Учебное пособие Ростов-на-Дону 2003 удк 4 с ббк 81. 2 Рус icon

Учебное пособие Ростов-на-Дону 2003 удк 4 с ббк 81. 2 Рус


Смотрите также:
Учебное пособие Ростов-на-Дону «феникс» 199 7 ббк ю952 Л64 удк 615. 856 (071)...
Учебное пособие москва 2003 ббк 86. 2 Удк 2...
Учебное пособие Ростов-на-Дону...
Учебное пособие Ростов-на-Дону 2004 удк чувиков С. В...
Учебное пособие Нижний Новгород 2003 удк 69. 003. 121: 519. 6 Ббк 65. 9 (2) 32 5...
Учебное пособие Нижний Новгород 2003 удк 502 (075. 8) Ббк 65. 9(2)28...
Учебное пособие Нижний Новгород 2003 удк ббк к дмитриев М. Н., Иванов А. В...
Учебное пособие Находка 2003 удк 658. 1: 338. 3 (075. 8) Ббк 65. 053...
Пособие Ростов-на-Дону удк 50(075. 8) Ббк 20я73 ктк 100 с 13....
Учебное пособие. В 2 т...
Учебный курс Нижний Новгород 2003 удк 69. 003. 121: 519. 6 Ббк 65. 9 (2) 32 5...
Учебное пособие удк 159. 9(075) Печатается ббк 88. 2я73 по решению Ученого Совета...



Загрузка...
страницы: 1   2   3   4   5   6   7
вернуться в начало
скачать

2.6. Экономия речи в синтаксисе: высказывания

с имплицитными звеньями

Введенное еще в 1960 г. А. Мартине понятие «принципа экономии в языке», отражает постоянное противоречие между потребностями общения человека и его стремлением свести к минимуму свои умственные и физические усилия и справедливо рассматривается в лингвистике «в качестве движущей силы языковых изменений»1.

А. Мартине вводит понятие «синтагматической экономии», основанной на уменьшении числа единиц в речевой цепи, противопоставляя ее «парадигматической экономии», позволяющей избежать введения в речь новых языковых единиц на основе использования старых в новом для них значении.

В русском языке синтагматическая экономия неразрывно связана с парадигматической, ибо обнаруживается только на фоне, парадигматической, синонимической связи с соответствующими полными конструкциями. Парадигматическая же экономия прослеживается только на основе синтагматики конструкции, ее определенного синтагматического окружения (например, энантиосемичные преобразования синтаксических структур, приобретение ими вторичного, обратного смысла) в соответствующем контексте.

В процессе коммуникации говорящий в зависимости от ситуации общения, языковой компетенции стремится выбрать наиболее экономную и адекватную конструкцию – полную или с элиминированными звеньями.

В полном варианте «дополнительная экспликация…служит тем же целям, но при этом часть «фоновой» информации перемещается в зону функционирования актуальной.

Синтагматическая экономия речи может наблюдаться в словосочетании: «Ездить на яблоки (на кукурузу)». Ср. «Ездить на уборку яблок (кукурузы)»

При этом управляемое элиминированным компонентом существительное заимствует его падежную форму. То же в сочетаниях «поставил воду на стол» вместо «поставил стакан воды на стол».

Синтагматическая экономия речи наблюдается и в простом предложении, и не только в эллиптических конструкциях («Мелеховский курень на краю хутора» - М. Шолохов – или «Мы из Москвы»). Но также в ряде нечленимых предложений, где экономия речи сопровождается аграмматичностью связи эксплицитно выраженных компонентов: « - Я тебе еще покричу»;

«Уж и поговорить нельзя. – Я тебе поговорю» (Н. Тэффи). Ср.: «Я тебе задам, если еще покричишь (поговоришь)»

Форма 1 лица глагола «задам» «присваивается» глаголом «покричать», и 2 лицо заменяется первым: «Ты у меня еще покричишь!»

В силу такого аграмматического смешения конструкция оказывается в значительной степени фразеологизированной и экспрессивно окрашенной.

Фразеологизация наблюдается и в случаях элиминации звеньев в составе предикативных частей сложноподчиненного предложения (СПП):

«На то и весна, чтобы студент все ночи над конспектами сидел» (В. Аксенов). Ср.: «На то и весна существует, чтобы…»

Элиминация звеньев в составе предикативных единиц порождает новые устойчивые модели, по которым может строиться множество конструкций.

Синтагматическая экономия речевых средств возможна и на уровне сложного предложения за счет элиминации главной части. Результат ее обычно соответствует разным целям как структурно-семантического, так и коммуникативного характера:

1. Они могут служить обогащению языка новыми единицами уровня простого предложения, семантика которых отличается от исходной структуры новыми субъективно-модальными и коннотативными смыслами: «Чтоб ему провалиться!», «Чтоб тебе подавиться!». Ср.: «Если бы он пришел вчера, все было бы хорошо» и «Если бы он пришел вчера!»

2. Могут обогащать арсенал вводно-модальных сочетаний (если хотите, если можно так выразиться, если не ошибаюсь и т.п.), выражающих отношение говорящего к способам выражения и характеру мысли.

3. Служат показателем объективации содержания высказывания при отсутствии главной субъективно-оценочной части (авторизатора).

Ср.: «Когда Петро обернулся, верховой шел уже броским наметом, левой рукой придерживая фуражку» и «Когда Петро обернулся, то увидел, что верховой шел уже броским наметом».

4. Могут служить целям перемещения центра активизации с элиминированной главной части на содержание (в полном варианте) подчиненной ей придаточной: Ср.: « – Если приедете к нам, наш автобус - №8» и « – Если приедете к нам, имейте в виду, что наш автобус №8». Или «Если он и писал матери, то очень редко» и «Если он и писал матери, то писал очень редко».

5. Результатом экономии может быть фразеологизация конструкции, осложненной в силу этого ярко выраженными оценочными экспрессивно-эмоциональными конструкциями. Таковы конструкции, построенные по устойчивой модели, в которой «опущена» главная модусная часть – если бы вы (ты) знали, как (какой);

« – Если бы вы видели, как танцует Плисецкая! (вы бы поразились, удивились)».

Экономия речевых средств всегда преследует определенные коммуникативные цели. Она закономерна, как правило, связана с определенным закрепленным за этими целями лексическим содержанием и, соотносясь с полным вариантом информативно, всегда богаче его по содержанию, так как содержит еще дополнительные субъективно-модальные и экспрессивно-эмоциональные коннотации, создавая возможности для говорящего выразить свои модусные оценки и свое отношение к содержанию высказывания и к адресату речи. При этом в СПП возможна только элиминация главной части, содержащей либо повтор, либо модальный компонент информации. Экономия речи постоянное явление для текста, где часто опускается звено, присутствующее в сознании говорящего в качестве компонента определенного фрейма, например: «Он подозвал официанта. Заказал ему яичницу и сок», где отсутствует компонент «официант подошел к столу», неизбежно присутствующий в когнициях говорящего и адресата речи.

Часто опускается звено текста, которое должно свидетельствовать о тождестве денотатов, обозначенных разными словами. Возможность такого отсутствия звена кроется в том, что когнитивные концепты слов присутствуют в сознании говорящего не изолированно, а во всех своих связях и взаимоотношениях: «В комнату вошли дочери хозяина. Девочки были очень похожи на свою мать». Опущено звено «дочери хозяина – девочки», которое бы свидетельствовало о референтном тождестве данных слов. Представление о нем присутствует в сознании говорящего в отношениях – «лица женского пола – это лица определенного возраста (женщины, подростки, девушки и т.п.). То же наблюдается при гиперо-гипонимических отношениях имен, например: «Вдали показался лес. Верхушки деревьев, казалось, касались голубого неба» (А.П. Чехов), представление о таких отношениях в объективной действительности присутствует в сознании говорящего и нет необходимости в тексте восстанавливать звено «лес – это деревья».

К парадигматической экономии речи относятся явления вторичной репрезентации, в частности предложения с обратным смыслом. Однако вторичный смысл таких конструкций реализуется за счет их синтагматики: «Андрей ему поможет. - Поможет он. Как же. Держи карман шире». Ср.: «Кто ему поможет? У него ведь нет родных».

Негативное значение приведенных выше утвердительных предложений всегда сопровождается дополнительными субъективно-модальными наслоениями, которые реализуются в виде эмоционального неприятия факта, о котором сообщается (огорчения, возмущения и т.п.).

Передаваемая информация в случаях синтаксической энантиосемии - повторение того, что находится в сфере значения собеседника, но уже в виде «маски» отрицательного высказывания, содержащего иронию, сарказм в отношении того, в чем, по мнению говорящего, ошибочно убежден собеседник. При этом в роли вторичных возможны только такие структуры, семантика которых как бы находится на грани утверждения и отрицания. Это конструкции с предикатами в форме будущего времени, повелительного наклонения; вопросительные предложения, которые отражают незнание говорящим, существует ли этот факт в реальности.

В данном случае противопоставлены синтаксические связи и отношения как план выражения и план содержания формы - синтаксической конструкции. Такое предложение информативно тождественно тому, на содержание которого выражена в нем реакция. Вместе с тем оно через свое содержание и через посредство другого высказывания коммуникемы - связано с третьим как реакция на высказанное в нем суждение и такое высказывание коммуникативно не тождественно предыдущему, хотя и повторяет его информативно. Подобного рода высказывания конвенционально закреплены в русском языке и, следовательно, имеют место в конвенциях говорящего.

Таким образом, парадигматическая экономия языковых средств влечет возникновение вторичных репрезентаций, которое всегда сопровождается «стремлением к максимальной выразительности, экспрессивности языка», гораздо большей, чем в исходных синтаксических конструкциях2.

При такой парадигматической экономии речи удается избежать введения в речь и язык новой структурно-семантической модели, за которой были бы закреплены, помимо информативного значения, сложные экспрессивно-эмоциональные смыслы. Энантиосемичные высказывания обладают сложной семантикой, повторяя утверждение о каком-то факте, присутствующем в сознании говорящего, они одновременно отрицают, опровергают его.

Знание о типах ситуаций объективной действительности существуют в нашем сознании в виде ограниченного количества смысловых моделей. Ситуации могут восприниматься как существующие автономно и как связанные с другими ситуациями определенными отношениями. В первом случае их когниции проецируются в языке в виде структурно-семантической модели простых предложений, во второй - в виде предикативной части сложного, совпадающей, однако, по семантике и структуре с простым (в виде предикативных единиц, выражающий действие, состояние, местонахождение, движение, качество субъекта или его тождества другому лицу или предмету). То есть элементы, из которых строятся разновидности сложного предложения, в принципе те же, что и элементы простого текста.

Ср.: «Стало светло. На улице появились первые прохожие». «Стало светло, и фонари потушили». «Фонари потушили, так как стало светло».

Таким образом, сложные синтаксические единицы порождаются комбинацией одних и тех же элементов, что также является одним из свидетельствий возможностей экономии речемыслительных усилий при говорении, возможностей ограниченного числа элементов вступить друг с другом в определенные отношения и связи, создавая новые сложные смыслы, отражающие сложные связи и отношения объективной действительности.

Прямое отношение к проблеме экономии речемыслительных усилий имеет такое явление, как изоморфизм единиц предикативного и непредикативного уровней - словосочетания и сложного предложения3.

Эти единицы характеризуются одинаковыми закономерностями комбинирования и типами комбинаций и сочетаемости синтаксически связанных между собой компонентов, объединяя в систему Разноуровневые конструкции как в сфере сочинения, так и подчинения: сложноподчиненному предложению изоморфно сочинение в словосочетании; сложноподчиненному - подчинение в нем.

В современной когнитивной лингвистике в качестве структуры знания предлагается модель отношений как когнитивный коррелят реальных отношений в принципе одинаковых как для отношений между предметами, лицами, так и для отношений между ситуациями и представляющих собой связующее звено между реальной действительностью и языковой данностью. Так, одинаковые разновидности когнитивных моделей равноправных, сочинительных отношений имеют одинаковые средства выражения этих отношений в простом и сложном предложениях (соединительные, противительные, разделительные и др. союзы): «брат и сестра», «не брат, а сестра», «то брат, то сестра», и «шел дождь, и дул ветер», «то шел дождь, то дул ветер». Это, естественно, обеспечивает говорящему при переходе от конструирования простого предложения к сложному экономию речемыслительных усилий.

Основу подчинительных отношений словоформ и придаточных составляет такое осознание связей предметов и явлений реального мира, которое устанавливает первичность одного по отношению к другому, вторичному. Соответствующие модели знания сопровождаются проецированием в структуре предложения определенных синтаксических позиций, семантика которых трансформируется в языке в значение определенных словоформ или придаточных (атрибутивное, объектное, обстоятельственное). Однако, на разных уровнях синтаксиса формально это выражается по-разному - в словоформах флективно, в придаточных - союзами и союзными словами. На уровне же семантика связь осуществляется с помощью одного механизма - создания итеративных сем. При этом в придаточном обычно согласуются семы опорного слова и семы союза (или союзного слова).

Так, например, в определительных придаточных обязательно согласование семантики союзного слова «где» с пространственной семантикой опорного слова «когда» - только с временной его семантикой:

«Дом, где родился писатель…»

«Год, когда родился писатель …».

Тот же механизм связи и в простом предложении:

«Он работал вчера в кабинете» и «Он радовался вчера целый день»

В последнем случае пространственный распространитель (словоформа или придаточное) невозможен, ибо слово «радовался» обозначает состояние, не локализованное в пространстве (но локализованное во времени). В принципе одинаков и механизм построения усложненных конструкций.

Итак, экономия речемыслительных усилий - сложное явление, совмещающее как экономию собственно речевых средств, так и экономию когниций. Одинаковый механизм, проецируемый на разные синтаксические уровни, порождает изоморфизм синтаксических конструкций разных уровней.


^ 2.7. Высказывания с императивной семантикой

Категория императивности и способы ее репрезентации в речи находятся в центре исследований современных ученых1. Однако системное исчерпывающее представление о данной категории еще не вполне сформировалось. Данная категория органически связана не только с отображением действительного и воображаемого, желаемого мира, но и с правилами взаимодействия собеседников.

Как отмечают исследователи, побудительные речевые акты весьма многообразны и характеризуются разной степенью категоричности. Они могут выражать приказ, требование, предложение, приглашение, призыв, просьбу, совет, разрешение, извинение, пожелание, долженствование, предостережение, запрещение, инструкцию и др2.

Центром императивной ситуации является понятие субъектности, ибо оно всегда направлено на получателя - предполагаемого исполнителя побуждения, в функции которого выступает 2-е лицо.

В такого рода высказываниях выделяются препозитивное значение и субъективно-модальное значение желательности осуществления означенной ситуации. При этом подобная субъективно-модальная направленность основана на объективных предпосылках наличия ситуации, прямо противоположной представленной в предложении. Кроме того, говорящий, используя разные способы побуждения, подходит к их выбору прагматически, исходя из того, "что адресат может, в состоянии выполнить указанное действие3.

Внимание к собеседнику, его намерениям, эмоциональному состоянию, ситуации общения с ним, его месту в иерархии отношений и т.п. обеспечивает успешность побудительного речевого акта и является необходимым условием установления контакта между собеседниками, который сохраняется в случае согласия адресата осуществить предлагаемое ему адресантом действие, т.е. достижения цели адресанта.

Русский язык, имеющий богатый арсенал конструкций, обслуживающих императивные речевые акты, обеспечивает говорящему возможность их выбора, который соответствовал бы ситуации и иллокутивному намерению адресанта.

Способы выражения категории императивности представляют собой сложную систему, состоящую из прямых, косвенных и скрытых способов реализации побуждения.

К прямым способам выражения императивности относятся те, в которых побуждение заключено уже в самой семантике формы глагола-предиката. К центральным из них следует отнести высказывания с формой повелительного наклонения.

Несколько в стороне от центра поля императивности находятся предложения, где в качестве предиката выступает форма изъявительного наклонения 1-го лица множественного числа (с прибавлением частицы-аффикса - те при обращении к нескольким лицам: "Пойдем (-те) в кино!"), а также формы 3-го лица с частицей пусть. Сюда же относятся побудительные высказывания с формой 2-го лица будущего времени ("До моего прихода вымоешь посуду и протрешь окна!"), а также предложения с сослагательным наклонением, имеющие значение совета: "Почитал бы ты немного!". Кроме того, к прямым способам выражения побуждения мы относим и инфинитивные формы: ''Молчать!"; "Встать!".

Прямое побуждение может быть выражено и с помощью лексем, имеющих значение побуждения: приказывать, просить, советовать и др. в форме 1-го лица единственного и множественного числа. Такого рода императивные действия призваны не только воздействовать на волевой аспект адресата, но и изменять действительность в целом. При этом может быть опущено как наименование самого желаемого действия, так и глагола со значением просьбы: "Попрошу на самый верх, где бильярдные... - Давай наверх... - согласился Каменев" (О. Приходько). Такие эллиптические конструкции употребляются обычно в экстремальных ситуациях, вынуждающих адресанта действовать максимально немногословно, и чаще лицом с иерархически более высоким положением, чем его адресат: "На выход с вещами! Не вижу улыбки... - Перебросив через плечо ремень тяжелой сумки, я двинулся за полковником..." (О. Приходько).

Как отмечает М.К. Милых, разные формы выражения прямого побуждения могут соответствовать разной степени категоричности, которая зависит от ситуации общения4. Так, учитель может, обращаясь к классу, употребить 1) нейтральное: "Закройте тетради, откройте книги!"; 2) смягченное побуждение, приглашение к действию: "Закроем тетради, откроем книги"; 3) менторское; "Пусть все закроют тетради и откроют книги"; 4) резко-категорическое: "Закрыть тетради и открыть книги!"; 5) побуждение-планирование действий: "Теперь вы закроете тетради, откроете книги" и т.п.

На периферии поля императивности находятся высказывания с косвенным побудительным смыслом, побуждение в которых выражается повествовательным или вопросительным по своей структуре предложениями. Такая асимметричность объясняется тем, что предложение, как и любой языковой знак, обладает сложной семантической структурой. В силу этого при соответствующих конситуативных условиях те или иные элементы семантики предложения могут легко актуализироваться в требуемом для говорящего смысле. Причем в выражении семантики в таких случаях, как отмечает М.В. Никитин, участвуют "как эксплицитные семиотические значения, так и эксплицитные семиоимпликационные значения высказываний"5.

В качестве подобных высказываний в русском языке закономерно, в силу языковой конвенционализации, употребляются вопросительные предложения, а также повествовательные, организованные по модели, включающей в себя, помимо глагола-инфинитива, слова с модально-оценочным значением необходимости, неизбежности, морально-этической оценки и др. Характер подобной оценки позволяет собеседнику делать вывод о желательности или нежелательности своих дальнейших действий для себя и адресанта: "Да, вам, Иван Ильич, лучше туда не идти" (В. Дубинцев).

Любое вопросительное предложение эксплицитно выражает значение побуждения к речевому действию, которое под влиянием контекста в известных случаях преобразуются в семиоимпликационное значение побуждения к действию вообще. Как и прямое побуждение, высказывания с косвенным смыслом обязательно предполагают прямую обращенность к собеседнику, 2-му лицу, что свойственно и вопросительному предложению.

Так же, как и прямые побуждения, такие предложения, помимо пропозиционного содержания, передают информацию об иллокутивных намерениях говорящего, т.е. побудительный, коммуникативный компонент семантики, апеллирующий к эмоционально-волевой сфере собеседника, а также сообщение об инициируемом (и имплицитно), об инициирующем действиях.

Косвенные побуждения обычно используются в речи тогда, когда адресант не хочет или не решается прямо вторгаться в эмоционально-волевую сферу собеседника и хочет предварительно путем оценки предпочитаемого им события или вопроса-побуждения выяснить, возможен ли в этом плане дальнейший контакт с собеседником: "... А отчего бы вам, Александр Михайлович, не заглянуть как-нибудь и к нам?.. - Благодарю вас, я как-нибудь зайду..." (М. Алданов).

На крайней периферии способов выражения категории императивности находятся скрытые речевые акты. В отличие от прямых и косвенных способов выражения побуждения они не имеют в основе своего побудительного значения ни общего для их предикатов значения желательности, ни значения ирреальности. Не имеют данные высказывания в своей структурной исходной семантике и компонентов побудительного значения. Их коммуникативная направленность определяется только конситуацией. Они не обладают ни специализированными морфологическими формами предикатов, ни устойчивыми моделями, закономерно подвергающихся переносу значений. Например: "Не знаю, стоит ли брать с собой зонт? - На улице дождь". (Из разговора). Вторая реплика имплицитно предполагает (наряду с эксплицитной информацией) побуждение: "Бери с собой зонт". В данном случае как бы опущена общая посылка, логическое звено, известное обоим говорящим: "Пойду погуляю немного. - Уже десять часов вечера". (Из разговора). В данном случае обоим собеседникам известно общее положение "ночью не гуляют", отсюда вывод: "не следует гулять адресату в 10 часов вечера ".

Такого рода побуждения и запреты рассчитаны на интеллектуальную сферу собеседника и требуют определенного фонда общих знаний.

Остановимся подробнее на косвенных способах выражения побуждения. Косвенное побуждение с опорой на объективную необходимость совершения желаемого адресантом действия может быть выражено рядом способов и моделей:

1) употреблением категории состояния пора, значение которой отражает нечто закономерное, не зависящее от человеческих желаний, в сочетании с инфинитивом и дательным падежом местоимения 2-го лица. Такие конструкции, побуждая собеседника к действию, указывают на его своевременность и необходимость именно в данный момент: "...Жениться вам пора, золотой мой..." (Ф. Соллогуб);

2) значение предпочтительности какого-либо действия передается сочетанием категории состояния лучше (или проще) с инфинитивом или условным придаточным: "Лучше, если приедешь в полшестого. Чтоб мы могли поговорить" (В. Дубинцев).

В случаях предложения совместного действия адресат обозначается формой дательного падежа множественного числа 1-го лица: "...Нам лучше быть за первым столом или около него. Так в самом деле будет приличнее...'' (М. Алданов).

Таким образом, цель использования модели со словом лучше - корректирование адресантом действий адресата, идущих, по мнению говорящего, вразрез с существующей ситуацией;

3) функцию выражения косвенного побуждения способны выполнять высказывания, организованные по модели "модальный глагол + инфинитив + местоимение 2-го лица". По мнению, Е.Е. Корди, волеизъявительность входит в состав семантической структуры модальных глаголов6.

Конкретизация побудительного замысла всегда сопряжена с сомнением говорящего в эффективности воздействующего начала произнесенного высказывания. Как отмечается, компонент предположительности такого эффекта этикетного плана явно выражен при употреблении модальных глаголов в предложениях-просьбах7. Особенно ярко он проявляется при отрицании в вопросительном Предложении: "Вы не можете зайти к нам сегодня вечером?" (М. Алданов).

В повествовательных предложениях без отрицания реализуйся косвенная форма совета: "По-моему, без кабины вы можете обойтись, а впрочем, как вам угодно", - посоветовал ... жене Клервилль" (М. Алданов).

Если побуждение, по мнению адресанта, совпадает с желаниями собеседника, то оно граничит с разрешением совершить действие: "У тебя мокрое лицо, можешь взять полотенце" (А. Азальский). В данном случае имплицитно выражено субъективное отношение говорящего к содержанию сообщения, соучастие адресанта в позитивном изменении дел адресата. Такой эффект возможен только при непосредственном обращении к собеседнику, в силу чего в высказывании обязательно присутствует форма местоимения или только глагола во 2-м лице.

При наличии отрицания при глаголе мочь в повествовательном предложении выражаются объективная невозможность и нежелательность совершения адресатом выраженного инфинитивом действия, а, следовательно, побуждение его совершить нечто прямо противоположное: "Вы не можете задавать ваши вопросы сейчас" (О. Приходько). При двойном отрицании побудительное значение выражается еще рельефней: "Вы не можете не рассчитывать на их помощь!" (М. Попов).

Подобные императивные конструкции омонимичны конструкциям повествовательной семантики и в отличие от них характеризуются побудительной интонацией и фразовым ударением, падающим на модальный глагол.

При наличии в предложении слова можно обычно передается приглашение к совместному с собеседником действию: "Для нашего дела вам можно найти и время, и место" (М. Алданов). Однако совместность действия в целях установления более тесного речевого контакта с адресатом может быть выражена и формой 1-го лица множественного числа: "Ну, мы можем опять говорить по-русски" (М. Алданов).

Побуждение, основанное на обязательности воспроизведения выраженного в высказывании действия, передается путем использования моделей со словами должен, обязан, следует, надо (нужно), необходимо, требуется, придется в сочетании с инфинитивом и местоимением 2-го лица в дательном падеже.

Такие высказывания сопровождают побуждения апелляцией к объективной необходимости осуществления действия, выраженного инфинитивом.

Элемент необходимости, долженствования может быть двух видов: алетическим и деонтическим. "Алетическое долженствование связано с объективными потенциями реального мира, деонтическое - с нормативным и ненормативным поведением"8. В связи с этим рассматриваемые высказывания могут: 1) подчеркивать вынужденный характер побуждения или 2) апеллировать к моральному долгу собеседника. Отсюда оттенки побуждения: приказание, распоряжение, требование, убеждение, разъяснение и т.п.: "Она внимательно изучила билет. - Вовремя нужно приходить" (О. Приходько); "...Но кроме крема "для загара" вам необходимо приобрести еще что-нибудь для смягчения кожи..." (С. Есин). Семантика таких побуждений основана на каузировании к действию путем убеждения в его объективной необходимости. Стремление убедить адресата в его неизбежной заинтересованности в осуществлении требуемого действия иногда находит выражение в мнимой задействованности автора в побуждении: "Никакого волнения. Пожалуйста, - проговорил Пьер. - Прежде всего, нам нужно снять рубашечку" (В. Набоков).

Семантика побуждения к необходимому в силу долга действию такова, что не позволяет отрицательно ответить на побуждение: "Вам придется сообщить мне данные, добытые первыми шагами дознания..." (М. Алданов). В такого рода высказываниях социальный, психологический статус говорящего выше статуса собеседника и позволяет ему апеллировать к моральному долгу адресата.

Еще более резко это подчеркивается в предложениях схемы N + должен, обязан + инфинитив: "...Никакого учебного года у вас не было. И не читаете вы почти ничего. Вы должны заниматься, Витя..." (М. Алданов).

Однако при отсутствии неравенства между собеседниками в содержании высказывания преобладает значение совета, приглашения, т.е. категоричность побуждения снижается: "По-моему, вы должны написать свои воспоминания" (М. Алданов).

Косвенные речевые акты со значением побуждения, их семантика иногда зависят от контекста, ситуации. Они могут выражать разные аспекты побуждения. Так, повествовательное предложение с компонентом мочь обычно выражает совет (если же говорящий прибегает к своей компетенции или использует свое иерархически более высокое, чем у собеседника положение, в речи реализуется разрешение): "Вы можете не работать по вечерам" (Я вам советую / или приказываю, разрешаю).

В роли императивных высказываний, выражающих запрет на осуществление какого-либо действия, часто выступают модели повествовательных предложений, содержащие указание на прямую адресованность речевого акта посредством употребления местоимения 2-го лица. Модель таких предложений предполагает и частично типизированное лексическое содержание - употребление лексем, значение которых включает в себя сему осуждения поведения адресата или сему нецелесообразности его поведения. Таковы предложения, включающие в себя слова бесполезно, напрасно, нехорошо, незачем. При этом лишь слово напрасно (зря) способно сочетаться с финитными формами глагола настоящего времени: "Вы, господа, напрасно ходите без калош в такую погоду, - перебил его наставительно Филипп Филиппович..." (М. Булгаков); "А ты очень зря опять говоришь об этом..." (А. Федоров). Автор такого рода побуждений как бы склоняет своего собеседника выполнить действие, противоположное тому, что тот делает или собирается делать. При этом употребление в таких конструкциях прошедшего времени погашает императивную семантику высказывания (нельзя запретить уже осуществленное кем-то действие): "...Ничего нового на свете не произойдет. Так что вы напрасно кипятились насчет новой жизни" (И. Ильф, Е. Петров).

Слова нехорошо, бесполезно, незачем, нечего сочетаются только с инфинитивом: "Нехорошо так резко прерывать его" (О. Приходько); "Вам незачем отказываться от своих прежних намерений" (М. Алданов). Некатегоричность требований-запретов выражается в данном случае и формой несовершенного вида глагола, а также безличным характером самой структуры высказывания, как бы исключающего прямой выход в эмоционально-волевую сферу собеседника.

Субъективность, эмоционально-оценочный компонент высказывания усиливаются за счет лексической семантики инфинитива, обозначающего эстетически или этически неприемлемые для адресанта факты: "Я свое отслужил, нечего меня повестками стращать" (О. Приходько), Ср.: "Нечего болтать, ругаться, бездельничать". Такие императивы сопровождаются коннотацией осуждения, и в основе их реализации лежит социально-ролевое (реальное или мнимое) превосходство адресанта.

Категоричность запрета закреплена за моделью со словом нельзя в сочетании с инфинитивом несовершенного вида: "Я имею в виду, что такой случай вам нельзя упускать" (М. Попов). Такого рода побудительные предложения помимо запрета сориентированы на изменение ментального или физического поведения адресата в будущем: "Клавдия страстно прижалась к нему и горячо говорила: - Так дальше тебе нельзя жить, нельзя!" (В. Соллогуб). Такие предложения содержат и негативную этическую оценку факта. Интересно, что совершенный вид глагола резко меняет семантику таких предложений; встречается он только в сочетании с частицей не:

"Вам нельзя не подождать их..." (М. Алданов). В этом случае отрицательную оценку получают намерения адресата, а само высказывание за счет отрицания получает уже значение не запрета, а настоятельной рекомендации.

Побуждение-запрет может быть выражено повествовательным предложением, образованным по модели "Вы (ты) забываете (-ешь) + Inf (несовершенного вида)". Уже само лексическое значение предиката содержит осуждение представленного далее факта (память - ценнейшее свойство человеческого сознания; забыть, лишиться ее - очень плохо для человека). Неодобрение со стороны говорящего вызывает факт действия, совершаемого слушателем, который в процессе переработки информации должен осознать недопустимость своего поведения. "Ты забываешь готовить уроки"; "Вы забываете закрывать вашу дверь на ночь" (В. Набоков). Просьба сопровождается здесь напоминанием об обязательности ее реализации и тем самым предотвращает ее нарушение в будущем. Данная форма побуждения отличается от прямого побудительного речевого акта (Ср.: "Не забывайте закрывать вашу дверь на ночь!") тем, что говорящий не осуществляет прямого нажима на адресата посредством своего авторитета или своей напористости.

Для выражения смягченного запрета часто используются вопросительные предложения, приобретающие при этом значение отрицательных высказываний.

Императивность (побуждение собеседника к вербальному ответу), как уже говорилось, присутствует в значении и собственно вопросительных предложений. Кроме того, вопрошающий часто не знает, существует (будет ли существовать) названный факт в реальной действительности, что свойственно и значению побуждения и служит объяснением той легкости, с которой вопрос включается в побудительный контекст.

Вопросы-побуждения используются в ситуациях, в которых адресат на зависит от говорящего, но последний старается в вежливой форме выразить критическое отношение к действиям собеседника. Вопросительная интонация при этом снимается: "Ах, милый мой, милый Ромашов, зачем вы хотите это делать? Подумайте: если вы знаете твердо, что не струсите... то ведь во сколько раз тогда будет смелее взять и отказаться" (А.И. Куприн). Оттенок упрека в таких случаях соотносится с интересами адресата, и говорящий таким образом как бы ограждает себя от возможного конфликта и нарушения контакта с адресатом: "Спокойно, Алик Романович. Зачем вы так нервничаете?" (О. Приходько).

Следует заметить, что если "зачем-реплика" - вопрос, требующий уточнения некоторых деталей ситуации, то в речевом употреблении невозможно его побудительное прочтение, тем более что здесь в устном использовании фразовое ударение падает на слово зачем и оно отделяется от остальной части предложения паузой: "Но ведь я сто раз объясняла вам, мама, что я еду на несколько дней. - Зачем вы едете? - осторожно-дипломатично спросила Муся" (М. Алданов). Ср.: "Зачем вы едете? Там опасно".

Аналогичное побудительное значение могут иметь и "почему-реплики": "Тебе на жизнь ничего не остается - пять рублей, Почему ты отказываешься от денег Марка?" (А. Рыбаков);




оставить комментарий
страница6/7
Дата22.09.2011
Размер1,6 Mb.
ТипУчебное пособие, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4   5   6   7
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх