Из бродяжьих воспоминаний дальневосточного геолога-поисковика icon

Из бродяжьих воспоминаний дальневосточного геолога-поисковика


1 чел. помогло.
Смотрите также:
Вдокладах студентов специальности «Клиническая психология» двгму были представлены для...
Итоги Третьего Дальневосточного регионального конкурса изданий высших учебных заведений...
Программа семинара-тренинга «организация бюджетного процесса в сельских поселениях»...
Воспоминания, записки, труды политических ссыльных Лейвин Д. Д. Из воспоминаний...
Повседневная жизнь провинциального города: к историографии проблемы...
Решение правления Российского...
Сборник воспоминаний участников Великой Отечественной войны...
Реакция организмов на действие природных атмосферных взвесей (экспериментальное исследование) 03...
О награждении ведомственными наградами мпр россии ко Дню геолога...
Отчет о деятельности Хабаровского филиала Дальневосточного отделения мооофи за 2006г...
Этапы ультрамафит-мафитового и габбро-анортозитового магматизма юго-восточного обрамления...
Двухгодичный курс высшего образования по профессии геолога в Турине курс для экспертов по...



Загрузка...
страницы: 1   ...   40   41   42   43   44   45   46   47   ...   63
вернуться в начало
скачать

* В последнее время (2005г) в нефтедобывающей промышленности Сахалина, контролируемой иностранными фирмами, наметились тенденции к изменению ситуации в пользу Российской стороны.


Плыли на Уруп (третий «снизу» остров в Курильской гряде) на небольшом видавшем виды судне «Анна» – бывшем японском, отобранном у браконьеров. Несколько часов шли вдоль восточного скалистого берега Анивского залива, потом проследовали мимо светлого маячка у самого подножия мыса Анива и заскользили на восток по спокойной глади Охотского моря цвета блеклого серого шелка. Погода благоприятствовала нам, и через два дня на горизонте появились поднимающиеся из воды горные хребты Курильских островов. Красивейшие места эти на других языках называются соответственно, романтически. Например, по-японски Тасима, то есть «Тысяча островов», по-айнски Цюпука – «Место восхода солнца».

Когда смотришь на космофотоснимок Урупа (по айнски переводится «Лосось»), то сразу обращает внимание, что здесь доминируют всего два цвета: синий – моря и зелёный – острова, которые разделяет тонкие ниточки белого прибоя и чёрных скал. Так оно и есть в действительности – цветовая гамма на острове выдержана в основном в нескольких тонах.

С западного побережья в хорошую погоду отчетливо виден соседний Итуруп, с северного – вулканы Чёрные Братья на острове Чирпои (по айнски «Птички»). Как и другие острова, Уруп вытянут в северо-восточном направлении. Его длина составляет сто семнадцать километров, ширина – до сорока километров в самой широкой части. Общая площадь острова – менее полутора тысяч квадратных километров. По размерам он четвёртый в Курильской группе после Парамушира, Итурупа и Кунашира.

Геология здесь – специфическая «морская». Уруп, как и другие острова Курильской гряды образовался в зоне одной из интереснейших структур Земли – огромной и протяженной дугообразной области погружения океанической плиты под континентальную. Как результат этого процесса, происходят землетрясения и извержения вулканов. Островам примерно пятнадцать миллионов лет (по геологическим меркам это немного), и они продолжают развиваться и в настоящее время.

Рельеф на острове своеобразный – над стометровым плато возвышаются несколько высоких (1100-1300 метров) хребтов – Шокальского, Петра Шмидта и Криштофовича. Западный, обращенный к Охотскому морю берег более высокий, с современными и недавними вулканами – Рудакова, Три сестры, Колокол, Трезубец, Ивао, Берга и другими.

Климат на острове тяжёлый – влажный и прохладный, несмотря на относительно небольшие широты (сорок шестой градус северной широты). Лето там – полоса муссонов и угнетающей душу туманной сырости, осень – штормовых тайфунов. Уруп по климатическим условиям относится к северной группе островов, на Кунашире и Итурупе теплее. Кроме того, здесь аномально холодное море – летняя температура воды не поднимается выше семи-восьми градусов. Погода летом стоит в основном сырая и быстро меняется: морось переходит в водяную морскую пыль или мелкий дождь – иногда даже при ясном небе. Потом поднимается сильный ветер, далее следует полоса ясного неба и тихой погоды, снова дождь и так по кругу. Грозы с молниями бывают очень редко.

Осенью погода более сухая: пролетит трехдневный тайфун, и за ним следует несколько дней более-менее ясной погоды. В этот же период можно увидеть яркое розово-пурпурное солнце, садящееся прямо в воду – в остальное время года оно скрывается в тумане.

В начале осени вы можете выйти однажды ночью из палатки и очутиться… почти на Гавайях. Настолько тепла погода и привлекательно-экзотично глубокое бархатное небо, посеребрённое звёздными россыпями Млечного пути. Яркий свет красавицы-Луны, напоминающей большую начищенную серебряную монету в голубом нимбе, оставляет блестящую дорожку на лениво колышущейся тёмной поверхности Океана. Очаровавшись такой вот волшебной ночью, присядешь на лодке, вслушиваясь в убаюкивающие шорохи прибоя, и уходить не хочется… Особую остроту впечатлениям придаёт понимание, что эта кромка побережья – последний край земли, и перед тобой – восемь тысяч километров водной глади без единого клочка суши, вплоть до далекой Америки…

Любопытно, что водяной пар изо рта может идти даже в тёплую погоду.

В общем, погоду здесь надо уметь понимать и помнить о её непредсказуемости. Здесь бывали, кстати, случаи смерти от переохлаждения даже в еще тёплое время года.

По осени, с середины октября, снег идет преимущественно в виде крупной крупы зарядами, на горах повыше он ложится сразу, а вдоль побережья истаивает.

Коренными жителями Курильских островов являлись айны – необычный народ, о происхождении которого много спорили антропологи. Черты лица их ближе к монголоидным, но бородами они обрастают, как европейцы. Айны путешествовали от острова к острову вдоль всей Курильской гряды, и их стоянок, обнаруженных археологами, было множество.

Можно отдать должное мужеству и мореходному искусству айнов. Через проливы ходить на утлых лодчонках – занятие небезопасное. Проливы известны сильными течениями и частыми опасными волнениями (сулоями). Шли они за морским зверем, которого добывали примитивными орудиями лова – преимущественно гарпунами из плотного алевролита. На травянистых террасах айны для жилья рыли землянки. С островитян собирали ясак пушниной наши казаки, не обходилось и без зверств – чего стоят только злоупотребления сотника Ивана Чёрного с айном-сподручным Чикиным-Новограбленным. Чёрный, правда, известен и как исследователь – он прошел все острова, составив подробную о них сводку с красочным описанием извержений вулканов.

Позже большая часть айнов переместилась на южные острова, где они быстро вымирали от бессовестной эксплуатации японских рыбопромышленников, голода, оспы и сифилиса.

Горе слабым и малочисленным! Скромный народ этот едва не прекратил своё существование – в предвоенные годы айнов насчитывалось едва семьсот человек. В конце-концов, японцы вывезли их на Хоккайдо в резервацию. С тех пор они проживают на севере Японии, и, говорят, сейчас вовсе неплохо.

До конца войны Уруп принадлежал японцам. Защищать остров была призвана отдельная бригада, и в том числе четыреста солдат сапёрных войск. После приказа девятнадцатилетнего императора Хирохито о прекращении огня с американцами в 1945 году японские войска продолжали оказывать сопротивление русским, но на самом Урупе не активно. Американцы успели разбомбить готовящуюся к эвакуации военную технику на севере острова в бухте Десантной. Вероятно, их авиарейды осуществлялись с советских аэродромов на Камчатке. Остались, говорят, замаскированные японские военные склады, в том числе с немецкими шмайсерами – помощью нацистских союзников. Немцы здесь тоже вполне могли «отметиться» – иначе откуда было взяться «имперской» ещё довоенной монете в пять марок, найденной студентом на старой дороге?

Всего на Курилах в годы войны размещалось до шестидесяти тысяч японских солдат и офицеров, примерно столько же, сколько наших после войны. Отсюда – с Итурупа – был совершен погромный рейд японской авианосной эскадры на Пёрл-Харбор.

Следов японского присутствия на Урупе осталось немного. На севере острова они построили аэродром из вкопаных в землю пеньков, там же вырыли более тридцати штолен – вероятно, проводили разведки на золото, и провели узкоколейку. На строительстве использовали пленных китайцев и американцев с Филиппин, для которых на острове (я подозреваю, что на севере) был организован концлагерь. Этих три тысячи несчастных ожидала трагическая судьба – незадолго до окончания войны их погрузили на баржи и потопили над морской пучиной.

Японцы по-прежнему претендуют на острова Шикотан, Кунашир и Итуруп, так называемые Северные территории. Находящийся севернее и несколько особняком Уруп их не интересует. Да и рыбных богатств здесь меньше, а именно последние и являются основным объектом притяжения островной нации.

Наша Тетяевская партия Сахалинской ГРЭ занималась поисковыми работами на золото и геолого-минерагеническим картированием. Поиски драгметаллов на Урупе, оказывается, имеют длительную историю. В 1643 году голландский мореплаватель Мартин де Фриз на судне «Кастрикум» (так, кстати, поименован мыс на северной оконечности острова) с целью поисков «золотых и серебряных островов» проплыл от Индонезии к Хоккайдо, Сахалину и Южным Курилами и высадился на Урупе. После этого события остров считался некоторое время собственностью Нидерландов. По запискам голландцев, которые они вели во время путешествия, местные айны были хорошо знакомы с изделиями из золота и серебра (наверняка японского происхождения). Мореплаватели набрали с собой образцов с Урупа и, по всей видимости, пробовали добыть из них металл. Во время визита Петра Первого в Голландию в 1705 году ему была там презентована географическая хрестоматия Витсена, в которой упоминалось о серебряной руде с Урупа. Ведущему войны царю серебро надо было «позарез», и в 1716 году он предписал Сибирскому губернатору организовать засекреченную экспедицию – Большой Камчатский наряд во главе с якутским воеводой Ельчиным для «отыскания на островах золотой и серебряной руды, меди, красок и жемчуга». Экспедиция эта успехом не увенчалась, так же как и две аналогичные последующие.

Японцы в последующем тоже занимались поисками золота и сделали вывод о перспективности кварцевых жил и, возможно, участка современного месторождения Купол. Наконец, наши соотечественники вновь начали интересоваться этой проблемой, особенно активно – в последнее время.

Остров Уруп является государственным заказником, но, кажется, этого статуса он может лишиться. Нетрудно предположить, что в этом случае браконьеры его окончательно разграбят. Животный мир острова не очень разнообразен. Самыми распространенными сухопутными животными являются лисицы, морскими – каланы, реже встречаются нерпы, тюлени и большие угловатые сивучи. Копытных нет, и медведи, змеи и клещи тоже отсутствуют, что, конечно, весьма облегчает полевую жизнь.

Лисиц на острове – большое количество, возможно тысячи. Как они сюда попали – сейчас не очень понятно; мне кажется, что расселили их на островах айны для последующего пушного промысла. Кроме того, лисиц на фермах выращивали и японцы – предполагаемая война в Сибири потребовала бы меховой одежды. Лисицы здесь трех видов – чёрные «чернобурки», рыжие «огнёвки» и получившиеся, возможно, путем их скрещивания неравномерно окрашенные так называемые «хрустальки» или «сиводушки». Есть очень красивые экземпляры зверьков – справные и пушистые, а есть настоящие страшилища – тощие и пятнистые. Поведение лисиц такое же непредсказуемое, как и у собак. При виде человека они либо убегают в ужасе и панике, прижав уши, либо спокойно уходят, либо облаивают со склонов. Лай довольно странный по звуку – словно собака откашливается от застрявшей в ее горле кости. Некоторых особей можно настолько приручить, что они начинают брать пищу из рук. При случае они могут у вас стащить что-нибудь, например, висящую солёную рыбу. Иногда можно встретить лисят – одного видел совсем маленького, величиной с кошку. Лисицы живут в основном вдоль побережья, питаются крысами и чилимоподобными бокоплавами, осенью не прочь полакомиться рыбой, рябиной и клоповкой.

Морские выдры (еще их называют бобрами) каланы – очень семейные и преданные друг другу животные, которые плавают почти всегда вдвоем, часто затевают игры и постоянно перекликаются. Они с удовольствием могут погонять по воде большой круглый поплавок от рыбацкой сети, если его бросить в волны.

Калан – животное крупное, самец может достигать метра полтора в длину. От холода в воде их защищает слой жира. Мех этих животных особенно ценится – он тёплый и не намокает, и браконьеры прекрасно это знают. Палец в рот калану класть не рекомендую: у него острые зубы и мощные челюсти. Для каланов характерна утюгообразная форма морды с всегда каким-то изумлённым выражением и полуоткрытым ртом.

Традициям браконьерского грабежа на Курилах, кстати, уже более чем триста лет, и привлекали добытчиков мех лисиц и каланов, охота на китов и ныне полностью исчезнувшую стеллерову корову.

Из птиц распространены бакланы (он съедобен, но мясо вкусным не назовёшь, и оно припахивает рыбой), чайки, поморники, утки (которые сбиваются в морских заливах в стаи до нескольких сотен штук) и вороны. Последние по вороватости не уступают лисицам. К примеру, однажды на «выбросе» я припрятал под низенький самодельный стол кусок сала. Его не было видно даже со стороны, но пернатые, разбросав доски столика, все-таки добрались до него. Я подозреваю, что они обладают неплохой памятью, наблюдательностью и заранее запланировали грабёж.

На Охотской стороне зверья ещё больше: из одной точки на берегу можно увидеть сразу до пяти пар каланов, спокойно плавающих на спине или играющих недалеко от берега, дальше в море встречаются стайки дельфинов с их характерным синхронным нырянием. Если повезет – там же увидите величественных касаток с высокими верхними плавниками.

Большее оживление на Охотской стороне связано с более высокими температурами моря и большим количеством рыбы.

Кстати о рыбе. В нерестовый период в речки заходят горбуша, кумжа и кета. Достать их на перекатах в речках не составляет большого труда, надо просто взять камень поувесистее и подождать, проявив в нужное время сноровку и хороший глазомер. Рыба, завернутая в лопухи и запеченая в угольях, превращается в сочный горячий деликатес.

Возможностью порыбачить пользуются и другие обитатели острова. Орлан-белохвост, например, садится на ветку над мелководьем и караулит рыбу; в нужный момент бросается вниз и впивается в неё когтями. На рыбе жируют нерпа и каланы в устьях рек, лисицы на берегу.

Из мелкой живности обычны бокоплавы («морские блохи») – шустрые прыгучие родственники чилимов, живущие как в воде, так и в прибрежной зоне на суше. Бокоплавы обожают целлюлозу. Большой рулон кальки в нашей палатке они изгрызли почти полностью. Комаров и слепней мало, по сравнению с континентом, но в начале лета «достает» белоножка.

Растительный мир тоже обеднен, но побогаче животного. Здесь особенно широко распространен курильский бамбук и ольха, иногда встречается кленок кустарниковый, крупноплодная рябина нежинская и бересклет, цветущий розовыми цветами-коробочками; по долинам и склонам редколесье из курчавой каменной березы. Пышно растет трава, которая явно страдает гигантоманией. Стебли лопуха здесь, например, могут быть выше человеческого роста в высоту, их листья – до метра в диаметре; остальная трава тоже выше всякой меры: крапива, кукольник, шеломайник, ядовитый борец и медвежья дудка. Растёт трава густо. Чтобы пройти, приходится пробивать в ней туннель; вся эта зелень легко ломается руками и лопается с сочным чавканьем под ногами.

Хуже, если попадаешь в заросли бамбука. С курильским бамбуком бьёшься, как с живым тысячеруким существом – хватким, упорным и безжалостным; в его двух- трехметровых зарослях с трудом дается каждый метр. Но этот бамбук, непримиримый враг в маршрутах, становится лучшим другом, когда карабкаешься по скалам, обходя скользкие водопады – он прочен и хорошо держит вес тела. А ещё сухой бамбук – прекрасная растопка для костра.

Именно бамбук вместе с кедровым стлаником делает склоны и водоразделы острова непроходимыми, и маршруты можно выполнять только по речкам и по побережью.

По долинам иногда встречаются сырые луговины в оранжевых саранках, купальнице и ирисах, с глубокими ручьями в травянистых берегах. На скалистых склонах обычны крошечные примулы с запахом фиалок, тонким и загадочным, а также полынь, огромные ромашки и махровая гвоздика. На вулканическом плато вас обязательно покорят изящные сиреневые низкорослые колокольчики.

Я не ожидал, что на берегах острова будет так много мусора, особенно на Охотском побережье – буи, поплавки и рыбацкие сети, источенные червями стволы деревьев, пластмассовые ящики из-под рыбы, а также всякая другая всячина типа позвонков китов и обломков толстенного бамбука диаметром до пятнадцати сантиметров. Большинство хлама имеет японское происхождение – сказывается относительная близость второй промышленной державы Мира. На океанском побережье обломков древесины немного, собирали для печек мы её обычно мешками.

Главный наш лагерь стоял на террасе вблизи ручья Коленчатого на Тихоокеанском побережье в центре острова. Здесь мы поставили восемь палаток, баньку, склад, столовую, всё это из досок и рубероида. Кстати, найти хорошее место под лагерь не так уж и просто. В глубине острова таких мест практически нет, а на побережье трудно найти спокойную бухту. Удобством лагерной жизни было то, что по вечерам подключали электричество и регулярно выпекали свежий хлеб. Впрочем, мне на базе пришлось прожить не так уж много – почти все время провел на выбросах и в разъездах.

Начальником нашей партии был Антишин Владимир Егорович, которого за чёрно-бородатую внешность коллеги звали то Цыганским Бароном, то Бен Ладаном, то Че Геварой. АВЕ – личность несомненно яркая, горячая кровь которого, личные пристрастия и внутренняя тяга к справедливости толкали к постоянным бурным разборкам с людьми. Мне в нём казалась примечательной особенность интуитивно принимать правильные решения в сложных ситуациях полевой жизни.

Всего в лагере было «прописано» до двадцати человек – канавщики, маршрутные рабочие, геологи, в том числе две девушки – Ирэна и Женька.

Маршрутным рабочим мне назначили молодого парня М., типичного представителя «поколения пэпси и пива». В городе он вел «рассеянный» образ жизни, определенных занятий не имел, и родители рады были спровадить его на работу к геологам. В поле он, впрочем, довольно терпеливо преодолевал трудности и кое-чему научился. Забегая вперед, могу сказать, что в последующем году он стал почти идеальным рабочим, «на расхват», с его длинными ногами, выносливой спиной и своеобразным чувством юмора.

Горняками на Лидинской площади работали бывшие моряки, которых после начала распределения квот на рыбную ловлю в Москве по зарплатам почти приравняли к учителям, и шахтеры, которых неурядицы в угольной промышленности острова оставили без работы. Кстати, сахалинский уголь прибирают к рукам новые московские хозяева, и в этом видится одна из основных причин упадка.

Работая споро, мы значительно перевыполнили запланированные объемы работ. Между прочим, в этих краях трудовые достижения зарабатываются побитыми и растянутыми ногами и простуженной от постоянной сырости спиной; могут быть ситуации и похуже, если вы перевернётесь на лодке или «загремите» с высокого водопада.

Основным средством перемещения вдоль острова являются надувные лодки – отечественные «Фавориты» и «Бомбарды» французской береговой охраны. Последние хвалят особенно – это исключительно прочные и манёвренные «утюжки». Носиться со скоростью тридцать-сорок километров в час им позволяют мощные японские подвесные моторы «Ямаха» в сорок лошадиных сил. В штормовую погоду лодки не выходят, но бывает всякое – выезжаешь в спокойное море, а через час оно может уже и забурлить. Кроме того, море в районе Токотанского перешейка и в проливе Фриза обычно неспокойное.

Да, я вам скажу, что гонять на лодке в трёхбалльное волнение, да ещё в туман – это что-то, развлечение для любителей острых ощущений. Лодку сильно и часто бьет о волны, в лицо и грудь летят уже не столько брызги, сколько струи воды. Пять минут, и ты мокрый с ног до головы, по позвоночнику бежит холодный ручей, отплёвываешься от соленой воды, и никакие плащи не помогают.

Для ориентировки в тумане у нас имелись компактные спутниковые навигаторы JPS – умные машинки, определяющие географические координаты и направление следования. JPS «Гармин» однажды пожаловался мне на английском на неделикатное обращение, когда я поносил его в кармане во включенном состоянии: «Бедный Гармин! В коробке носить надо!»

Вторым признаком технического прогресса были спутниковые телефоны. Набрал любой номер – и звони хоть на другой край Земли.

С помощью лодок выполнил десять «выбросов», часть маршрутов сделал из лагерей. Основным походным жильем у нас являлась крошечная палатка типа «лотос», которую мы для себя назвали «норкой». Сидеть там можно было с трудом, но вот спать довольно удобно. Несомненным достоинством этой палаточки является её малый вес и компактность в упакованном состоянии.

Первый из выбросов получился в историческую бухту Алеутка, самую глубоко врезанную на острове, при этом небольшую – менее километра в поперечнике. Алеутка была главным русским форпостом на всех Курилах. В конце восемнадцатого века (примерно в половине шестидесятых) здесь возникло русское поселение – основное на Курилах, позже ставшее базой Аляскинской Российско-Американской Котиковой компании. Сюда ежегодно прибывали и зимовали корабли русских купцов Лебедева-Ласточкина, известного Шелехова и других – закупали пушнину, привозили припасы. В 1775 году место укрепили и привезли пушки. На берегу, на террасе были построены дома, разводились огороды, сеялся ячмень, пшеница, рожь, овёс, пшено, конопля и паслись коровы. Немногочисленные жители посёлка занимались, кроме того, ещё и охотой на морского зверя. Археологи проводили здесь раскопки – основания домов в виде земляных валиков до сих пор сохранились, но сами они давно рассыпались в прах.

С истощением меховых запасов Курил и отменой Екатериной II ясака с айнов торговля на островах и сам посёлок пришли в упадок. Кроме того, заниматься пушным бизнесом на Аляске оказалось для купцов делом более выгодным.

В 1795 году селение вновь возродилось как база Российско-Американской компании под названием «Куриллороссия». Здесь проживало в это время около сорока человек (русские, камчадалы, алеуты) под командой передовщика Звездочетова. Торговля на островах была возобновлена, в том числе и с Хоккайдо.

Тем временем японцы усиливали свои позиции на Южных Курилах и предприняли попытку выживания русских с Урупа. На остров прибыл их корабль и на берегу установили доску с устрашающей надписью: «Остров издревле принадлежит Великой Японии». К тому времени русские суда почти перестали ходить на Уруп и население посёлка голодало; в 1805 году он и вовсе прекратил своё существование.

В период Крымской войны в середине XIX века англичане и французы тоже предпринимали попытку захватить остров.

Позже, уже в XX веке, здесь существовал поселок японских военных и после войны – российская пограничная застава, развалины которой до сих пор сохранились. Местами в районе Алеутки можно увидеть остатки японских оборонительных сооружений – дотов и окопов на сопочке.

Рассказывали, что один сахалинский писатель провел здесь вообще год в одиночестве – он хотел прочувствовать, каково это – жить одному на краю света, в тишине и уединении*. Кроме того, на острове где-то бобылем живет охотник-браконьер, который бродит там и сям и называет себя Бен Ганом – на манер героя из книги Стивенсона.




оставить комментарий
страница44/63
Дата21.09.2011
Размер3.2 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   ...   40   41   42   43   44   45   46   47   ...   63
отлично
  4
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх