Точность науки, строгость философии и мудрость религии icon

Точность науки, строгость философии и мудрость религии


1 чел. помогло.
Смотрите также:
Вопрос Предмет философии религии. Философия религии...
Программа вступительного испытания по предмету религиоведение для поступающих на основные...
Реферат по дисциплине: «История и теория религии»...
Программа вступительного экзамена по специальной дисциплине на основную образовательную...
В. Предварительные вопросы    242...
План Образец Все распечатывается с двух сторон на каждом листе Курс Философии и Философии Науки...
Отчет о работе на лекциях и семинарах по философии Проф. Марка Васильевича Желнова...
Отчет о работе на лекциях и семинарах по философии Проф. Марка Васильевича Желнова...
Конспект лекций по философии...
Науки, религии, и философии...
Науки, религии, и философии...
Вопросы к экзамену по курсу «Философия религии»...



страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   47
вернуться в начало
^

§ 2. О фундаментальной религиозности культуры


Итак, несмотря на очевидную принадлежность религиозных традиций культуре, в религии, тем не менее, всегда остается некое ядро, трансцендентное культуре. Это мы обсуждали выше. Сейчас же я хочу поговорить об обратном: о том, что религия всегда в определенном смысле имманентна культуре и что в культуре, вообще говоря, нет ничего, что не имело бы религиозного смысла… Целостное исследование культур приводит к восприятию их корней, тех начал, которые являются определяющими для образа культуры. Разные культурологические системы видят этот смысл по – разному. Так, Н.Я. Данилевский классифицировал свои культурно- исторические типы по их основам, тем разрядам культурной деятельности, которые были для каждого из них определяющими: политическая, собственно культурная (наука, искусство, промышленность), религиозная, общественно – экономическая. В рамках своей морфологи истории О.Шпенглер также выделял различные культуры, каждая из которых имеет «…свою собственную форму, и у каждой своя собственная идея, собственные страсти, собственная жизнь, желания и чувствования и, наконец, собственная смерть»15. Таковы у него западноевропейская «фаустовская» культура, арабо-византийская «магическая» , греко – римская «аполлоновская» и др. О.Павел Флоренский выдвинул свой вариант философии культуры, исходящий из центрированности культуры именно на религии. Культурная деятельность, то, что отличает человека от животного – учил Флоренский – есть деятельность по созданию инструментов освоения реальности. Причем, существует два вида инструментов соответственно двум мирам, которым одновременно причастен человек: материальные и идеальные. Материальные инструменты – это колесо, нож, рычаг, разнообразные машины; идеальные – это понятия, термины – то, без чего нельзя осмыслить реальность. Человек преднаходит себя всегда в ситуации раздвоенности: он принадлежит одновременно и миру идеальному, и материальному, и в их разделенности по-своему выражается трагичность человеческого существования. Внутренне человек принадлежит вечности, здесь он бесконечен и потенциально есть все. С материальной же стороны человек ограничен, конечен и смертен. Эта раздвоенность сказывается на всей деятельности человека: вещь и смысл, деяние и намерение разделены в актуальном состоянии человеческого рода, и преодоление этой разделенности и есть, собственно, смысл как задачи познания, так и практической деятельности. В науке, в философии моральной и практической отчасти это искомое соединение факта и смысла удается найти. Однако принципиально преодоление этой разделенности есть задача именно религии. Наряду с инструментами (Instrumenta) и понятиями (Notiones) человек творит в религии священные вещи (Sacra). В сердцевине религии – в культе – человек создает те точки совпадения вещи и смысла, которые оказываются значимыми не только сами по себе, но служат и принципами истолкования всей остальной действительности. Религиозный культ является в этом смысле центром культуры, а она концентрически упорядочивается вокруг этого центра. Для Православия этот культовый центр есть литургия. «…Деятельность литургическая центральна; как средоточное зерно деятельности целокупной – она есть деятельность, прямо выражающая человека в сокровенности его бытия, деятельность – собственно и по преимуществу человеческая, ибо человек есть homo liturgus… Природа религии – соединять бога и мир, дух и плоть, смысл и реальность»16. В решающий момент литургии, перед исповедыванием Символа веры, священник (дьякон) изрекает формулу этого соединения: «Возлюбим друг друга , да единомыслием исповемы, Отца и Сына и Святаго Духа, Троицу единосущную и нераздельную»17. Единство между людьми, как и единство внутреннего и внешнего, оказывается единством в единомысленной вере и любви, по образу Пресвятой Троицы, и дается оно силою Самого Бога в таинстве евхаристии… Соборование с людьми невозможно без соборования с Самой Истиной и происходит в этой Истине18. И это переживание Истины задает норму очевидности для всего остального опыта: как познания человека, так и понимания вещей…

В этом смысле начала культуры, ее корни всегда религиозны, ибо здесь всегда дается принцип преодоления расколотости мира на материальную и идеальную сторону, на бессмысленный факт и на бессильную идею. В разных культурах это преодоление осуществляется разными средствами, однако, сверхрациональный, религиозный характер этого акта всегда чувствуется. Даже в культурах, которые по видимости и отрицают религиозное начало как принцип своей конституции, внимательный анализ может выявить этот фундаментальный религиозно-мистический акт создания Sacra, специфического переживания «умной реальности». Даже рационализм имеет свои религиозные корни… Мы хорошо знаем другую норму понимания, идущую от Декарта и заданную его знаменитым cogito ergo sum. Бесконечные споры философов о том, есть ли это некий силлогизм (ergo – лат. «следовательно») или все выражение должно рассматриваться как некое целое – подводят, скорее, к этому последнему выводу. Декартовское соgito не есть некое доказательство, умозаключение, а есть именно то, что, как рассказывает сам создатель этой формулы, он и искал: есть точка опоры для познания, та точка достоверности, которая являет и себя и, одновременно, служит принципом для всего остального познания. Декартовское cogito есть тем самым исповедание этой достоверности, носящее квази-религиозный характер. Именно из опыта – смысла этой формулы выводит философ правила своего метода:

признавать истинным только то, что представляется ясным и очевидным;

разлагать сложное на простое;

стремиться к полной энумерации случаев.

Декартовское cogito есть также своеобразное «соборование» в истине, но теперь это уже «соборование с самим собой». Это соборование не слишком удачно19. Сама по себе ясность и отчетливость, которой требует философ, относительна. Декарт нигде не обсуждает «свойств» того lumen naturale rationis, в котором ищется эта ясность и отчетливость: меняется ли «интенсивность» этого умственного света, его «спектр», и от чего это зависит. Дальнейшее развитие этой линии в науке и философии показало, что приходится отказаться от презумпции внутренне неизменного познающего субъекта: в истории новоевропейской науки меняется и сама рациональность, сама интеллектуальная оптика познающего… Нужно отметить, что и у Декарта попытка основать познание на гносеологическом «самоистуканстве» не удается: как известно, для перехода к познанию мира философу требуется идея «благого Бога»20… Тем не менее, этот квази – культовый характер декартовского философского «исповедания» создает свою общность – сообщество ученых, свой язык, свою этику, свои организации со своей иерархией и т.д. – свою традицию, свою культуру. Эта традиция существенно влияет сначала на ход европейской истории, а потом и всей мировой. Институты этой традиции – исследовательские и образовательные учреждения – играют центральную роль и в сегодняшней культуре. Однако, понимая особность того духовно- интеллектуального «зерна», из которого они произрастают, понимая, что они существуют наряду с представителями другой культуры – Православной Церковью, необходимо осознавать границы компетенции свойственного им мировидения и не переоценивать их.

Возвращаясь к теме религиоведения, в свете всего вышесказанного необходимо констатировать, что, вообще говоря, это «ведение» — сложная духовно- интеллектуальная проблема. Или, повторяю, мы ограничимся чисто позитивистским подходом и будем вступать с чужой религией в вежливо – безразличный диалог, или же познание религиозного выступит для нас своей фундаментально – онтологической стороной, как преодоление чужой духовности – полемика в исходном смысле греческого слова ό πόλεμος …
^

ФУНДАМЕНТАЛЬНЫЕ ТЕМЫ
РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ И ПРАВОСЛАВИЕ


Пресловутая «загадочность русской души» для Запада и «русской идеи» для западных исследователей обусловлена, обычно, недостаточно глубоким знакомством с русской культурой и русским Православием. Любой непредвзятый исследователь, серьезно занимающийся русской культурой, не может пройти мимо факта характерной центрированности оригинальных традиций русской культуры на фундаментальных православных понятиях и ценностях. Духом Православия проникнута вся русская культура. Даже в советское время, идеологически и политически противопоставившее себя религии и Церкви, через сохранение традиций русской культуры в литературе, науке, искусстве сохранялись и связи с православной основой этой культуры и, тем самым, сохранялась определенная непрерывность этно-культурного исторического бытия России.

Существенным препятствием для понимания «русской идеи» человеком, воспитанным западной культурой, служит также и само Православие, имеющее, конечно, общий исторический корень с другими христианскими вероисповеданиями, но, одновременно, и специфически отличающееся от них. Западной христианской традиции, в целом более рационалистической, более прагматичной и литургически ослабленной (в особенности, в Протестантизме), трудно понять эту центрированность Православия и всей ориентирующейся на него русской культуры на более онтологичном переживании истины христианства, рядом с которым всякая книжность, и даже богословская начитанность есть всегда лишь «внешнее знание». Подобная настроенность традиционно воспринимается на Западе как «мечтательность», «романтизм» а то и «монофизитство» восточных христиан. Можно, даже, с уверенностью утверждать, что непонимание русской культуры на Западе есть прямое следствие непонимания и неприятия Православия.

Мы обсудим здесь эту фундаментальную центрированность русской культуры на Православии на примере трех специфически русских историко-культурных тем (тенденций), взятых из истории русской философии, русской философии права и истории литературы XIX-XX веков.




оставить комментарий
страница7/47
Дата21.09.2011
Размер4.19 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   47
отлично
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2015
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх
Разработка сайта — Веб студия Адаманов