И. С. Маношин Мне видятся на Куликовом поле icon

И. С. Маношин Мне видятся на Куликовом поле


1 чел. помогло.
Смотрите также:
Тема: Святые защитники Руси...
А. А. Блок – выдающийся русский поэт-символист. Стихотворный цикл «на поле куликовом». (Слайд 1)...
Историко-археологических чтений памяти Н. И. Троицкого (Тула Куликово поле, 2-4 ноября 2006 г.)...
Всероссийская научная конференция «Проблемы изучения и восстановления ландшафтов лесостепной...
Урок изучения нового материала. Интегрированный обж физика. Девиз «Скажи мне, и я забуду...
Программа по Литературе для поступающих в международную академию бизнеса и управления...
План реферата Вступление. Почему я выбрала именно эту тему для реферата...
Другая история...
Учитель русского языка и литературы...
Контрольная работа по дисциплине «История отечества» Тема №8 «Куликовская битва и ее...
Муниципальное учреждение культуры...
Революция в творчестве....



Загрузка...
страницы:   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10
скачать
И. С. Маношин

Мне видятся на Куликовом поле

Колючей проволоки ряды,

Изодранные гимнастерки,

Тельняшки рваные в крови.

И взгляд матросов прятал ненависть и слезы,

Бессильной ярости слова:

«Патронов и снарядов бы побольше,

не сдали б Севастополь никогда!»


ГЕРОИЧЕСКАЯ ТРАГЕДИЯ

О ПОСЛЕДНИХ ДНЯХ ОБОРОНЫ СЕВАСТОПОЛЯ

29 ИЮНЯ – 12 ИЮЛЯ 1942 Г.

ВОЕННО-ИСТОРИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ


Симферополь

«Таврида»

2001 г.


ВВЕДЕНИЕ

4 июля 1942 года на страницах газеты «Правда» Совинформ-бюро сообщило, что по приказу Верховного Командования Крас­ной Армии 3 июля 1942 года советские войска оставили город Се­вастополь.

Основную задачу — как можно больше приковать на Севасто­польском участке фронта немецко-фашистских войск и как мож­но больше их уничтожить севастопольцы выполнили.

За короткий период немцы потеряли под Севастополем до 150 тысяч солдат и офицеров, из них не менее 60 тыс. убитыми, более 250 танков, до 250 орудий, более 300 самолетов. Всего за 8 месяцев обороны враг потерял до 300 тысяч своих солдат и офицеров уби­тыми и ранеными.

Железная стойкость севастопольцев явилась одной из важней­ших причин сорвавших пресловутое «весеннее наступление» нем­цев. Гитлеровцы проиграли во времени и темпах, понеся огром­ные потери людьми.

К сожалению, в сообщении Совинформбюро отсутствовала полная информация об эвакуации Приморской армии, частей и подразделений Береговой обороны Черноморского флота. Долгие послевоенные годы этот вопрос замалчивался. Каких-либо серьез­ных исследований о последних днях обороны Севастополя не проводилось. В то же время обзор многочисленных изданий по оборо­не Севастополя 1941— 42 гг. показал, что они в своем большин­стве, за немногими исключениями, лишь частично освещают трагические события последних дней Севастополя. Согласно сви­детельствам участников обороны Севастополя последних дней, большинство которых попало в плен в июльские дни на Херсонес-ском полуострове (опросы конца 1980—99 гг.1, сведениями о ко­личественном составе Приморской армии на начало июня 1942 года с учетом пополнения за июнь, сообщенных вице-адмиралом Ф. С. Октябрьским в мае 1961 года на военно-исторической конфе­ренции в Севастополе2 и немецкими архивными данными3, со всей очевидностью доказывает, что Приморская армия и части Береговой обороны флота, ввиду невозможности их вывезти из-за сложившейся обстановки, были оставлены сражаться до после­днего и в количестве около 80 тысяч человек, значительную часть которых составляли раненые, по исчерпании боеприпасов попали в плен.

В то же время, в результате спешно организованной частичной эвакуации ограниченными силами флота, нацеленной в основ­ном на эвакуацию старшего командного состава армии, флота и города, было вывезено в ночь с 30 июня на 1 июля двумя подвод­ными лодками и 14 транспортными самолетами «Дуглас» (ПС-84) 600 человек руководящего состава и в последующие дни на сторо­жевых катерах, тральщиках подводных лодках, буксирах и других плавсредствах, всего с учетом указанной суммы 3015 человек4.

Запланированная перевозка по эвакуации собранного на 35-й батарее двух тысяч старшего командного состава армии и Берего­вой обороны на прибывших в ночь с 1 на 2 июля сторожевых катерах и быстроходных тральщиках фактически не удалась.

Сопротивление врагу продолжалось до 12 июля 1942 года. В этот день, как об этом написал полковник Д. И. Пискунов, начальник артиллерии 95-й стрелковой дивизии под скалами 35-й береговой батареи были пленены последние защитники Севастополя в коли­честве 120 человек, в том числе и он сам5.

Вместе с тем, отдельные группы бойцов и командиров, ук­рывшихся в недоступных местах берега от Херсонесского маяка до мыса Фиолент, продолжали сопротивление и попытки прорваться в горы до 17 июля, как об этом сообщают старшина I статьи В. С. Потапов из состава караула 35-й береговой батареи6 и главный старшина В. И. Мищенко, начальник поста скрытой связи 3-й отдельной авиационной группы (ОАГ) ВВС ЧФ7. Некоторые под­робности этих сообщений изложены во второй части исследования. Большинство наших воинов, попавших а плен, впоследствии погибли в немецких концлагерях, а также при конвоировании с мест пленения. Комиссары, коммунисты, лица еврейской нацио­нальности по мере их выявления расстреливались на месте у мест пленения либо в сборных и фильтрационных лагерях в Севастопо­ле, Бахчисарае, Симферополе, Керчи, на Украине, в Германии. Сообщения очевидцев приводятся.

С тех пор прошло немало лет, но боль за утраты, за трагиче­ский конец героической обороны легендарного Севастополя, за тысячи погибших и попавших во вражеский плен краснофлотцев, красноармейцев, командиров и комиссаров доблестных соедине­ний, частей и подразделений Приморской армии и Береговой обо­роны Черноморского флота щемят и бередят души оставшихся в живых защитников Севастополя. Всех тех, кто не забыл, какой величайший подвиг совершили его защитники в те тяжкие дни лета 1942 года, спасая Советскую Родину от фашистской нечисти, оставшись один на один с превосходящими силами немецко-фа­шистских захватчиков, без боеприпасов, без какой-либо помощи с Большой земли.

В большей части события и подвиги защитников Севастополя тех последних дней остались неизвестными страницами войны.

Бывший народный комиссар Военно-Морского Флота СССР адмирал флота Н. Г. Кузнецов, вспоминая события 30 июня 1942 года в Севастополе, писал:

«Были ли приняты все меры к эвакуации? Этот вопрос мне приходилось слышать не раз. Вопрос о возможном оставлении Се­вастополя должен был стоять перед командованием флота, Глав­нокомандованием Северо-Кавказского направления, которому Черноморский флот был оперативно подчинен, и наркомом ВМФ. Все эти инстанции обязаны были заботиться не только о борьбе до последней возможности, но и о вынужденном спешном отходе, если этого потребует обстановка... Эвакуация оставшихся войск после третьего штурма Севастополя ждет еще объективного исто­рического анализа»8.

В связи с этим, на Краснознаменном Черноморской флоте по решению командующего флотом в январе 1995 года была создана научная группа командующего флотом при музее КЧФ по историческому исследованию событий последних дней обороны Севас­тополя за период 29 июня — 12 июля 1942 года в составе:

Председатель капитан 1-го ранга Н. А. Канищев, начальник отдела культуры флота, заслуженный работник культуры ^ РФ. Заместитель — капитан 1-го ранга Н. Н. Лебедев, начальник музея КЧФ; Члены группы: — капитан 2-го ранга запаса В. А. Громов, младший науч­ный сотрудник музея КЧФ;

  • капитан 2-го ранга в отставке И. С. Маношин, заслу­женный работник культуры УССР;

  • капитан 1-го ранга в отставке А. А. Строкин, кандидат военно-морских наук;

^ Консультанты: — капитан в отставке И. П. Кондратов, участник ВОВ, архивист Госархива Крыма;

капитан 1-го ранга в отставке А. В. Басов, доктор
исторических наук, институт военной истории РАН РФ, участник ВОВ.

Было решено провести глубокое объективное исследование последних дней сражения за Севастополь и обстоятельства его ос­тавления. В частности:

  • уточнить и дополнить на основе собранных данных из архивов и вос­поминаний участников последних дней обороны хронику боевых действий за период 29 июня — 12 июля 1942 года.

  • выяснить причины и обстоятельства смены командования Севасто­польским оборонительным районом (СОРа) в ночь с 30 июня на 1 июля 1942 года, а затем в ночь с 1 июля на 2 июля;

  • разобраться с вопросами организации эвакуации войск армии и фло­та, уточнить количество оставшихся войск в составе армии и береговой обо­роны, количество раненых, обстоятельства пленения воинов армии и флота количество попавших в плен;

  • рассказать о зверствах фашистов и их прислужников из числа предате­лей советского народа в местах пленения и при конвоировании наших вои­нов в концлагерях;

  • показать, что несмотря на безнадежность положения, воины При­морской армии и моряки Береговой обороны Черноморского флота в подав­ляющем своем большинстве проявляли массовый героизм, сражались до пос­леднего патрона, презирая смерть, шли на подвиги во славу нашей Родины, показывая пример доблести и отваги в служении Отечеству для всех совет­ских людей и будущих поколений.

Надо отметить, что документов, проливающих свет на боевые действия войск СОРа за период 1—3 июля 1942 года и последую­щие дни, в архивах практически нет (боевые приказы, донесения, распоряжения, сводки и т. п.), о чем свидетельствует отсутствие ссылок на них не только в общих трудах по обороне Севастополя, но и во всех публикациях и воспоминаниях за изучаемый период, за исключением некоторых донесений за 1 июля 1942 года. Эти обстоятельства создают особые трудности в проведении исследо­вания.

Воспоминания защитников Севастополя последних дней в пись­мах и записанные на пленку, потребовали тщательного изучения, сравнения для выявления фактических событий, так как по есте­ственным причинам обычно запоминаются эпизоды, но без учета дня, времени его совершения.

Из работ, затрагивающих последние дни обороны, на наш взгляд, ближе всего подошли к реальному изложению событий бывший комендант Береговой обороны СОРа генерал-майор П. А. Моргунов в книге «Героический Севастополь», М. Наука, 1979 г., А. В. Басов в книге «Крым в Великой Отечественной войне 1941—45 гг.» М. Наука. 1987 г. в сборнике № 4 «Крым в Великой Отечественной войне 1941— 45 гг.» Вопросы и ответы. Симферополь. Таврия. 1994 г. стр. 32 — 53. Часть информации из этих работ, а также материалы из архивов ЦВМА, Отд. ЦВМА и архива МО РФ, Госархива Кры­ма взяты в основу данного исследования. В исследовании исполь­зовались также материалы из газет, журналов, книг, конферен­ций, в которых затрагивалась тема последних дней обороны Сева­стополя.

После поражения Крымского фронта (8—20 мая 1942 года) директивой за № 00201/ОП от 28.05.42 г. командующий Северо-Кавказским фронтом Маршал Советского Союза С. М. Буденный, которому оперативно был подчинен СОР и Черноморский флот, приказал предупредить весь личный состав СОРа, что «переправы на Кавказский берег не будет...»9, то-есть надо было сражаться за Севастополь до последнего.

И все же Севастополь пришлось оставить. Что же помешало Севастополю выстоять при третьем наступлении немецко-фашист­ских войск?

Как главная причина — не было необходимого запаса снаря­дов для полевой и зенитной артиллерии. Накопленный же запас снарядов был израсходован в первые 10—12 дней немецкого штурма для создания непреодолимого огненного вала. В последующие дни интенсивность огня артиллерии зависела от хода подвоза снарядов морем, но обеспечить непрерывные перевозки уже было нельзя, так как с конца мая резко усилилась блокада морских коммуника­ций по снабжению Севастополя из портов Кавказа в результате захвата противником всего Керченского полуострова, вблизи ко­торого ранее следовали наши транспорта.

Враг наращивал свои ударные силы на море, особенно авиа­ции, которая стала абсолютно господствующей на путях движения наших транспортов и боевых кораблей. Для противодействия вражеской авиации в то время у флота не было необходимых сил и средств. Из-за больших потерь транспортных судов подвоз бое­припасов, вооружения, продовольствия, других материальных ре­сурсов и маршевого пополнения людьми с 20 июня 1942 года наше командование вынуждено было осуществлять только на боевых кораблях и подводных лодках, не приспособленных к массовым воинским перевозкам. А с 22 июня и самолетами транспортной авиации в ночное время.

С 27 июня снабжение осуществлялось только подводными лод­ками, транспортными самолетами и малыми надводными кораб­лями — быстроходными (базовыми) тральщиками, так как про­тивник еще более усилил морскую блокаду Севастополя за счет дополнительного привлечения ударных сил своей авиации. В ре­зультате такого положения катастрофически снизилась подача боеприпасов1фронту и в первую очередь снарядов.

В то же время противник усиливал свою огневую мощь по Се­вастополю, в том числе и за счет максимального использования захваченной нашей боевой техники и тяжелого вооружения, бое­запаса для артиллерии и авиации у 44-й, 47-й и 51-й армий Крым­ского фронта. Несмотря на все эти тяжелые обстоятельства, Сева­стополь продолжал неравную героическую борьбу с превосходя­щими силами 11-й немецкой армии12.

Чем объясняется столь малый накопленный запас снарядов у СОРа до начала третьего вражеского штурма, не говоря уже об острой нехватке людского пополнения, вооружения и других ма­териальных средств?

П. Моргунов объясняет это тяжелым положением, сложившимся весной и летом 1942 года на южном крыле советско-германского фронта, а также некоторой переоценкой возможностей Севасто­польского фронта, его боевого потенциала вышестоящим коман­дованием13. Но судя по многочисленным донесениям командова­ния СОРа, командованию Крымского фронта за период с января по май 1942 года, которому СОР подчинялся с момента его обра­зования в январе 1942 года после освобождения нашими войска­ми Керченского полуострова, у Севастополя начались проблемы с нехваткой боезапаса для артиллерии. К апрелю 1942 года доставка боезапаса в Севастополь сократилась в 4 раза14.

В то же время основной поток всех видов ресурсов направлялся армиям Крымского фронта, на который делалась основная ставка в планах по освобождению Крыма и деблокаде Севастополя15. Се­вастополю же отводилась второстепенная роль в этих планах не без ведома Ставки. Таким образом, недальновидность и местничество командования Крымского фронта, при передоверии сверху, на­ряду с объективными причинами, сыграло свою основную роль в трагедии Севастополя.

Эти суровые выводы подтверждаются словами из отчета Ко­мандующего Северо-Кавказским фронтом С. Буденного Началь­нику Генерального штаба Красной армии генерал-полковнику А. Василевскому и наркому военно-морского флота адмиралу Н. Г. Кузнецову от 12 июля 1942 года, в котором он, «отдавая дол­жное организации и руководству обороной СОРа со стороны ко­мандования СОРа», отмечает; «Помимо преимущества противни­ка в танках и господства его в авиации причиной преждевремен­ного падения Севастополя явилось отсутствие значительных запа­сов боевого снабжения, и в частности, боезапаса, что было ос­новной ошибкой командования Крымского фронта. Не числовое соотношение сил решило борьбу в конечном итоге к 3.07.42 г., а ослабление мощи огня защитников. При наличии боезапаса СОР мог продержаться значительно дольше».

В докладе также отмечается, что «к началу 3-го штурма Севас­тополя СОР имел меньше 2,5 боекомплекта снарядов крупного калибра, меньше 3-х боекомплектов снарядов среднего калибра, меньше 6 боекомплектов снарядов мелкого калибра и около 1 бо­екомплекта мин, что совершенно недопустимо. В то же время пе­риод длинных ночей не был использован для подвоза при еще слабой блокаде Севастополя»16.

К этим обстоятельствам можно только добавить, что «надеж­ды Крымского фронта на деблокаду Севастополя не осуществи­лись в результате несостоятельности его командования», как об этом написал в своей книге «Дело всей жизни» Маршал Совет­ского Союза А. Василевский17.

После тяжелого поражения Крымского фронта и оставления остатками наших войск Керченского полуострова 23 мая 1942 года, командование Северо-Кавказским фронтом в этой сложной об­становке, занимавшееся организацией эвакуации войск из Кер­чи, не сумело оперативно помочь Севастополю, в первую оче­редь, в подаче максимального количества боезапаса по заявкам СОРа, несмотря на настоятельные требования командования СОРа ввиду надвигающейся угрозы третьего штурма Севастополя18.

Только 30 мая 1942 года Военный Совет Северо-Кавказского фронта на своем заседании рассмотрел и удовлетворил заявку СОРа в боезапасе, выделив из запасов фронта 6 боекомплектов снаря­дов19. Но время было уже упущено и перевезти столь значительное количество их по изложенным выше причинам удалось лишь час­тично, что в конечном счете и решило судьбу Севастополя.

К особой проблеме исследования истории последних дней обо­роны Севастополя относится информация полковника Д. И. Пис-кунова о создании в казематах 35-й береговой батареи в ночь на 2 июля временного руководства Приморской армией в виде Воен­ного Совета армии, избранного на демократических началах стар­шими командирами и политработниками армии для руководства обороной и продолжением эвакуации, ввиду того, что согласно приказу командующего СОРа, оставляемый в Севастополе стар­шим военачальником на одни сутки командир 109-й стрелковой дивизии генерал-майор П. Г. Новиков в ночь на 2 июля был обязан эвакуироваться со своим штабом. Войска же оставались сражаться до последней возможности в районе Херсонесского полуострова или должны были самостоятельно прорываться в горы к партиза­нам20.

И хотя это временное руководство армией действовало только до утра 3 июля, значение этого факта выходит далеко за рамки обычного события и составляет одну из важнейших еще далеко не изученных и не оцененных стра­ниц героической обороны Севас­тополя.

Здесь уместно отметить, что автор информации был членом названного временного руковод­ства Приморской армией. В обо­роне Севастополя 1941—42 гг. пол­ковник Д. Пискунов был в числе известных руководителей оборо­ны города не только как началь­ник артиллерии 95-й Молдавской стрелковой дивизии, с которой он прошел боевой путь с первых дней.

Великой Отечественной войны от реки Прут на границе с Румы­нией, но и как командующий артиллерией 4-го сектора обороны Севастополя. За боевые и организаторские заслуги в деле обороны Севастополя командованием Приморской армии Д. И. Пискунов представлялся к воинскому званию генерал-майора и званию «Ге­рой Советского Союза». Плен помешал получить ему эти высокие награды за свой ратный подвиг. В 1945 году после освобождения из плена и прохождения государственной проверки он был восста­новлен в прежнем воинском звании «полковник» и продолжил воинскую службу в рядах Советской Армии.

Сообщение о создании и практической деятельности времен­ного руководства армией в те тяжкие июльские дни 1942 года впер­вые прозвучало на военно-исторической конференции в Севасто­поле в мае 1961 года в докладе Пискунова о последних боях за Севастополь. В частности, им было доложено:

«В ночь на 2 июля 1942 года на 35-й береговой батарее состоя­лось совещание старшего командно-политического состава армии, который там остался. Кратко была обсуждена создавшаяся обста­новка и принято решение принять все меры к эвакуации армии, тем более, что к этому времени мы имели сведения, что в следу­ющую ночь должны были подойти транспорта.

Я назову некоторых людей, которые оказались в руководстве, начиная с утра 2 июля 1942 года. Бригадный комиссар — фамилию не знаю, майор Белоусов, помощник начальника штаба артилле­рии 25-й Чапаевской дивизии, начальник штаба артиллерии пол­ковник Гроссман, полковник Бабушкин, командир одного из арт­полков. Я тоже был введен в состав руководства деятельностью левого фланга и формируемых резервов. На Херсонесском мысу был майор Дацко. Я называю фамилии тех, кого знал»21.

Как объяснял Пискунов, воссозданное руководство армией действовало от имени штатного, эвакуированного на Кавказ. И нет ничего необычного, что образованное руководство армией Пискуновым впоследствии стало называться Военным советом, како­вым оно в сущности и было в тот момент.

К сожалению, стенограмма выступления Пискунова на этой конференции была записана с искажениями, о чем имеется от­метка в архивном томе. «Там ничего этого нет», — заявил Писку­нов, когда получил по почте ее копию. Видимо, он имел отсут­ствие в ней ряда важных сведений, о которых он доложил на кон­ференции.

По известным причинам прошлого материалы негативных по­следствий военных операций наших войск в период Великой Оте­чественной войны были закрыты для широкого исследования, а то и вовсе не проводились. В связи с этим, сообщение Пискунова было принято на конференции только к сведению, хотя тогда имелись все возможности для выяснения всех обстоятельств тра­гических событий последних дней обороны Севастополя, в том числе и вопросы создания временного руководства Приморской армией, так как были живы многие участники тех последних боев. Но, к сожалению, интереса к этому со стороны руководства не последовало.

И еще некоторые подробности, связанные с временным Во­енным советом Приморской армии.

В 1963 году в партийный архив Крымского обкома партии по­ступил материал от Д. И. Пискунова, написанного по просьбе за­ведующего партархивом для пояснения обстоятельств гибели сек­ретаря обкома партии Ф. Д. Меньшикова, считавшимся пропав­шим без вести в июле 1942 года на Херсонесском полуострове. Вместе с фактом подтверждения смерти Меньшикова, с которым Пискунов виделся 2 июля 1942 года на берегу Херсонесской бух­ты, Пискунов представил обзор последних дней обороны Севас­тополя по день своего пленения — 12 июля 1942 года. В сокращен­ном варианте этот материал опубликован в сборнике «Крым в Великой Отечественной войне 1941—45 гг.» доктором историчес­ких наук А. В. Басовым. В этом обзоре-воспоминаниях Пискунов впервые называет фамилию бригадного комиссара Хацкевича — комиссара 109-й стрелковой дивизии, как руководителя времен­ного Военного совета армии, добавляя слова «... если память мне не изменяет»23.

В 1987 году в Кишиневе вышла книга Д. И. Пискунова «95-я Молдавская», в которой впервые для массового читателя было опуб­ликовано сообщение о временном руководстве Приморской ар­мией, образованном в ночь на 2 июля 1942 года с уточнением подлинных должностей и воинских званий всех членов этого руко­водства24.

В 1980 году в неопубликованной работе «Заключительный этап обороны Севастополя 1941— 42 гг.», утвержденной бюро военно-научной секции при ЦДСА, Пискунов пишет, что «на совещании при выборах Военного совета Приморской армии он не присут­ствовал, а был кооптирован в его состав утром 2-го июля в штольне Херсонесской бухты лично бригадным комиссаром А. Д. Хацке-вичем, куда временный Военный совет перешел из 35-й батареи»25.

В 1985 году на вопрос, почему на военно-исторической конфе­ренции в 1961 году он не смог назвать фамилию бригадного ко­миссара, Пискунов сослался на обычное явление с памятью. «А бывает так, что выскочило из головы. В общем, добавил он, что в моих воспоминаниях написано — это точно»26.

В своем выступлении на конференции в 1961 году в Севастопо­ле бывший начальник штаба 345-й стрелковой дивизии полков­ник И. Ф. Хомич не обмолвился ни единым словом о своем учас­тии в работе временного Военного совета армии. На этот счет Пискунов в беседе с автором в 1984 году привел сказанные Хоми-чем врезавшиеся в память его слова в те отчаянные июльские дни 1942 года: «Ты знаешь, что за это будет?», имея в виду участие во временном руководстве армией. Видимо, страх за работу в нем, образованном без санкции сверху, довлел над ним и после вой­ны27. После выступления Пискунова он не выступил с опроверже­нием либо уточнением своего участия в нем и стало быть, тем самым молча подтвердил истину.

Что временное руководство армией было и действовало, со­мнений нет, так как сложившаяся обстановка 1 и 2 июля 1942 года в районе 35-й береговой батареи, куда отходили многочис­ленные остатки частей и подразделений армии и Береговой обо­роны, сохранивших свою военную организацию, давала после­днюю возможность организованной борьбы и после ухода генера­ла Новикова.

Но помимо информации Пискунова, нужны и другие источ­ники. Трудности поиска заключаются в том, что временное руко­водство действовало кратковременно и поэтому их знало в лицо ограниченное количество лиц, из которых тогда мало кто остался

в живых. Как написал Пискунов:

«Только под утро 3 июля 1942 года собравшаяся на берегу Херсонесской бухты большая группа командиров и политработников, пришедших с пере­довой, узнали в лицо свое новое командование и были удивлены, узнав эту новость»27.

Вообще тогда на передовой мало кто знал, что командование СОРа, а затем и его преемник генерал Новиков покинули Севас­тополь, как это следует из многих воспоминаний участников пос­ледних боев на Херсонесе.

Прямых свидетельств, дополняющих информацию Пискуно­ва, пока не найдено, но по результатам ограниченного анкетного

опроса было получено несколько сообщений, косвенно подтвер­ждающих информацию Пискунова, в том числе от С. Д. Якунина28, от Г. А. Воловика29, от Н. А. Анишина30, от Г. П. Зюзько31 и других.

Вместе с тем, имеются и другие сведения о судьбе бригадного комиссара А. Д. Хацкевича, согласно которым он эвакуировался на сторожевом катере СКА-0112 вместе со своим командиром гене­ралом Новиковым в начале ночи 2 июля 1942 года от рейдового причала 35-й береговой батареи.

Учитывая скудные сведения о судьбе руководителя временно­го Военного совета, автор и доктор исторических наук А. В. Басов считают необходимым продолжение поиска по всему комплексу этого важного события последних дней обороны.

Научная группа глубоко признательна всем участникам герои­ческой обороны Севастополя, приславших свои воспоминания о последних боях за Севастополь, особенно В. И. Мищенко, за лю­безно предоставленные материалы из личного архива и пояснения о последних боях на Херсонесском полуострове, участником ко­торых был он сам, а также сотрудникам Севастопольской мор­ской библиотеки, Государственного архива Крыма, Центрально­го архива ВМФ в г. Гатчине и его отделении в Москве, Централь­ного архива МО РФ в г. Подольске, оказавших помощь в подборе материалов и документов для этого военно-исторического иссле­дования.

^ ПРИМЕЧАНИЯ К ВВЕДЕНИЮ

1. Воспоминания участников обороны Севастополя 1941—42 гг. последних дней. Фонд музея КЧФ д. НВМ.

2. Д. И. Пискунов.

Рукопись «Заключительный этап обороны Севасто­поля 1941—42 гг.» Фонд музея КЧФ. На стр. 15 в главе наши потери летом 1942 г. в Севастополе приводится рас­чет на основе данных из доклада вице-адмирала Ф. С. Октябрьского на военно-исторической конференции в 1961 г. На 6 июня в составе войск СОРа было 101238 чел. с учетом пополнения за июнь 127 238 чел. До 30 июня было эвакуировано 23 тыс. чел. раненых, вывезено 30 июня и в послед, дни всеми видами транспорта 2937 чел. Со­гласно расчету Пискунова осталось невывезен. 81616 чел. из них Прим. армии 50616 чел. ЧФ — 31 тыс. чел. Из них ранен. Прим. армии 36 тыс. и ЧФ — 4 тыс. Сведения даны без учета погибших в июльских боях, утонувших в море при попытке доплыть до катеров, покончив жизнь само-уб., чтобы не попасть в плен, расстрел немцами раненых в лазаретах, коммунистов, евреев, комиссаров при пленении и в лагерях.


3. А. В. Басов «Крым в Великой Отечественной войне 1941—42 гг.» Вып. 4. Вопросы и ответы. Симф. Таврия. 1994 г. стр. 53-54. Донесения ЗО-го арм. корп. войск, вермахта.

I. Разведотдел корпуса докладывает в штаб 11 армии от 7.07.42 г... 1.07.42 г. захвачено пленных 9720... Дело 03/32098 л. 608/ Затем идет длинный список захв. техники — Г. Л./.Особое примечание: прошлой ночью итальянские быстроход. катера возле Ялты потопили 2 бронир. катера рус­ских. Был захвачен командир дивизии и много комисса­ров. Пленные находятся в Ялте. Допрос пленных по при­казу из армии продолжается.

II. Количество захваченных пленных в полосе кор­пуса за период с 21 до 30.06.42 г. составило 6504 чел. Дело 03/32098. л. 604.

IV. Донесение от 4.07.42 г. За период с 3-го по 4-е июля было захвачено пленных 33624 чел.Дело 03/32098 л. 633.

VII: Разведотдел корпуса. Вечернее донесение в' 11 армию от 7.07.42 г. Новых частей не установлено. Плен­ные показывают, что на- мысе Херсонес- находится еще 4-5 чел., которые имеют радиосвязь с Новороссийском. 6.07.42 г. захвачено 512 пленных. Доп. донесению за 1.07.42 г. вечером были захв, итальян. катерами 12 чел. из 381 СП, которые вышли из Балаклавы на весельных лодках. Д. 03/ 32098. л. 643.

VIII. Донесение от Ш.07.42 с. За период с 07.06.42 г. XXX АК захватил 80914 чел. пленных, 269 арт. орудий и много другой военной техники и материалов. Д. 03/32095. л. 287.

II. Донесение от 11.07.42 г. XXX АК за период боев в Севастополе захватил пленных с 7.06. по 10.07.42 г. 80914 человек. Д. 03/32098. л. 663.

* Примечание А. В. Басова: последние два донесения взяты из разных дел оперативного и разведотдела. Дан­ные сходятся. Возможно, у них тоже были приписки, так как в обороне принимали участие и жители города.


^ 4. А. Г. Васильев. Отчет по итогам обороны Севастополя за июнь 19,42 года. Отд. ЦВМА. ф. 83. д. 488. л. 115.

5. Д. И. Пискунов. Воспоминания т. Пискунова Дмитрия Ивановича, чл. КПСС с 1920 г., о смерти секретаря Крымского

обкома партии Меньшикова Федора Дмитриевича в 1942 году. Госархив Крыма, ф. 849. оп. 3. ед. хр. 235 стр. 99.


^ 6. И. С. Маношин. Запись на пленку беседы со ст. 1 ст. В. С. Потаповым в Севастополе 5.08.86 г. Фонд музея КЧФ.

7. И. С. Маношин Запись беседы на пленке с В. И. Мищенко в Кривом Роге 10.07.98 г. Фонд музея КЧФ.


^ 8. Н.Г. Кузнецов Курсом к победе. М. Воениздат. 1989 г. стр. 200.

9. А.В. Басов Указ. сборник, стр. 41. Отдел ЦВМА. ф. 72. д. 1209. л. 57.

10. П. А. Моргунов. Героический Севастополь. М. Наука. 1979 г. стр. 313,

318, 344, 361—363. Отдел ЦВМА. Отчет штаба ПА. ф. 10. д.9120.лл. 21—24


^ 11. П. А. Моргунов Указ. соч. стр. 300.

12 А. В. Басов Указ. сборник статей. Стр. 35-36 «...противник пре­восходил численность гарнизона Севастоп. по всем показат. в 2 раза и больше, по танкам в 12 раз, по самолет, в 6 раз, по пех. бат. в 1,25 раза, по общей численности войск в 2 раза».

^ 13. П. А. Моргунов Указ. соч. стр. 274, 321, 452.

14 . отдел ЦВМА ф. 10. д. 1951.Л. 297. Отчет по обороне Севастополя, т. 1. «Напряженность перевозок на морских коммуникациях СОРа за период январь-май понижалась, дойдя в мае до 12 транспортов общим водоизмещением в 91192 тн., в июне 51877 тн., против 252 835 тн. в январе. Соответ­ственно уменьшилось количество поставляемого боеза­паса с 5963 тн. в январе до 1344 тн. в апреле, в мае 3607 и в июне 5032 тн.»

  1. П. А. Моргунов.Там же, стр. 264— 265, 274.

  2. С. М. Буденный Отчет в ГШ РККА. Отд, ЦВМА. ф. 83. д. 488. лл. 69-70

  3. А. М. Василевский Дело всей жизни. М. Политиздат. 1974 г. стр. 188.

  4. П. А. Моргунов. Там же, стр. 313.

  5. П. А. Моргунов. Там же, стр. 320.

  6. Отдел. ЦВМА. ф.Ю.д. 18506. л. 181. Историч. журнал ЧФ.

  7. Д. И. Пискунов Сб. материалов воен.-историч. конферен.1961 г., т.З, стр. 916— 923. Севастоп. морская библиотека

^ 22. И. С. Маношин. Запись беседы на пленке с Пискуновым 2.11.85 г. в г. Калинине (Тверь). Фонд музея КЧФ.

  1. А. В. Басов.

  2. Д. И. Пискунов.

Указ. сборник, стр. 44—53.

95-я Молдавская. Кишинев. 1987 г. Картя Молдаве-неску, стр. 128.

25. Д. И. Пискунов. Заключит, этап обороны Севастополя 1941—42 гг. Рукопись, стр. 24. Фонд музея КЧФ.

^ 26. И. С. Маношин. Запись на пленку беседы с Пискуновым 2.11.85 г г. Калинин. Фонд музея КЧФ.


  1. И. С. Маношин. Там же

  2. С. Д. Якунин. Воспом. Фонд музея КЧФ. д. НВМ. л. 303. «Лейтенант, командир отдельного минометного дивизиона 138 стрел­ковой бригады: «В плену вместе со мной был майор (ко­мандир 702 батареи БО ЧФ, авт.) командир морской батареи Иван Никитенко, который рассказывал, что под склонами скал было организовано временное револю­ционное правительство, которое просуществовало трое суток.

^ 29. Г. А. Воловик. Воспом. Фонд музея КЧФ. д. НВМ. л. 213. «У меня со­здалось впечатление, что 2 июля еще существовала ка­кая-то управляемость обшей обороной, то 3 и 4 июля она держалась только на инициативе командиров мелких подразделений».

^ 30 Н. А. Анишин. Воспом. Фонд музея КЧФ. д. НВМ. л. 304. «Об эвакуа­ции командования СОРа знал. На рассвете 3 июля был в группе Пискунова. Пришли катера, но ничего не полу­чилось. Пискунова знаю по службе с 1940 года. Это был культурный, хорошо образованный в полном смысле слова, человек. (Окончил арт. акад. авт.) Храбрость и орга­низаторские способности его были отмечены командо­ванием еще в боях на границе на реке Прут.».

^ 31. И. С. Маношин. Воспом. Г. П. Зюзько. Запись на пленку беседы с ним 10.12.88 г. в Севастополе. Краснофлотец-радист из ПО зенитного полка ПВО ЧФ. «... с берега моря через под­земный ход зашли в 35-ю батарею и случайно попали в помещение, где сидели армейские радисты и среди них был подполковник (в районе левого командно-дально-мерного поста, авт.), так к нему обращались. Подпол­ковник подошел и сказал нам: «Товарищи, сюда нельзя, здесь радиостанция, не беспокойтесь, связь держим, ско­ро придут катера, нас вывезут». (Судя по описанию мес­та нахождения радиостанции и армейского состава ра­дистов, это могла быть только радиостанция временного руководства армией, руководимая командиром 404 ар­мейского артполка 109-й стрелковой дивизии подпол­ковником А. Бабушкиным, авт.) Фонд музея КЧФ.






оставить комментарий
страница1/10
Дата22.09.2011
Размер3,02 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы:   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10
отлично
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх