1 Различное понимание общества в истории философии и социологии icon

1 Различное понимание общества в истории философии и социологии


1 чел. помогло.
Смотрите также:
Материалистическое понимание истории в философии К. Маркса содержани е...
Программа кандидатского экзамена по истории и философии науки (для аспирантов и соискателей)...
Программы Для подготовки к кандидатскому экзамену по «Истории и философии науки» иметодические...
Демократическое правление и развитие гражданского общества...
-
Теория маргинальности в современной отечественной социологии...
Программа по дисциплине «история отечественной социологии» для специальности 020300 социология...
Рубинштейн С. Л...
Темы рефератов по философии философия как феномен культуры. Её роль в жизни общества...
Различное понимание понятия качества...
Место психологии в системе наук (истории, философии, социологии, педагогики)...
Зеньковский Василий Васильевич История русской философии...



Загрузка...
страницы:   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11
скачать
МОДЕЛИ СОЦИАЛЬНОГО РАЗВИТИЯ

/Материалы лекций/


Содержание.

  1. Общество и его познание.

1.1. Различное понимание общества в истории философии и социологии.

1.2. Познание общества.

2. Социальные изменения, процессы, развитие, прогресс и регресс.

2.1. Социальные изменения и процессы.

2.2 Проблема прогресса.

2.3. Теории общественного развития.

2.4. Глобализация человеческого общества.

3. Модели общества.

3.1. Утопические модели общества.

3.2. Традиционное общество.

3.3. Современное – индустриальное общество.

^ 3.4. Постиндустриальное общество.

4. Перспективы развития общества Латвии.

4.1. Распад социалистической системы.

4.2. Латвия в переходный период и оценка развития.

4.3. Вступление Латвии в ЕС.


В материалах лекций «Модели социального развития» включены фрагменты текстов из следующих изданий: Человек и общество. Москва, Изд-во МГУ, 1993. Кн. 1. Что такое общество? (1.1., 1.2.); Кн. 2. Мир в котором мы живем (4.1.); Шацкий Я. Утопия и традиция.- Москва, Прогресс 1990. (3.1.); Штомпка П. Социология социальных изменений.- Москва, Аспект Пресс, 1996. (2.1., 2.2., 2.3, 2.4., 3.2., 3.3., 3.4.); Европейский Союз и Я. –Рига, Бюро Европейской Интеграции, 2000. (4.3.).


^ 1. Общество и его познание.


1.1. Различное понимание общества в истории философии и социологии.


Общество как совокупная человеческая деятельность. Предварительно мы должны определить смысл термина "общество" , который используется в двух значениях - широком и узком. В первом из них об обществе говорят тогда, когда хотят отличить совместную жизнь людей, мир социальных явлений от мира живой и неживой природы, из которого общество выделилось в процессе антропосоциогенеза.

В своем узком понимании общество сопоставляется уже не с царством природы, а с миром человеческой истории, поскольку далеко не каждое явление этого мира можно считать обществом в собственном смысле слова.

Начнем свое рассмотрение общества с его понимания в качестве особой, отличной от природы части окружающего нас мира, особой социальной реальности. Сам факт отличия общественных явлений от природных не вызывает сомнения у человека. Интуиция подсказывает: к обществу относится все то, что создано человеческими руками, а не природой, имеет искусственное, а не естественное происхождение. Но возникает вопрос: к какому из миров принадлежат пахотные земли, домашние животные или полезные ископаемые? Очевидно, что все это создано природой - принадлежит ей по "праву рождения" и подчиняется ее законам. И в то же время по воле человека все эти явления приобретают особую функцию, а вместе с ними точно те же свойства, которые присущи социальным предметам, созданным людьми...

Видим, фактор происхождения сам по себе не позволяет однозначно определить социальную или природную принадлежность явлений . Как же устранить подлинный водораздел между обществом и природой, отличить одно от другого?

Объяснить специфику общества мы сумеем лишь в том случае, если установим тот специфический способ существования, который выделяет людей из природы и противопоставляет ей. Интуитивно мы понимаем что человек живет и действует не так, как живут и действуют представители животного мира, не говоря уж о силах неодушевленной природы.

Чтобы зафиксировать это различие терминологически, многие ученные считают целесообразным использовать для характеристики совместного поведения людей особое понятие - деятельность. Иногда этот термин использует в очень широком смысле - когда говорят, к примеру, о "вулканической деятельности" или "инстинктивной деятельности насекомых." Мы полагаем, что во избежании ненужной биологизации социальных процессов или социализации природных , целесообразнее было бы говорить о деятельности лишь применительно к человеку и человеческим коллективам, рассматривая ее как специфический способ их существования в мире.

Реально человеческая деятельность всегда представляет собой определенный физический процесс. Но также бесспорно, что человеческая деятельность имеет не только физическое измерение - ей присуще также все то, что характеризует значительно более сложную, чем физический мир, форму природных процессов. Человеческая деятельность обладает не только признаками физического процесса, но и биологической активности информационно-направленного приспособительного поведения живых систем. В этом нет ничего удивительного, если вспомнить, что деятельность осуществляется людьми, каждый из которых представляет собой живой организм, наделенный как «витальными» потребностями, так и рефлекторными программами поведения. Деятельность как бы "вбирает в себя" все то, что свойственно процессам живой и неживой природы. При этом ее природные компоненты, несомненно, оказывают немалое воздействие на цель и характер ее протекания. В истории социальной мысли существуют теории утверждающие, что деятельность людей без всякого "остатка" сводится к процессам природы и может быть объяснена, исходя из них .Такой подход, называемый редукционизмом, представлен различными его направлениями. Так сторонники физикализма полагают, что мы можем исчерпывающе объяснить интервенцию Наполеона в Россию или распад империи Габсбургов действием физических законов притяжения и отталкивания, инерции, перехода потенциальной энергии в кинетическую и т.д. и т.п. Сторонники организмических теорий отрицают какое бы то ни было существенное различие между социальными и биологическими системами и процессами. Отсюда характерные попытки уподобить общество организму, понять функцию государства, сословий, церкви или денежного обращения, сопоставляя их с функциями головного мозга, мускулатуры, кровообращения и пр. Одним из наиболее влиятельных течений редукционистского толка выступает т.н. "социобиология" , представители которой (Э.Уилсон, Р.Александр и другие) выявляют немало любопытных сходств в коллективном поведении людей и животных, рассматривают эти сходства как фактическое тождество.

Нужно сказать, что редукционистский подход в целом критикуется большинством современных теоретиков, которые полагают, что человеческая деятельность, включая в себя природные процессы, все же не сводима к ним. В чем же состоит ее специфика?

Отвечая на этот вопрос, мы можем утверждать, что уникальность человеческого сообщества связана прежде всего с присущим ему особым отношением к среде существования. Как и животные, люди зависят от окружающей географической среды - ее климата, рельефа местности, богатства так называемыми "жизненными средствами" - будь то наличие дичи в лесах или рыбы в реках. Как и животные, люди стремятся приспособиться к среде существования, обеспечить свое выживание и развитие в условиях засушливой степи или болотистой равнины, продолжительной северной зимы или знойного тропического лета. Как и активность животных, человеческая деятельность, несомненно, имеет адаптивный характер. Но это особый тип адаптации, выделяющий человека из живой природы .

Людям присуща способность приспосабливаться к среде существования не пассивной «подстройкой» своего организма к ее требованиям, а активным изменением самой среды, «подгонкой» ее под свои собственные нужды.

Конечно, люди не в состоянии изменить ни одного из законов природы, как бы не «мешали» им в повседневной жизни силы тяготения, трения или законы термодинамики. Однако человек способен комбинировать различные природные процессы, «сталкивая» их таким образом, чтобы результат этого столкновения был направлен к его выгоде. В результате природа , не «уступая» людям законов своего существования, все же подчиняется им, начинает служить общественным целям.

Начиная с использования уже «готовых» сил природы , человек постепенно переходит к моделированию процессов , которые в «нерукотворной природе» сами по себе, как правило, не происходят, т.е. начинает делать то, что не умеет делать природа , не направляемая людьми (выплавлять сталь, обжигать глину и т.д. и т.п.).

Таким образом, отличительной особенностью человеческой деятельности является то, что она представляет собой не просто адаптацию, а активный процесс «приспосабливающегося приспособления» . На языке социологии это означает ,что социальная деятельность изначально выступает как труд, т.е. способность преобразовывать среду существования, создавая средства жизни, отсутствующие или недостающие в ней. Заметим, что в данном случае речь идет о труде в широком смысле этого слова, в котором он выступает как свойство всякой человеческой деятельности, а не вид ее. В этом смысле и игра детей, строящих снежный городок, и преступление бандита, взламывающего сейф, обладают всеобщими признаками и труда», отличающими человека от животного - хотя ни игра, ни воровство не являются трудом в узком смысле этого слова.

Но возникает вопрос: а что лежит в основе трудовой деятельности человека? Что отличает трудовую деятельность человека от «трудовой» активности животных?

Ученые расходятся в ответе нa этот вопрос. Часть из них полагает, что главнейшим и определяющим признаком трудовой деятельносити человека является присущая ей целенаправленность. Ученые, которые считают возможным использовать это понятие в биологии, понимают под целью те предустановленные реакции и состояния живого организма, к которым он стремится под воздействием генетических программ поведения (в этом смысле "целью" существования желудя является его превращение в дуб, а не в березу или осину).

Говоря о социальной деятельности мы используем понятие цели уже в другом смысле, раскрывающем специфику информационной организации человеческого поведения. Как и активность животных, деятельность представляет инофрмационно направленный процесс, механизмы которого, однако, качественно отличаются от природных. Они связаны уже не с рефлексами, а с сознанием, со способностью людей заранее предвидеть результаты своей деятельности, планировать их, продумывать наиболее целесообразные способы их достижения. Мы понимаем под целью идеальный образ желаемого результата, создание которого предшествует «моторике» человеческого поведения, конкретным действиям по достижению цели.

Целенаправленность человеческого поведения расширяет его границы и возможности. Благодаря ей , люди получают возможность вести себя «разумно» , то есть, оказываются способны к «нестандартному поведению в нестандартных ситуациях».

Именно целенаправленность человеческого поведения определяет его колоссальную пластичность, способность находить самостоятельно оригинальное решение для каждой отдельной задачи. Именно она позволила людям перешагнуть порог биологической специализации, присущей инстинктивному «труду» пчел, муравьев или бобров.

Итак, характеризуя человеческую деятельность, мы указываем на важнейшую роль сознания, которую не отрицает никто из ученых .Однако далеко не все они полагают, что этот признак - при всей его значимости - является исходным и определяющим отличием деятельности. В качестве такового нередко предлагают другой признак - способность создавать, хранить, многократно использовать искусственные средства труда, отличные от органов тела, данных труженику самой природой.

Среди всех прочих «тружеников» лишь люди способны «отвлекаться» на создание искусственных объектов, которые нужны не сами по себе, а лишь как средство многократного усиления мускульных (а позднее и умственных) возможностей чловека, делающие его неизмеримо сильнее слона, быстрее гепарда, опаснее тигра.

^ Человек стал собственно человеком лишь тогда, когда трудовое приспособление к среде приобрело целенаправленный характер. Взятые порознь , эти признаки - труд и сознание, пусть и в самой его зачаточной форме, присутствуют и в природе. Характерно, однако, что в поведении животных они, как правило, взаимоисключают друг друга. Лишь человек соединил в присущем ему образе жизни разум и труд.

Информация, необходимая для того, чтобы совместно трудиться, настолько сложна, что ее можно транслировать или генетически, или же механизмами культуры , принципиально недоступными животным.

В самом деле, мы знаем ,что в человеческом обществе опыт, приобретенный отдельными, наиболее способными членами, становится достоянием всего коллектива, не теряется для 6удущих поколений. Иначе обстоит дело с коллективно живущими животными, у которых индивидуальная пластичность поведения, как правило, не закрепляется в коллективном опыте, что вынуждает новые поколения всякий раз начинать с нуля. Дело в том, что люди сумели изобрести особые способы хранения и передачи информации, отличные как от генетической трансляции так и от передачи прижизненно выработанного опыта соматическим путем, т.е. путем поведенческих реакций по принципу «делай как я» (именно так поступает выдра, обучающая выдренка плавать, или волчица, когда учит волчонка навыкам охоты). Благодаря сознанию человек научился не только совершенствовать орудия труда, но изобрел способы "экзасоматической" , т.е. внетелесной передачи информации методом ее кодирования в т.н. знаковых объектах (книгах, рисунках чертежах, ритуалах и т.д.), образующих «тело» человеческой культуры.

Итак, для сформировавшегося, ставшего человека именно сознательный, целенаправленный характер деятельности является признаком номер один, объясняющим все прочие ее отличия в том числе и специфику человеческого труда.

Коллективный характер человеческой деятельности - еще один ее признак, имеющий важнейшее значение для понимания общества. Все мы знаем, что человек сформировался как «общественное животное» (по выражению Аристотеля) , не способное самостоятельно обеспечивать свою жизнь. Человек нуждался и нуждается во взаимодействии с другими людьми в той же мере, в какой он нуждается в продуктах питания и создающих их средствах труда.

Люди способны выживать в самых экстремальных условиях, но лишь благодаря тому, что коллективное начало присутствует в деятельности любого одиночки. Только во взаимодействии с себе подобными человек, как известно, способен стать чем-то отличным от животного. Красивая сказка о Маугли никак не соответствует действительности. Статус человека не даруется простым актом рождения - им создается лишь биологическая «заготовка», возможность человека, которая претворяется в действительность лишь в результате особой деятельности общества по социализации каждой индивидуальной жизни.

Коллективность - изначальная характеристика, ставшая необходимым и важнейшим фактором формирования человеческой деятельности. Современная наука отказалась от некогда популярной концепции, согласно которой люди, существовавшие по одиночке, объединились в коллектив, заключили между собой «общественный договор» о соблюдении определенных норм и правил, чтобы ограничить произвол (абсолютную свободу каждого индивида), прекратить состояние «войн всех против всех» или по каким-нибудь другим причинам. В действительности на путь гоминизации (очеловечивания) могли встать лишь существа, первоначально ведшие коллективный образ жизни. При этом «мера коллективности» ( проявляющаяся , в частности, в заботе о слабых и больных) в сообществе предлюдей должна была превосходить самый высокий «индекс солидарности», возможный в сообществе животных.

Таким образом, подобно «труду», коллективность предшествует целенаправленности как основному признаку человеческой деятельности. Но, как и в случае с трудом, лишь сознание придает коллективности ее особую социальную форму, отличную от той, которая присуща «социальным животным», в чьих сообществах мы наблюдаем и разделение функций, и иерархические отношения «руководителей и подчиненных» , и опеку «тружеников» над иждивенцами, и защиту сильными слабых. Все эти отношения, как известно, у животных строятся на рефлекторной основе. Лишь люди создают коллективность, поддержание которой требует сознательных усилий как со стороны общества, так и со стороны каждого отдельного его члена. В результате каждый человек подчиняет свое поведение не только собственной потребности, но и сознательному расчету на реакцию окружающих его людей. Именно это обстоятельство заставляет нормального человека придерживаться установленных «правил приличия» , обуздывая многие порывы , естественные для «зоологического индивидуализма» животных.

Итак, сказанное позволяет нам подвести некоторые итоги. Характеризуя человеческое общество с точки зрения способа его существования, мы можем определить его как часть мира, созданную совместно действующими, сознательно преобразующими его людьми. Очевидно, что именно деятельность как способ существования общества позволяет нам установить его границы, провести различие между природными и общественными явлениями. Общественным становится все то, что вовлекается в «силовое поле» деятельности - в том числе природные по происхождению явления, которые используются, а не создаются людьми. И наоборот, предметы, «выпавшие» из деятельности, автоматически теряют свойства социальных: так брошенное и гниющее в лесу топорище превращается в обычный кусок дерева, ничем не выделяющийся из природы , несмотря на свое общественное происхождение. Во избежании путаницы заметим лишь, что частью социального мира становятся лишь те предметы, которые .освоены практической деятельностью людей. У нас нет оснований считать, к примеру, общественным явлением комету Галлея, пока она остается для людей лишь объектом наблюдения, т.е. духовно-познавательной , а не практической деятельности.

И все же приведенное понимание общества - несмотря на всю его важность для социальных наук - недостаточно для нее. Характеризуя общество с точки зрения способа его существования в мире, мы демонстрируем лишь его отличие от природы. При всей полезности такой задачи, она не позволяет нам определить общество как субъект истории, отличить собственно общество от совместно действующих людей, обществом не являющихся. Перейдем к рассмотрению общества в узком смысле этого понятия, соотносимом уже не с природой, а с миром человеческой истории.

^ Общество как самодостаточная макрогруппа. Раскрывая газеты, включая радио или телевизор, мы постоянно слышим рассуждения об «интересах общества» , «перспективах общества», «кризисе общества» и т.д. При этом никому из нас не приходит в голову заглядывать в справочную литературу, чтобы выявить смысл понятия «общество». Большинству людей он представляется «самоочевидным», интуитивно понятным . Беда, однако, в том, что именно «очевидные» понятия, как правило, с трудом поддаются определению и разъяснению.

Какое же содержание вкладывается в слово «общество», если оставить в стороне уже установленный нами смысл, в котором общество выступает как социальная алтернатива «царству природы»?

В русском языке интересующее нас слово имеет множество значений. Из русской литературы мы знаем, что "опчеством" (так у Даля) русские крестьяне именовали сельскую общину, а аристократы - «бомонд» - высшие социальные слои. «Обществами» называли и называют добровольные объединения людей по профессиям или интересам («общество филателистов» ,«общество спасения на водах» и т.д.) Об «обществе» говорят и тогда, когда имеют в виду социальное окружение человека (предостерегая его от «дурного влияния общества»).

Нетрудно догадаться, что социальные науки исходит из иного понимания термина. Претендуя на анализ строения, функционирования и развития общества, она, конечно же , не собирается ограничивать себя изучением «общества» кролиководов или любителей хорового пения. Эти и подобные образования представляют для социальных наук не общества, а отдельные несамостоятельные части целостных обществ, охватывающие собой город и деревню, высшие и низшие социальные слои, радикальные и консервативные политические партии, множество отдельных профессий , клубов и т.д. и т.п.

Обществом в таком понимании слова является не футбольный клуб «Марсель» или Парижская префектура, а вся совокупность взаимосвязанных социальных групп, состоящих из людей, которые живут и действуют на территории современной Франции, именуют себя французами или являются гражданами Франции. В этом смысле, говоря о «французском», «польском» или «японском» обществах, философи имеют в виду исторически сложившиеся коллективы людей, которые участвуют в человеческой истории в качестве относительно автономных социальных образований, обладающих целостной и относительно самостоятельной исторической жизнью.

В учебниках понятие общества часто трактуется как синоним понятий «народ» , «страна» или «государство» . Безусловно, все эти понятия тесно связаны, но между ними есть различия. Этнические группы представляют собой исторически исходную форму существования обществ (которые, начиная с одоплеменных союзов, имели, как правило, моноэтнический характер, существовали под единой «национальной крышей», так, что русский, живший за пределами России, был большой редкостью.) Но если эти этносы в истории первоначально равны обществам, общество совсем не всегда равно этносам.

Часто общество складывается как объединение различных национальностей (имеет место в современной Швейцарии, представляющей собой единое многонациональное государство.) Понятие общества шире этнографических категорий, обозначающих ту или иную форму национальной принадлежности.

Понятие общества далеко не всегда совпадает с понятиями «страна» или «государство» . Политическая интеграция - тем более основанная на насилии, завоевании - сама по себе не способна создать такую устойчивую социальную систему, как общество. Об этом свидетельствует неизбежный развал всех известных истории империй, сколоченных силой.

Что же такое общество с интересующей нас точки зрения? Отвечая на этот вопрос, многие характеризуют общество как особый человеческий коллектив, социальную группу людей. Однако, далеко не всякая социальная группа может рассматриваться как общество. В чем же состоят главные отличительные признаки последнего? Чтобы ответить на это вопрос, попробуем установить вначале, какими в принципе могут быть социальные группы.

Для понимания общества нам важно прежде всего выделить класс групп, которые называются «реальными». Под ними понимаются такие коллективы людей, которые способны к самодеятельностии, т.е. могут действовать как единое целое, обладая общими интересами, осознавая их и стремясь удовлетворить совместным организованным поведением.

Нужно сказать, далеко не каждая группа людей, выделяемая в социальном мире, обладает подобными признаками. Возьмем, к примеру, человеческие расы. Очевидно, что ни «белые» , ни «серые» , ни «желтые» никогда в истории как единая интегрированная сила не действовали. Расы не обладают признаком самодеятельности и относятся к числу т.н. номинальных социальных групп, выделяемых по статистическим признакам. Подобными номинальными группами являются, помимо рас, так называемые «географические общности» и многое другое - вплоть до таких групп, как близорукие или сладкоежки.

Существуют, однако, социальные группы, которые занимают как бы промежуточное положение между реальными и номинальными общностями людей. К примеру, принадлежность к женскому полу - это не только «медицинский факт», биологическая характеристика человека, но и вполне определенная характеристика его роли и положения в обществах разного типа.

В социальной группе, именуемой «женщины», мы обнаружим - в отличие от чисто номинальных групп - и вполне очевидное сходство интересов, и выраженное самосознание «общей судьбы» , чувство «мы» , как говорят психологи. И тем не менее женщины как таковые остаются статистической «общностью пола», явно не «дотягивая» до статуса реальной социальной группы. Чтобы стать таковой, любая «как бы организованная группа» должна прибавить, к уже имеющейся общности интересов и целей важнейший признак самоорганизации и самодеятельности, отличающий реальные группы.

Вообще различие реальных, номинальных и «как бы организованных групп» , вовсе не является абсолютным: кто-то остроумно заметил, что если бы завтра начались преследования такой номинальной общности, как «рыжие» , послезавтра мы вполне вероятно имели бы реальную централизованную организацию, своего рода «Союз рыжих», сплотившихся для защиты своих интересов. Подобные взаимопереходы , однако, не отменяют самого различия между выделенными типами групп.

Общество может и должно рассматриваться как реальная социальная группа, обладающая всеми признаками самоорганизации и самодеятельности. И все же этот признак не является достаточным для понимания общества. Обладать общими интересами и целями, действовать как единое целое могут и политические партии, и воинские подразделения, и производственные коллективы, и футбольные команды, которые при этом явно не являются обществами. Что же отличает собственно общество от других реальных социальных групп?

Конечно, было бы неправильно усматривать искомое различие в таких внешних признаках, как, к примеру; размер, численность группы. Все мы прекрасно знаем, что многомиллионная партия - как это следует из самого значения слова - является всего лишь частью общества, в то время, как племя дикарей, недостигающее и 500 человек, является настоящим человеческим обществом.

Так в чем же, наконец, состоит искомая специфика общества? Отвечая на этот вопрос, мы вслед за американским социологом ^ Талкотом Парсоном должны будем использовать сложное слово "самодостаточность", рассматривая общество в качестве «того типа социальной системы, который достигает высшего уровня самодостаточности». Самодостаточными являются такие реальные группы людей, которые способны создавать и воссоздавать все необходимые условия совместного существования. Короче говоря, производить все потребное для коллективной жизни.

Подлинным обществом группа становится лишь тогда, когда ее экономическая и политическая самодостаточность дополняется реальной культурной автономией, выражающейся в устойчивых, передаваемых от поколения к поколению особенностях мышления и чувствования людей, которые закрепляются в языке, искусстве, стандартах поведения и т.д. и т.п. Тем не менее именно самодостаточность представляет собой главное отличие общества от «необществ» . Каждая из специализированных групп, взятая сама по себе, не способна выжить «в одиночку» , обеспечить себя всем необходимым. Она является носителем некоторой частной функции, ради которой и создается людьми. Поэтому у нас не вызывает затруднений сказать, для чего существуют театральные труппы, политики или ученые. Однако не каждый человек найдет, что ответить на «детский вопрос»: для чего существует французское или польское общество, что они призваны делать в качестве реальных самодеятельных групп? Очевидно, что общество не имеет главной и единственной функции, если не считать ею интегральную задачу выживания и развития, ради которого оно исполняет все функции, необходимые для совместного существования людей. Именно поэтому человек может быть профессиональным политиком, военным или обувщиком, но он не может быть «профессиональным поляком» или французом - эти понятия означают принадлежность не к тому или иному занятию, профессии , но к самодостаточной социальной группе, «совмещающей» все необходимые профессии.

Считая основным признаком общества его функциональную самодостаточность, мы не можем не поставить еще один непростой вопрос. Всем известна та высочайшая степень взаимной зависимости, которая существует между странами и народами в современной истории. На наших глазах сложилась система международного разделения труда, которая ставит экономическую конъюнктуру Франции в зависимость от политики американского президента, успешную работу японских предприятий - от стабильной добычи нефти на Ближнем Востоке и т.д. и т.п. Не означает ли это, что современные страны уже нельзя считать обществами, или же ими являются лишь отдельные нецивилизованные племена, живущие в условиях экономической автаркии, политической и культурной самоизоляции?

Ответ на этот вопрос не может быть однозначным. Очевидно, что современное человечество вступило в процесс формирования единой планетарной цивилизации, в которой отдельные страны и народы действительно потеряют статус автономных самодостаточных единиц (с наибольшей интенсивностью в этом направлении движутся страны Европейского Союза). И вместе с тем современное человечество находится лишь в начале этого процесса, в той его фазе, когда понятия «национальная экономика», «национальная политика» еще не стали фиктивными, а отдельные страны все еще являются обществами, не потерявшими принципиальную способность выживать в режиме автономного существования.

Итак, анализируя общество в узком смысле этого понятия, мы рассматриваем его как самодостаточную социальную систему - продукт совместной деятельности людей, способных собственными усилиями создавать необходимые условия существования.

^ Общество - организм. Многие ученые 19 века старались осмыслить те колоссальные сдвиги, которые происходили в Европе на волне революций: процессы индустриализации, урбанизации, становления капиталистического общества и разрушения традиционного, аграрного, общинного уклада жизни. Сталкиваясь с новой, сложной и ускользающей от понимания реальностью, философски ориентированные ученые 19 века искали эвристические аналогии или метафорические модели в областях знаний, которые были лучше разработаны. Первая метафора, объясняющая общество и его изменения, была найдена в биологии - она уподобляла общество организму.

Вначале речь шла лишь о некотором общем сходстве между организмом и обществом, и при этом вполне отчетливо осознавалось различие между ними. Значительно позднее такое сравнение стало восприниматься буквально: общество начали рассматривать как реальный организм. И если ограниченное эвристическое использование данной аналогии оказалось достаточно плодотворным, то ее извращение, типичное для школы «органицизма» на закате 19 столетия, завело социальные исследования в тупик.

Упомянутая аналогия касается в первую очередь внутреннего устройства общества. Так ^ Г Спенсер считал, что, подобно живым организмам, оно состоит из различных элементов («клеток» - индивидов) , собранных в более сложные единицы («органы» - институты), которые объединены детерминирующей сетью взаимосвязей («органическая анатомия» - социальные связи). Короче говоря, предполагалось ,что и организм, и общество обладают структурой. Но при этом четко осознавалось , что тип структурной интеграции в обоих случаях различен: сильная и тесная интеграция в организме, ни одна часть которого не может существовать отдельно от целого, и гораздо более свободная в обществе, где и индивиды, и институты обладают некоторой автономией и самодостаточностью. Аналогия с организмом применялась и к «физиологии», т.е, процессам, происходящим внутри общества, причем элементы организма и общества рассматривались как выполняющие специфические роли или определенные функции внутри тех целостностей (организма или общества), к которым они относятся, и тем самым способствующие их сохранению и воспроизводству (жизнь организма или общества). Иными словами, акцентировалось внимание на сходстве функций. Но при этом опять-таки отчетливо осознавались различия: узкоспециальные, однофункциональные органы в организме и многофункциональные , взаимодополняемые элементы или подсистемы в обществе. К началу 20 века метафора организма теряет свою популярность. Но в 30-50-х годах, в измененном варианте она присутствует в концепциях, которые рассматривают общество как сложно организованную систему (см.: концепцию Т.Парсонса).

^ Общество - система. Идею о том, что общество – система один из первых высказал французский социолог Огюст Конт (1798-1857). Согласно традиции его считют «отцом» социологии. Общество в его понимании, является сложной целостностю – системой, которая подобна организму. Общество должна изучать наука, чье название «социальная физика» или социология. Элементами (частями) общества неявляются отдельные индивиды, а различные социальные образования которых сплачивает общие идеи и устремления. Основной ячейкой общесва является семья. Это естественное состояние социальности людей и в ней существующие отношения являются основой для всех других общественных отношений. Из семьи общество вырастает благодаря всеобщему закону, который определяет, что в ходе развития появляются все более и более сложные и гармоничные системы.

Расмотри другой ход мысли при итерпретации общества как системы. Говоря об американском обществе, об английском обществе, об арабских или африканских обществах, мы, конечно, имеем в виду что-то совсем отличное от такой добровольной ассоциации, как кооперативное общество, или общество по охране памятников старины. Не имеем мы при этом в виду и «общества» богатых, красивых, влиятельных и элегантно одетых людей, которых живо описал когда-то Гетлер и которых мы по сей день видим на страницах газет и журналов многих и многих стран мира. Нет, под обществом подразумевается нечто «более глубокое» , «более постоянное,» «более укоренившееся» в конститутивных свойствах человеческого бытия. Но ведь такие качества, как глубина, основательность, постоянство и серьезность, присущи семьям, общинам, деревням - всем тем способам организации жизни, которые ученные называют "первичными сообщностями" . Однако, эти последние могли бы быть признаны обществом только при наличии особых условий. Важнейшим из этих особых условий является самостоятельность: саморегулирование, самовоспроизводство и самозарождение.

Иными словами, социальная система является обществом только в том случае, если она не входит в качестве составной части в более крупное общество. Объединение родственников, или племя, не является частью более крупного общества, если браки заключаются между его членами; если оно имеет территорию, которую считает своей собственной; если оно пополняет свой членский состав, главным образом, за счет детей тех людей , которые уже являются его признанными членами; если оно имеет свою собственную систему правления; если у него есть свое собственное название и своя собственная история, то есть такая история , в которой его многие взрослые члены или большинство таковых видят историческое объяснение их связей со «своим собственным прошлым» , и , наконец, если у него имеется своя собственная культура.

Впрочем, и кооперативное общество обладает некоторыми из этих характерных черт. Но, у него нет территории, которая была бы его исключительной собственностью; его членский состав не пополняется за счет потомков людей, уже являющихся его членами; что же касается его системы правления, то она должна функционировать в рамках законов, установленных более могущественным институтом правления, осуществляющим свою власть над территорией, на которой расположено кооперативное общество. Исключительность категории, которую мы хотим выделить из ряда других, состоит в том, что она представляет собой такую социальную систему, которая обладает генетической историей и своей собственной территорией; имеет отдельные части, но сама не является частью более широкой системы власти, осуществляемой над данной территорией и сосредоточенной где-то в другом месте. Определение общества применительно к современному предполагает существование семей, общин и городов, церквей и сект, штатов и провинций , школ и университетов, фирм, ферм, промышленных предприятий и кооперативных обществ, причем все они взаимно проникают друг в друга и взаимно обслуживают друг друга в пределах общей территории, имеющей определенные границы; обладают общей, всеобъемлющей системой власти, вырабатывающей и приводящей в жизнь правила и нормы, ликвидирующей или улаживающей конфликты. Подобное определение вполне применимо и к несовременным , прежде всего аграрным, обществам с менее дифференцированными институциональными системами. В подобных обществах понятие общества также предполагает наличие родственных и территориальных единиц, религиозных убеждений и религиозной организации, экономической организации и т.д. Главное, что все эти категории являются единицами, или подсистемами , более широкого целого. Сами по себе они не являются самостоятельными, но зато самостоятельно это более широкое целое.

Что же входит в общество? Как мы уже говорили, наиболее дифференцированные из них состоят не только из семей и родственных групп, но также из ассоциаций, союзов, фирм и ферм, школ и университетов, армий, церквей и сект, партий и многочисленных других корпоративных органов или организаций, которые в свою очередь имеют границы, определяющие круг членов, над которым соответствующие корпоративные власти - родители, управляющие, председатели и т.д. и т.п. - осуществляют известную меру контроля. Сюда входят также системы, формально и неформально организованные по территориальному принципу - общины, деревни, округа, города, районы, - причем все они тоже имеют некоторые черты обществ. Далее, сюда входят неорганизованные совокупности людей внутри обществ - социальные классы или слои, занятия и профессии , религии, языковые группы, ­которые обладают культурой, присущей в большей степени тем, кто имеет определенный статус или занимает определенное положение, чем всем остальным. Почему же все эти образования или некоторые из них не являются обществами? Мы уже дали ответ на этот вопрос, но теперь мы сформулируем его несколько иначе. Каждое из этих образований осуществляет имеющуюся у него власть внутри структуры или в условиях подчинения общей власти, которая находится за их пределами и представляет собой власть всего общества.

Само собой разумеется, независимость и самостоятельность относительны. Ни одна социальная система, которую мы называем обществом, не является полностью самостоятельной или независимой . Лишь очень немногие общества, признаваемые нами в качестве таковых, пополняют свое население исключительно за счет естественного его прироста. У большинства достаточно крупных обществ нет единой истории - ее заменяет смесь историй различных народов, включенных в данное общество путем завоевания или иммиграции. У некоторых обществ нет четко очерченных территориальных границ, причем в прошлом обществ с нечетко обозначенными границами было относительно больше, чем в наше время. Ни одно современное общество не обладает культурой, которая была бы исключительно его собственной. Даже у лучших и наиболее прочно утвердившихся обществ Северной Америки или Западной Европы культуры не являются абсолютно самобытными. Ни одно общество, в котором наука поставлена на современную ногу, не является независимым в научном отношении: даже самые передовые по своему научному развитию страны заимствовали и заимствуют многие из своих основополагающих научных идей у других стран.

В экономическом отношении также нет ни одного общества, которое было бы полностью самообеспечивающимся и независимым. Они связаны друг с другом сложными взаимоотношениями и договорными обязательствами, которые они обычно соблюдают и нарушение которых чревато для них невыгодными последствиями (хотя и не всегда).

^ В наше время одним из характерных признаков общества является суверенитет по отношению к другим суверенным государствам - впрочем, что-то вроде суверенитета всегда было отличительной чертой обществ даже в те эпохи и в тех культурах, которым была неведома нынешняя четкая концепция суверенитета.

Таким образом, мы видим, что полная самостоятельность не является абсолютным условием определения социальной системы как общества. Для того чтобы быть обществом, социальная система должна обладать своим собственным внутренним «центром тяжести» , то есть она должна иметь свою собственную систему власти в рамках своих собственных границ. Кроме того, она должна иметь свою собственную культуру. Какую-то часть своей культуры она по необходимости разделяет с другими обществами, от которых происходит и с которыми поддерживает отношения. Другая же часть этой культуры самобытна и принадлежит только ей. Эта культура составляется из убеждений, касающихся истории и характера данного общества, его связи с определенными идеальными или трансцендентными ценностями, его происхождения и предназначения. Сюда же входят убеждения о правомерности его существования как общества и о качествах, дающих членам общества право принадлежать к нему. Разумеется, культура включает в себя произведения искусства, литературы и отвлеченной мысли, многие из которых посвящены упомянутым убеждениям. Общества имеют тенденцию быть «национальными».

Современные «национальные» общества - общества, претендующие на то, что они служат воплощением национального единства, и обладающие своими собственными национальными культурами, своими собственными, скорее независимыми, чем зависимыми, экономическими системами, своими собственными системами правления, своим собственным генетическим воспроизводством и своим собственным суверенитетом над территорией, обозначенной границами, представляют собой наиболее самостоятельные из всех социальных систем, известных нам из истории человечества, самые независимые общества своих эпох.

Итак, мы убедились в том, что общество - это не просто совокупность объединившихся людей, изначальных и культурных коллективов, взаимодействующих и обменивающихся услугами друг с другом. Все эти коллективы образуют общество в силу своего существования под общей властью, которая осуществляет свой контроль над территорией, обозначенной границами, поддерживает и насаждает более или менее общую культуру. Именно эти факторы превращают совокупность относительно специализированных изначальных корпоративных и культурных коллективов в общество.

^ Общество как макросистема. Талкотт Парсонс (1902-1979), считал понятие "система" не только ключевым, но и универсальным для понимания структуры общества. Он трактует общество как сложно структурырованную макросистему, которая отличается от всех других социальных систем тем, что она достигла высшего уровня самодостаточности по отношению своему окружению. Т.Парсонс общество характеризует как взаимодействие индивидов, которое согласуется и упорядочивается в ходе освоения и превращения во внутрнние мотивы действий общепринятых норм и стандартов. Жизнь общества (мир и согласие) обеспечивает согласованное функционирование ее различных подсистем, а развитие – внутренняя дифференциация систем.

^ Альтернативная модель: динамическое социальное поле. Лишь совсем недавно социология поставила под сомнение и надежность системно-организмических моделей общества, и саму дихотомию социальной статики и динамики. Сейчас, похоже, все большее значение приобретают два обстоятельства: во-первых, желание сосредоточить внимание на всепроникающих динамических качествах социальной реальности, т.е. на восприятии общества в движении ("процессуальный образ"), во-вторых, стремление не рассматривать общество (группу, организацию) как объект, т.е. дематериализация социальной реальности ("образ поля"). .

Мысль о том, что статика не может стимулировать познание общества, ибо изучать неизменные объекты, протяженности, структуры или целостности не имеет смысла, пришла из естественных наук. Альфред Н. Уайтхед сформулировал эту мысль следующим образом: "Изменение присуще самой природе вещей". Такая чисто динамическая или процессуальная установка изучать события, а не вещи, процессы, а не состояния, вскоре стала доминирующим подходом, тенденцией современной науки.

Для социальной науки это означало, что общество должно рассматриваться не как статическое, стабильное состояние, а как процесс, не как жесткий квазиобъект, а как постоянно длящийся, бесконечный поток событий. Было признано, что общество (группа, общность, организация, национальное государство) может быть определено как существующее лишь постольку и до тех пор, пока внутри него что-то происходит (случается), предпринимаются какие-то действия, протекают какие-то процессы, что-то меняется, т.е. онтологически общество не существует и не может существовать в неизменном состоянии. Вся социальная реальность представляет собой просто динамику, поток изменений различной скорости, интенсивности, ритма и темпа, и не случайно мы часто говорим о "социальной жизни", ведь жизнь - ни что иное, как движение, стремление и изменение. Когда движение, изменение отсутствует, нет и жизни, наступает смерть. Изменился и образ объекта, претерпевающего изменения. Общество стало рассматриваться не как жесткая, "твердая" система, а, скорее, как "мягкое" поле взаимоотношений. Социальная реальность предстает межиндивидуальной (межличностной) реальностью, в которой существует сеть связей, привязанностей, зависимостей, обменов, отношений личной преданности. Иными словами, она является специфической общественной средой, или тканью, соединяющей людей друг с другом. Такое межличностное поле находится в постоянном движении, оно расширяется и сжимается (например, когда индивиды проникают в него или покидают его), усиливается и ослабляется (когда меняется качество взаимосвязей, например, от знакомства к дружбе), сгущается и распыляется (например, когда в нем возникает лидер или когда лидер уступает свои позиции), смешивается с остальными сегментами поля или дистанцируется от них (например, когда образуются коалиции и федерации или когда просто люди собираются вместе).

Существуют специфические, принципиально важные для жизни "узлы", комплексы, сплетения социальных отношений, которые мы научились вычленять и, говоря о которых, склонны прибегать к языку материализации: мы называем их группами, сообществами, организациями, национальными государствами. То, что они существуют в качестве реального объекта - иллюзия. Реальны постоянные процессы группировки и перегруппировки, а не стабильные протяженности, именуемые группами; процессы организации и реорганизации, а не стабильные организации; процессы "структурирования", а не структуры; формирование, а не формы; изменчивые "фигуры", а не жесткие модели.

Понятие межличностного поля можно уточнить. Для определения четырех измерений, или аспектов, поля мы предлагаем следующую типологию, состоящую из четырех частей: идеальной, нормативной, интеракционной и возможной Иногда подчеркивают, что социальные взаимоотношения связывают человеческие личности. Но что в дейсвительности они связывают (и как): идеи, мысли, верования, индивидов, которые помогают поддерживать или противостоять друг другу; или реальные действия, которые могут быть дружественными или враждебными, кооперативными или конкурентными; или их интересы, которые могут совпадать или находиться в конфликте? Существуют четыре вида ткани (или сети), возникающие в обществе:

1) сплетение идей;

2) правил;

3) действий;

4) итересов.

^ Взаимосвязанная сеть идей (верований, доказательств, дефиниций) составляет идеальное измерение поля, его "социальное сознание". Взаимосвязанные сети правил (норм, ценностей, предписаний, идеалов) образуют нормативное измерение поля, его "социальные инструкции". И идеал, и нормативное измерение вносят свой вклад в то, что традиционно рассматривается как культура. Взаимосвязанные сети действий составляют интеракционное измерение поля, его "социальную организацию", а сети интересов (жизненные шансы, возможности, доступ к ресурсам) - измерение поля по шкале возможностей, его "социальную иерархию". И интеракционное, и возможностное измерения вплетаются в то, что в прямом смысле можно назвать социетальной тканью. Для выражения многомерности поля употреблять термин "социокультурное поле".

На каждом из четырех уровней социокультурное поле непрерывно подвергается изменениям. Мы постоянно наблюдаем: 1)артикуляцию, легитимизацию или переформулирование идей, возникновение и исчезновение идеологий, убеждений, доктрин и теорий; 2) институализирование, пересмотр норм, ценностей, правил или отказ от них; возникновение и исчезновение этических кодов, правовых систем; 3) выработку, дифференциацию и переформирование каналов взаимодействия, организационных или групповых связей; возникновение или исчезновение групп, кругов общения и личностных сетей; 4) кристаллизацию, утверждение и перегруппировку возможностей, интересов, жизненных перспектив, подъем и падение статусов, распределение и упорядочение социальных иерархий.

Основное отличие модели поля от системной состоит в теоретическом обосновании изменения и процессов как именно протяженных, а не дискретных, фрагментированных или разорванных. Между двумя точками во времени, как бы близки они ни были, движение не останавливается. Как бы мы ни сужали шкалу, ограничивая временное расстояние между двумя "срезами", или "моментальными фотографиями", общества, это расстояние всегда будет заполнено изменениями. Они происходят непрерывно, и любые два состояния социокультурного поля - и практически совпадающее по времени и отдаленные - будут качественно различны. Следует вспомнить известную метафору Гераклита о реке, в которую нельзя вступить дважды, поскольку это будет уже другая река. Лишь по взаимному согласию мы можем в своем воображении "заморозить" некоторые, важные для наших практических нужд состояния, рассматривать их в качестве единичных событий и говорить об изменениях или процессе как о последовательности таких замороженных, "дискретных" точек.


1.2. Познание обшества.





оставить комментарий
страница1/11
Дата21.09.2011
Размер2.27 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы:   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11
отлично
  2
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх