Об устройстве Мира icon

Об устройстве Мира


Смотрите также:
Теория познания и смена представлений об устройстве мира...
На основе фундаментального единого закона...
Тематическое планирование Литература, 6 класс...
История развития естествознания...
История развития естествознания...
Мичио каку параллельные миры «сосриЯ» ^ 2 0 0 8 Об устройстве мироздания...
Мичио каку параллельные миры «софия» 2 0 0 8 Об устройстве мироздания...
Мичио каку параллельные миры «софия» 2 0 0 8 Об устройстве мироздания...
В. В. Набоков Жизнь человека, даже если всю ее посвятить изучению неба, не позволит...
Задачи занятия: Сформировать стремление работать по выбранной профессии...
А. С. Холманский Духовно-физический статус человека формировался в материальной купели Вселенной...
Понятия «парламент» и«парламентаризм» все более основательно входят в жизнь почти всех народов...



Загрузка...
страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10
вернуться в начало
скачать
^

Пятнадцать лет спустя



Не ведает душа, что скрыто для них

из услады глаз в награду за то,

что они творили.

Ислам


Венеция! Вот они, те самые каналы и гондольеры в полосатых рубашках, как с картин великих художников. Город королей, музыкантов, художников. Венецианское стекло. Венецианский карнавал. Именно он включает механизм охраны этого города от химер и демонов на последующий год. И так, из года в год – один карнавал перетекает в карнавал новый. Вся жизнь Венеции – на фоне декораций из домов и воды, дворцов и голубей, статуй и фонтанов.

В ночь уходим в новый путь, в город Ареццо. Я очень волнуюсь, как меня примет город, который открыл для меня мир музыки в Европе 15 лет назад. Я был участником Фестиваля искусств СССР в Италии. Город, в котором великий музыкант, монах и философ Гвидо Аретинский создал современную систему нотации. Все основные принципы записи нот музыкальных произведений исходят отсюда, из этого небольшого города вблизи божественной Флоренции.

…Я тогда только вошел в дверь, на которой было написано «музыка», выйдя из другой двери с названием «наука». Неоперившийся еще композитор и исполнитель, и вдруг есть возможность выехать за границу. И это в то время, когда в России в самом разгаре дикая перестройка и грядет шоковая терапия «умников-марионеток» в руках грозных финансовых кукловодов. Все продукты в России по талонам. В стране практически голод.

И вот она, Европа передо мной, в которую можно въехать и все увидеть. И не куда-нибудь в Болгарию или Польшу, а в капиталистическую Италию. Меня включают в состав делегации в Ареццо на каких-то птичьих условиях. Даже не как музыканта и участника концертов, а как административную единицу с возможностью вклиниться в какую-нибудь программу фестиваля. Появится шанс – надо его использовать в полной мере, не будет такого шанса – хоть мир посмотрю.

Поезд идет из Москвы до Будапешта. В Будапеште на вокзальной площади много каких-то подозрительных личностей, цыган и всяческого беспорядка. Дальше путь уже на другом поезде – через Югославию в Италию. Загреб, Любляна, очень красивые ландшафты, реки и живописные горы.

Вечером прибыли в Италию, в Триест. Вокзал до того чистый и ухоженный, что появляется ощущение хорошего домашнего уюта. Есть немного времени до посадки на поезд в Ареццо. Мы вышли на привокзальную улицу. Город обрушился на нас блеском неоновых реклам, вывесок магазинов, ревом пролетающих мотоциклистов и потоком машин. Так вот ты какой, капиталистический город – яркий и незнакомый. Я был поражен обилием света на улице по сравнению с полутемной тогдашней Россией и очень плохо освещенной Москвой. Это сейчас она превосходит по своей освещенности многие европейские города. Помню, мы проезжали вокзал в Венеции, и я подумал: вот из нашего поезда здесь выходят счастливые люди, они увидят Венецию – город сказочных каналов и фантастических карнавалов.

…Ночью мы приехали. Ареццо – город небольшой, он расположен недалеко от Флоренции, но у него своя история и своя жизнь. Открытие фестиваля происходит в старинном Театре Петрарки. Репетиция открытия фестиваля. Я играю на рояле свою композицию «Русь». Подходит руководитель фольклорного ансамбля «Русские узоры».

– Это твоя композиция?

– Да, я сам сочинил.

– Давай продолжай. Это свежо и интересно. А сколько времени тебе дали выступить на гала-концерте?

– Две минуты.

– Кто дал такое распоряжение?

– Те, кто нас привез сюда. Похоже, это люди, очень далекие от искусства.

– Так, я сейчас пойду, и добьюсь, чтобы тебе выделили время на полное исполнение этой композиции.

И ушел. Через некоторое время возвращается.

– Я им поставил условия, что если они тебе не дадут хотя бы 10 минут на выступление, я сниму часть нашей программы. В общем, они, скрепя сердце, согласились дать тебе выступить, …но за счет времени выступления ансамбля «Русские узоры». На этом мы и с ними и решили. Так что давай, хорошо готовься. Это твой дебют.

Я сиял: вот это человек! Какие же бывают добрые люди на белом свете! Играл я на гала-концерте с радостью и воодушевлением. Ведь я в Италии, в городе, где появилась современная нотная запись. Это какая-то точка отсчета для музыканта – с первых нот, как с символа, начать свою музыкальную жизнь.

В антракте в артистическую заглянула дама из местного отдела культуры.

«Грацие, синьоре. Грацие!»

Всем понравилось мое выступление. В концерте участвовали маститые исполнители: грузинский ансамбль танца, солисты московской оперетты, фольклорные коллективы. Я подружился с Юрием Алексеевым – огромного роста русским богатырем – он был солистом Театра оперетты. Юра рассказывал, что, когда он выступал на Мальте, после концерта женщины подводили к нему маленьких детей, чтобы он положил им на голову свою руку – столько в нем все чувствовали цветущей жизненной энергии. Несколько лет назад я узнал, что Юра скончался от сердечной недостаточности. Почему же не спасла его мощная жизненная сила? Ее бы хватило на нескольких людей. Но, увы.

Был там и Александр Васильевич Корнеев, «золотая флейта России», с которым мы поддерживали отношения и после фестиваля и о котором я писал в своей первой книге.

На фестивале были представлены программы разного жанра. Одного только не принимали итальянцы – это нашего доморощенного русского рока. Поэтому и сняли какую-то сборную группу, которая почему-то называла себя «Маршал», хотя, как потом выяснилось, из «Маршала» был там только один ударник, а все остальные, похоже, собрались для этой поездки: сыгранность была недостаточной. Итальянцы это быстро раскусили, и их убрали из одной из программ. В концерте остались пустыми 40 минут, время планировавшегося выступления той самой рок-группы. Кто-то из организаторов неожиданно предложил: пусть Леонид заполнит эти 40 минут. Играет он красивые пьесы – итальянцам понравится. Но только незадача. Там на сцене нет ни рояля, ни пианино!

Вот это, да! А на чем мне играть, на барабане, что ли? «Нет!» – ответили мне, там стоит какой-то электронный инструмент «grand piano». Но как играть на нем – никто не знает. В России они еще не продавались. «Клавиатуры там есть, а с остальным разберешься!»

Я вышел на сцену, поклонился публике и стал разбираться с этим «грандом». Ничего переключать я на нем не стал, а попробовал сыграть только в одном регистре – пианино. Получилось. И так битых 40 минут закрывал прореху в концерте. И вдруг я услышал продолжительные аплодисменты. Итальянцам моя музыка понравилась.

После выступления ко мне подошла супружеская чета, синьор и синьора Маркантони. Их дочь является одним из организаторов музыкальных фестивалей в Ареццо. Они считают, что мое выступление будет возможным и в дальнейшем, но уже в рамках итальянского фестиваля.

Вечер после концерта. Ужинаем в специально выделенном для нас ресторане. Кто- то сказал, что там внизу вызывают синьора Тимошенко. Я сначала не понял, что это меня так величают. Был я простым советским человеком, а тут синьор! Но идти надо.

Со мной здоровается итальянец, на вид лет 30-35, и представляется: Джино Джустини, продюсер. Ему понравилось, как я исполняю свои произведения. Он хотел бы предложить мне поехать к нему и его отцу, одному из самых известных адвокатов Ареццо, и обсудить возможность сотрудничества.

Вот это да! Не успел выступить на фестивале, а тут уже что-то предлагают. И с чего мне такая привилегия? А остальные что? Столько хороших исполнителей приехало в Италию.

Я сажусь в большую синюю машину Джино Джустини. Таких машин я никогда и не видел (это был тяжелый для России 1990 год). Мы приехали на какую-то виллу. Респектабельный мужчина встречает нас. Это отец Джино – адвокат Джустини. Предлагают на выбор напитки. Все как во сне. Говорят со мной на английском языке, я пытаюсь понять, что все же происходит. Они говорят о каком-то концертном проекте. Потом выясняется, что я – участник этого проекта. То есть они могут подписать со мной контракт!

Каждый день после этого Джино заезжал за мной на своей большой синей машине, и мы выезжали в недалекие окрестности Ареццо. Когда он в очередной раз привез в свой дом, то рассказал, что его вера – индуистская, и даже жена его – индианка. Она живет в Индии, он часто прилетает к ней. Как это они так далеко могут жить друг от друга, мне было непонятно.

Джино удалился в угол большой залы, где в ряд, сверху донизу, висели фотографии каких-то восточных старцев. Позвонил в колокольчик, зажег коричневую палочку, аромат от которой сразу распространился по всей комнате, и через несколько минут сообщил:

«Учителя согласны».

Я подумал, что это он наверное посоветовался со своими школьными педагогами. Какие там еще могут быть «учителя»? Да только в школе или в институте. Духовные глаза мои были тогда практически полностью закрыты. Я только выходил на путь музыкально-философских открытий.

Ну, согласны педагоги. А с чем это они согласны? Об этом я спросил Джино. Он как-то загадочно улыбнулся и ничего не ответил. В тот вечер Джино предложил подписать контракт на организацию моих концертов.

Вечером ко мне в гостиницу заехал мужчина, который сообщил, что он друг Джино и хочет пригласить меня к себе в ресторан, который он содержит со своим братом. Там есть прекрасный рояль, на котором можно что-нибудь сыграть. Внизу стоит его машина. Мне надо переодеться, он меня подождет.

Когда я спустился, то увидел, что он что-то держал в руке. Потом направил на свою машину, и она вдруг ожила, включилось освещение. В России этого еще ничего не было, это был тяжелый 1990 год. Когда я сел на переднее сидение большого джипа рядом со своим спутником, то меня поразило обилие ярко освещенных циферблатов, лампочек, которые засверкали цветными огнями. Мы поехали, никогда не видел подобного автомобиля. Вот живут же люди на Западе! А мы – «кефир по талонам»!

Мы подъехали к небольшому ресторану, оформленному в светлых тонах. На самом видном месте стоял светлый рояль. Мой спутник предложил мне сесть и что-нибудь сыграть. Видимо, моя музыка показалась ему неинтересной. Он сел сам и стал играть в стиле джазовых пианистических школ. Больше он не предлагал мне играть. Мне принесли на тарелке пирожное, я его съел. Ни кофе, ни сока подано не было. А мне самому было неловко спросить. Я молча доел пирожное. Так же молча меня проводили до машины и отвезли обратно, сухо отвесив поклон на прощание.

На заключительном гала-концерте организаторы объявили меня лауреатом фестиваля. Но диплома почему-то не дали, наверное, моя фамилия была уже лишней в утвержденном заранее списке.

На банкете нас пытались закормить так, чтобы мы не смогли, наверное, проголодаться до самой «голодной Москвы». Где-то в середине вечера ко мне неожиданно подходит Джино Джустини и протягивает несколько напечатанных на машинке листков. Это был наш с ним контракт, где он обязуется в течение пяти лет организовывать мои фортепианные выступления во всех странах, кроме Советского Союза. Как он мне объяснил, эту страну он не знает и совсем не понимает. Я сразу подписал все, что он мне предложил, даже практически не читая текста, т. к. контракт был составлен на итальянском языке и, по-видимому, с помощью солидного адвоката Джустини. Как мне вкратце объяснил Джино, они полностью берут все права на все мое творчество сроком на 5 лет. Я сиял – вот меня выгодно купили с потрохами, и я буду знаменитым и известным на весь мир!

Но ни одного концерта не состоялось, Джино Джустини исчез! Я уже из Москвы пытался как-то с ним связаться по телефону. Но мне сказали, что он уехал к своей жене в Индию и не дает о себе знать уже долгое время. То ли это отговорка, то ли на самом деле так было. Но у меня появилось предположение, что, посоветовавшись со своим другом-музыкантом, хозяином того самого ресторана, где мне предложено было сыграть, Джино Джустини понял, что связываться с русским музыкантом без имени не имеет никакого смысла, тем более, что «музыка русского – достаточно примитивная и некоммерческая». После нескольких звонков в Италию я прекратил свои попытки.


И вот я опять в этом городе. Я не нашел той гостиницы, где мы все тогда жили. На ее месте открыли магазин турецких ковров. Памятник Гвидо Ареццо – на том самом месте, где и был 15 лет назад. Я посидел рядом с памятником и побеседовал с ним, мысленно обратившись к монаху:

«Ну что, брат Гвидо, сделал ты дело большое. Дал новый дух музыкальной нотации. И кто же тебя на это надоумил, что никак до конца с этим не могут разобраться, и всевозможные научные совещания по исследованию твоей жизни проходят на протяжении уже длительного времени. И диссертации пишутся, и трактаты твои переводятся с латыни на все языки мира. Что-то уж очень сакральное ты затронул, что образ пятилинейного нотоносца и образ пяти пальцев руки внезапно соединились. Может, и музыка стала человечней и душевней?»

Я стал ходить по городу Ареццо, по тем самым улицам, где тогда, 15 лет назад, впервые ощутил, что волею судьбы, Провидения вдруг очутился в Италии. Ничего в этом городе за это время не изменилось. Здесь время течет очень медленно, ощущается провинциальность во всем – от магазинов до церквей. Я решил, что обойду как можно больше памятных для меня мест. И неожиданно стал понимать, что город я почти не знаю.

В старой части города я выходил на площади и улицы, о которых тогда даже не подозревал. Это город моих воспоминаний – соборы, парки, статуи и улицы, иногда настолько узкие, что трудно себе представить, как там могут разминуться автомобиль и человек, идущий ему навстречу. Новый приезд в Ареццо – это конец какого-то полного цикла в моей судьбе, и может быть, в моем творчестве. Что-то завершилось, так и не успев по-настоящему начаться.

Я спрашиваю о Джино Джустини. Но никто в городе о нем не знает. Вдруг я вспомнил, что Джино водил меня к известному в городе антиквару русского происхождения, Ивану Бруски. Я нашел этот антикварный магазин, но он был закрыт. Нашел я и тот большой дом Ивана Бруски, в который мы тогда приходили, но он стал музеем Ивана Бруски. Мне никто не открыл и там. Я понял, что все это уже в прошлом. В настоящем их уже не будет. Есть только призрачный город Ареццо.


Мы, Папа Бенедикт XVI, Медуза Горгона и каменные китайцы


^ Как устрашающи божественные творения,

рожденные разумом, невиданным нами.

Относись серьезно к ним.

Синтоизм


Вечером мы решали сложный вопрос, ехать ли нам в Рим. Это поездка сначала не входила в наши планы. Но так как мы из Венеции, по моему предложению, сразу поехали в Ареццо, что на 60 км южнее Флоренции, то до Рима нам оставалось меньше пути. Но ряд обстоятельств мешали нам сразу решиться на этот путь. И вдруг мне приходит нестандартное решение нашей проблемы. Я задаю вопрос Владимиру и Олегу:

«Какой известный вам город находится на расстоянии 250 км от Москвы?»

Олег ответил:

«Например, Тверь».

«А теперь скажите, вы поехали бы от Москвы на 250 км, если бы там располагался Рим?»

Решение было однозначным. Да, и еще раз да! Больше вопросов, ехать или не ехать, не возникало ни у кого. Утром следующего дня мы были уже в Риме. Огромная масса автомобилей, едущих и стоящих везде и всюду, особенно много мотоциклов и мопедов. Мужчины и женщины, юноши и девушки, подростки всех мастей и пола – все летают на своих мотоциклах между машинами, не обращая внимания ни на дорожные знаки, ни на светофоры. На дорогах Рима все происходит сумбурно, шумно, резко, но в этом ощущается какой-то свой особенный порядок. Никто на дорогах никого не оскорбляет, не вступает в перепалку. Все плывут в едином бурном потоке.

Масштаб Рима – это масштаб столицы мира. Былая мощь поражает грандиозностью форм и совершенством линий. Колоссальный Колизей и величественные Триумфальные арки, огромные, одиноко стоящие колонны и знаменитые лестницы, дворцы и фонтаны.

Решили остаться в Риме еще на один день, чтобы пойти в Ватикан. Рано утром мы уже подходили к стенам Ватикана. Государство в государстве. Как-то уж очень много народа тянется вдоль стен ко входу на главную площадь, где стоит величественный храм – Церковь святого Петра. Оказалось, что на главной площади Ватикана собралась большая масса людей, тысяч, наверное, пятьдесят. Все ждали выхода Папы Бенедикта XVI. Подъезжали автобусы с новыми группами из разных стран. Это был какой-то очень торжественный день.

Наконец вышел Папа Бенедикт XVI, и держал речь, спокойным ровным голосом благословил эту массу людей. Не случайно именно в этот день мы оказались в Ватикане – благословили и нас.

Тогда выходит, что окончательное решение ехать в Рим, по-видимому, было самым правильным путем из призрачного города Ареццо, где закончился первый этап моего становления. Предстоит новый творческий прорыв в космическом искусстве, а на это надо получить добро всех духовных конфессий. Все это не случайно.

В ночь мы покидаем Рим с чувством выполнения какого-то важного дела. Предстоит новый этап творчества – раскрытие многогранности Законов Мироздания для больших масс людей по всей Земле через Космическую музыку. Символы Космоса создадут гармонию общества.

Мы во Флоренции. Она встретила нас ясным солнечным днем. Город Микеланджело, Боттичелли, знаменитой на весь мир галереи шедевров Уффици и соборов, соборов, поражающих наше воображение. Около каждого собора множество скульптур. С одной из таких скульптур решил поздороваться наш Владимир, взял за руку Медузу Горгону, побежденную легендарным Персеем. В этот самый момент Владимир почувствовал, что все его силы куда-то в один миг ушли, как будто из шарика выпустили весь воздух. Появилась сильная слабость, тошнота, головокружение, ноги как ватные. Подбежал мужчина-охранник и стал что-то, жестикулируя, объяснять, показывая, что не надо трогать эту статую с обрубленной головой. Эту голову в своей руке держал Персей.

Какая-то женщина также попыталась сфотографироваться с этой скульптурой, взявшись с ней за руку. Но и ее отогнал охранник. По-видимому, уже не первый человек теряет сознание, взяв за руку это чудовище. Эту статую изваял итальянский скульптор Бенвенуто Челлини. Она по своим достоинствам считается лучшей скульптурой на этот мифический сюжет. По-видимому, мастер так вошел в информационную матрицу этого поединка, что символическое чудовище перенес в реальность.

Горгоны – три сестры, страшные чудовища, внушавшие всем ужас. Согласно орфическим поэмам, это были крылатые девы, ненавистные всем смертным. На них никто не мог смотреть, не окаменев от ужаса. Из них только одна Медуза была смертна. Дворец, в котором они жили, был заполнен большим числом окаменевших людей, посмотревших на горгон. В некоторых трактовках мифа сестры-горгоны брались за руки, происходил мощный всплеск энергии, резко менялось пространство вокруг, и в этот момент все, кто это видел, превращались в камень.

А может, действительно в этот момент и происходила быстрая перестройка живого организма из белковой структуры в каменную структуру? Такая окаменелость людей описывается во многих исторических источниках – от «колосса на глиняных ногах» до совершенно фантастических историй.

Одну из них мне рассказал серьезный ученый, писатель, написавший массу интересных книг по исследованию древних цивилизаций, специалист по Атлантиде Владимир Щербаков. Именно по некоторым его книгам я сочинил ряд своих концертов. Владимир Щербаков пригласил меня выступить вместе с ним в радиопрограмме. Там же я и услышал эту историю.

«В одной из воинских частей где-то на Урале в небе был обнаружен неизвестный объект, который не отвечал на запросы с Земли. Его решили сбить. Он падает на Землю, но не взрывается. Им оказался необычный летательный аппарат. Для захвата аппарата было направлено несколько отделений солдат. Они увидели, что из упавшего аппарата вышли несколько странных существ. Несколько солдат подошли поближе, и вдруг эти существа резко берутся за руки, образуя круг. Очень яркая вспышка затмила все.

Те солдаты, которые не успели близко подойти к эпицентру вспышки, увидели жуткую картину. Существа исчезли, а на земле неподвижно лежали все солдаты, подошедшие к этому аппарату. Они были какого-то странного серого цвета. Самое ужасное было то, что все солдаты были окаменевшими!».

…Есть в Китае уникальный, древний памятник – пятитысячная армия каменных воинов. Может и они попали под излучение неизвестной природы??


Карантин – для Тарантино


^ Наступит время, когда безнравственное поведение станет выставляться напоказ,

никто из людей не будет говорить о морали –

и некому будет им об этом напоминать.

Буддизм


Ночью мы покидаем Флоренцию и саму Италию. Мы опять в Австрии. Альпы обдают нас холодным дыханием своих ледников. Наш путь в Вену, город музыкантов и королей, музеев и прославленных концертных залов. На улицах в центре Вены – Моцарты разного роста, комплекции, но обязательно в белых париках и красных, расшитых золотом камзолах. Они зазывают прохожих в концертные залы и оперные театры. Везде плакаты симфонического оркестра, где все до единого оркестранты – Моцарты. Они все в его одежде. Проходит фестиваль Моцарта, а 2006 год оюъявлен юбилейым, готовятся пышные торжества, посвященные Моцарту.

Самое посещаемое туристами кафе «Моцарт». Везде конфеты «Моцарт», бюсты Моцарта. Но есть сувениры – Штраус, Бетховен, Брамс. Большое серийное производство великих композиторов. Их бюсты клонируют, на их именах зарабатывают себе те, кто, может быть, никогда не слышал этой гениальной музыки. Интересно, а кто сейчас достоин такого бюста, как у великих венцев. Кто из мира настоящего перейдет в мир будущий?

Из ныне живущих масштабной личностью с поистине грандиозными замыслами можно считать Алемдара Караманова. С его творчеством я познакомился еще в 1982 году в Крымской обсерватории, когда писал свою кандидатскую диссертацию по астрофизике и часто приезжал из Баку, где я тогда жил, в Крым. Мои друзья – прекрасные ученые, астрофизики Борис Владимирский и Александр Щербаков рассказали мне об этом композиторе и устроили прослушивание его произведений. Но это было очень оригинальное прослушивание. Оно происходило под куполом телескопа. Звучание в таком полусферическом пространстве создавало картину симфонического космоса, льющегося на нас из всех точек купола телескопа.

Композитор А. Караманов живет в Симферополе. Он учился вместе с Альфредом Шнитке. Этот тандем вместе продвигался по творческому пути. Произведения Шнитке и Караманова были слишком новаторскими для тогдашнего социалистического реализма. И, жестко столкнувшись со «школой Кабалевского», очень удобной для властей, Караманов навсегда покидает Москву и уезжает в свой родной Крым, где начинает творить музыку, которую очень мало кто знает, практически не исполняемую сейчас нигде. А композитор все пишет и пишет. Вершиной его творческой мысли стало обращение к библейским темам Ветхого и Нового завета. Он осознал, что вправе поднять космические полотна библейских канонов. Нет в нашем новом XXI веке композитора, который может сравниться по масштабности с А. Карамановым, но его не исполняют. Его музыка ждет своего будущего.

Безусловно, имена Г. Сверидова, Г. Канчелли, М. Таривердиева, А. Рыбникова останутся вне забвения. Иногда всплывает имя Э. Артёмова (не путать с Э. Артемьевым), и снова пропадает во временных переходах. На западе, в США яркой незаходящей звездой сверкает потрясающий мелодист, создатель рок-опер, знаменитых на весь мир мюзиклов «Иисус Христос – суперзвезда», «Кошки» Э.Л. Уэббер. Такие титаны космоса, как Вангелис, Ж.-М. Жарр, Д. Маруани – универсальные личности колоссального масштаба, они также стоят особняком в композиторском мире.

У меня давно появилась мысль провести международный фестиваль «играющих композиторов». Мало масштабных композиторов в нашем современном мире, но еще меньше играющих композиторов. Тех, которые дают сольные концерты. Помню, с такой идеей я выступил перед директором консерватории французского города Лилль. Он расположен на самом севере Франции в нескольких десятках километров от пролива Ла-Манш.

Он мне тогда предложил своего местного композитора и поставил запись его музыки. Это была странная какофония из соединения струнной группы и духовых инструментов. Вместе это раздражало своей настойчивостью сломать все, что пытается зазвучать гармонически. Вот она, нелюбовь к мелодичности, характерная черта современного академического искусства.

Через несколько минут прослушивания у меня стали болеть практически все внутренние органы – и почки, и печень, и желудок, и даже возникла какая-то горечь во рту.

Я мягко предложил в другой раз более внимательно прослушать это «произведение». Нужно было побыстрее прекратить это безобразие, от которого я стал очень уж нехорошо себя чувствовать. Еще мгновение, и меня скрутит в дугу. Музыка остановилась, и мне объяснили, что это «концептуальное искусство». Но даже если это концептуальная музыка, почему должен страдать мой организм, да и здоровье любого слушателя.

Очень серьезный вопрос – имеет ли право существовать произведение искусства, если кому-то от него становится хуже, чем до момента контакта с ним. Будь это музыка, живопись или слово. Кто вправе дать систему критериев, по которым можно судить о негативном воздействии произведения искусства? Кто вправе наложить на него временный и даже полный запрет? Но это уже своего рода цензура и дискриминация! И никто в этом мире не вправе уничтожать произведения искусства, которые кому-то не понравились. А если они все же уничтожают хорошее в психофизиологии человека, а внедряют только плохое? Мы непосредственно с этим и столкнулись.

В поле зрения одной из наших групп, исследовавших влияние произведений искусства на человека и окружающую его среду, попали фильмы производства компании известного голливудского актера К. Тарантино «Город грехов» по книге комиксов Ф. Миллера и «От заката до рассвета» по сценарию самого К. Тарантино. Их массовый просмотр был организован во всех кинотеатрах мира. Их можно купить во всех магазинах видеопродукции или взять в прокате. Миллионные тиражи, миллионы в основном молодых людей – мальчики и девочки, подростки, юноши и девушки – если хотя бы по одному разу просмотрели эти фильмы, то у них создаются серьезные нарушения в психофизиологии личности:

блокировка центров позитивного эмоционального состояния,

блокировка центров творчества, стремления к труду, научным знаниям,

стимуляция центров пьянства, алкоголизма, наркомании,

стимуляция депрессий, апатии, вегетативных нарушений и сна.

Таким образом, только от двух этих фильмов создается зло в миллионных тиражах по всему миру. А какое количество фильмов ужасов, жутких боевиков и патологических извращений! И эта масса злой продукции в огромном количестве обрушивается на молодые души, уничтожая их, превращая людей в биороботов.

^ Мы вправе подать иск и протест производителям такой продукции,

где созданы чудовищные по своему масштабу проекты

направленного разрушения психики людей на планете Земля.


«Человеческий мозг, сознание людей способны к изменению. Посеяв хаос, подменяются истинные ценности на фальшивые… Литература, театры, кино – все будет изображать и прославлять самые низменные человеческие чувства. Всячески поддерживать и поднимать так называемых художников, которые станут насаждать и вдалбливать в человеческое сознание культ секса, насилия, садизма, предательства. Будут вырываться духовные корни, опошляться и уничтожаться основы народной нравственности. Будет расшатываться поколение за поколением. Будут браться за людей с детских, юношеских лет… разлагать, развращать, растлевать молодежь…»

Такая программа была намечена сразу после Второй мировой войны как американская доктрина, направленная против СССР и стран социализма. Я привел несколько отрывков из доклада Аллена Даллеса, директора ЦРУ, идеолога «холодной войны». Получается, что все, с чем мы столкнулись в последние двадцать лет – это практически полная реализация выше приведенного здесь плана работы ЦРУ. А до этого, в доперестроечное время, все стопорилось «железным занавесом», который с одной стороны сильно мешал стране идти по пути цивилизованного развития, но с другой стороны сдерживал уничтожающую для нашей страны и всего социалистического содружества доктрину.

Внедрив через своих марионеток бациллу разрушения нашего государства, слома всей его экономики, культуры, науки, западные стратеги получили удобный продукт – государство третьего мира. Россию, у которой в мировом сообществе появилась функция поставщика всех своих богатств, в том числе одаренных людей, как сырья для улучшения благосостояния великих держав


^ Новый алгоритм решения проблемы


Все в руках небес,

кроме страха перед небесами.

Иудаизм


Когда я обсуждал с представителями Русского центра в Вене свои будущие концерты, мне сказали, что приехать в этот город – означает посетить «музыкальную Мекку» Европы. Большое количество концертных залов и театров дают венцам и гостям города возможность выбирать самые лучшие программы из тех, что привозят в музыкальную столицу мира. Поэтому мы должны подготовить такую программу, чтобы быть на уровне запросов привередливой венской публики.

И действительно, в зале Русского центра в Вене было мало слушателей. Но все, кто пришел, были поражены концертом. А руководитель художественных программ Русского центра Татьяна Валерьевна Дорогавцева предложила мне в следующем году провести концерты и лекции, хорошо подготовленные с их стороны. «Это венцам будет весьма интересно», – подчеркнула она.

«Необыкновенная, космически прекрасная музыка в великолепном исполнении».

«Поистине нечеловеческая космическая музыка заставляет забыть обо всем и думать только о вечном. Честь и слава России, у нее есть такие талантливые сыны».


Сразу же после концерта в ночь мы уходим в сторону Парижа. Но только мы пересекли границу Австрии с Германией, наш автомобиль опережает полицейская машина. Нам указывают, чтобы мы немедленно остановились. Требуют наши паспорта. Почему-то полицейские в европейских странах разъезживают на своих машинах практически в повседневной одежде. Так было в Австрии, с этим мы столкнулись и в Германии. И вот эти люди в штатском требуют наши международные паспорта, забирают их и уходят с ними к своей машине. Я пытаюсь по-английски им объяснить, чтобы они нам их вернули. Кто знает, что это за люди в штатском? Сейчас они сядут в машину и уедут с нашими документами, а там ищи их в незнакомой стране. Я требую, чтобы они показали свои полицейские удостоверения. Один из них достает какую-то карточку с фотографией. Мы немного успокоились.

Полицейские включили свой портативный компьютер и стали заниматься нашими паспортами и техническим паспортом на автомобиль. Нам они приказали сидеть в машине, которую мы поставили прямо за ними, чтобы можно было хотя бы ориентироваться, что происходит машине у них.

Через несколько минут один из полицейских вышел и, подойдя к нам, по-английски объяснил, что у нас большие проблемы. Это касалось нашего автомобиля. Настроение у нас упало. Я почувствовал большую опасность: опять ставятся препятствия нашему движению. Только мы отошли от шока – кражи наших документов – теперь новое испытание. Все! Приехали! Слазьте!

Мы все трое сидим в машине и ждем своей участи. Каков будет приговор – казнить или помиловать? Мы опять молим высокие силы помочь нам. Явить чудо. Дать нам возможность двигаться дальше. Это было, когда ночь переходит в утро, между четырьмя и пятью часами. Еще темно, и было холодно. Это холод не воздуха, а холод опасной ситуации, внутренний холод неприятного страха. Я повторяю заветное слово «сакулан». Время идет, мы сидим в нашей машине, ничего не происходит. Появляется чувство какой-то безысходности.

Нас и так останавливают, и сяк, а мы идем и идем. Что нас ждет впереди? А впереди Париж и Люксембург. Может, что-то страшное грозит нам? Нас предупреждают, а мы опять не хотим прислушиваться. Два месяца пути. Почти 15 тысяч км на колесах. Мы устали от испытаний, невозможно просто расслабиться. А дорога разная и иногда очень тяжелая. В итальянских и австрийских Альпах шоссе серпантином делало круговые повороты. Внизу обрывы, горы высокие. Самое главное, что иногда приходилось двигаться ночью в молочной белизне тумана, когда сама дорога не видна, и только светящиеся знаки и ограничители как-то давали направление пути.

Все это мы прошли. А здесь нам предстоит путь почти в 1500 км до Парижа уже без гор, по ровным трассам. И вот нас опять остановили. Теперь уже проблемы с автомобилем. Год выпуска 1999, с мотором европейского стандарта, что им еще надо?

Время идет. Мы сидим, скоро 5 утра. Дальше дорога на Мюнхен, потом еще долго ехать до границы. Наконец, один из полицейских выходит из машины и идет в нашу сторону. Сердце екает – неужели конец нашему движению? Я выхожу из машины. Вижу, что у него в руках наши паспорта, все три. Он с улыбкой объясняет, что у них произошел сбой в компьютере, mistake, поэтому так долго нас держали. Ничего себе «mistake – ошибка», которая могла стоить нам всего нашего путешествия. Не веря своим ушам и глазам, я забираю паспорта. Все, мы свободны? Нам желают счастливого пути, мы уезжаем.

До сих пор не могу понять, что за большие проблемы были с нашей машиной? И которые так быстро исчезли? Это было чудо.

Все же сконцентрированные на одну цель молитвы имеют отклик при решении сложной проблемы, как бы уже из другого пространства. В конкретном случае, в другом пространстве у нашего автомобиля нет никаких технических проблем, поэтому и результат положительный. Если бы мы в этот момент бездействовали, то пространственно-временные связи остались бы для него неблагоприятными, и нашелся бы миллион причин, чтобы мы остановились.

Значит, мы сами можем формировать нужное нам пространство–время, своими мыслями делая себя и даже, в нашем случае, транспортное средство, прозрачными для вибраций, препятствующих выбранному направлению. Это пространство–время должно формироваться всеми, без исключения, участниками процесса. Выбивание одного или более человек из общего потока в направлении цели приводит к сбою во всей системе.

Если сформированное пространство–время представить как информационную матрицу, то сбой в системе приведет к тому, что ряд информационных ячеек будут замещены более тяжелой, низко вибрационной или просто чуждой информацией. Она, эта чуждая информация, создает ситуацию другого порядка со сложными алгоритмами, для решения которых необходимо перестраивать всю информационную систему.

Определенными мысленными посылами формируется новая информационная матрица, которая уже не взаимодействует с прежней. Новая информационная матрица создает новый алгоритм решения проблемы. А именно – никакой проблемы в этом новом пространстве–времени просто не существует. Мы уже двигаемся в новых вибрациях, становясь прозрачными для старых. Но это все теория, а что на практике?


^ Стук горящего поезда


Разрубается узел сердца,

рассеиваются все сомнения,

завершаются действия у того,

кто увидел в нем высшее и низшее.

Индуизм. «Мундака Упанишада»


Я сижу впереди вместе с Владимиром. Он ведет нашу машину. На заднем сиденье отдыхает Олег. Я смотрю в дорожную карту и выверяю маршрут движения. Все идет, как обычно. Дорога с горы спускается в какой-то небольшой жилой поселок, мы еще в Германии. Это какое-то предгорье Альп. Нет уже никаких глубоких обрывов, длинных туннелей и серпантина дороги.

Я отчетливо слышу стук проходящего где-то совсем рядом поезда. Но там, откуда идет стук поезда, его нет и в помине. Я опускаю стекло на боковой передней двери и слышу, что шум поезда усиливается. А может, это что-то стучит на крыше нашей машины? Оторвалась какая-нибудь перекладина и гремит при тряске. Тут я замечаю, что снизу идет дым и появился неприятный запах горелого. Об этом я сразу сообщил Владимиру. Он резко остановился, машина как-то сразу завалилась на один бок. Мы вышли из машины и увидели, что с правого переднего колеса сорвало практически всю резину, и она бесформенными лохмотьями свисает со всех сторон. Получается, что мы ехали на металлической части колеса. От этого такой странный стук и скрежет об асфальт. Как мы на спуске не завалились с таким веселым колесом в резиновых лохмотьях? Однако, встали!

Колесо надо менять. Запасное колесо – сзади, под днищем автомобиля. Но вдруг оказалось, что специального ключа, чтобы отвернуть винты, держащие там запасное колесо, не оказалось. Все остальные ключи для этой операции не подходят. Мы все нервничаем, я срываюсь, начинаю выражать недовольство такой непредусмотрительностью.

Рядом остановился автомобиль, такой же, как наш. За рулем – молодой мужчина. Он принес какой-то свой ключ, но он тоже не подходит. Обстановка накаляется. Мы узнали, что есть автосервис, но за несколько километров отсюда, и вообще сейчас обед и там никого не будет.

Все же кто-то из местных жителей позвонил по своей инициативе в службу автосервиса. Прошло не более 5 минут. Подъезжает грузовичок, молодая девушка на плохом английском объясняет, что они уже здесь и готовы помочь. Из грузовичка появляется молодой рабочий. Мы объяснили ему проблему. Быстро достали запасное колесо. Наш автомобиль был готов к дальнейшему пути.

Уже разгар дня, мы двигаемся к границе с Францией, но никак не можем найти въезд в страну, хотя и границ между странами Шенгенской зоны, как таковых, не существует. Только синий квадратный знак с кругом желтых звезд и названием страны. Мы долго объезжали один из перекрытых въездов и не заметили, что уже на территории Франции, и, в свою очередь, так увлеклись, что не заметили, как у нас кончился весь бензин. Машина остановилась. Мы попытались спустить ее с горки до ближайшего населенного пункта.

Трасса скоростная. Все машины пролетают мимо на больших скоростях, их не остановишь. Мы даже выставили около машины пустую канистру. У современных машин есть система защиты от слива бензина из бензобака, чтобы его не крали.

Мы заметили, что недалеко остановилась какая-то машина. Владимир и Олег пошли с канистрой к ней. Я остался в нашей машине, так как мы после той кражи в Чехии решили ни при каких-либо обстоятельствах больше не оставлять машину без присмотра, даже на короткое время.

Я вижу, что они садятся вместе с канистрой в эту машину и уезжают в сторону заправки, которая в 8 км от нас. Минут через двадцать они приехали с полной канистрой. Подходят к нашей машине и предлагают мне подарить диск «Чайка Джонатан Ливингстон» этому прекрасному французскому скульптуру, который отвез и привез русских и помог найти бензин. Так в Европу улетела еще одна наша «Чайка». Мы заметили, что по Европе, на всем протяжении пути, нам попадались только добрые отзывчивые люди. Злые, наверное, просто попрятались.

Мы едем к Парижу. Уже вечер. Париж близко, но почему-то все время петляем вокруг. Как тяжела была прошлая ночь и сегодняшний день. И вдруг я вспоминаю, что, когда мы выезжали из Вены, нам на дороге встречались группы молодежи в масках «мертвецов и монстров». Это как раз была ночь, когда всякая «нечисть» выползает в древний языческий праздник Хэллоуин. Уж очень он нравится европейцам. И все почему-то считают, что это изобретение американцев. Наверное, из-за их фильмов ужасов. И вот, когда вся эта нечисть вылезает, надо себя тоже на время замаскировать под них, чтобы тебя приняли за своего.

Кончается эта ужасная ночь. Начинается День всех святых. Никто не работает в Европе. Все пусто. Мы ехали по пустым городам Германии и Франции. Вот в такую ночь с «нечистью» мы и попали.





оставить комментарий
страница8/10
Дата22.09.2011
Размер1.51 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10
отлично
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх