестве русско­го эквивалента не вполне удачный термин речевая деятель­ность).

Имеется, правда, и несколько другая интерпретация соссюровской концепции, основанная на других вариантах его «Курса», не тех, что использовали Балли и Сеше.

Для Ф. де Соссюра важнейшее основание для этого двоично­го разбиения (дихотомии) является индивидуальный, однократ­ный характер актов речи и социальный, постоянно воспроизво­димый характер языка.

Речь выступает в виде единичных актов, производимых дан­ным индивидом. Язык же принадлежит всему данному языковому коллективу, он социален, а его единицы воспроизводимы в бесконечном множестве речевых актов. Речь актуальна, язык потенциален. Язык организован прежде всего как система знаков, для которых наиболее характерны их различительные признаки, их взаимосвязь и взаимообусловленность. Язык формируется в речевых актах, речь предполагает наличие языка.

Главной задачей исследователя Ф. де Соссюр считал по­строение "лингвистики языка", а построение "лингвистики речи" полагал возможным, но сам за решение этой задачи при своей жизни не взялся.

Л.В. Щерба предложил различать не два, а три компонента, а точнее, три аспекта данной в опыте речевой деятельности, представляющей собой множество актов речи (как актов говоре­ния и письма, так и актов слушания и чтения). В актах речевой деятельности передаются высказывания (в другой терминологии, тексты или же речь). Для лингвиста они образуют языковой ма­териал, из которого он извлекает сведения о языковой системе, фиксируемые им в словарях и грамматиках.

Все три аспекта (речевая деятельность, языковой материал, языковая система) характеризуются как социальные, поскольку они небезразличны по отношению к определённой языковой общности, определённому историческому периоду её существо­вания. Правда, Л.В. Щерба вместе с этим говорит и об индивиду­альной психофизиологической организацией, соотносящейся с социальной языковой системой.

Концепцию Л.В. Щербы можно трактовать следующим об­разом: в непосредственном опыте дана речевая деятельность (это нулевой уровень абстракции). Тексты, которыми обмениваются участники речевой деятельности (языковой материал), исследо­ватель берёт вне контекста соответствующих речевых актов (это первый уровень абстракции). Раскрываемая в текстах языковая система описывается сама по себе (это второй, высший уровень абстракции).

Отношения между тремя аспектами речевой деятельности как социального феномена могут быть проиллюстрированы сле­дующей цепочкой: речевая деятельность → тексты / высказы­вания / речь → языковая система.

Аналогичная цепочка связывает три аспекта речевой дея­тельности индивида: речевые акты, в которых данный индивид участвовал → тексты / высказывания, которые он построил и/или получил —* его "собственная" языковая система, извлечённая ин дивидом из высказываний, с которыми он имел дело как отправи­тель и как получатель. Социальный и индивидуальный планы взаимодействуют друг с другом (см. схему 4).

Схема 4



Интересно то, что альтернативный вариант соссюровской концепции значительно ближе к концепции Щербы, нежели общепринятый.





^ Установление состава единиц языковой системы

В качестве исходного объекта берётся, как правило, речевое высказывание (англ, utterance, нем. Außerung, фр. énoncé). Оно подвергается сегментации. Сегменты посредством процедур идентификации сводятся в классы, которые и выступают как единицы языковой системы.

Рассмотрим процедуру выявления единиц языковой систе­мы, описанную Ю.С. Масловым (см. схему 5).

Схема 5



С учётом функциональных и соответствующих им формаль­ных признаков сперва вычленяются актуальные, конкретные предложения, фразы как речевые единицы. Им в соответствие в системе языка ставятся модели, или структурные схемы, предло­жений. Предложения, в свою очередь, могут быть расчленены на синтагмы, которые Л.В. Шерба определял как кратчайшие инто­национно-смысловые единицы речи.

Далее выделяются слова (точнее, их речевые представите­ли — лексы, словоформы). И одним, и другим речевым едини­цам, в понимании Л.В. Щербы, будут, пожалуй, соответствовать слова-понятия (т.е. слова, взятые в одном из своих значений). В составе словоформ выделяются формообразующие (словоиз­менительные) основы и грамматические формативы (формато­ры).

Минимальными же значимыми сегментами оказываются морфы, которым в системе языка соответствуют морфемы.

Здесь завершается этап, который Андре Мартине назвал первым членением: выделены минимальные зна­ки, т.е. двусторонние единицы, обладающие и планом содержа­ния, и планом выражения. Второе членение приводит к выделе­нию звуков речи (фонов), В системе языка им соответствуют фо­немы, не принадлежащие к числу знаков и имеющие только план выражения.

Объединение речевых сегментов в классы, соотносящиеся с языковыми единицами, производится как на основе функцио­нальных (например, семантических), так и на основе формальных критериев, среди которых особого внимания заслуживает харак­теристика отношений между речевыми вариантами и языковой единицей-инвариантом с точки зрения дистрибуции вариантов, т.е. их распределения по разным позициям в речевой цепи в зави­симости от характера окружения.

Разные языковые единицы обладают совпадающей (эквива­лентной) дистрибуцией, т.е. они встречаются в одинаковых кон­текстах. Они находятся в отношениях контрастной дистрибу­ции: одновременно контрастируют как их планы выражения, так и их планы содержания (например, сопоставление русск. слов стул и стол позволяет установить разный статус употребляю­щихся в идентичном окружении фонем /u/ и /о/).

Для вариантов единиц свойственны несовпадающие контек­сты, они находятся в отношениях дополнительной дистрибуции (ср. разные варианты / аллофоны рус. фонемы /а/ в корневых морфах в составе слов трава, травка, травяной).

В условиях эквивалентной дистрибуции возможно не только контрастирование, но и свободное варьирование языковых еди­ниц: их варианты встречаются в одних и тех же контекстах, но различия в их планах выражения не коррелируют с различиями в планах содержания (ср. разные факультативные варианты рус. заднеязычной фонемы: смычное [g] — и щелевое [γ] — при про­изнесении слова вагон).

Итогом такого анализа оказывается установление инвентаря (состава) языковых единиц-инвариантов (упоминаемые Дж. Лайонзом отношения типа включённой (напр. все тигрыкошки, но не все кошкитигры) дистрибуции и пересекаю­щейся, или же частично эквивалентной (напр. говоритьболтать) , дистрибуции здесь не иг­рают роли).

Языковой системе знаковые и незнаковые единицы принад­лежат как абстрактные сущности, единицы-типы, единицы-инварианты, характеристики которых исчерпываются наборами специфических (различительных) признаков. В речевом же акте и речевом произведении они реализуются как единичные явления. Каждая языковая единица предстаёт с учётом фактора речи как множество своих конкретных реализаций (единиц-вариантов), как единица-класс.

Так, фонема, характеризуемая в системе языка как основная звуковая единица-инвариант, единица-тип по совокупности её различительных фонологических признаков, реализуется в речи в бесконечном множестве в чём-то неодинаковых звуков (фонов), т.е. во множестве своих аллофонов. Тем самым фонема может характеризоваться и как тип, и как класс.

Морфема как минимальная значимая единица языковой сис­темы выступает в речи во множестве своих единичных проявле­ний (морфов), распределяемых по алломорфам. Морфема может быть квалифицирована и как тип, и как класс.

Точно так же слово (лексема) как основная номинативная единица-инвариант языковой системы реализуется каждый раз в речи в одном из своих конкретных проявлений (лексов), а именно и как одна из словоформ, реализующих формообразовательные потенции данной лексемы, и как один из семантических вариан­тов данной лексемы (концептема). Слово есть одновременно и единица-тип, и единица-класс.

Предложение тоже можно описывать и как единицу-тип (на­бор определённых существенных признаков, структурную схе­му), и как единицу-класс (множество речевых реализаций струк­турной схемы).

Выделенные единицы подвергаются классификации. Так, могут быть установлены:

— с одной стороны, классы таких единиц, как фонемы, мор­фемы, лексемы, фразеологизмы, а также силлабемы слоговых языков, тонемы;

— и, с другой стороны, классы единиц-моделей, или единиц-схем, которые сами по себе, вне сочетаний единиц первого рода, не даны в непосредственном наблюдении: модели фонемосочета-ний, модели чередований фонем, модели строения слогов, модели формообразования слов, или словоизменения (в англоязычной терминологии птЯехюп), модели словообразования, модели сло­восочетания, модели предложения, а также акцентные кривые, интонационные контуры.

Языковые единицы являются элементами закрытых или от­крытых классов (множеств). Так, к закрытым множествам эле­ментов относятся класс фонем (порядка нескольких десятков), класс грамматических морфем, или аффиксов (порядка несколь­ких сотен), в какой-то степени класс корневых морфем (несколь­ко десятков тысяч корней). Количество элементов в таких клас­сах в принципе исчислимо. Примером же открытого, беспрерыв­но пополняющегося множества (класса) может служить словарь (лексикон) данного языка. В него входят многие десятки тысяч и даже сотни тысяч слов. Но наборы элементов и закрытого, и от­крытого множеств можно представить в виде списков (инвентарей).

Что же касается единиц конструктивных, таких, как слово­сочетания, предложения, тексты, то в принципе их количество неисчислимо. Конечными являются лишь списки структурных схем, по которым они строятся.


^ Структурные отношения между языковыми единицами


Вместе с инвентаризацией единиц происходит выявление характера структурных связей между единицами того или иного уровня. Различаются два типа отношений между языковыми еди­ницами — ассоциативные (по Л. Ельмслеву, парадигматиче­ские) и синтагматические. Синтагматические отношения связы­вают между собой составляющие одного высказывания (напри­мер: старый человек, стар-ик), Это, по Роману Осиповичу Якобсону, комбинаторные отношения. Они лежат в основе соче­таний элементов в линейные ряды. Парадигматические отноше­ния устанавливаются между каким-либо элементом данного вы­сказывания и элементом другого высказывания, способным его заменить в этой же позиции. Так, парадигматическую связь мы можем констатировать между словом бой в И грянул бой и слова­ми битва, сражение, поединок. Р.О. Якобсон квалифицирует эти отношения как отношения выбора (селекции). Они играют роль классообразующих.

Структурные связи между единицами являются одним из факторов, обеспечивающих внутреннюю целостность фонологи­ческой, морфологической, лексической и синтаксической подсис­тем языковой системы;

Тестирование единиц данного уровня служит обнаружению их способности вступать в функционально значимые, существен­ные противопоставления (оппозиции) с другими же единицами этого уровня; выявлению наиболее важных для обеспечения це­лостности анализируемой системы пропорциональных оппозиций (типа /p/:/b/ = /d/:/t/ = /k/:/g/ = /f/:/v/ = /s/:/z/). лежащих в основе коррелятивных рядов.

Выявление присущего данному языку набора дифференци­альных признаков (фонологических и семантических), тоже спо­собствующих интеграции единиц данного уровня в целостную систему.


^ Уровневые модели языковой системы


Моделирование языка предполагает разнесение выявленных языковых единиц по соответствующим иерархическим уровням (или ярусам, стратумам). Идея уровней предполагает иерархиче­ское строение языковой системы, доминирование одних единиц над другими и, наоборот, подчинение одних единиц другим.

Уровневое строение языка становится очевидным при сту­пенчатом линейном членении высказывания. Сперва вычленяют­ся предложения, в составе которых выделяются как их состав­ляющие (конституенты) слова, распадающиеся, в свою очередь, на морфемы. Означающие морфем расчленяются на фонемы. Со­ответственно говорится (ср., например, А.А. Реформатский) об уровнях (или ярусах) синтаксическом, лексическом, морфологи ческом и фонологическом. Высшим уровнем признаётся синтак­сический, а низшим фонологический.

^ Схема б

Структурные ярусы языковой системы

(по А А Реформатскому)



Единицы более низкого уровня входят в качестве интегран-тов в единицы более высоких уровней. Так, фонемы функциони­руют в роли интегрантов морфем и слов (а если быть более стро­гим, то в роли интегрантов их означающих, или экспонентов). Ещё более строгий подход требует признать, что не фонемы, представленные в виде ряда аллофонов, а фоны (их единичные репрезентанты) высту­пают интегрантами не морфем вообще, а морфов; морфы же од­ной и той же морфемы нередко различаются по фонетическому со­ставу (образуя ряд алломорфов). Морфемы выступают как интегранты слов (в более строгой трактовке: составляющими здесь являются не морфемы, а морфы, а единицами, интегрантами которых они выступают, оказывают­ся не слова вообще, а словоформы). Интегрантами предложения, по такой логике, будут не слова, а словоформы.

Следовательно, вернее будет представить цепочку вхожде­ний нижних единиц в верхние следующим образом: фон → | → морфсловоформаактуальное предложение.

Немного определений:


Фонема — наименьшая единица звукового строя языка, служащая для опознавания и различения морфем, слов. Реализуется в речи в ряде вариантов, оттенков.

Фон — конкретная реализация фонемы в потоке речи.

Аллофон — стандартная реализация звуковой единицы, в определённом фонетическом окружении.

Морфема — минимальная форма, наделённая значением.

Морф — минимальная знаковая единица текста, текстовый представитель морфемы.

Алломорф – стандартная реализация морфемы в определённом окружении.

Слово – минимальная свободная форма, т.е. – минимальная форма, потенциально способная быть высказыванием.

Словоформа – контекстно зависимый репрезентант слова.

Предложение – свободная форма, минимальная единица, являющаяся высказыванием.

Сверхфразовое единство – группа предложений, образующих интонационное, смысловое и грамматическое единство, состоит из автосемантического (самодостаточного с смысловом отношении) и ряда синсемантических (зависимых в смысловом и грамматическом отношении) предложений.

Текст – свободная форма, размером более, чем одно предложение, а зачастую – более, чем одно сверхфразовое единство, обладающая интонационно-смысловым единством и коммуникативной целью.


Пределом членения высказывания на каждом очередном шаге будет одна подчинённая единица. Так, пределом членения предло­жения, его минимумом может быть одно слово (одна словоформа), минимумом слова (словоформы) — одна морфема (один морф), ми­нимумом означающего морфемы (морфа) — одна фонема (один фон).

В.Б. Касевич допускает возможность выделения особого, а именно семантического, уровня, который, конечно, не имеет в качестве своих интегрантов единицы типа предложений, сло­воформ или морфем.

Понятие уровня нередко соотносят с определённым этапом лингвистического анализа. Высказывание / текст на каждом оче­редном этапе могут быть представлены в виде последовательно­стей единиц описания, а именно последовательностей фонем (фонологический уровень), морфем или же морфов как их пред­ставителей в речи (морфемный уровень), слов или же — что лучше отвечает задачам исследования — последовательности словоформ (лексико-морфологический уровень), предложений (синтаксический уровень).

После того как развёрнутое высказывание будет представле­но в виде последовательности предложений (синтаксический уровень), может быть дано его представление в виде последова­тельности смысловых структур, или пропозиций (семантический уровень) и затем его представление в виде последовательности речевых актов как носителей определённых иллокутивных функ­ций (прагматический уровень).

В формально-лингвистическом описании утвердилась тра­диция начинать с характеристики единиц нижнего структурного уровня (фонологического) и постепенно восходить к единицам верхнего уровня (синтаксического). В этом есть свои преимуще­ства: языкознание 20 в. отрабатывало свои точные, объективные методы исследования сперва именно на фонологическом попри­ще, перенося потом основные исследовательские принципы в та­кие области, как морфология, лексикология, а также синтаксис. Лексический уровень либо вообще опускается в описании, либо он затрагивается в связи с проблемами семантики (как у Джона Лайонза), либо о его единицах речь идёт перед характеристикой фонологических единиц (как у А.А. Реформатского и Ю.С. Сте­панова) или же после характеристики фонологических единиц (как у Ю.С. Маслова).


^ Функциональная модель языковой системы


Функциональное описание языка предполагает обращение к иным теоретическим моделям в отличие от тех, которые исполь зуются представителями формального подхода. Более предпочти­тельным будет другой порядок характеристики частных систем, образующих языковую систему в целом, а именно в направлении от тех подсистем (компонентов), которые обеспечивают получе­ние коммуникативного задания и первоначальную обработку смысловой информации, к компонентам, которые отвечают в ко­нечном итоге за реализацию высказывания в звуковой форме.

Ниже на схеме 7 изображён вариант функциональной ("ра­ботающей"; лат. functio означает 'исполнение, совершение') мо­дели, по сути дела, модели говорящего.





Схема 7



В языке как функциональной системе сперва работают се­мантический и прагматический компоненты (они отвечают за формирование исходной смысловой структуры высказывания, описывающего соответствующее положение дел и выражающего определённую коммуникативную интенцию говорящего и другие прагматические значения).

Затем информация, обработанная семантическим и прагма­тическим компонентами, поступает на вход синтаксического и номинативного компонентов (они предоставляют возможность подбора соответствующей синтаксической конструкции и за­полнения в ней позиций соответствующими лексическими еди­ницами).




Скачать 356,23 Kb.
оставить комментарий
Дата22.09.2011
Размер356,23 Kb.
ТипЛекция, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

плохо
  2
отлично
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх