Карел Гаузенблас icon

Карел Гаузенблас


Смотрите также:
Д. К. Зеленин Остаром быте карел Медвежьегорского...
Заонежье полуостров в северной части Онежского озера с самобытной культурой русских и карел...
Национальной библиотеке Республики Карелия...
М. В. Алтаева-Ямщикова. Петрозаводск : Карел кн изд-во, 1966. 203 с. 1-00...
Карел Чапек Последний эпос, или Роман для прислуги...
Стефан Куртуа Николя Верт Жан-Луи Панне Анджей Пачковский Карел Бартошек Жан-Луи Марголен...
Програм за предмет: Британска и америчка н аучнофантастична...
Лесков Н. Загадки карел Олонецкой губ...
Библиотечный вестник Карелии...
Программа семинара на 1 л в 1 экз. Председатель комитета В. Ф. Смирнов Прохорова А. С...
А. М. Пекина // Гуманитарные науки и гуманитарное образование. Спб., 2003. С. 146-150...
Карел Чапек «Война с саламандрами»...



Загрузка...
скачать
Новое в зарубежной лингвистике: Вып. 20 Теория литературного языка в работах ученых ЧССР. – М.: Прогресс, 1987. – 320 с.

Karel Hausenblas. Kultura jazykoveho komunikovani.— In: Aktuaini otazky jazykove kultury v socialisticke spolecnosti". Praha, Academia, 1979. s. 122—131. © Academia, nakladatelstvi Ceskoslovenske akademie ved, 1979

Карел Гаузенблас




КУЛЬТУРА ЯЗЫКОВОЙ КОММУНИКАЦИИ


Для чешского языка и для богемистики уже стало традицией заботиться о высоком уровне языкового общения и о языке как его орудии, и ряд разделов этой проблематики в последние четыре десятилетия как в теории, так частично и на практике был по­ставлен на солидную основу (в особенности благодаря тому, что систематически обращалось внимание на функционирование языка в общественной коммуникации и при этом использовались не­которые новые достижения лингвистики).

Если мы вновь хотим уяснить себе современные принципы работы в области, которая традиционно именуется культурой речи (jazykova kultura), то нам следует и впредь применять и разви­вать все то положительное, что было достигнуто и уже себя оправдало. Однако столь же важно постоянно соотносить с совре­менной общественной, языковой и научной ситуацией теоретический и методологический аппарат, который используется сейчас и ко­торый надлежит использовать в будущем, а также практические приемы и методы, с тем чтобы исходить из функционирования языка в социалистическом обществе в данных конкретных условиях (стилевые различия, развитие средств массовой коммуникации и т.д.), имея в виду период ближайшего будущего; с тем чтобы как можно более эффективно использовать весь тот опыт, которым располагает для нас современная наука, языкознание и ряд смеж­ных дисциплин; с тем чтобы ставить перед наукой задачи из об­ласти культуры речи (в особенности психолингвистического и со­циолингвистического характера—эти социологические понятия еще недостаточно разработаны для наших целей).

Это означает, помимо всего прочего, необходимость изучения некоторых проблем, например проблемы возможности актив­ного вмешательства в языковую практику и развитие языка (его регулирование и т. п.); ранее к этой проблеме проявлялось отношение весьма сдержанное, а в ряде случаев даже отрицатель­ное. Необходимо также восполнить некоторые пробелы, и в частности разработать аксиологический аспект нашего пред­мета, то есть вопросы ценностей и оценок. Основание для этого простое: обращение к языковым явлениям с целью их совершен­ствования неизбежно ставит вопрос оценки и его нельзя обойти. Далее, нужно углубить описание слабо разработанных областей; к ним как раз и относится тема нашей статьи—культура язы­кового общения, коммуникации. Наконец, нужно установить более тесные контакты с теми группами работников, которые в области культуры речи проявляют наибольшую компетентность, а среди них далеко не все являются специалистами-языковедами. Не сле­дует закрывать глаза на факт, что концепция культуры речи, над которой в той или иной степени работали языковеды ны­нешнего поколения (сейчас им от восьмидесяти до сорока лет), пока еще не проникла в широкие круги носителей языка в той мере, которая нам была бы желательна: в области культуры речи все еще весьма живучи взгляды и принципы, которые счи­таются преодоленными лишь потому, что они преодолены среди ученых. Поэтому мы считаем наиболее важным звеном в система­тической работе по культуре речи то, что, собственно говоря, выходит за пределы работы лингвистов: систему мер, которые способствовали бы усвоению принципов культуры речи большей частью носителей языка, и особенно ведущими его представителями (о которых пойдет речь ниже); эти меры должны применяться так, как требует оптимальное функционирование языковой ком­муникации.

К области культуры речи в широком смысле слова относится наряду с (А) „культурой речи (как системой средств)" обязатель­но также и (Б) „культура языкового общения, коммуникации", имеющая место в отдельных актах коммуникации.

Терминологическое замечание. Что касается элемента (Б), то мы предпочитаем термин „культура языкового общения" или „коммуникации" всем другим (ни один из них пока не закрепился). Чаще всего употребляется термин „культура речи" (он принят в советском языкознании, где под ним обычно подразумевается более широкое понятие языковой культуры вообще), подчеркивающей устную форму выражения, то есть, с одной стороны, один из двух типов манифестации языка (с помощью звуковых средств), а с другой—одно из двух основных коммуникативных действий, действие говорящего (для нас, однако, важно подчеркнуть также уровень восприятия и интерпретации как при устном, так письменном общении). Термин „культура выражения" (kultura vyjadrovani), который я использовал до сих пор, также указывает лишь на образование высказывания (очевидно, не было бы большой беды в том, что речь идет лишь о выражении в собственном, узком смысле слова, а не о языковом сообщении). Важно не то какой термин будет принят, а то, чтобы соответствующим образом было опреде^ лено его значение и чтобы однозначно воспринималось его понятийное содержа­ние; этим условиям лучше всего удовлетворяет достаточно широкий термин на котором мы здесь остановились.

Иногда (А) и (Б) не различаются, в ряде случаев при раз­личении их рассуждение ведется в общем плане, часто, однако при трактовке культуры речи внимание обращается только на (А)^ хотя (А), собственно говоря, играет вспомогательную роль по отношению к (Б): смысл повышения культуры языка заключается лишь в том, чтобы способствовать культуре коммуникации.

Примечание. Фронтальное обращение к культуре речи было связано с убеждением, что предметом собственно языкознания является система средств. Уже Вл. Скаличка, однако, справедливо настаивал и на ,,лингвистике речи" (См. его статью в сборнике: ..Recueil linsuistique de Bratislava", sv. I. Bratislava, 1947, s. 23)Помимо прочего, стилистика, и именно проблематика культуры речи, показывает,что предмет языкознания следует понимать гораздо шире.

Отношение (А) к (Б) правильно не понять, если (А) относить к языковой теории, а (Б)—к языковой практике; обе стороны обладают теоретическим и практическим содержанием, и обе нужда­ются в разработке.

Культура речи, включающая (А) и (Б),—это взаимодействие понятий ,,языковые явления" и „культура, явления культуры". По­лагаем, что языковая сторона в достаточной степени ясна. Что касается второй стороны, то нужно установить, в каком значении здесь фигурирует термин ,,культура". Из трудов о культуре и ее истории известно, что под этим термином понимаются две вещи: с одной стороны, ,,обработка, совершенствование" человеческих действий в широком плане, повышение их качества и уровня, а с другой—совокупность наиболее высоких (духовных) действий и их результатов. В культуре речи мы имеем дело с культурой в первом значении. Другое значение имеется в виду, когда го­ворится, что язык есть важная часть национальной культуры, но­ситель культурных ценностей и т. п.

Среди явлений, обозначаемых термином „культура речи", одна­ко, следует провести разграничение еще и в другом направлении^ это, во-первых, забота о языке, о его культуре или забота об уровне общения, а зачастую о том и другом вместе; во-вторых, это сам уровень, разработанность языка или языкового общения, отдельных актов и результатов. Под культурой языкового общения мы понимаем как сам его уровень, так и заботу о повышении его; мы бы могли, однако, что было бы гораздо точнее, разли­чать, например, совершенствование языкового общения, комму­никации, с одной стороны, и ее развитость—с другой.

Ретроспективное примечание. Я исхожу здесь из своих прежних трактовок. В сборнике „О cestine pro Cechy" (2-е изд., 1963, с. 8) я писал, что „нам следовало бы, собственно говоря, различать культуру выразительности и культуру самого языка, чтобы установить разницу... между качеством различных выска­зываний на одном и том же языке". В реферате „Aktuaini otazky teorie a praxe v oblasti jazykove kultury" (на дискуссии в Инсти-гуте чешского языка Чехословацкой АН 14.4.1965 г.) я осуществил следующее разграничение: „Под ,,культурой речи" понимаются разные явления: а) уровень выражения (в отдельных коммуника­тивных актах), то есть культура выражения, б) разработанность языка (языковой системы), то есть развитость языка, в) забота о культуре выражения и о развитии языка, то есть ,,развитость выражения и языка, забота о выражении и о (прежде всего ли­тературном) языке".

Не характеризуя культуру языковой коммуникации с исчерпы­вающей полнотой, отметим здесь только то, чем она, помимо общественных черт, отличается от культуры языка.

(1) Культура языковой коммуникации касается двух типов дей­ствий, образующих элементы коммуникативных актов: (а) создание коммуникатов (языковых высказываний, текстов), то есть „выраже­ние и сообщение",—все это, разумеется, включает в себя не­сколько этапов—от довербального, через языковую формулиров­ку, вплоть до звуковой или графической реализации текста. С точки зрения языковой коммуникации следует учитывать или толь­ко готовые тексты (обычно при письменном выражении), или также процесс их реализации (в разговорных высказываниях); (б) вос­приятие и интерпретация коммуникатов; и здесь также есть не­сколько этапов—от восприятия слухового или зрительного, через декодирование знаков, вплоть до интерпретации смысла целого. (Оставляем в стороне различные действия, выступающие в об­щественной коммуникации в качестве переходов от (а) к (б),—пе­ревод, редактирование текста, чтение вслух и т.д., которые, естест­венно, обладают своей спецификой с точки зрения культуры общения.)

Порой (б) рассматривают как „пассивный" момент—ср. ,,пас­сивное владение языком", то есть способность читать и понимать текст; однако и здесь требуется проявить достаточно много язы­ковой (и иной) активности.

В отличие от (а) элемент (б) при обсуждении вопросов куль­туры коммуникации сплошь и рядом просто обходится, что, одна­ко, в плане эффективности языковой коммуникации следует при­знать существенным недостатком. На уровне языкового восприятия и интерпретации, как и на уровне выражения, имеют место су­щественные колебания. Здесь есть одно затруднение: недостатки восприятия и интерпретации непосредственно наблюдаются только в редких случаях, в частности при чтении вслух. Все учителя однако, знают, сколь плохо иногда понимается содержание, смысл текстов, и особенно трудных текстов учебного характера, как ве­лики бывают потери информации, когда ее передают неопытные новички и т.д.; и все-таки мало внимания уделяется восприятию необходимых навыков, мало написано работ по этой проблема­тике. (У нас для взрослых появилась книга о быстром чтении, но нет ни одной книги о надлежащем чтении и интерпретации.) О том, что уровень понимания текстов обычно сильно отстает от уровня выражения даже у специалистов, свидетельствует, на­пример, полемика в журналах, когда наряду с недостатками форму­лировок в гораздо большей степени проявляются недостатки по­нимания. Этому отстающему звену культуры речи необходимо уделить особое внимание. Работу в этом направлении затрудняет, как было указано, тот факт, что недостатки обычно можно за­метить только по реакциям носителей языка и по тем результа­там, которые проистекают из этих недостатков. При восприятии и интерпретации текстов, которые обычно происходят без не­посредственного контроля со стороны других людей, практически отсутствует эстетический элемент (занимающий важное место в культуре выражения); однако это не устраняет других требований по повышению уровня этой деятельности, не снимает необходи­мости ее улучшения.

(2) Культура языкового общения затрагивает коммуникативные акты и коммуникаты (тексты) как целостные элементы, в которых языковое построение связано с содержательно-тематической стороной и переплетается с совокупностью коммуникативных (и стилеобразующих) факторов, с ситуацией и другими условиями, с личностями общающихся и др. Стилистические исследования, особенно те, которые стремятся представить стиль в качестве инте­грирующего принципа, проявляющегося во всех слоях построения текста, показывают, что в принципе использование языковых средств можно изолировать от текста и можно ограничиться их анализом, скажем, с общеморфологической точки зрения, но сделать это в стилистических целях невозможно. То же самое относится и к культуре коммуникации: языковой аспект нужно изучать в отно­шении к содержательному аспекту (к выбору и организации эле­ментов содержания). Это, разумеется, повышает требования к ра­боте в указанной области, однако выход за пределы собственно лингвистики в данном случае не является нарушением ,,методоло­гической чистоты", а необходимостью, обусловленной характером изучаемого предмета. Забота о повышении уровня коммуникации требует усиления научного подхода при изучении материала и коллективной работы ученых соответствующих специальностей. Я не утверждаю, что все можно охватить сразу, однако уже сейчас следует планировать расширение поля деятельности ученых в вопро­сах культуры речи и готовить специалистов с более широкой ориентацией.

(3) Асимметрия между культурой общения и культурой речи заключается и в том, что в культуре коммуникации нельзя огра­ничиваться только одним языком. Хорошо известно, но не всегда учитывается, что, во-первых, часто создаются тексты путем комби­нации двух (или больше) языков: ср. использование иноязычных цитат (подчас довольно объемных), особенности диалогических текстов, например чешско-словацких, комбинации языков в текстах песен и т. д.; во-вторых, особенностью культуры коммуникации может стать уже сам выбор языка, посредством которого реали­зуется текст,—ср. приветственные речи, поздравления или научные дискуссии на симпозиумах и т.д. И в нашем обществе (не го­воря уже о международных контактах) совместно функционируют при господствующем положении чешского языка в чешской среде и словацкого языка в словацкой несколько национальных языков. С этим не может не считаться работа в области культуры ком­муникации.

Несколько иным представляется вопрос об использовании двух или трех языковых (под)систем в рамках одного национального языка. Почти каждый чех использует две разновидности чешского языка: ту, в среде которой он вырос, то есть говор или интер­диалект, и ту, которую он усвоил в результате обучения,—ли­тературный чешский язык. Известно, что в одних случаях эти разновидности чередуются, в других—их средства комбинируются в одном тексте. Уже из этого следует, что предметом заботы о языковой коммуникации должен быть не только литературный язык, но и другие разновидности языка, короче говоря, националь­ный язык в целом. Кроме того, не секрет, что, пользуясь не­литературным языком, можно выражаться культурно, малокуль­турно и совершенно некультурно. Нет ничего парадоксального в том, что один способен говорить на ту же самую тему не­литературным языком и выглядеть более культурно, чем иной говорящий на литературном языке.

Специфика культуры коммуникации по сравнению с культурой речи не исчерпывается указанными особенностями, однако я пола­гаю, что она была здесь показана довольно отчетливо. Я не считаю, что разработка обоих этих разделов должна осуществляться обо­собленно, напротив, углубленному изучению этих разделов будет способствовать их объединение в общую ,,языковую культуру".

В культуре языковой коммуникации (и вообще в культуре ре­чи) действует прагматический аспект языковых явлений, и для понимания последних требуется психолингвистическое иссле­дование. Необходимо осветить деятельность различных групп но­сителей языка в процессе языковой коммуникации с точки зрения языковой культуры. В современных развитых национальных и го­сударственных сообществах носители языка глубоко и разнообразно дифференцированы. И в нашем обществе, в котором хотя и нет существенных социальных различий, деятельность носителей языка сильно различается в связи с разделением труда и иными кри­териями.

Недостаточно различать, с одной стороны, лингвистов и учи­телей языка как специалистов по культуре речи и, с другой стороны, остальную „общественность". Во-первых, существует еще ряд профессий, таких, как редакторы и корректоры в издатель­ствах; во-вторых, специальная забота о культуре речи хотя и является весьма важной задачей, однако на культуру коммуникации воздействует не только она одна. Наряду с группой языковедов-специалистов в этом смысле влиятельна также обширная (внутрен­не опять-таки дифференцированная) группа профессиональных ис-пользователей языка, то есть тех, в работе (или любительской деятельности) которых языковое выражение и коммуникация пред­ставляют существенную часть их общественного проявления (по характеру деятельности к этой группе, разумеется, относятся и язы­коведы-специалисты): это работники средств массовой информации (печати, радио, телевидения, документального кино), политические, профсоюзные и общественные деятели, референты и т. д.; некоторые работники центральных учреждений и национальных комитетов, учителя, научные работники, журналисты, мастера слова (поэты и писатели, переводчики, артисты, певцы). До сих пор системати­чески не изучалось и не описывалось, каким образом в обществе действуют факторы, формирующие нормы культуры речи, на­пример каково воздействие в этом плане на более широкий круг носителей языка некоторых известных личностей, выступающих в качестве образцов (например, политических деятелей, актеров кино, театра и телевидения, исполнителей популярных песен). Одной из главных задач работы в области культуры речи следует счи­тать донесение до сознания всей группы профессиональных использователей языка, что целеустремленная забота о должном язы­ковом уровне их выступлений есть составная часть их деятель­ности.

При оценке уровня выражения обычно отмечается, во-первых, как реализуются требования языковой правильности, то есть как соблюдаются основные (общепринятые) грамматические, лекси­ческие, орфоэпические или орфографические нормы; во-вторых, как соблюдаются требования стилистической точности. Это явный прогресс по сравнению с тем, что было раньше, когда ко "всему подходили «одной меркой», но, несмотря на существен­ное развитие стилистики за последние два десятилетия, до сих пор второй стилистический аспект как следует не разработан, прежде всего потому, что он гораздо сложнее, чем первый. Сти­листические характеристики текста часто упрощаются: нередко устанавливается только то, до какой степени соответствует текст одному или двум основным требованиям соответствующего функ­ционального стиля, к которому текст относится, а ведь подобное отнесение, разумеется, само по себе не такое уж простое дело: многие изолированные тексты, а также некоторые стилистическо-жанровые виды текстов несут в себе признаки двух функциональ­ных стилей; например, для школьных учебных пособий характерно сочетание признаков научного (или дидактического) стиля и стиля публицистики. Уже отмечалось, что в каждом тексте всегда в скры­том виде наличествует целый комплекс функций и что решающей является степень их нагрузки и упорядочения. Так, в каждом тексте присутствует эстетическая функция, однако ее роль и способ реализации бывают весьма различны: очень характерно она проявляется не только в художественном тексте, но и в очерке, рекламном объявлении, в разговоре (ср. роль элементов коми­ческого, ,,остроумия" и т.п.), в торжественном выступлении. Одна­ко и там, где она не занимает ведущего положения, она может сыграть свою роль, и ее следует учитывать, например, в научных формулировках (не все дисциплины это осознают столь же хорошо, как математика, в которой среди важнейших требований вместе с логической непротиворечивостью, полнотой, простотой и неко­торыми другими фигурирует и „элегантность" формулировок; избегая известных ассоциаций этого выражения, лучше было бы сказать ,,изящество") или деловой документации. Эстетическое использование, разумеется, в отдельных случаях может касаться различных явлений: так, способы словообразования играют роль в публицистическом очерке или диалоге; однако в деловой пе­реписке многое зависит от графического оформления текста, от соразмерности выражения элементов содержания, например на­стойчивости и ненавязчивости предложения товаров и т. п.

Об уровне текста, разумеется, свидетельствует не только со­ответствие функциональным требованиям. Функция, которой наде­лено сообщение,—это лишь один, хотя и очень важный, комму­никативный (и стилеобразующий) фактор. То, что было сказано о функциях, относится с соответствующими поправками и к другим факторам. Любой текст представляет собой какое-то одно кон­кретное решение, выбранное из ряда возможных, при котором непременно должно найтись соответствие требованиям системы интерперсональных стилей. Фр. Мико (Ср. Miko F. Od epiky k lyrike. Bratislava, 1975, s. 64). наряду с системой языковых средств учитывает также систему „выражения ценностей", „видов выражения", создаваемую несколькими десятками видов выражений (из комбинаций которых возникает стиль текста). Однако, не­сомненно, ситуация здесь гораздо более сложная.

Эстетическая функция, занимающая в языковой коммуникации по сравнению с функцией сообщения второстепенное положение, была упомянута выше отнюдь не случайно. Мы хотим подчеркнуть, что лишь тогда, когда концепция культуры речи будет всесто­ронне разработана, она обретет способность эффективно помогать решению актуальных проблем практики общения. Многие из этих проблем требуют комплексного подхода. Так, например, если за­думаться над тем, в чем состоят сейчас главные недостатки обще­ния на литературном языке, то на самом видном месте нужно поместить уже упомянутую опасность стереотипного выраже­ния. Речь идет не о стереотипах ярких публицистических фраз (как это было прежде в печати и других сферах), а скорее о стереотипах выражения в ряде профессиональных областей, особен­но в сферах производственно-технического, административного, торгового, транспортного и т. п. управления. В последнее время там повсеместно возобладала стандартизация текстов. Сравните с этим значительное распространение текстовых мате­риалов формулярного типа (я назвал их когда-то „текстовыми полуфабрикатами"—полными текстами они становятся после „на­полнения" их конкретными данными), затем циркуляров, реко­мендаций, инструкций, обзоров, извлечений, тематических подборок по отдельным областям и др. Они создаются по одной или не­скольким схемам и носят анонимный характер, хотя их автором является или один человек, или целый коллектив. Языковое вы­ражение в них почти всегда не только безлично, но и без^-личностно. Развитие научной организации труда и общественной жизни, конечно, заставляет перейти на эту форму коммуникации, и было бы ошибочно с точки зрения культуры речи ее осуждать.

Более того, в ряде случаев стандартизация определенных видов текстов еще недостаточна (это относится, например, к публикации итогов научной работы, особенно в области общественных наук). Другой вопрос, всегда ли в таких сильно стандартизированных текстах способ построения текста и выбор языковых средств адекватны поставленным задачам. Но этот вопрос мы здесь не рассматриваем. Нас интересует другая сторона дела: схематичный и безличный способ выражения распространяется за пределы соб­ственной специальной сферы, и люди, авторы или слушатели, пе­реносят (обычно неосознанно) эти приемы в другие области обще­ния, в свой обычный язык. Естественно, что стандартная схема ..не соответствует" ситуации, безличность становится явно нега­тивной особенностью применительно к тематике и к адресату и т. д.

Если в своей профессиональной области стандартизованное вы­ражение вполне оправданно, то где следует искать эффективную защиту от продолжающегося оскудения арсенала выразительных средств? Полагаем весьма важным, чтобы в целом и у каждого индивидуума, особенно по отношению к схематизированным ком­муникативным актам, был создан достаточный противовеса язы­ковых актах иного характера. Следовательно, нужно, чтобы все негативное, что приносит в языково-стилистическом плане профес­сия, компенсировалось бы людьми в их остальной деятельности и в свободное время разнообразием и своеобразием выразительных средств (например, разве не достоин сожаления тот факт, что снизился по сравнению с прошлым удельный вес частной кор­респонденции, а вместе с ним упала и культура письменного общения?). В этом им поможет общение с хорошей литературой (причем не обязательно с „высокой классикой"), с театром, кино, радио, а также с телевидением. Именно телевидение и радио многое могли бы сделать для культуры речи. Между тем, однако, эту роль они играют лишь частично. Нередко языковой уровень передач вызывает неудовлетворение: особенно это касается ре­портажей с рабочих мест и т. п., когда из уст корреспондентов слышны зачастую весьма стереотипные, безличные и тяжеловатые выражения.

Указанные возможности и выявляют то кардинальное отличие периода 30-х годов, когда у нас впервые была разработана цель­ная концепция культуры речи, от современности: тогда из средств массовой информации, которые в настоящее время оказывают на носителя языка огромное влияние, широкое распространение имела лишь печать: радио и кинохроника только развивались, телеви­дения не было. Имеются, однако, и другие различия. Хотя бы коротко укажем на то, что отдельные языковые высказывания, тексты—а по ним мы судим об уровне выражения—во многих случаях (чаще всего именно на телевидении, радио, в печати, а также в других сферах) следует изучать не изолированно, а в связи с более крупным целым, который я бы назвал коммуника­тивным блоком. Подобный коммуникативный блок образуют, например, информационные, развлекательные и некоторые учебные радио- и телепрограммы, киножурналы, отдельные рубрики в га­зетах и журналах, конференции различного типа и многое другое. Не все они возникли в последнее время, однако именно теперь получили широкое распространение, стали частыми и разно­образными. Стилистика и культура речи обязаны с ними считаться.

В этом кратком обзоре культуры языковой коммуникации как одного из элементов культуры речи мы не обращались к формам и методам работы в этой области, но и из того, что было сказано, становится ясным, что этим вопросам, например в школь­ном обучении, должно отводиться центральное место.

В заключение приведу замечание общего характера. Работу специалиста в области культуры речи осложняет, пожалуй, больше всего то, что языковые вопросы уже несколько десятилетий не относятся к первоочередным областям, к которым проявляют ин­терес широкие массы носителей языка. Сейчас совсем иная си­туация, чем в эпоху национального возрождения и в некоторые последующие периоды. Однако я убежден, что и несмотря на это можно добиться повышения престижа языка, культуры речи, язы­кознания. Однако тут недостаточно усилий лишь специалистов-языковедов, и это не кратковременная задача. Успех могут при­нести не какие-то модернизированные повторения устремлений представителей далекого прошлого, а весомые результаты научной, всесторонне обоснованной работы по решению актуальных задач нынешнего и завтрашнего дня.




Скачать 164.04 Kb.
оставить комментарий
Дата21.09.2011
Размер164.04 Kb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх