«В плену у красного фараона» icon

«В плену у красного фараона»


Смотрите также:
Жизнь русских офицеров в плену у горцев и побег...
Задача Международного движения Красного Креста и Красного Полумесяца...
Лекция 10 Начало книги "Шмот"...
Джанетт Рейнуотер...
Названия организаций, учреждений, предприятий, иностранных фирм...
А. Волоков «Волшебник Изумрудного города» (глава «Элли в плену у людоеда») с. 44-50, вопросы с...
Сто великих войн...
Перевел
История пророков...
О битве при сольферино     Перевод с французского Издание 3-е...
Ожесточил Бог сердце фараона (Шмот, 10: 27)...
«Кавказский пленник»...



Загрузка...
Г.В. КОСТЫРЧЕНКО. ТАЙНАЯ ПОЛИТИКА СТАЛИНА. ВЛАСТЬ АНТИСЕМИТИЗМ. Изд. 2. М.: Международные отношения. 2003. 779 стр. Тир. 3 О

Монография Г Костырченко продолжает и развивает тему, поднятую автором в предыдущей работе «В плену у красного фараона» (М , 1994) Вместе с тем она не является расширенным либо дополненным изданием прежней книги Это - са мостоятельное исследование, в котором на новом методологическом уровне и в гораздо более широ­ком контексте рассматривается одна из наименее проясненных сторон советской национальной по­литики эпохи Сталина Речь идет о так называемом еврейском вопросе, теме, в недавнем прошлом не только абсолютно табуированной, но и обросшей великим множеством легенд и вымыслов

Начальные главы монографии представляют собой обстоятельный раздел ретроспективного ха­рактера Он включает сюжеты, относящиеся к предыстории проблемы о появлении первых за­метных еврейских этноконфессиональных анкла­вов в западной части российского государства и по­степенном вовлечении еврейского этнического компонента в социальный организм империи Ав­тор не обходит и тему правительственной полити­ки, анализируя эволюцию законодательных мер в отношении еврейского народа на протяжении двух

с лишним столетий, оценивает его место и ро системе государственного устройства России

Отдельные сюжеты посвящены участию е ев в освободительном движении и истории зар дения в России сионизма В них содержатся ев ния о первых еврейских политических партш прежде всего, о Бунде В монографии подр( рассказывается о сложных взаимоотношениях довцев с лидерами большевистской партии Е как известно, расходился с большевиками во в дах на национальный вопрос, в частности, отв тельно решения проблемы российского еврей Само наличие этой проблемы, по мнению авто значительной степени обусловливалось «roq ственным антесемитизмом царских верхов», j рый, как считает Костырченко, в соединении с тальной юдофобией социальных низов давал т страшные плоды, как кишиневский погром в с ле 1903 г с его 45 убитыми, 400 ранеными и i леченными (с 34)

Революция стала поворотным пунктом в рии российского еврейства После октября К были отменены все 140 действовавших «особых реях правил» Однако на смену неоправданно

196

гим законодательным притеснениям, которым под­вергались евреи в императорской России, пришли еще более суровые испытания: Гражданская война, голод, болезни и, что самое страшное, будни рабоче-крестьянской диктатуры... Большевики, по утверж­дению автора, «прагматически использовали обез­доленный народ, сначала... как "грибок фермента, который призван был возбудить революционное брожение в огромной, тяжелой на подъем России", а потом, после Октябрьского переворота, рекрути­ровали в качестве социальной базы новой власти ле­гионы маргинальных местечковых жителей посред­ством броского лозунга "Кто был ничем, тот станет всем!"» (с. 60).

С первых дней переустройства бывшей империи большевистское руководство активно вмешивалось в жизнь местечкового еврейского населения. Автор детально анализирует плоды этой активности, к при­меру, процесс лихорадочного насаждения новых партийных и советских органов, нацеленных на не­медленное перевоспитание чрезвычайно пестрого и социально неоднородного российского еврейства в духе большевизма. Поскольку этому духу не соот­ветствовали весьма многие атрибуты еврейской на­циональной жизни, власти принялись методично их искоренять. Большевики быстро «разобрались» и с сионизмом: движение было объявлено чуждым для евреев Советской России, а ЧК повела решительное наступление на его лидеров и сторонников. Борьба с сионизмом, по словам Костырченко, проходила на фоне установления Сталиным единоличной диктату­ры и генерального наступления на так называемый буржуазный национализм. Ужесточению этой борь­бы, как утверждает автор, во многом способствова­ла возникшая у Сталина еще до революции «подо­зрительность по отношению к еврейской националь­ной активности».

Первому десятилетию существования комму­нистического режима отдана весьма объемная часть исследования. Судя по главам этого раздела, большевистские функционеры прилагали немалые усилия к тому, чтобы преодолеть, как они утверж­дали, укоренившийся в ментальности евреев «недуг буржуазности». Из раздела можно почерпнуть лю­бопытную информацию о мерах по пролетариза­ции и аграризации мелкого еврейского обывателя, о деятельности Комзета (Комитет по земельному устройству трудящихся евреев) и Озета (Общество по землеустройству еврейских трудящихся). По­дробно рассматриваются грандиозные проекты по созданию еврейской автономии сначала в Крыму, а позднее - в районе Дальнего Востока. Автор объ­ясняет отказ от крымского проекта появлением в 1927 г. альтернативного биробиджанского вариан­та. Он считает идею еврейской автономии демаго­гическим, формальным жестом со стороны Стали­на, призванным замаскировать его ассимилятор­скую политику. «В дальнейшем пропагандистская шумиха вокруг Биробиджана, — говорится в моно-

графии, - стала использоваться советским дикта­тором для стратегического прикрытия подготов­лявшегося им с конца 30-х годов реального способа решения проблемы советских евреев: их неглас­ной, форсированной ассимиляции...» (с. 138).

В монографии проводится мысль, что перелом­ной вехой в отношении советского режима к евре­ям, как и ко всем так называемым нацменам стал 1929 год. А уже с середины 1930-х гг. в основу на­ционального строительства была положена пре­словутая сталинская концепция «старшего брата».

Политика советского руководства в отноше­нии евреев в предвоенный период анализируется автором на фоне все более усложнявшейся между­народной обстановки. Переходя к характеристике советско-германских отношений в 1930-х гг., Кос­тырченко высказывает мысль, что после заключе­ния пакта Молотова-Риббентропа проявились оче­видные признаки перехода сталинского режима к негласной политике государственного антисеми­тизма. К такому выводу он приходит на основе анали­за целого ряда симптоматичных, по его мнению, со­бытий: это и постановление Политбюро ЦК ВКП(б) от 15 ноября 1932 г. о введении единой паспортной системы с включением обязательных данных о на­циональности; и негласная кадровая чистка в не­драх верховной власти в 1936 г., в результате кото­рой из аппарата ЦК были удалены многие чиновни­ки еврейского происхождения; и появление весьма примечательной справки «О засоренности аппарата Наркомздрава СССР» от 27 ноября 1938 г. (к разряду людей, не заслуживавших политического доверия, были причислены почти исключительно одни ев­реи); и проч.

Самостоятельные и вполне самодостаточные сюжеты отведены учреждениям, внутри которых ре­жим «успешно» решал «еврейский вопрос»: Нарком-здраву, Институту мирового хозяйства и мировой по­литики АН СССР. То же самое можно сказать и о людях. Книга изобилует персоналиями: от малоизве­стных функционеров большевистской партии до зна­менитых политических и общественных деятелей, оставивших заметный след в советской истории. Всех их объединяет, прежде всего, причастность — в той или иной форме — к еврейской тематике.

Автор включает в строго научное, опирающе­еся на обширный архивный материал повествова­ние множество деталей, порою весьма незначи­тельных, но вместе с тем ярко его расцвечиваю­щих. Обилие сюжетов и лиц делает эту, казалось бы, жестко ограниченную заданной темой книгу (и этой теме неукоснительно следующую), весьма ко­лоритным историческим полотном эпохи. Сама эпоха предстает перед читателем в чрезвычайно разных проявлениях: здесь не только политика, де­ятельность государственных мужей сталинского призыва, но и разнообразнейший социальный, об­щественный и культурный контекст.

197

Немало места в монографии уделено событиям периода Великой Отечественной войны Автор бе­рет на себя большую моральную ответственность, заявляя, что все утверждения (более позднего пе­риода) о попытке Кремля предпринять специаль­ные акции по спасению советских евреев от гитле­ровского террора - не более чем политическое ми­фотворчество Но как в таком случае расценивать известные свидетельства о том, что органы Совет­ской власти, организуя массовую эвакуацию мирно­го населения из прифронтовых районов, первыми сажали в эшелоны евреев''! Между тем в книге при­водится не один аргумент, способный, по мысли ав­тора, поставить эти свидетельства под сомнение

Костырченко, к примеру, считает, что одним из характерных проявлений политики государст­венного антисемитизма в годы войны было замал­чивание Кремлем гитлеровского геноцида евреев (с 226) Надо заметить, что в военные главы впле­тены любопытные и малоизвестные сюжеты о вспышке бытовой юдофобии в тыловых регионах страны, о противоречиях патриотической пропа­ганды, идеологических «сражениях» в сфере фило­софской, исторической науки и т п

Послевоенные годы ознаменовались рядом шумных идеологических кампаний, ставших своего рода прелюдией к наиболее значительным антиев­рейским акциям режима, последовавшим на рубе­же 1940-1950-х гг Речь идет прежде всего о кампа­нии по борьбе с «безродными космополитами» Этому сюжету в монографии уделено самое при­стальное внимание, что выглядит вполне органич­но, поскольку автор книги рассматривает данную кампанию как предверие кульминации сталинской репрессивной политики в отношении евреев В мо­нографии подробнейшим образом освещается пре­дыстория кампании, ее начальный этап, апогей и свертывание «Антиинтеллектуальная и антисе­митская истерия, набирая обороты, день ото дня ширилась, захватывая все новые имена, регионы, сферы деятельности», - пишет Костырченко (с 340)

Автору трудно отказать в умении аккумулиро­вать самые незначительные, порою даже несуще­ственные детали, для воссоздания исторического явления в полном объеме Перед читателем прохо­дит вереница известных и не очень персонажей, «жертв» и «обвинителей», с их несхожими истори­ями и исковерканными судьбами

События конца 1940-начала 1950-х гг способст­вовали, по мнению Костырченко, дальнейшей изоля­ции страны от внешнего мира, усилению антизапад­нической идеологии, послужив своеобразным при­крытием раскручивающегося нового витка репрессий и общего ужесточения тоталитарного режима

Автор относит к разряду знаковых событий за­крытие Еврейского антифашистского комитета и факты, с этим связанные В монографии рассказы­вается о чистках в Совинформбюро, об уничтоже­нии еврейских театров, о гонениях на иудаизм

Приводится довольно подробное описание опера­тивных мероприятий МГБ по фабрикации прово­каций и сбору компромата Читатель получает ог­ромное количество информации об арестах, о под­готовке судебных процессов, наконец, об убийстве Соломона Михоэлса, «неформального главы ев­рейской культуры в СССР» Костырченко считает, что все эти репрессивные меры были ответом ста­линского режима на стихийный всплеск «массовой самоидентификации советского еврейства, после­довавший вслед за образованием в 1948 г. государ­ства Израиль» (с. 474).

Внешнеполитические сюжеты, связанные с возникновением еврейского государства в Палести­не, также не остались вне поля зрения исследовате­ля, освещающего их сквозь призму общей политики Сталина на международной арене

В заключительных главах, посвященных «анти­семитской агонии диктатора», описывается процесс массовых чисток во всех сферах политической, обще­ственной и профессиональной жизни (литература, му­зыкальное искусство, право, журналистика, педагоги­ка, физика, история, философия и др ) Центральным сюжетом данного раздела монографии становится знаменитое «дело врачей» Автор исследует фактиче­скую канву этого нашумевшего дела столь же скрупу­лезно, сколь и предыдущие сюжеты Он оценивает «дело врачей», как некий символ саморазоблачаю­щейся агонии диктаторского режима, как апогей то­тальной послевоенной чистки Ее «успешному» про­ведению и завершению, по утверждению автора мо­нографии, помешала только смерть диктатора

Описывая бред врачебно-шпионского дела, Кос­тырченко утверждает, что «антиеврейская вакхана­лия» достигла беспрецедентного размаха потому, что инстинкт диктатора диктовал Сталину шовинисти­ческий популизм — это его последняя возможность «раскачать ситуацию в стране и тем самым спровоци­ровать новый "большой террор"» (с 694)

Монография дает ответы на многие, в том чис­ле и спорные, вопросы К примеру, автор вполне доказательно обосновывает абсолютную беспоч­венность бытовавшей долгие годы легенды о яко­бы готовившейся массовой депортации евреев

Несомненным достоинством рецензируемой кни­ги является не только ее чрезвычайная насыщен­ность ценной и разнообразной информацией, но и концептуальное осмысление этой информации Основываясь на анализе колоссального массива документального материала, Костырченко впер­вые в отечественной историографии сформулиро­вал концепцию так называемого государственного антисемитизма в эпоху Сталина При всей спорно­сти отдельных утверждений автора, нельзя не при­знать, что его работа вносит значительную лепту в процесс системного исследования советской нацио­нальной политики

Л.С. Гатагова, кандидат исторических наук (Институт российской истории РАН)

198




Скачать 82.66 Kb.
оставить комментарий
Дата21.09.2011
Размер82.66 Kb.
ТипМонография, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

отлично
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх