Понятие чести и достоинства, оскорбления и ненормативности в текстах права и средств массовой информации icon

Понятие чести и достоинства, оскорбления и ненормативности в текстах права и средств массовой информации


Смотрите также:
План: Понятие чести и достоинства. Честь и достоинство в истории этической мысли. Достоинство...
«Политика и средства массовой информации»....
Редакцией средства массовой информации...
Положение о муниципальном конкурсе детских и молодёжных средств массовой информации...
Всоответствии со статьей 12 Закона РФ от 12 декабря 1991 года №2124-1 «Осредствах массовой...
Реферат на тему: "Роль средств массовой информации в политической жизни"...
C короходова елена Юрьевна динамика речевых норм в современных текстах средств массовой...
Конкурс на лучшее освещение журналистами и коллективами редакций муниципальных средств массовой...
Перечень теле- и радиовещательных средств массовой информации...
Методичекие рекомендации по ведению дел о защите чести, достоинства и деловой репутации...
Заявление о положении средств массовой информации в Кыргызской Республике...
Мониторинг средств массовой информации за 5-6 июля 2010 г...



Загрузка...
страницы: 1   2   3   4   5   6   7
вернуться в начало
скачать
Глава 3 Событие, факт, суждение и их оценка

Факт

Независимо от каждого отдельного человека существует объективная реальность. (Конечно, и сами люди со своими мыслями, чувствами, отношениями, действиями - это тоже часть мира. Поэтому не следует думать, что мир материален в упрощенном, вульгарном смысле, что он "вещен".) Эта реальность отражается в тех текстах, при помощи которых человек эту реальность описывает.

Текст состоит из отдельных суждений или, что то же, отдельных высказываний. Каждое суждение что-то описывает, отражает; это "что-то" - фрагмент реальности (действительности) - события, ситуации, свойства предметов или лиц.

Обычно полагают, что существует некий объективный "факт", который описывается суждением (высказыванием). На самом деле все гораздо сложнее. Человек вычленяет в реальности какой-то фрагмент. Например, политическую ситуацию в Беларуси. Этот фрагмент рассматривается под определенным углом зрения, в определенном аспекте: например, под углом зрения соблюдения прав человека. Затем мы как бы "переводим" наше знание об этом фрагменте на обычный словесный язык, превращая это знание в совокупность словесных (вербальных) суждений или высказываний. Каждое из этих суждений может быть истинным (соответствовать действительности) или ложным (не соответствовать действительности). Но, чтобы установить это, мы должны проделать так называемую верификацию - соотнести содержание суждения с действительностью и убедиться, что данное суждение истинно (или, наоборот, ложно).

Только после того, как мы осуществили верификацию суждения и оказалось, что оно истинно, оно превращается в факт. Значит, факт не существует в самой действительности: это результат нашего осмысления или переработки информации о действительности. В парадоксальной форме это выразил известный современный логик З. Вендлер: "Если нам дан язык и мир, то нам тем самым даны все факты" (З. Вендлер. Факты в языке // Философия, логика, язык. М., 1987).

Поэтому нельзя разводить "суждение" и "факт" так, как это иногда делается: факт - это истинное событие, а суждение - верифицированная истинная оценка (положительная или отрицательная) этого факта (например, Л. Ганкин. Как развести суждения и факты? // "Московские новости". 1995. № 3). Неточно и содержащееся в Гражданском кодексе РСФСР (ст. 7) и РФ (ст. 152) противопоставление "фактических сведений" и "оценочных суждений".

Факты не описательны. Они устраняют все частные характеристики события и сохраняют только самую его "суть", его сердцевину. Недаром говорят о "голых" или "неприкрашенных" фактах. У этого свойства факта есть и оборотная сторона: он всегда выделяет в событии какую-то одну его часть, определенные его признаки. Событие: освобождение заложников, захваченных в Перу организацией "Сендеро луминосо" . Факты могут быть представлены по-разному: Заложники освобождены. При освобождении заложников никто из атаковавших не пострадал. При освобождении заложников была допущена неоправданная жестокость в отношении рядовых боевиков, готовых сдаться. Получается, что одно и то же событие выступает в форме различных фактов - в зависимости от того, что мы считаем главным, что трактуем как "суть" события, а что считаем частностью. Поэтому можно описывать, как развертываются события, но не как происходят факты. Факты вообще не "происходят", происходят события.

Суждение (высказывание) может быть по содержанию различным. Например, оно может быть бытийным (экзистенциальным) и утверждать, что нечто существует (или не вообще существует, а где-то или у кого-то). Например, суждение У политика Н. имеется валютный счет в Швейцарии есть типичное бытийное высказывание: мы фиксируем только одно - есть такой счет (и тогда суждение истинно) или нет такого счета (и тогда суждение ложно). Или суждение может быть классифицирующим: Дипломат Х. - сотрудник контрразведки. Здесь мы утверждаем принадлежность Х. к определенному классу (множеству). Еще один вид высказываний - признаковые (атрибутивные), когда кому-то или чему-то приписывается некий признак: У А. нет высшего образования. Или, наконец, более сложное пропозициональное (событийное) высказывание, где описывается взаимодействие двух или нескольких "героев" события: Политик Ж. ударил по лицу журналистку.

Обратите внимание, что одно и то же высказывание в разном контексте может иметь разное содержание. Если мы набираем "компромат" на политика Н., то приведенное высказывание встанет в ряд признаковых и само станет признаковым: Н. такой-то и такой-то, у него имеется валютный счет, и вообще на нем негде ставить пробы. Точно так же с политиком Ж.: Ж. призывал к тому-то и тому-то, вел себя там-то нагло и оскорбительно, ударил по лицу журналистку.

Итак, перед нами объективное событие или цепочка взаимосвязанных событий (в современной науке иногда употребляют в качестве термина метафорическое выражение "сценарий"). И высказывание или совокупность (цепочка) высказываний (суждений), описывающих это событие (события). Где здесь "факт"?

Факт - это содержание высказывания, но только после того, как мы провели его проверку на истинность - верификацию - и получили положительный ответ.

Как именно такая проверка осуществляется? Это зависит от множества причин. Самый прямой способ верификации - непосредственно сопоставить высказывание с реальными событиями. Но это чаще всего невозможно (событие уже состоялось и не зафиксировано). Особенно часто так происходит в журналистике: только сам автор высказывания, журналист, присутствовал при событии или участвовал в нем. Поэтому чаще применяется второй способ - сопоставление высказывания с другими высказываниями, принадлежащими другим участникам, наблюдателям или толкователям (интерпретаторам) события, которых мы считаем объективными или компетентными. Есть и третий способ - доказательство, заключающееся в приведении дополнительных данных, свидетельствующих об истинности высказывания. Скажем, проверка его истинности по архивам. Наконец, четвертый способ - сопоставление информации из нескольких независимых и не связанных друг с другом источников (так работает разведка: сведения считаются фактом, если они идентичны в сообщениях разных источников).

Здесь, однако, нас подстерегают опасности (см. об этом также в следующих разделах настоящей главы). Например, в качестве "компетентного свидетеля" или "компетентного эксперта" выставляется человек, который на самом деле такой компетентностью не обладает. Или нам сознательно "подбрасывается" псевдодоказательство (сфабрикованные гитлеровскими экспертами "одокументы", подтверждающие "факт" государственной измены маршала Тухачевского и "случайно" попавшие к президенту Чехословакии Бенешу).

А главное, что сама верификация суждения (высказывания) не всегда возможна. Иногда она объективно невозможна. Например, кто-то утверждает, что Н. был платным осведомителем КГБ. Соотнести это утверждение с реальными событиями, конечно, невозможно. "Компетентные свидетели" или "компетентные эксперты" либо отсутствуют, либо по понятным причинам помалкивают. Архивы же продолжают оставаться закрытыми (по крайней мере, в этой своей части). Убедиться, что данное утверждение соответствует истине, так же невозможно, как убедиться в его ложности.

Но иногда оно невозможно субъективно, а не объективно. Например, в известной книге В. В. Жириновского есть такое утверждение: Выход к Индийскому океану - это миротворческая миссия России. Проверить его нельзя по целому ряду причин. Главная из них - крайний субъективизм буквально каждого слова. "Выход к Индийскому океану" - это на самом деле не церемониальный марш, завершающийся мытьем сапог, а вооруженная агрессия, способная спровоцировать мировую войну. Автор же высказывания камуфлирует его содержание абстрактными оценками и метафорами (это окно на юго-восток... это даст ток свежего воздуха...). Такие же, по выражению принца Гамлета, "слова, слова, слова..." - "миротворческая миссия России". Что такое миссия? Есть ли она у России? Если есть, то можно ли говорить о "миротворческой миссии"? Одним словом, практически невозможно ни утверждать, что приведенное высказывание ложно, ни утверждать, что оно истинно. Оно просто субъективно настолько, что становится в принципе непроверяемым.

Итак, вернемся к суждениям (высказываниям). Если в результате верификации оказалось, что содержание высказывания соответствует действительности, его, это высказывание, можно считать достоверным фактом. Если оказалось, что оно не соответствует действительности, то это вообще не факт. Если в силу объективных причин верифицировать высказывание оказалось невозможным, то мы имеем дело с недостоверным фактом или непроверенным утверждением.

А если его нельзя верифицировать в силу субъективных причин - субъективно-оценочного характера, эмоциональности, сознательной неясности истинного смысла высказывания? Тогда мы сталкиваемся с оценочным суждением или оценочным высказыванием.

У события есть только одно свойство или один признак - то, что оно произошло или, напротив, не произошло. Ельцин выиграл президентские выборы 1996 года - это событие (фрагмент действительности). А суждений об этом событии может быть бесконечное множество. Например, Ельцин выиграл благодаря поддержке электората А. И. Лебедя. Это утверждение проверяемо и, видимо, является истинным (т.е. достоверным фактом). А вот другое высказывание: Выигрыш Ельцина - благо для России. Может быть, это и так. Но в условиях реального времени мы, во-первых, не можем это высказывание верифицировать - только будущий историк, может быть, будет располагать средствами для проверки подобного утверждения. А во-вторых, здесь и нечего верифицировать: это высказывание не укладывается в схему "произошло - не произошло". Оно вносит фактор "хорошо - плохо". А следовательно, это типичное оценочное высказывание.

Итак, перед нами некоторое событие. Оно либо произошло, либо нет. Это обычно требует дополнительного исследования или доказательства. Но возможны и исключения, когда сам факт наступления события ставится под сомнение. Так, то, что Л. Тер-Петросян выиграл президентские выборы в Армении, ставится под сомнение оппозицией, которая утверждает, что это событие не имело места, так как итоги голосования были сфальсифицированы. Но такие случаи редки.

По поводу происшедшего события могут быть высказаны различные суждения. Часть из них может быть верифицирована тем или иным способом. Те из них, которые не подтвердились, являются ложными (т.е. не являются фактами). Те, которые подтвердились, являются истинными (т.е. достоверными фактами). Другая часть суждений о событии объективно не может быть верифицирована в данный момент при нынешнем объеме и характере доступной нам информации, но если со временем появятся новые факторы (ранее неизвестный нам свидетель, вновь открывшийся архив и пр.), такая верификация может быть произведена. Эти суждения являются недостоверными фактами. Наконец, третья часть суждений вообще непроверяема по своей природе - это не факты, а оценочные суждения (высказывания).

Что же оценивают эти оценочные суждения и какими они бывают?

Оценка

Оценочные суждения можно классифицировать по разным основаниям.

Во-первых, по характеру оценки. Она может быть "эпистемической", т.е. связанной с оценкой достоверности суждения. Помимо "абсолютной" достоверности или недостоверности (Петр уехал - Петр не уехал) могут быть следующие виды эпистемических оценок:

* относительное утверждение: Петр, по-видимому, уехал;

* относительное отрицание: Петр, по-видимому, не уехал;

* эмфатическое утверждение (подтверждение утверждения): Петр действительно уехал (хотя существуют противоположные мнения);

* эмфатическое отрицание (подтверждение отрицания): Петр не уехал-таки!

Таким образом, здесь действуют два параметра: утверждение (отрицание) и степень нашей уверенности (абсолютное - относительное - эмфатическое).

Но оценка может быть также "аксиологической", ценностной. Здесь участвуют три фактора - реальность (ирреальность), положительность (отрицательность) оценки и важность (неважность) события. Реальная оценка: Петр уехал! (т.е. хорошо или плохо, что это произошло). Ирреальная оценка: Уехал бы Петр! Или: Пусть Петр уезжает (он не уехал, но было бы хорошо, если бы он это сделал). С другой стороны, возможны противопоставленные друг другу варианты: Слава Богу, Петр уехал. К сожалению, Петр уехал. Наконец, может быть высказывание с подчеркиванием значимости или важности события: Обратите внимание, что Петр уехал.

Оценка может быть "субъективной" или "объективной". Петр, по-видимому, уехал. Петр, говорят, уехал. (Иван сказал, что) Петр уехал - это оценки объективные, данные кем-то помимо меня. Петр, по-моему, уехал. Кажется, Петр уехал - это оценки субъективные, мое личное мнение об отъезде Петра, а не изложение чужих мнений по этому вопросу.

Характер оценки может меняться и в зависимости от "качества" эмоции, выраженной в высказывании. Страшно подумать, что...; Какой стыд, что...; Какое счастье, что...; Радостно слышать, что...; В то же время эмоция имеет свое "количество", связанное со значимостью высказывания (чем более глубокое переживание, тем более значимо высказывание): Радостно, что... - Какое счастье, что... .

Во-вторых, оценочные суждения различаются в зависимости от того, что именно они оценивают: событие или факт (истинное суждение о событии).

Пример оценочного суждения первого типа: Иван - дурак. Следует заметить, что такие суждения тоже описывают события: ведь то, что Иван - дурак, следует из его поступков, действий, известных нам. Это эквивалент утверждения, что Иван ведет себя по-дурацки.

Примеры оценочных суждений второго типа см. выше (К сожалению, Петр уехал и т.д.)

В этих двух случаях оценочные суждения выражаются различными языковыми средствами. В первом случае это наречие, предикатив, слово категории состояния, краткое прилагательное. Во втором случае - сложноподчиненное предложение (Жаль, что...) или конструкция с вводным словом (К сожалению...).

Оценки событий и фактов могут быть независимы друг от друга. Одинаково возможны и Иван, слава Богу, дурак (а то бы еще и не такое натворил!), и К сожалению, Иван - дурак.

Обратите внимание: в нашем рассуждении фигурируют те же основные признаки (параметры) суждений, что и в текстах права (см. главу 2). Это, во-первых, истинность - ложность. Это, во-вторых, наличие или отсутствие оценки. Это, в-третьих, событийность: имело место событие или нет.

Событие

Факт, как мы видели, - это истинное суждение о том или ином событии. Таких истинных суждений может быть несколько. Они образуют своего рода пучок признаков события. Событие Х одновременно имеет признак А, и признак В, и признак С - каждый из этих признаков (характеристик события) выражается отдельным суждением.

Но очень существенно для этих суждений, чтобы они в совокупности полностью описывали данное событие. Что это значит?

У события есть своя внутренняя структура, свой "сюжет" или "сценарий". Иначе говоря, в нем есть объективные характеристики, без учета которых наше описание этого события будет принципиально неполным, а отсюда, может быть, и неверным. По мнению эстонского ученого И. Сильдмяэ (см. его книгу "Знания (когитология)". Таллинн, 1987, с. 21), в "сценарий" события входят: субъект, средства, объект, время, обстоятельства или условия, причина, цель, результат.

Значит ли это, что, скажем, журналист обязан, сообщая о каждом событии, обязательно "открытым текстом" перечислять все эти характеристики? Конечно, нет. Вспомним, что говорится в главе 2 о форме выражения сведений. Кроме "открытой вербальной формы", когда данная информация дается в форме отдельного высказывания, возможна "скрытая вербальная форма", когда эта информация "спрятана" внутрь высказывания, содержится (обычно) в группе подлежащего. Но возможна и "пресуппозитивная" или "затекстовая" форма, когда те или иные сведения молчаливо считаются известными и пишущему, и читателю (или говорящему, и слушающему). Например, если героем телепередачи является некий Иван Иванович, то необходимо сообщить, кто он такой. А если им является А. И. Лебедь или В. В. Жириновский, то о них сообщать ничего не надо: и журналист, и любой потенциальный зритель знает, кто они такие. Наконец, существует "подтекстовая" форма, когда информация черпается не из самого текста, а откуда-то из другого места. Скажем, из контекста, который "задает" характеристики события. Поэтому на "затекстовой" и "подтекстовой" информации журналист может "сэкономить", вводя в текст лишь то, что необходимо, - в особенности то, что ново для читателя или слушателя. Вообще событие как предмет сообщения в газете и на ТВ, как правило, частично, фрагментарно. Если в последних известиях сообщается, что произошло событие Х, то время события уже задано общей рамкой. Если речь идет об известном персонаже, не нужна его биография, достаточно сказать, что нового с ним произошло. И так далее.

Если в характеристике события не хватает чего-то существенного, то это может иметь и печальные юридические последствия. Например, вся логика приговора по делу газеты "Мать", и без того шаткая, рушится, если учесть, что инкриминируемый номер газеты является первоапрельским ...

Совокупность (или, может быть, лучше сказать "система"?) всех истинных суждений о событии, образующих завершенный "сюжет" этого события, может быть названа реальным фактом. А отдельно взятое истинное суждение о данном событии - это вербальный факт. Он неполон уже по определению, если даже и истинен. К нему нельзя "придраться" - он верен, но, взятый в отдельности, дает неправильное (недостаточное, а то и извращенное) представление о событии. То, что А. Б. Чубайс получил деньги в качестве гонорара от некоторой коммерческой организации, не отрицает ни он сам, ни эта организация. Но вся суть в том, что время события - как раз то, когда Чубайс не был на государственной службе и, следовательно, имел право получать любые гонорары.

^ Образ события в газете и на ТВ

В сущности, журналист описывает не событие как таковое или не сценарий как таковой, а их психический образ. Этот образ складывается из указанных выше основных признаков события и - в идеале - должен отражать все эти признаки. Однако текст, соответствующий этому образу (описывающий этот образ), может, как мы видели, не включать описание некоторых признаков события (образа события). Журналист сознательно опускает соответствующую информацию, потому что он знает, что читатель или зритель, реконструируя на основе текста образ события, воспользуется своими знаниями и восстановит этот образ правильно и достаточно полно без дополнительной "подсказки".

Итак, событие выступает в сознании журналиста в виде образа события. Образ события описывается им при помощи текста, причем конечная задача этого текста - создать аналогичный образ события у реципиента (читателя или зрителя). Для этого не обязательно "полным текстом" описывать все признаки события, так как они могут быть восполнены реципиентом за счет фоновых знаний, общих у автора текста и зрителя или читателя.

В этом процессе могут возникать намеренные и ненамеренные деформации. Так, у журналиста может быть неадекватный (неполный, например) образ события. Далее, он может быть неадекватно "переведен" в текст. Далее, текст может быть непригодным для правильного восстановления реципиентом образа события, например в нем могут быть опущены высказывания, необходимые реципиенту. И, наконец, даже если текст вполне корректен, тот или иной реципиент или группа реципиентов могут оказаться неспособными восстановить из текста правильный образ события. Журналист обязан предвидеть эту последнюю возможность и "закладывать" в свой текст дополнительный "запас прочности".

В аналитическом обзоре результатов мониторинга нарушений, касающихся СМИ, изданном Фондом защиты гласности (М., 1996), отмечено, что "...более всего зафиксированных конфликтов приходится на печатные средства (из 71 - 49), главным образом с участием газет. Электронные средства являлись участниками конфликтов заметно реже" (с. 34). Авторы обзора объясняют это рядом причин. Например, тем, что в печатных изданиях позиция журналистов или СМИ получает как бы материальную фиксацию, более доступную для оценки и последующего реагирования со стороны заинтересованных лиц ("что написано пером - не вырубишь топором"; а с другой стороны, "слово - не воробей, вылетит - не поймаешь"). Это объяснение вполне убедительно, как и другое, - что, по-видимому, материал, идущий в эфир, подвергается более строгому контролю. В целом "претензии на ущемление чести, достоинства и деловой репутации электронным СМИ предъявлены только в двух случаях, а печатным средствам - 12" (с. 5).

Но думается, что причины отмеченного расхождения глубже. Они лежат в различии психических образов, описываемых в сообщении.

Договоримся прежде всего, что визуальный (в частности, телевизионный) сюжет есть такой же текст, как газетное сообщение, только построенный из другого "материала". Если газетное сообщение построено почти исключительно словесными средствами и лишь иногда дополняется визуальными материалами (обычно фотографиями), то сообщение ТВ базируется на зрительном ряде, комментируемом словесно. В этом последнем случае содержание сообщения (текста в широком смысле) как бы задано реальным событием, в то время как газетный журналист вынужден строить этот сюжет из отдельных, более или менее фрагментарных суждений.

Но в том-то и дело, что оно "как бы" задано! Визуальный текст обладает некоторыми свойствами, которые делают его не менее уязвимым, чем газетный и вообще словесный текст. Что это за свойства?

Зрительный образ воспринимается реципиентом как "объективный" и "самодостаточный". Реципиенту кажется, что, увидев происходящее своими глазами, он полнее и правильнее его понимает и истолковывает. При этом он упускает из виду, что, во-первых, зрительный образ события, фиксируемый тележурналистом, может быть с самого начала неадекватен событию, что еще больше углубляется словесным комментарием. Могут быть опущены как раз важнейшие характеристики события, в второстепенные, наоборот, выдвинуты на передний план. Но визуальный характер сообщения создает эффект "псевдоверификации": я верю, потому что вижу своими глазами, и не задумываюсь, верно ли то, что я вижу, адекватно ли оно действительному событию. Во-вторых, реципиенту кажется, что визуальное сообщение неэкспрессивно, не оценочно (особенно если в словесном комментарии нет явных оценочных суждений). Но ведь это совершенно не так! Почти всякое визуальное сообщение несет в себе элементы оценочности. Представим себе, допустим, телесюжет о солдатах (любой армии). Видеоряд может подчеркнуть тяжесть шагающих сапог, а может "увидеть" дыры на этих сапогах. Один и тот же человек может быть "пойман" телекамерой, когда у него доброе и беззащитное выражение лица, а может быть показан как жестокий насильник со зверским выражением лица. Возможностей такой оценочной характеристики у тележурналиста гораздо больше, чем у газетного репортера, но, в отличие от словесного текста, в визуальном тексте эта оценочность скрыта, реципиент может ее не заметить и чаще всего не замечает, принимая визуальное сообщение, так сказать, за чистую монету. Особенно часто экспрессивность и оценочность видеотекста связаны с избирательностью информации в зрительном ряде (см. Н. Д. Завалова, В. А. Пономаренко. Структура и содержание психического образа как механизма внутренней регуляции предметных действий // Психологический журнал. 1980. № 2). К тому же видеосообщение нельзя (теоретически можно, но, кроме телекритиков, этого никто не делает) "прокрутить" вторично, полученное от него впечатление уже, так сказать, ушло на переработку, и остался только психический след от него. Так что любая форма его верификации реципиентом затруднена.

Видеосообщение может представлять информацию, как и словесное сообщение, в различных формах. В открытой форме, т.е. в самом сюжете. В закрытой форме, т.е. в таких деталях видеосообщения, которые не являются его основным содержанием. В пресуппозитивной или затекстовой форме (фоновые знания, подразумеваемые в сообщении). Наконец, в подтекстовой форме. Как раз эта форма подачи информации очень типична для телесообщений. Например, дополнительную смысловую нагрузку может давать та или иная верстка блока сообщений: событие можно поставить в определенный ряд, и оно начинает озвучатьп иначе. (Скажем, роскошная "тусовка" с икрой и шампанским на фоне сюжета о невыплате зарплаты в том или ином регионе и невозможности купить достаточно продуктов.)

Таким образом, видеосообщение имеет, по существу, гораздо больший воздействующий потенциал, чем словесное сообщение, но это если и может быть замечено реципиентом, то весьма трудно для фиксации.

Что касается словесного сообщения, то оно в принципе стабильно и воспроизводимо, и это-то делает его более уязвимым.

Речевой акт (речевое действие)

В науке существует целое направление, предметом которого является структура события и различные варианты его представления в сообщении, а также различная структура сообщений в зависимости от задач общения. Это направление называется речевой прагматикой или прагмалингвистикой. Наиболее часто она отождествляется с так называемой "теорией речевых актов" или "теорией речевых действий". Следует, однако, иметь в виду, что понятие "речевое действие" употребляется и в другой научной области - так называемой психолингвистике, которая (в том ее варианте, который развивается в России) представляет собой деятельностную психологию, "приложенную" к исследованию речи. Процесс речевого и вообще коммуникативного воздействия, в частности при помощи радио и ТВ, проанализирован с этой точки зрения в кн.: "Психолингвистические проблемы массовой коммуникации" (М., 1974) и "Смысловое восприятие речевого сообщения в условиях массовой коммуникации" (М., 1976). (См. также А. А. Леонтьев. Психология общения. Изд. 2. М., 1997.)

Теория речевых действий восходит к появившимся в 60-е гг. работам Дж. Остина и Дж. Серла и интенсивно развивается в различных странах, в том числе и в России. Мы не будем излагать здесь эту теорию и лишь остановимся на некоторых ее важных понятиях.

Пресуппозиция речевого акта - это характеристика отношений говорящего к ситуации общения. Мы уже употребляли выше этот термин в более узком смысле - для обозначения тех знаний о ситуации (событии), которые в тексте не выражены и лишь подразумеваются и говорящим (коммуникатором), и реципиентом сообщения.

Мотивировка речевого акта описывает, что является целью сообщения, чего хочет говорящий (коммуникатор). Поскольку это в самом сообщении не выражено, можно считать, что мотивировка есть один из видов пресуппозиции.

Наиболее существенно для нас понятие ориентированности речевого акта. У речевого акта есть конкретный адресат или аудитория. Возможны "индивидуальные" речевые акты, полностью замыкающиеся в межличностном взаимодействии: скажем, просьба о зажигалке к случайному прохожему. Возможны речевые акты, с самого начала публичные, адресованные группе людей (скажем, аудитории СМИ). Интересно, что адресат может быть конкретным и в то же время неопределенным: таков адресат высказывания "У нас не курят": оно адресовано всему множеству курильщиков, но не как сообществу, а каждому курильщику в отдельности. Адресаты могут быть реальными и формальными, и они могут в том или ином конкретном речевом акте не совпадать: например, шутка обычно адресуется не формальному собеседнику, а присутствующему при речевом акте третьему лицу или даже целой аудитории.

Некоторые другие аспекты теории речевых актов применительно к нашей проблематике проанализированы в Приложении 1 ("Некоторые аспекты теории речевых актов").

Расхождения в образе события и механизм введения в заблуждение

Мы видели, что в процессе речевого (более широко - вообще коммуникативного) акта образ события возникает дважды. Сначала это тот образ события, который образуется у коммуникатора (журналиста) и непосредственно воплощается в сообщение. А затем под воздействием сообщения у реципиента (читателя, зрителя) формируется свой собственный образ того же события. В идеале они должны совпадать: иными словами, сообщение должно быть построено так, чтобы у реципиента возник образ события, полностью соответствующий образу события, имеющемуся у журналиста.

Но это только в идеале.

Еще раз подчеркнем: даже сам образ события у журналиста может быть неадекватен подлинному событию. Это может происходить не обязательно по умыслу, "злой воле" журналиста: например, он может не полностью учесть все стороны реального факта, и вербальный факт, являющийся содержанием его сообщения, окажется неполным и уже поэтому неверным. Но может происходить и умышленно, когда в силу политической или иной ангажированности журналиста он сознательно и намеренно отбирает нужные ему признаки события.

Допустим, однако, что имеющийся у журналиста образ события достаточно полон и адекватен действительности. Означает ли это, что гарантировано совпадение образа события у этого журналиста и у реципиента сообщения?

Отнюдь нет.

Начнем с того, что из-за недостаточного языкового профессионализма коммуникатора содержание сообщения становится бессмысленным или интерпретируется заведомо ошибочно. Известно выражение Н. С. Хрущева: "показать кузькину мать в производстве сельскохозяйственной продукции". Мысль если и была, то на пути к сообщению потерялась - текст стал бессмысленным.

Далее, возможен случай, когда коммуникатор и реципиент вкладывают в одно и то же слово или выражение различное содержание. Скажем, выражение "черная сотня" для людей демократического настроя обозначает агрессивную реакционную организацию, фашиствующих боевиков, не останавливающихся перед погромами и убийствами инакомыслящих или людей, воспринимаемых ими как потенциальные враги ("инородцев", в частности евреев, и др.) Исторически это нейтральное обозначение мещанства, в 1906 г. использованное для самоназвания монархических боевых дружин. Объективное значение слова "сионист" резко расходится с его интерпретацией у правых и левых радикалов. Совершенно неадекватно часто понимается распространеннейший термин "демократия" и "демократы" и т.д.

Следующий случай: у реципиента возникают не запланированные коммуникатором дополнительные ассоциации или истолкования сказанного или написанного. Своего рода классикой стала история с П. Н. Милюковым, который, рассуждая в газете "Речь" (22 сент. 1907 г.) о взаимоотношениях кадетов и социал-демократов, написал: "Мы сами себе враги, если... захотим непременно, по выражению известной немецкой сказки, тащить осла на собственной спине". Этот "осел" вызвал бурный протест в социал-демократической печати, и через три дня Милюкову пришлось разъяснять, что он не имел в виду назвать социал-демократов ослами: "В немецкой сказке, на которую я ссылался, "носить осла" по совету прохожих - значит подчиняться чужим мнениям".

Еще один случай: когда сознательная деформация события коммуникатором или даже изложение несовершившихся событий, связанные с художественными, публицистическими или другими задачами (и предполагающие, что реципиент тоже понимает эти задачи и соответственно интерпретирует сообщение), воспринимается реципиентом как объективное изложение действительных фактов. Приведем только два примера. В первоапрельских номерах практически все газеты (и даже официозная "Российская газета") печатают шуточные сообщения как розыгрыш читателя. Однако всегда есть часть читателей, воспринимающих эти сообщения совершенно всерьез (например, звонящих в "Российскую газету" после первоапрельского сообщения о распродаже автомобилей "Белого Дома" - напомним, что это происходило после нашумевшего заявления первого вице-премьера Немцова). Другой пример - знаменитое выступление тогдашнего министра иностранных дел РФ Козырева на одном из международных форумов с апокалиптическим сценарием развития событий в России, имевшее целью всего лишь предупредить иностранных партнеров о сложности политической ситуации в стране и необходимости поддержки демократических сил. (Другой вопрос, что сама идея такого выступления - учитывая официальный государственный статус Козырева - едва ли была удачна.)

До сих пор мы говорили о незапланированном, неумышленном расхождении образа события у коммуникатора и реципиента. Но такое несовпадение может быть и результатом сознательного введения реципиента (реципиентов, аудитории) в заблуждение.

Введение в заблуждение - это представление для реципиента в качестве истинного такого сообщения, которое или заведомо ложно (т.е. имеет место сознательный обман), или не является фактологическим, а содержит лишь одну оценку (т.е. вообще не может быть ни истинным, ни ложным). Еще один возможный вариант - когда недостоверное сообщение представляется как достоверное, верифицированное.

Эффективность введения в заблуждение зависит от ряда причин. Это, во-первых, уровень информированности коммуниктора и реципиента: коммуникатор либо пользуется тем, что он информирован лучше, чем адресат, либо делает вид, что он информирован лучше. Однако трудно или вообще невозможно ввести в заблуждение человека, который имеет достоверные знания о предмете сообщения в целом. Поэтому для противодействия введению в заблуждение исключительно важно всеми средствами стремиться поднять уровень знаний аудитории по данному вопросу. Многие ложные суждения о чеченцах, например, были бы неэффективны, если бы аудитория СМИ больше знала об истории Кавказа, отношениях между чеченцами и ингушами и пр.

Во-вторых, эффективность введения в заблуждение зависит от возможности для реципиента проверить истинность сообщения. Если это можно сделать без особых затруднений и, так сказать, поймать за руку коммуникатора, то не только манипуляция сознанием реципиента будет неэффективной, но и потеряется доверие к источнику (газете, телевизионному каналу, конкретному журналисту). Так, в российских (а особенно грузинских) СМИ неоднократно повторялось утверждение, что у абхазов никогда не было своей государственности. Однако это утверждение фактически ложно: даже если считать, что Абхазское царство (VII в. н. э.) не было чисто абхазским (оно объединяло ряд народов нынешней Западной Грузии), с 1921 по 1931 г. Абхазия была советской социалистической республикой (с 1922 г. в составе Закавказской Федерации), т.е. ее государственный статус почти ничем не отличался от статуса самой Грузии. Проверить это очень легко, как и аналогичное утверждение, что армянское население Нагорного Карабаха поселилось там якобы только в XVIII веке.

В-третьих, эффективность введения в заблуждение зависит от способности реципиента (аудитории) к экстраполяции (построению гипотезы о свойствах неизвестного объекта на основании знания об аналогичных свойствах известных объектов). Иными словами, речь идет об уровне интеллекта реципиента.

В-четвертых, она зависит от индивидуальных свойств реципиента (или групповых характеристик аудитории). Есть люди наивные, принимающие любое сообщение на веру, есть более скептичные, допускающие возможность введения их в заблуждение и старающиеся по мере возможности проверить поступающую к ним информацию. Есть люди, заинтересованные в политической информации, есть люди, относящиеся к ней абсолютно индифферентно. И так далее.

В-пятых, эффективность введения в заблуждение зависит от уровня доверия реципиента к источнику. Проблема факторов такого доверия - самостоятельная научная проблема. Среди этих факторов и характер источника (скажем, с одной стороны, ОРТ - государственная компания, с другой - независимая компания НТВ), и знания реципиента о нем (скажем, кому принадлежит "Независимая газета"), и степень совпадения позиции источника и позиции реципиента, и персональная симпатия или антипатия к коммуникатору, и многое другое.

Наконец, в-шестых, эффективность введения в заблуждение зависит от используемых коммуникатором специальных приемов и средств манипулирования сознанием реципиента (аудитории).

В науке хорошо исследованы стратегии манипулирования сознанием реципиента массовой коммуникации (массовой информации). Существует множество работ, в основном американских, где дается перечень приемов подобного манипулирования. Приведем анализ, проделанный известным лингвистом и семиотиком Т. А. ван Дейком (его работы переведены и на русский язык), показывающий, какими способами в прессе создаются этнические предубеждения (примеры, конечно, ниже даются из российской жизни).

Сверхобобщение: свойства отдельных лиц и событий принимаются за свойства всех членов данной этнической группы или всех этнически значимых ситуаций. Скажем, агрессивный антирусский настрой, фундаменталистская исламская ориентация, склонность к разбою или грабежам проецируются на национальный характер чеченского народа.

Приведение примера: перенос общих свойств, приписанных этнической группе или ее "типичным" представителям, на частный случай - человека или событие. Скажем, высказывается убеждение, что евреи суть агентура в нашем обществе сионизма и масонства. Это убеждение тут же конкретизируется в обвинениях, адресованных конкретному лицу еврейского происхождения (например, Гусинскому, Березовскому или Лившицу).

Расширение: негативное отношение к какой-либо отдельной черте или признаку распространяется на все другие признаки и на их носителей. Пример: после того, как часть колхозных рынков Москвы оказалась под контролем группы этнических азербайджанцев, что повлекло за собой стабильно высокий уровень цен, резко изменилось к худшему отношение многих москвичей к азербайджанцам в целом и даже к "кавказцам" без различия их конкретной национальности. (Впрочем, это был, по-видимому, стихийный процесс, а не сознательная манипуляция сознанием реципиентов. Но постоянное упоминание в прессе и электронных СМИ о "кавказцах", "лицах кавказской национальности" и т.п. способствовало это процессу.)

Атрибуция: реципиенту навязывается "нужное" причинно-следственное отношение. Так, почти после каждого громкого террористического акта либо СМИ, либо чины МВД заявляли о "чеченском следе", хотя, как показывало дальнейшее развертывание событий, никаких прямых оснований для этого не было.

В советское время анализ приемов манипулирования общественным сознанием был связан с разоблачением "буржуазной пропаганды" и "буржуазной журналистики". Время показало, что аналогичные приемы манипулирования порой применяются и в деятельности российских СМИ, да и вообще в практике социально-ориентированного общения (обсуждения в Государственной Думе, публичные заявления отдельных политиков и т.д.). Но серьезный профессиональный анализ этих приемов в последние годы не производился. Думается, что возвращение к этой проблематике могло бы сыграть важную роль в развитии демократии в России, обеспечении гласности, защите СМИ и журналистов от произвола власти и в то же время в защите общества от недобросовестного манипулирования общественной психологией со стороны отдельных лиц, политических и иных группировок.

"Смысловая защита" текста и уход из "зоны риска"

Под "зоной риска" мы будем понимать такой круг текстов или сообщений, которые потенциально могут быть объектом обвинений в клевете, унижении чести и достоинства, оскорблении т.п. Конечно, любой текст СМИ, содержащий те или иные утверждения о каком-то лице или организации, может в принципе быть оспорен в судебном порядке; но всякий журналист и юрист интуитивно понимает, что "ходить бывает склизко по камешкам иным" (А. К. Толстой), и примерно представляет себе, по каким именно. Вот эти-то камешки, на которых журналист может легко поскользнуться, и образуют то, что мы здесь называем зоной риска. Иначе говоря, зона риска - это такие высказывания (сообщения, тексты), в которых журналист "подставляется" под возможность судебного процесса об унижении чести и достоинства или клевете, оскорблении и т.д.

Как по возможности не подставиться, т.е. осуществить "смысловую защиту" своего текста, сделать его минимально уязвимым в этом плане? Или, другими словами, какими стратегиями пользоваться, чтобы достичь своей цели, но в то же время сделать риск минимальным?

Обратите внимание, что мы все время говорим о минимуме риска, уязвимости и т.д. Даже если журналист будет соблюдать все изложенные ниже рекомендации, никто не может дать ему гарантии, что где-то он не просчитается и какой-то "рисковый" момент в тексте не останется незамеченным. А с другой стороны, и журналист, и его защитник, и истец со своим адвокатом, и судья, и эксперт могут нарушать законы и даже элементарную логику, имеют собственные мотивы и интересы, взаимно противопоставленные, совершают довольно очевидные ошибки и просчеты, вызванные их некомпетентностью или ангажированностью. Предвидеть их никто не может, а значит, и застраховаться полностью от всего этого невозможно.

Важнейшие рекомендации по смысловой защите текста сформулированы в рамках лингвистической прагматики (теории речевых актов). Изложим их с некоторыми дополнениями.

Г. П. Грайс (Логика и речевое общение // Новое в зарубежной лингвистике. Вып. XVI. Лингвистическая прагматика. М., 1985) и Дж. Лич (G. N. Leech. Principles of Pragmatics. N. Y., 1983) выдвигают два основных принципа любого общения. Это принцип кооперативности и принцип вежливости.


Принцип кооперативности (Грайс) заключается в том, что коммуникатор как бы работает с реципиентом в одной команде и любое его высказывание должно соответствовать их общим интересам. Этот принцип реализуется в нескольких постулатах или максимах:


1. Первая максима количества: твое высказывание должно содержать не меньше информации, чем требуется.

^ 2. Вторая максима количества: твое высказывание не должно содержать больше информации, чем требуется.

3. Первая максима качества: старайся, чтобы твое высказывание было истинным.

^ 4. Вторая максима качества, развивающая первую: не говори того, что ты считаешь ложным.

5. Третья максима качества, тоже развивающая первую: не говори того, для чего у тебя нет достаточных оснований. (Или, пользуясь нашей терминологией, - не используй недостоверных фактов.)

^ 6. Максима релевантности: не отклоняйся от темы (сути дела).

7. Первая (общая) максима прозрачности: выражайся ясно. Из нее следуют еще четыре:

8. Избегай непонятных выражений.

9. Избегай неоднозначности.

10. Избегай ненужного многословия.

^ 11. Организуй свое сообщение.


Что касается принципа вежливости, то он (по Личу) предполагает следующие постулаты:


1. Постулат такта: соблюдай интересы других и не нарушай границ их личной сферы. Одним словом, создавай максимум удобств для другого.

^ 2. Постулат великодушия: не затрудняй других, т.е. создавай для себя минимум удобств, а для других - минимум неудобств.

3. Постулат одобрения: минимизируй число отрицательных оценок, стремись к максимально положительной оценке других.

^ 4. Постулат скромности: минимально одобряй себя и максимально критикуй себя. Исходи всегда из допущения, что ты не прав.

5. Постулат согласия: стремись к максимальному согласию с другими, устраняй возможные разногласия.

  1. Постулат симпатии: проявляй к другим максимум доброжелательности.


Можно добавить к перечисленным рекомендациям еще три, назовем их "правилами":


^ 1. Правило приоритета: старайся аргументировать не качествами или сложившимся в общественном сознании образом того или иного человека, а его поступками, действиями.

^ 2. Правило конкретности: старайся говорить не о действиях вообще, а о конкретном поступке в конкретной ситуации.

3. Правило положительной мотивации: старайся искать в первую очередь позитивные движущие силы поступка ("Хотели как лучше, а получилось как всегда").


Эти рекомендации (максимы, постулаты и правила) на первый взгляд кажутся очень абстрактными. На самом деле они вполне конкретны и даже операциональны и ими нетрудно руководствоваться в практике. Например, постулат великодушия требует от журналиста, чтобы он в самом сообщении привел и аргументированно отбросил трактовки события, противоречащие его собственной трактовке. А правило приоритета действия запрещает политическому деятелю говорить о "мальчиках в розовых штанах".

Помимо изложенных выше рекомендаций в лингвистической прагматике есть концепция так называемых стратегий позитивной вежливости, стратегий негативной вежливости и стратегий вуалирования. Они разработаны для целей оптимизации диалогического взаимодействия, но часть из них применима и к ситуации социально-ориентированного общения, в частности к деятельности журналиста.


Стратегии позитивной вежливости (П. Браун и С. Стивенсон) включают в себя, в частности, следующие приемы:

^ 1. Демонстрация интереса к собеседнику (аудитории).

2. Создание атмосферы внутригрупповой идентичности: "мы с вами".

3. Стремление к согласию с собеседником или аудиторией, подчеркивание общих позиций.

^ 4. Избегание несогласия. Авторы считают, что "Да, но..." всегда лучше, чем "Нет".

Применительно к деятельности журналиста это означает, в частности, что он показывает, что в чем-то его потенциальный или реальный оппонент прав, хотя в главном и ошибается.

Стоит обратить внимание, как эти и другие стратегии позитивной вежливости использует В. В. Познер в своих телепередачах.


Стратегии негативной вежливости в основном ориентированы на общение с конкретным собеседником. Применительно к СМИ они актуальны прежде всего для интервью и передач с участием непрофессионалов (типа только что упомянутых передач Познера):

^ 1. Избегание прямых просьб и тем более требований, их "объективизация".

2. Формулирование высказываний в "модальной упаковке": не "Вы говорили...", а "Насколько я помню, Вы говорили...".

^ 3. Выражение "пессимизма" в просьбе, сомнение в том, что она выполнима: "Вы едва ли согласитесь рассказать нам все, что Вам известно " ...".

4. Возвышение адресата и принижение самого себя: "Я не знаю этого, но Вы-то не можете не знать".

^ 5. Готовность извиниться: "Конечно, Вам трудно... но я вынужден...".

6. "Имперсонализация" собеседников: не "Я" и "Вы", а: "Допустим, кто-то...", "человек Вашего возраста и образования" и пр.

^ 7. Генерализация требований: не "Не делайте так", а "Так обычно не делается".

  1. Номинализация утверждений, перевод конкретных событий в разряд более общих явлений.


^ Стратегии вуалирования состоят в том, чтобы избежать навязывания своей позиции реципиентам (собеседнику или аудитории). Они близки к стратегиям негативной вежливости, но имеют задачей не только не задеть собеседника, но и подчеркнуть свою значимость, "сохранить лицо". Большая часть таких стратегий ориентирована на межличностное общение. Приведем некоторые из них:

^ 1. Намеки через ассоциации: "Следующий министр обороны опять будет штатским" - имеется в виду одно из двух конкретных лиц.

2. Многозначная метафоризация: "Н. - настоящая рыба" (пьет? плавает? скользкий?)

^ 3. Неопределенность: "Кто голодает и кто кому помогает - не предмет дискуссии" (В. Лукин в "Известиях" о Северной и Южной Корее).

4. Двусмысленность: "Инвестор нас не поймет..." ("Неделя").

^ 5. Замещение адресата (обращение в тексте к одному адресату, реально текст рассчитан на другого).

В целом можно заметить, что в текстах опытных и талантливых журналистов реализуются все указанные и не перечисленные здесь стратегии. В то же время нередки журналистские тексты, где автор "лезет напролом"1. Например, политическая кампания в поддержку союза России и Белоруссии на страницах "Российской газеты" поражала своим непрофессионализмом и прямолинейностью, перераставшей в психологическое давление на читателя.

Еще одним способом "смысловой защиты" является аккуратное и продуманное употребление так называемой инвективной ("обвинительной") лексики и фразеологии. Ей и другим собственно лингвистическим вопросам, связанным с предметом нашей работы, будет посвящена следующая, четвертая глава.


Назад | Оглавление | Вперед

Назад | Оглавление | Вперед






оставить комментарий
страница3/7
Дата22.09.2011
Размер1.73 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4   5   6   7
хорошо
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх