О горе мне! У меня нет теперь увлечения! icon

О горе мне! У меня нет теперь увлечения!



Смотрите также:
Плач и моление ко Христу...
Я работаю учителем потому, что...
Риторика
Читатель! Янадеюсь, что вы благожелательно примете эту книгу!...
На пути к профессии. У меня растут года, будет мне 17. Где работать мне тогда...
Яустал прятаться от тарелок. Они меня не слушаются! Яживой человек, что мне теперь...
Шаланды, полные загадок, или Неизвестный автор известных песен...
Текст видеозаписи выступления 01-02. 02. 09 г. 50 Лет трагедии...
Книга взята с сайта...
Ответь на вопросы к сказке...
Апология сократа...
" сохраните ваш актив №1 Советы Богатого Папы как превратить Ваши идеи в актив"...



скачать

  1. Beati pauperes spiritu.


О горе мне! У меня нет теперь увлечения!

Я буду краток, ибо краткость - сестра. (Правда кто тогда брат? Велеречевый и словоблудливый?)

Рухнула коммунистическая идеология, и образовалась пустота. По душе прошли наждачкой, и она требовала если не бальзама, то хоть растительного масла. Лотки в метро заполнились пёстрыми обложками, всемирных религий, течений и сект. «Китайская книга перемен», «Блаватская», «Агни йога», «Дзен», «Дзен буддизм», «Свами вивекананда», «Иегова», «Дианетика», «Астрология», «Моржи - кто они?» и даже «Уринотерапия».

Я без колебаний избрал буддизм. Всё в этой религии понятно. Основа основ - пустота. (Ну, это вообще родное). Вся вселенная существует лишь в один миг сознания Будды. («Есть только миг между прошлым и будущим» и «Живи настоящим». Почва была взрыхлена и удобрена заранее.). Но сознание Будды тоже существует лишь в этом миге.(Тут тебе и дуализм, и единство противоположностей. А не буддистом ли был первый марксист?).

Я как «липтонтестофлондон» постигал тайны Дзена. Учился смотреть в себя, сделал на балконе сад камней, заплёл косичку, смотрел каждый день «особенности нац. охоты и рыбалки», гадал на будущее по триграммам и теребил в руках чётки. Но через год стало скучновато. Я с лёгким ужасом обнаружил, что куда-то пропали все желания, даже выпить не хотелось. Да и буддисточки всё попадались какие-то страшные. Когда однажды в постели мой нефритовый стержень потерял твёрдость в момент слияния с очередной лысой адепткой, я понял - надо «завязывать».

^ И «развязал»... Выйдя из месячного загула, я понял чего мне так недоставало. Радости! Песен.

«Вы хочите песен, их есть у меня!» - сказали мне парни с окраин, в розовых одеждах и запели: «Харей с крыши, прямо в раму. Прямо в раму, прямо с крыши!». «Конкретные ребята - подумал я, - толково и прямо всё у них». И потом долго ходил с ними по улицам. Вот только есть очень хотелось. Мяса. А свинину нельзя, а омаров в нашем климате не водится. Разве что - Хаям, да только им сыт не будешь. Я исхудал и однажды сорвался. Наелся до отвала и попал в больницу.

Вылечив язву, я стал разборчивее. Тантрический секс я отмёл сразу. Слишком уж это долго - ласкать три-четыре часа и ничего не делать. И при этом не... Ну вы поняли - выдержки у меня не хватило для тантры ентой.

^ Йогу практиковал целый месяц. Но потом от дёргания животом при вдыхании праны внезапно обострилась язва, да и, грешным делом, ногу я случайно вывихнул.

Нумерология и астрология попахивали культпросветом, по крайней мере в той доступной ипостаси, в коей они были представлены. А Ислам? что Ислам - два небоскрёба торгового центра быстро похоронили под развалинами мои надежды.

Я задумался, впал в экзистенциализм, и стал почитывать книжки. И однажды прочитал у Юнга: «Тот, кто сегодня пытается, подобно теософам, прикрыть собственную наготу роскошью восточных одежд, просто не верен своей истории. Сначала приложили все усилия, чтобы стать нищими изнутри, а потом позируют в виде театрального индийского царя. Лучше уж признаться в собственной духовной нищете и утрате символов, чем претендовать на владение богатствами, законными наследниками которых мы ни в коем случае не являемся. Нам по праву принадлежит наследство христианской символики, только мы его где-то растратили. Мы дали пасть построенному нашими отцами дому, а теперь пытаемся влезть в восточные дворцы...»

^ И я понял! Всё понял, и вдарился в христианство.

Тем более, что это оказалось совсем не сложно и даже модно. Нынешние партийные боссы то и дело работали подсвечниками на праздниках. Взрывали бассейн и строили Храм. Вместо «.. твою мать» говорили «господи помилуй».

Но, чтение книг - вообще очень вредная вещь. Начинаешь понимать, что хоть чуть-чуть, исподволь, стал задумываться. Начинаешь понимать, что «всё так, да что-то не так!». И просто - начинаешь понимать.

Православная церковь торгует сигаретами. Истовые приверженцы меценаты, спонсируя постройку церковных святынь попросту уходят от налогов. Нищие духом вовсе не блаженны, а отвратительны, когда в жопу пьяные с весёлым матом прыгают толпой в триста человек наперегонки в крещенскую прорубь. Изготовление икон есть просто бизнес. Истинные верующие начинают уже скрывать свои чувства, наперекор показушности и массовости бывших совсем недавно строителей коммунизма. Лбы трещат, полы выдерживают.

^ Так что, о горе мне! И в увлечении христианством я разочаровался. Нет больше у меня никакого увлечения.

А может, нужно перестать увлекаться? Ведь корень этого слова «влечь» (кого-то, куда-то). Не нужно в жизни быть вечно куда-то и кем-то влекомым. Не стоит вовлекать, привлекать, завлекать. Об этом и в уголовном кодексе сказано.

Может быть, нужно во что-то ПОВЕРИТЬ, и делать своё дело максимально хорошо, являя его смыслом жизни, да так, чтобы на глупые увлечения ни времени ни сил не оставалось.



  1. De omnibus dubito.


Моё увлечение - мешать людям жить.

Я помню, это началось ещё в школе. Я тогда задался вопросом, и задал его в конце концов учителям: почему система оценок называется пятибальная, если «единицу» никогда никому не ставят? Значит, от «двух» до «пяти» - четырёхбальная? Потом были и другие дурацкие вопросы. Почему пионеры - первые и в чём? Почему учительницу русского языка мы зовём Светлана Михайловна, если она на самом деле Салмаз Мухаметжановна? И как это совмещается с повсеместно декларируемой дружбой народов и всеобщим равенством?

Потом я уже понял что лицемерие - одна из основ проводимой государственной внутренней политики. Оно является той ширмой, за которой переодевается уродливая правда, выставляя ехидно наружу голую пятку ужаса порнографии. Но, не правда ли, теперь лично я вижу всё более похожих на то время реалий, вот только к лицемерию ещё и добавился цинизм, неизменный спутник «поколения шестидесятых», а именно они сейчас и управляют нами.

...В пубертатном своём возрасте - подростковом, переходном - я научился даже извлекать некоторую выгоду из массовых «мозговых переклинов». На оживлённых пересадках метро бойко торговали «водорослью, которая растёт в комнатном воздухе, получая из него питание и оздоровляя всю квартиру». Продавали за хорошие деньги и довольно успешно. Мне сейчас показалось, что продажа этого крашеного сушёного мха и есть лучшая аллегория нынешней экономики: основана на вере, обогащает быстро и без затрат редуцентов теорий, и когда ожидания потребителей (рано или поздно - зависит от глубины веры) рушатся, то деньги им не возвращаются... Но я тогда помниться пошёл чуть дальше, хотя и не так успешно. Я продавал деньги! То есть: выпускались новые монеты: 10, 20 и т. д. рублей, и пока их не видело большинство, некоторые «озабоченные» покупали их у меня в студенческой столовой за два номинала. На разницу, собственно, я и питался. А на метро ездил, разломив пластмассовый жетон на две половинки, тратя таким образом лишь один на туда и обратно.

^ Но не переставал задавать идиотских вопросов.

Почему ВСЁ что считалось раньше хорошо, стало вдруг плохо? Почему ВСЁ что было раньше плохо, стало вдруг хорошо? Что означает «перегиб» и как его настоящая фамилия?

^ Много вопросов, на которые почти все знали ответ, и поэтому сами эти вопросы сильно мешали жить.

Потом стало чуть легче (лишь тем, конечно, кто выжил). Но я спрашивал человека - зачем он стремится купить квартиру в центре, где шум, грязный воздух и метро стучит под ногами, и надрываясь зарабатывает на это деньги, если в пригороде можно жить без кондиционера, под пение птиц и с запахом леса? «И стоять по часу в пробках на въезде в город, видеть еженочно пьянь в тёмных закоулках и вообще потерять нерв жизни - стать слабее!» - отвечал мне, ох если бы абстрактный, знакомый... Другому я задавал вопрос: почему он, имея такие огромные знание и опыт, не уедет теперь отсюда и будет продолжать работать по специальности в каком-нибудь ИХ КБ, а вместо этого торгует чем-то пьяный с лотка на улице, зарабатывая лишь чуть больше чем необходимо для поддержания вышеупомянутого состояния? «Родину предать предлагаешь!» - расплёвывался тот со мной. Я отвечал ему что сделала с ним родина, и наши отношения навсегда прекращались.

Потом, когда я тоже научился пить, я сидел после работы со своим одноклассником в его «офисе»-закутке, и мы пили. И я спросил его почему он торгует итальянскими унитазами, ведь раньше он ставил спектакли во МХАТе? Неужели из-за денег?! «Надо же на что-то жить. У меня семья всё же... Да и людям срать тоже нужно куда-то» - уныло, но с твёрдостью «манагера» изрёк он.

Естественно, люди, и знакомые и не очень, постепенно отворачивались от меня. Они говорили: «не грузи!». Они говорили: «а сам то?!». Они говорили: «лучше так, чем...»

^ Простите меня люди, что мешаю вам своими вопросами. Может быть я и сам - глупый вопрос.

Но естество берёт своё, и я с удивлением вопрошаю: «Многое ли изменилось за эти двадцать лет «больших перемен»? Изменилось существенно, кардинально, оптимистично, а не внешне, перевальцовываясь? Как, например, агитпроп ушёл весь без остатка в рекламу. Плакаты в метро, стилизованные под Маяковского и с соответствующими стихами, прикрытая «фиговыми листиками» или «пииипами» матерщина в рекламных слоганах, обещания райских блаженств после употребления - всё это слишком сильно напоминает мне уровень притязаний и технологии не столь уж мною забытые. «Бери от жизни всё!», «Сникерсни!», «Приключайся!». Может быть скоро «потянет»: «Фирма «Партия» - наш рулевой! Рулез, форева!» «Алька Зельцер - съел, и ты вновь в строю!» Для закусочной: «Лучшее в тебе, чувак - это гамбургер «Бик Мак!»... Надо будет достать с антресолей справочник агитатора, можно будет реально подзаработать.

И если у нас свобода слова и мы живём в свободной стране, почему нельзя встать с плакатом на улице с каким-нибудь правдивым вопросом? Например: «Почему президент не может справиться с терроризмом в стране?». Или: «Как может РАЗВИВАТЬСЯ экономика, если не только не развиваются наукоёмкие технологии, но и вообще ничего не производится?».

^ Почему человек всегда что-то хочет?

Почему чувства любви, веры, творчества так волнуют людей при любой формации?

Как изжить комплекс «верблюда» и пройти в игольное ушко?

Есть ли у человека, помимо физического, астрального и духовного, ещё и финансовое тело?

^ Почему церковь торгует сигаретами?

Почему сигареты называются «Улица Бонд»?

Почему я занимаюсь ерундой, вместо того чтобы пойти и заняться делом?

Иду... Да иду уже!


^ P.S. Всё вышесказанное, конечно, - лишь шутка, господа.


  1. Plaudite, cives.


Я увлекаюсь графоманством, хучь мне и не нравится такое определение.

И знаете, есть в этом занятии свои плюсы и прелесть. Всё-таки не онанизм, не пьянство, а деятельность, с налётом интеллектуального труда. Писателю необходимо быть сильным человеком, мне - нет. Писатель должен познавать мир, отношения людей, быть внимателен к мелочам, видеть за ними много большее, замечать то, что не заметили другие, уметь взглянуть на какое-то явление под неожиданным углом, иметь свои умные мысли. Мне всего этого не требуется. Я могу писать о чём угодно. Например - лёгкий взгляд в окно : «За окном шёл снег. Белые хлопья медленно падали, плавно кружились и так далее». Писатель вечно стремится к совершенству доведения мысли, чувства; пытается выразить что-то надценностное, так, чтобы у текста появился больший смысл, чем тот, что просто читается фразами. Мне же достаточно самих фраз. Я упиваюсь ими, наслаждаюсь почти физически. Например: «На дворе стоял конец горбачёвской оттепели». Писатель срывается в запои, портит себе и окружающим людям жизнь. Мне это чуждо, я благополучен. Писатель вечно рефлексирует, тщась определить своё место в «табели рангов», бредит о каком-то «гамбургском счёте», подыхает частенько в нищете. Мне же не нужно оценок моего творчества. Я не завишу от них - всё, что я создал кажется мне гениальным. Я даже прусь иногда от некоторых слов: «ухогорлонос», «недотыкомзёр», «наполовинуподвинченный».

^ Увлечение графоманством - самое безобидное увлечение в мире. Кроме того, сокровищница мировой литературы никогда не засоряется опусами моими и мне подобными.

О чём бы ещё написать. О! О пачке «бонда», что лежит на столе передо мной.

«Красные грани, усечённые сверху, словно закат над небоскрёбами «Большого яблока». Шумная толпа вливается и выливается по лестнице подземки. Разгорающиеся на миг огоньки у лиц, в наступающих сумерках. Океан шелестит фольгой упаковки, длинные отсветы больших людских муравейников ложатся на спокойную воду. Мигают жёлтым огни светофоров. Медленно закрывается пачка дня. Зажигаются иные огни. И иные птицы запевают в ночи...»


^ 4. Vivit sub pectore vulnus.


Я увлекаюсь фотографией. Но сказать это - значит ничего не сказать! Ведь сделать снимок - это не просто нажать на кнопку. Нажать то на кнопку как раз очень просто, и это может сделать каждый. Но сделать хороший кадр... Кто из смотрящих на прекрасный снимок может предположить, хотя бы приблизительно, какая душевная и духовная работа предшествовала мигу триумфа; сколько месяцев фотограф голодал, копя деньги на хорошую камеру, сколько плёнки извёл, и, банально, сколько обуви на ногах стоптал. Нет! быть по-настоящему фотографом - это не просто занятие или увлечение. Это судьба. Или - не судьба...

Ещё в десять лет мне подарили родители фотоаппарат, ставший моим первым инструментом. Конечно же «Смену 8». И конечно же потом были попытки что-то заснять такое эдакое. Печатал сам, при помощи фотоувеличителя «Упа 2», такого же, как и у всех. Что и говорить, стартовые условия почти у всех в советском союзе были типичны. Да и сам процесс - тоже. Ночные, полумистические, бдения в ванне, при свете красного фонаря; тихий плеск воды, сладковатый и резкий запах реактивов, железный лязг открываемой шторки и шёпот, как заклинание, - «раз, два, три, четыре»... - а потом быстрым щелчком выключить тумблер, и погрузить маленький прямоугольник девственно чистой бумажки в проявитель. Это казалось чудом: смотреть как на белом листе медленно возникает изображение...

^ А вот о характере изображения, пожалуй, отдельно.

Давайте перестанем быть ханжами и признаемся честно в том, о чём и так все знают. После голода, вторая по силе жажда человеческая это... Правильно. Я искренне рад что у вас почти получилось сказать это вслух. Давайте потренируемся ещё раз. (Для экстремалов: вариант - при начальстве)

Человеческие особи, если они здоровы и сыты, хотят размножаться. Спариваться. Заниматься любовью. Трахаться. Сближаться. Взаимно ласкаться. Заниматься сексом. И если желание не выполнимо немедленно, то хотя бы смотреть на обнажённое тело и самоудовлетворяться.

^ Закончим наше «великое откровение» из которого пытаются сделать секрет Полишинеля.

Осмелюсь сделать ещё одно «открытие». Фотография - это тоже творчество, в какой - то мере искусство. А в основе любого творчества лежит ( нет, это плохое слово) ... основой творчества является трансформация или даже, если хотите, сублимация сексуальной энергии творца в направлении непосредственно объекта его творчества. Будь то рассказ, картина, музыкальное произведение, стихи или фото.

И поэтому каждый мало-мальски большой фотограф рано или поздно спотыкается на своём творческом пути об то, что на профессиональном операторском слэнге именуется «обнажёнкой». И тут! N. B!!! его постигает самое оглушающее откровение!!!

^ Всё что сделано за сто лет классиками мировой фотографии можно и нужно делить всего на два жанра: «эта самая» и «всё остальное».

По крайней мере, я так думаю. И со мною постоянно многие спорят, называя просто «озабоченным» или даже «творческим импотентом», но ведь это всё - не аргументы. Это мои оппоненты так говорят от беспомощности перед истинной правдой жизни. Это в них ханжество говорит. И собственные комплексы. Тем более, что конкретно то к моим работам придраться, обвинив в порнографии, нельзя. Потому что ни какая это не порнография. И даже не эротика. И вообще на снимках не женщины. И не мужчины. И не голые. И не люди.

Я работаю в жанре пейзажа. И иногда снимаю крупным планом объекты природы. Ну, грибочек, например, или птичку какую. И выбор мой сознателен! Не то что некоторые. Сначала я по честному сам себе во всём признался, а потом уже также честно отринул, так сказать... А то ишь ты: девочку покрасивее найди, раздень её, усади на драпированный стол натюрмортом. И готово! Интерес у людей к такой фотографии уже, безусловно, есть. А если уж совсем снимать не умеешь, то можно этой самой модели чуть ножки раздвинуть, и то самое место, где у любой женщины находится главная фабрика грёз, магнитом притянет к себе взгляд зрителя и захлопнет его в капкан, не дав неприятно удивиться техническим погрешностям остальных частей работы. Нечестно это, знаете ли! Ты попробуй вот ёжика сними. Ёжика, знаете ли, все видели, никому он особенно не интересен, даже голый. Тут потрудиться придётся. Или берёзки над рекой. Одним словом, что и говорить, огромный и многообразный мир гораздо интереснее, чем разные размеры и формы одних и тех же, по сути у всех, частей тела.

^ Но и со мною казус вышел.

Тогда был конец августа, я работал на натуре (для озабоченных поясняю - на природе) недалеко от города. Ярко светило солнце и в безветрии воздуха разливался аромат подсохших уже трав и звук неумолкающего оркестра кузнечиков. Сначала я пол дня ходил по невысокому (метра в три), но крутому берегу широкой (метров десять), но медленной реки и выискивал подходящий ракурс. Я пытался рассмотреть пейзаж под разным углом, представить как будет ложиться свет вечером и утром, как изменятся цвета, какие фильтры и экспозиции нужно применить в том или ином случае. А внизу на небольшом естественном песчаном пляжике лежала на спине молодая девушка.

Каждый раз когда я проходил мимо, мой взгляд невольно проскальзывал по её ладной фигурке, запрятанной в яркий закрытый купальник. И с каждым разом взгляд мой задерживался на девушке всё дольше и дольше. Ей было лет двадцать пять, и чёрные как смола волосы её издалека были видны на фоне жёлтого песка.

Когда я прошёл мимо уже наверное двадцатый раз, с неприятным холодком осознавая, что уже не думаю ни о каких пейзажах, а напротив все мои мысли написаны в моих глазах, девушка внезапно встала и обернулась в мою сторону. На секунду наши глаза встретились, и если бы не ровный солнечный отсвет на её лице, то я мог бы поклясться, что мне показалось - она покраснела. Впрочем, это длилось всего мгновение. Потом она вновь повернулась, сделала несколько шагов и вошла в воду.

Собрав в кулак... остатки воли... я ринулся прочь от обрыва. Стараясь глубоко дышать, я добрёл до небольшого оврага. В овраге я поел бутербродов с водичкой, успокоился и вновь настроился на работу. Я уже размышлял, какой выйдет кадр, если из-за травы на переднем плане снять одинокую старую берёзу на обрыве на фоне уходящей вдаль реки, как мимо меня, всего в нескольких метрах, прошла эта самая девушка. Её мокрые волосы чёрными лепестками астры опадали на плечи. Лёгкая футболка была не заправлена в миниатюрные шорты, сквозь которые упруго круглилось. Стройные загорелые ноги, и в руках пакетик с мокрым купальником. Ощущение влаги и лёгкости. Она на секунду обронила на меня взгляд, улыбнулась и прошелестела по траве дальше, неуловимо и быстро, словно вечерний ветерок.

^ Но вечером того дня я всё же отснял две плёнки и без ложной скромности скажу что три, нет даже четыре кадра, очень даже ничего!

И я бы забыл об этом случае, если б не вспоминал о ней всю ночь.

На следующий день я вновь отправился к тому же берегу той же реки. Нет, здесь не надо подпускать сальные шуточки! В действительности я шёл работать, творить! Кто ж знал, что я натворю в дальнейшем такое... И про бинокль, который я взял с собой, скажу, не покривя душой, только то, что бинокль очень часто необходим профессиональному фотографу, и многие коллеги меня поддержат.

...Я наблюдал за ней из-за толстого ствола берёзы, возвышавшейся на краю обрыва. Я пошёл на это не из какого-то нездорового интереса, а лишь потому что заметил в руках сидящей на песке девушки книгу, вид которой показался мне знакомым. Прибегнув к биноклю, я чуть не вскрикнул от неожиданности увиденного. Книга эта была «Введением в фотографию» Г. Ганнушкина. Для многих фотографов моего поколения это почти библия. Так сказать начало начал. И я не мог уже не заинтересоваться всерьёз моей вчерашней знакомой.

Точнее незнакомкой. В течение получаса я наблюдал из-за дерева, намереваясь подойти и познакомится с коллегой поближе и не решаясь это сделать из-за стеснения. Девушка безусловно заметила меня, но не подавала вида. И мне было вдвойне стыдно, что я не подошёл к ней сразу, как нормальный человек, а стою и подсматриваю, как извращенец, и что я не могу спокойно уйти, прекратив своё глупое занятие.

Я терзался над этой неразрешимой дилеммой, когда девушка вдруг отложила книгу и достала из пакета фотоаппарат. Моё сердце на миг остановилось. Это был «Никон 85» с объективом ............ . Прекрасная машина. И в изящных хрупких руках он смотрелся как то особенно. Было в этом что-то эротическое. Словно загубник во рту прекрасной аквалангистки.

Девушка навела аппарат на реку. Встала, подошла поближе к воде. В перекрестии бинокля я отчётливо видел, как её пальчики, обхватив толстый ствол объектива, вращают попеременно кольца экспозиции и дальности на объективе. Моё сердце забилось чаще. Она явно не новичок, и всё делает «вручную».

Несколько минут она размышляла. Потом опустилась на колени, вытянула вперёд руки и поставила камеру на песок перед собой, прильнул глазом к окуляру. Глядя на её неудобную позу, я невольно восхитился её способности входить в тот творческий экстаз, при котором уже не замечаешь ничего вокруг. Качнув несколько раз высоко поднятой полоской трусиков, она несколько раз щёлкнула затвором. Потом распласталась на песке и сделала ещё кадр. Сжалась как пружина и мягко распрямилась, выгнув спину с кошачьей грацией.

Я как завороженный смотрел на этот танец её тела на прибрежном песке. И вдруг.... Я даже не сразу понял, как это случилось. Но почти сразу отвернулся, успев лишь на мгновение увидеть небольшую упругую грудь. Через несколько секунд, восстановив мысленно увиденное за последние секунды, я понял. У «Никона» этой модели сверху корпуса есть острый рычажок для обратной перемотки плёнки. Скорее всего девушка случайно зацепила им за лямку лифчика и острая железная грань разрезала ткань.

...Через минуту я осмелился вновь навести бинокль. Девушка стояла одетая в футболку и доставала из аппарата отснятую плёнку. Рядом с ней на песке лежали два треугольничка от «верха» купальника. Видно верёвочка лямки была действительно непоправимо испорчена.

Убрав фотоаппарат, девушка вошла в реку. Прямо в футболке. Неторопливо погрузилась с головой. В её действиях я не увидел ничего удивительного: было очень жарко, я чувствовал как по спине у меня стекают капельки пота. И дышалось не очень ровно, наверное тоже от жары.

Поплавав немного, она нащупала ногами дно и медленно вышла из реки. В мокрой футболке, облепившей тело... Мне показалось, из-за приближения бинокля, что она смотрит прямо на меня.

^ Я не выдержал и встал... в полный рост, вышагнув их своего укрытия.

Мы быстро познакомились и стали близки. (Для озабоченных опять же, поясняю: близки духовно). Мы взахлёб разговаривали, перебивая друг друга, о тонкостях фотоискусства. И то, что она сняла мокрую футболку, оставшись топ лесс, так сказать, вовсе ничего не значит. Не простужаться же ей в мокром хлопке, да и я не ханжа.

Незаметно пролетел час. На солнце припекало, и я тоже разделся. И так как я стеснялся своих «семейных» трусов, то стащил с себя брюки вместе с ними, наврав, что их нет вообще. Алла (так она представилась) рассмеялась и, чтобы не смущать меня, тоже сняла свои трусики.

^ Мы немного поплавали вместе, после чего перешли на «ты».

Дальнейшее в подробностях мог бы описать лишь отъявленный мерзавец, зарабатывающий себе на жизнь порно рассказами в соответствующих журналах. В конце концов: то что происходит на пустынном берегу пляжа между мужчиной и женщиной романтическим вечером, и какую роль в этом играет фотоаппарат, это всё очень личное. И это ...

Это было бы прекрасно, не появись на следующий день на одном из мерзких сайтов, (который я посетил совершенно случайно), наши с ней откровенные снимки. Вернее её. Вернее - мои. То есть я - голый, а снимала она!

Мерзавка!

Тварь!

В моём то преклонном возрасте.

О, как я ошибался!!!

Тогда...

Она затребовала денег. Много денег. Чтобы «не дать этим снимкам ход». Да, это - прямой шантаж, но моё честное имя стоит дороже.

^ И единственный для меня шанс раздобыть эти деньги - это выиграть миллион в вашей игре.

С надеждой прощаюсь с вами.

Искренне ваш, Степан Иванович Передержкин. Мои работы вы можете посмотреть и украсть на сайте WWW. ART - PET - .......... . RU.



  1. Lusus naturae.


^ Я хочу рассказать об увлечении моего друга, хотя порой мне кажется, что это у него не увлечение, а мания.

Мой друг, зовут его Никифор, страстный поклонник компьютерных игр. Когда он умудряется работать я вообще не знаю. Встретил его тут недавно в метро: воспалённые красные глаза, свалявшиеся волосы, угловатые движения. Он поздоровался со мной и внезапно отпрыгнул за колонну. Там он растянулся на полу и закрыл голову руками. Потом, когда мимо прошла бабка с сумкой на колёсиках, он отряхнулся и подошёл ко мне.

-Что с тобой? - спросил я.

-Много ты понимаешь... - в его взгляде сквозила отрешённость и улыбка эзотерического откровения.

Квартира его засрана в три слоя, по-моему раз в неделю он протирает лишь поверхность монитора. Но это его не смущает. Раз я увидел на его кухне мышь, живую мышь, спокойно разгуливающую по столу и спросил почему он это допускает.

-Мышей убивать нельзя! - крикнул он, не отрываясь от джостика.

-Почему?!

-Много ты понимаешь..., - протянул он уже успокоено, так как успел «сохраниться» на пятом уровне.

А его редкие вылазки в магазин за макаронами, чипсами и пивом - вообще стали притчей во языцах с устах местной лавочной общественности. Подходя к прилавку он простирает руку вверх и произносит уверенно:

-Провайдер, «кликните» мне вон там пару «иконок» с клинским, да да, вон те по полтора, и сдвинтесь вправо, рассейте «туман войны» и гляньте, нет ли там «лейс» с укропом.

^ Чудак - это ещё самое безобидное обобщение, которое он заслужил в моей оценке. Но однажды всё таки он «задел меня за живое».

Тогда я играл на бирже, и разразился очередной кризис. Я понял, что через пару дней останусь нищим, и все усилия предыдущих пяти лет и мечты о собственной квартире будут похоронены под обломками цифр и электронных импульсов в глубинах памяти бездушных железных ящиков компьютеров. Я пришёл к нему поплакаться и напиться, не особо надеясь что он меня искренне поймёт. Но через некоторое время, он вдруг поставил на паузу игру, повернулся ко мне, налил себе полный стакан и сказал:

-Знаешь, ты как то к этому странно относишься. Ведь это всего лишь игра. А любой компьютерной игре есть лишь иллюзия свободы выбора. На самом деле есть лишь один успешный путь её прохождения. И для того, чтобы его пройти, нужно научиться качествам безгрешности и быстроты машины. А для этого нужно просто снова и снова начинать в неё играть. Если ты останешься без денег, значит эта «гейм» - «овер». Кстати, а ты там как-нибудь «записаться» не можешь? Но ведь кто-то в это время проходит на следующий уровень, пусть и за счёт других...

^ Меня, помнится, настолько поразила, непривычная трезвость и глубина понимания того, чем он сам занимается, что я даже не воспринял глупость его аналогии.

А потом примерил эту аналогию и на жизнь многих людей, пусть даже и далёких от компьютера. В голову сразу полезла чушь о реинкарнациях и «программисте»-создателе. «А они снова и снова пытаются взять жизнь за большие сиськи» - вертелось у меня в голове.

^ На следующий день я вывел остатки средств, обналичил эти крохи и перестал быть бизнесменом. Теперь я развожу сеноплии - узумбарские фиалки. Тем и живу.

А друг мой, Никифор, целый год пытался пройти какую-то супер сложную игру. Наконец, прошёл её до конца, внезапно женился и с беременной женой уехал Польшу, на постоянное место жительства. Чем он там сейчас занимается?


  1. Non, si male, nuns et olim sic erit.


Увлечение подводным плаванием пришло ко мне ещё в детстве. Я подолгу сидел на дне ванны, задумчиво пуская пузыри и наслаждаясь чувством невесомости. Позже я вырос, перестал помещаться в ванну, но научился плавать. А по телевизору крутанули несколько раз фильмы Бруно Вайлатти (кто помнит?) и Жак Ив Кусто, и моё сознание навсегда замутилось прелестями подводных ландшафтов, косяков акул и голых ныряльщиц. Я нырял, напялив маску «акванавт» и ласты «дельфин», в воняющую бензином мутную воду местного канала, и глядя на ржавые холодильники на дне, представлял остовы затонувших кораблей.

Вырос. Закончил институт. Стал продавцом, пардон менеджером, как все, появились хоть какие-то деньги. Мечта теребила меня, словно болонка за брючину, и я окончил «Опень ватер дайвер», получил сертификат и наскрёб за год денег для поездки в Египет. Да не в какую-нибудь Хургаду, а на Красное море, в Шарм аль Шейх!

^ Сбылась мечта идиота. И вот я из слякотной н - сковской зимы очутился d засушливом воздухе Синайского полуострова острова.

Хорошее начало, скажете вы. Мне тоже тогда так казалось. Но потом, когда я через неделю вернулся домой с температурой под сорок, болячками на обстрёканной местной фауной коже и полон отрицательных эмоций от своего первого погружения в Южных морях, мне уже казалось совсем другое. Может быть я просто неудачник?

Посудите сами. Взятый в прокате гидрокостюм порвался на самом интересном месте, и этим самым местом я сел на колонию морских ежей. (Потом даже в самолёте стоял.) Маску мне на пятиметровой глубине разбил пьяный немец, ударив своим баллоном в толчее «блестяще организованного погружения». Чудом уцелели от осколков глаза. Видя в размытых очертаниях, я стал потихоньку всплывать, но зацепился за обломок коралла, и мой загубник вырвало у меня изо рта. После чего я сразу же задержал дыхание и стал его искать на ощупь по шлангу. Но шланг был видно уже видавший виды и порвался от внезапной нагрузки. Продолжая не паниковать, я тут же сообразил: нужно надуть жилет-компенсатор и устремится к поверхности, сбрасывая по возможности грузы. Это называется - аварийное всплытие. Но то ли я перепутал кнопки, то ли жилет был тоже с приветом, но весь воздух из него разом вышел и я «лёг на грунт». Даже там я ещё пытался развязать двойной узел, который ласково завязал на моём грузовом поясе инструктор-араб, за неимением на прокатном снаряжении карабинов-защёлок. Но не успел.

Всего через каких то пять минут моё отсутствие заметили, и меня спасли. Откачали воду из лёгких и положили на ветерок в тенёк на палубу. Там на обратном пути с дайв-сафари я и поймал воспаление лёгких.

Но пусть смеются друзья! Бывает первый дайв комом! Я усердно штудирую теорию, купил собственное снаряжение и уже научился надевать его и снимать с закрытыми глазами и на одном вдохе. Коплю деньги, для того чтобы в этом году в декабре полететь на Мальдивы - жемчужины Индийского океана. Акулы-молоты, морские черепахи, скаты, манты - разве всё это не чудеса. И я уверен первая встреча с океаном будет для меня незабываема!!!!

Примечание: сегодня, 20 декабря 2004 года - я улетаю на Мальдивы! Ура!


  1. ^ Carthago delenda!


О болезни многих россиян - пиромании - можно и нужно писать отдельную книгу. Но этот год превзошёл все самые смелые ожидания.

Несмотря на запреты продажи пиротехники и многочисленные облавы на торговцев, народ затарился под завязку.

Малые дети, лет 8 -11, кидали под ноги корсары №4. Что делали эти дети на улице в пол второго ночи без сопровождения взрослых? Небо над городом на холмах расцвечивалось с интервалом в несколько секунд разнокалиберными и разноцветными шапками салютов, мерцалок, разрывалок, комет и прочей летающей нечисти, стоимостью от 50 долларей и выше до небес. Гул и канонада вдали напоминала «за рекой шёл бой». Периодические близкие сильные разрывы - «это было под Грозным». Каждый в силу своих финансовых возможностей вносил свой посильный вклад в нарушение спокойствия граждан.

^ Внесли и мы.

Соракадевятизарядка проухала две минуты, взмётывая на высоту домов и разрывая с грохотом над крышами веера цветных углей. Фонтан-конус раскочегарился и стал похож на мини вулкан, рассыпая вокруг расплавленные и исходящие в разные стороны по плавным дугам разноцветные искры. По центру, из «жерла», бил голубой огонь, метра на три в высоту, честное слово. И завершили двумя ракетами, по килограмму каждая, которые по очереди со свистом ушли в подсветловатое и грязное надмосковное ночное небо и одна шандарахнула там, явив настоящий залп салюта.

^ А другая - нет.

В смысле - залп то она тоже явила, но не в небе, так что мы его не увидели, а ... в какой-то квартире на седьмом этаже, куда она влетела, изменив траекторию и разбив с негромким бзеньком стекло... Тото радость людям...

Осколки ещё не успели упасть на землю, они как в замедленной съёмке, медленно скользили вдоль стены, задевая подоконники с тянущим душу звуком, а освещённое окно внезапно озарилось изнутри на миг ярким светом, и свет погас. Донёсся приглушённый хлопок.

^ Мы присели прямо на снег.

-Ну всё! Статья! - крякнул Андрей.

-Погоди, может они ещё живы остались! - возразил я, не испытывая оптимизма.

И только мы уже хотели «рвать когти», как вдруг на соседним со злополучным окном балконе появилось два всклокоченных силуэта, огласившие окрестности монологом, который ясно давал понять - у людей этих ничего не болит.

-Ну вы, .... ..... ! Совсем уже ..... ! ....... ....... ....... ....... ..... надо было! Я, ..., сейчас .......... ......... ........ ........ ........ ....чтобы ........ ......... ...... и ....... ....... ........ ....... ....будет!!!!

И не успели мы опомниться, как прямо с балкона, словно установка ПТУРС из дешёвого российского фильма про войну сработала, вылетела ракета. Со свистом вонзилась в снег рядом с нами и взметнула через секунду сотню горящих разноцветных углей, прожигая нам куртки.

-Попали... - отплевавшись снегом, поднял я голову и посмотрел на Андрея.

-Ещё как раз не попали!!! - истошно заорал он. -А вот сейчас - попадут!!!! Сматываемся!!

^ Но было поздно.

Сверху на нас обрушился весь стратегический запас «русского фейерверка», запасённый в той квартире. Не могу сказать, что небо показалось мне с овчинку - на небо я не смотрел. Мы ползли к гаражам «ракушкам» а сверху лился «огненный дождь». Если что-то не взрывалось над нами, оно взрывалось рядом с нами, за нами, перед нами. Петарды «Чёрная смерть» падали в снег и, учитывая упреждение, долго дымились. Но их были десятки! А размером они напоминают банку джин тоника и способны оторвать руку. Уши заложило от близких взрывов. Сверху радостно матерно ржали, и даже их женщины принимали участие в этом аутодафе... Как мы уцелели? Я уже боюсь вспоминать.

^ Скрывшись за гаражами мы вскочили на ноги и понеслись вперёд через помойки и проулки.

Очутившись в другом микрорайоне, отдышались, зашли в магазин, купили водки и сигарет. Глотнули прямо из горла, прикурили. И долго смеялись, глядя на то как над зажигалкой вспыхивает и гаснет огонёк. Потом водка и холод на улице подействовали, и мы пришли в себя.

И решили: нет, уж лучше пить и курить. Бонд. Бонд стрит. Например. Он хоть и ведёт к смерти, но гораздо медленнее чем наше увлечение пиротехникой, корни которого, безусловно, тянутся прямо из детства, от тех магниевых бомбочек и селитры с сахаром. И ни одному Фрейду похоже не вынуть их из нас, заполошных.

Нет, уж лучше собирать картонки с увлечасами и умереть от рака лёгких, чем выбить себе глаза петардой или навсегда остаться без пальцев на руке, в которых так приятно сжимать маленькую белую наркотическую палочку, испускающую приятный дымок.... БОУХ!

-ААААААААААА!!!!!

-М.......к, это же «Корсар 4», а не сигарета!



^ 8. Ego plus guam feci, facere non possum.


Я увлекаюсь съёмками разных сюжетов на любительскую видеокамеру. Вот уже пять лет, как я занимаюсь этим. А мне самому - тридцать. Я снял уже сорок три соракапятиминутных кассеты. Но разве в количестве дело...

Много раз я отправлял свои работы на конкурсы. И в «Сам себе режиссёр», и в другие места. Но, к сожалению, почему-то пока ничего из посланного не показывали по телевизору, и я не выигрывал никаких призов.

И вот однажды мы с моим другом Димкой сидели в квартире и смотрели ранее снятые кассеты. Посмотрев двенадцать кассет подряд, мы почувствовали творческий кризис. Мы поняли, что не можем выдумать хорошего сюжета. И только мы хотели испугаться, и холодок творческой импотенции пробежал по нашим спинам, как Димка предложил скинуть с моста в реку старый неисправный телевизор «Витязь» и заснять это на видеокамеру.

^ Мы были трезвые, но сильно обрадовались.

Быстро собрались и поехали на Щукинскую, взяв камеру и телевизор.

Место там довольно живописное. Мост высокий, и природа. Справа, на берегу реки, высятся дома, про которые почему-то никто не может написать правдиво, как они называются. То комплексом «Ассоль» назовут, то - «Красным восходом». Ну да и ладно. Главное, - чтоб не «Розовым эркером» или «Голубыми кареотидами». И так всем всё понятно.

^ Телевизор падал с моста не долго. Всего две целых и две десятых секунды. Это составляет 53 кадра на плёнке. Но самое неожиданное случилось потом.

Нас забрал милицейский патруль и доставил в отделение. Там нас обвинили в терроризме, нарушении общественного порядка, хулиганстве и попытке свержения существующего строя, хотя мы и были трезвые. Мы попытались возразить, что сверзили с моста всего лишь старый телевизор, а не существующий строй, и вовсе мы не хулиганы, а сами себе режиссёры. Но один из милиционеров дал нам пару раз легонько дубинкой по почкам и сказал, чтобы мы заткнулись, а не то будем сами себе докторами.

Мы заткнулись и стали стоически дожидаться своей незавидной участи. Да и правда, время-то сейчас какое. То в метро, то в троллейбусе, а то и вообще - весь дом целиком. А тут мы со своим телевизором, прямо напротив «Алых рассветов». Эх рассветы, закаты... Не вовремя я родился, как и всякий порядочный гений. Припекут нас сейчас серые братья своими рогатинами протоколов по статье какого-нибудь покушения на Дома Особого Назначения.

...Через десять минут пришёл какой-то главный милиционер, ему быстро рассказали что случилось, и он потребовал у нас, чтобы мы засветили плёнку. Мы послушно достали из камеры кассету и разломали её пластмассовый корпус. После чего нам сунули подписать какой-то протокол, и с коротким, но ёмким, матерным напутствием (слово «напутствие» ни в коем случае не намекает на фамилию Путин!) отпустили.

На трясущихся ногах и с противоречивыми чувствами мы оказались на площади у метро. Немного денег у нас осталось и мы купили пачку сигарет. «Бонд» красные. И покурили, чтобы успокоить нервы, Хотя раньше ни я, ни Дима не курили и не напивались. Наверное, потому, что у нас было увлечение в жизни. А теперь мы поняли, что увлечения у нас больше нет.

Но придя домой, мы не смогли устоять перед соблазном: это было похоже на какой-то животный инстинкт, типа того, что тянет лосося на нерест, через пороги и навстречу гибели, - и мы поместили отснятую плёнку в корпус другой кассеты и отправили в «Сам себе режиссёр».

А потом, когда мы докурили пачку до конца, мы нашли в ней анкету с условиями конкурса и на крышке пачки - одно очко, которое вы почему-то называете увлечас. Слово увлечас напомнило нам почему-то о лечасщем враче, но мы решили, что будем теперь курить, собирать картоночки от пачек, чтобы выиграть много денег и снять на них настоящий художественный фильм со взрывами, стрельбой и всякими мистическими воронками. И нас бы никто не смог забрать за это в милицию.

И ещё мы решили, что никогда не будем пытаться свергать существующий строй, хулиганить, нарушать общественный порядок и заниматься терроризмом. Димка предложил ещё перестать заниматься онанизмом, но я не буду писать, что я ему ответил, иначе вы признаете этот рассказ пошлым и нецензурным и исключите из участия в конкурсе.

И самое главное. В прошлое воскресенье наш сюжет про падающий телевизор показали по телевизору в «Сам себе режиссёре» в рубрике «Самые дурацкие идеи». Димка говорит, что главное не победа, а участие. А я лично сам считаю, что лучше поздно, чем никогда. И хотя нас немного и тревожит то, что акция подсознательного протеста против тотальной власти голубого экрана над разумами различных целевых групп потребителей была показана именно по телевизору и именно для данной «таргет гроуп» таких же как мы нонконформистов, - тем не менее, на наших лицах надолго застыло выражение несказанной и плохообъяснимой радости, хоть мы и были, к сожалению, пока трезвые.



^ 9. Stat sua cuigue dies.


У меня и моего друга Артёма есть одно увлечение. Это даже не увлечение, а мечта. Мы хотим установить какой-нибудь новый рекорд и попасть в «Книгу рекордов Гиннеса».

Что мы только не пробовали. И плевать на дальность учились. И к ушам гири подвешивали. С помощью... эээ ... одного инструмента, который есть у каждого мужчины мы пробовали отправить струю жидкости на как можно большее расстояние. (Уф. Я кажется не нарушил условие, по которому пошлые, порнографические и нецензурные рассказы отстраняются от конкурса. По этой же причине я не буду даже пробовать описать каким местом и какие звуки мы учились издавать.) Но у нас до сих пор ничего не получалось. Всегда оказывалось, что какой-нибудь человек в этом огромном мире уже и плюнул дальше и к мочке проколотого уха привязал 32 килограмма и ухо у него, как у меня не оторвалось, и гораздо дальше смог... ну словом вы поняли. Но недавно мой друг Артём чуть было не попал на страницы этой книги.

Мы организовали в нашем посёлке Нижние Перлуны (это от слова «перлы») конкурс по ускоренному курению. И Артём выкурил взатяг за десять минут сорок три сигареты. И это - абсолютный мировой рекорд. .. Кто ж знал что правилами «Книги рекордов» оговорено, что посмертно ни один рекорд не засчитывается.

Все очень огорчились, и когда Артёма похоронили, огорчились второй раз. Оказалось, что конкурс полностью уничтожил запасы «Беломора» в нашем посёлке. Пришлось мне срочно ехать в город и покупать всем сигареты. На все деньги, что мне дали, я купил несколько коробок «Бонда» красного, сам не знаю почему.

^ Когда я вернулся, меня чуть не убили за это. Но потом, когда устали меня бить и распечатали несколько пачек, все поняли, что судьба дала нам шанс!

Мы узнали о конкурсе и решили всем селом участвовать в нём. И не просто участвовать, а установить рекорд по количеству посланных вам квадратиков с увлечасами. Сейчас уже все наши пацаны продали всё, что у них есть, накупили коробок с «Бондом» и с утра до ночи распечатывают пачки и вырывают картонки увлечасов. Сигаретами же заполняют все попадающиеся в доме ёмкости. У некоторых заняты уже даже кастрюли, и чтобы эти люди не умерли с голода, я и отец покойного Артёма организовали на площади у сельсовета круглосуточный костёр с котелками горячего питания. Пацаны прибегают иногда, едят перловую кашу и опять бегут домой распечатывать пачки. Никто не теряет надежды. Спят все уже по три часа в сутки. Запах стоит такой что хоть деревню переименовывай.

Одна надежда, скоро это наше увлечение закончится. Оно и к лучшему, мы что-нибудь ещё придумаем. Вон недавно от соседей из Верхней Вотки поступило предложение организовать конкурс, кто выпьет больше фанты и при этом не ... затормозит. Ни разу. То есть выпускать участников не будут до тех пор, пока прям на месте тормозить не начнут.

Ну, в общем, до свиданьеца. С нетерпением ждём от вас 187мини радиоприёмников, 96 рюкзаков, и 45 часов с фоторамкой. И надеемся втайне, что уж скрывать, вдруг, чем чёрт не шутит, выиграем чек с деньгами. А пока ищем Егорыча. Он у нас почтальоном работает, и как понял что к чему, спрятался очень даже неприметно. Найдём, куда он денется.

Р. С. Если можно опубликуйте где-нибудь рекламное объявление, что в посёлке «Нижние Перлы» Затрайской области можно дёшево купить сигареты россыпью и, на крайняк, махорку сорта «Бонд» красный.


^ 10. Faciant meliora potentes.


Я увлекаюсь граффити. Для тех, кто не в теме, это такая молодёжная субкультура рисования на заборах. Недавно я сам пробовал понять, что значит слово «субкультура». Субмарина - это внутри моря, субатомарный - это, наверное, внутри атома, а сублицензия или субстанция - это где? Разобраться не могу до сих пор, вы уж меня простите. То что это не культура, нутром чую.

^ Я не одинок в этом увлечении. Нас всего семь человек. Четверо парней и три девки. У нас и автограф такой: Четыре - Три. На «43» похоже, если конечно в теме быть.

Выходим мы на дело обычно ночью. Летом, конечно, рисовать приятнее, потому что тепло. А зимой бывает не очень клёво, потому что холодно. (Я так пишу, потому что помню пункт 13 правил проведения конкурса: «все рассказы участвуют в конкурсе не взирая на степень художественности» лишь бы без мата и без пошлости)

А вообще, мы все теперь твёрдо уверены, что курить вредно. И мы все бросили курить и вот уже три дня не курим. Эта твёрдая уверенность пришла к нам после того, как мы сами увидели, к чему приводит эта пагубная привычка.

Мы в ту ночь рисовали на трансформаторной будке большого и очень красивого хомяка-ваххабита, в армейской форме, с еврейскими пейсами, но почему-то неуловимо похожего на путешественника Конюхова, а у соседнего гаража рисовала другая группировка. У них «визитка» - «34». Это значит, что у них три парня и четыре девки, для тех кто в теме конечно. И у них есть парень, у него кличка «Пикассо», а как зовут его я не знаю. И он тогда курил. И бросил бычок на землю, но в порыве творческого экстаза не посмотрел куда. А окурок упал в банку из-под краски и она моментально воспламенилась. Там рядом стояли несколько баллончиков, и когда он увидел, что натворил, художник передвижник, то нагнулся, чтобы значит баллоны эти спасти. Да не успел. Один баллончик взорвался, и Пикассо ранило, не могу сказать куда. Мы аж все подскочили от неожиданного хлопка и последовавшего высокохудожественного, но совершенно не воспроизводимого вопля.

И все вместе, это нас - семеро и их - шестеро, для тех кто в теме - сосчитает, как «подорванные» побежали с этим худо раненным в больницу. Так врачи, когда с него штаны снимали, очень удивлялись поначалу, почему он весь жёлтый, но мы потом объяснили.

И когда, оставив его в больнице, вышли на улицу, то схлестнулись с этими «тридцатьчетвёртыми» не по-детски. Причина веская - курить-то не надо было! Пока менты подъехали, что уж скромничать, вломили мы им «этой самой» (про которую из-за пункта 13 писать нельзя). И сигареты у них отобрали и порвали на части. Из «Бонда» красного купон вывалился. Так мы о конкурсе и узнали.

И теперь мы все по ночам полезным делом занимаемся. Подкарауливаем прохожих и если они «Бонд» курят, то отбираем пачку и объясняем, что курить вредно. Вот насобирали купонов, посылаем вам. И ещё собирать будем. Нам сейчас деньги очень даже не помешают. Представьте только сколько краски нужно купить, чтобы на здании «Лукойла» буквами в пять этажей написать «Курить вредно!».




Скачать 287,31 Kb.
оставить комментарий
Дата22.09.2011
Размер287,31 Kb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх