К. И. Платонов слово как физиологический и лечебный-фактор icon

К. И. Платонов слово как физиологический и лечебный-фактор


Смотрите также:
К. И. Платонов слово как физиологический и лечебный-фактор...
«Слово как физиологический и лечебный фактор»...
Лечебный Фитоцентр «феникс»...
Пётр Кропоткин взаимопомощь как фактор эволюции...
Взаимопомощь как фактор эволюции...
Взаимопомощь как фактор эволюции...
А. К. Платонов, А. А. Кирильченко, М. А. Колганов...
Учебная программа для специальности: 1-79 01 01 Лечебное дело Факультет: лечебный...
Задачи: Узнать, как и когда появилось слово «каша». Выяснить, значение каши у разных народов...
И. В. Барабашёва Новосибирский государственный технический университет, Россия...
Топологические метаморфозы слова: от речи к экрану...
Олег платонов почему погибнет америка. Конец империи зла...



Загрузка...
страницы: 1   ...   35   36   37   38   39   40   41   42   ...   45
вернуться в начало
скачать
28*

ваться к шагам». Сеансы ей очень понравились, она стала считать дни и часы до следующего сеанса, заявляла, что ей лучше после сеансов («стало не так страшно»). После 4 сеансов девочка окончательно пере­стала бояться днем всяких звуков и шорохов, спать стала глубже, пере­стала кричать по ночам. Раза два за 5 последних дней просыпалась ночью, но уже не кричала, а тихо звала мать к себе. Вообще стала как-то веселее, бодрее, относительно спокойнее, меньше капризничала.

После последующих 10 сеансов, проведенных в дремоте, ночью стала спать спокойно, без сновидений и криков. Страхов нет, «шагов» не слышит, может оставаться на 11/2—2 часа в квартире в одиночестве, свободно входит в темную комнату и остается в ней некоторое время. Отпускает из дому мать, исчезли предчувствия, стала менее раздражи­тельна и более терпима. Дважды видела тяжелые сновидения, но криков и движений во время сна не было. Катамнез положительный, рецидивов не наблюдалось (наблюдение автора).

Напомним, что детские ночные страхи обычно являются реактивны­ми и обусловлены устрашающими факторами, развиваясь и проявляясь по механизму патологического условного рефлекса.

Мы уже рассматривали случаи, когда у взрослых развивалась боязнь похоронных процессий и черных собак, что объяснялось психиче­ской травмой, перенесенной в раннем детстве.

Приводим наблюдение, в котором оживление следов пережитой пси­хической травмы и возникновение на этой почве невротического заболе­вания произошло по ассоциативному механизму, причем через, весьма значительное время (4 года) после психической травмы.

3. Больной Б., 13 лет, очень подвижный, способный, любознатель­ный, дисциплинированный мальчик. В октябре 1942 г., когда ему было 7 лет, на его глазах немцы убили родителей. Перенес это тяжелое собы­тие без патологических реакций. Начал работать на заводе, проявил се­бя способным, трудолюбивым мальчиком. В 1946 г. летом был в пионер­ском лагере. Но после первого же посещения лагеря родителями других детей у него возникли приступы сумеречного состояния с переживанием сцены убийства его родителей, а также беспокойный сон, раздражи­тельность, непослушание, драчливость.

Диагноз: реактивный истерический невроз. Проведено 7 сеансов гип-носуггестивной психотерапии. После 5-го сеанса психическое равновесие восстановилось, снова стал уравновешен и трудолюбив. В течение 7 лет катамнез оставался положительным. Работает на заводе, будучи совер­шенна здоровым (наблюдение автора).

4. Больной Н., 12 лет, привезен в психоневрологический диспансер Южной железной дороги в состоянии психического возбуждения, с бре­довыми идеями величия. Заболел 4 дня назад во время наводнения. На­ходясь вдали от дома и едва не утонув, он с трудом добрался на лодке до дома, который был в воде до второго этажа. Своих родителей он там не нашел. С этого дня мальчик возбужден, говорит несуразности, выска­зывает бредовые идеи величия.

Проведена гипносуггестивная психотерапия с внушением спокойного отношения к пережитому. После 2-го сеанса получил длительный (10-часовой) внушенный сон, что привело к значительному улучшению общего состояния. После 4-го сеанса восстановились психическая урав­новешенность, ясность интеллекта и хороший ночной сон. После 2 доба­вочных сеансов внушенного сна-отдыха полностью выздоровел и был взят родителями домой.

Спустя 2 года в течение 6 месяцев страдал патологической боязнью велосипедистов. Однако лечение в педиатрической клинике результата

444

не дало. После 2 сеансов гипносуггестивной терапии эта фобия также была устранена (наблюдение автора).

5. Больная К-, 11 лет, приведена родителями с жалобой на то, что 3 месяца назад у нее возникла боязнь идти в школу и отвечать урок. Пе­ред уходом в школу наблюдается отказ от еды и тошнота. Заболевание возникло с того дня, когда в школе ей была поставлена единица.

После разъяснения врачом ее поведения во время предстоящего ле­чения проведен сеанс гипносуггестивной психотерапии. Заснула легко (оказалась сомнамбулой). Уже после 3-го сеанса пошла в школу без всяких колебаний и стала свободно отвечать уроки. Однако возникшее через несколько дней гриппозное состояние привело к рецидиву прежних страхов и опасений, что было устранено несколькими дополнительны­ми сеансами. Положительный катамнез 3 года (наблюдение М. М. Асти-славской).

6. Больной Р., 8 лет. Жалобы на навязчивые страхи, связанные с тревогой за судьбу его родных. Заболевание возникло 2 месяца назад после слышанного им разговора родителей о несчастье с их душевноболь­ной соседкой, которая в целях самоубийства выбросилась из окна, Раз­говор велся родителями в присутствии мальчика, болевшего в эти дни гриппом, причем ими высказывались о случившемся различные пред­положения.

С этого времени мальчик стал проявлять крайнее беспокойство, ни на шаг не отпускал родителей от себя, стал сильно волноваться, если его старшая сестра долго не возвращалась из института и даже отказал­ся ходить в школу («ведь дома без меня может что-то случиться!»).

После выяснения всех обстоятельств, предшествовавших заболева­нию, с мальчиком была проведена беседа в бодрственном состоянии. После беседы его состояние несколько улучшилось. В последующих та­ких беседах приводились примеры, в которых фигурировали мальчики и девочки с аналогичными состояниями. В результате мальчик стал активно бороться со своей «болезнью» и постепенно освободился от тре­вожных мыслей, включился в общие интересы, свойственные его возра­сту и стал спокойно ходить в школу (наблюдение М. М. Амстиславской). Как мы видим, в данном случае родителями мальчика была допу­щена ошибка, так как подобные разговоры, конечно, не должны вестись в присутствии детей. Это привело к развитию у мальчика навязчивого страха, что и с его родными может произойти подобное несчастье. Осо­бенно благоприятствовало развитию навязчивости гриппозное состояние, снизившее тонус коры мозга, а потому и усилившее влияние отрицатель ной индукции из подкорки. Вероятно, мальчик принадлежал к сильном) варианту слабого общего типа нервной системы и обладал некоторыми чертами тревожно-мнительного характера.

7. Больная К-, 8 лет, больна 3 месяца. Жалуется на приступы удушья, тошноты и рвоты, возникающие у нее перед тем как идти в школу. Забо­левание развилось после того, как ее родные переехали вместе с ней на новую квартиру. К переезду она относилась отрицательно, в связи с ним была переведена в другую школу. Все это привело к отрыву от привыч­ной для нее домашней и школьной обстановки (ломка прочно сложив­шегося динамического стереотипа).

С больной были проведены сеансы внушения в бодрственном состоя­нии с закрытыми глазами (по Бернгейму — Бехтереву). После двух таких сеансов указанные явления исчезли и в дальнейшем не возобнов­лялись (наблюдения М. М. Амстиславской).

В данном случае срыв высшей нервной деятельности произошел вследствие непосильной для нервной системы ломки динамического сте -

реотипа. Речевая психотерапия помогла ей справиться с этой трудностью и восстановила нарушенную корково-подкорковую динамику.

Таким образом, при невротических заболеваниях подростков лече­ние словесным внушением и длительным внушенным сном может быть достаточно эффективным.

Следует отметить, что детские реактивные гиперкине-з ы также хорошо поддаются словесному воздействию, оказываемому как в бодрственном состоянии, так и во внушенном сне. Массовое наблю­дение, проведенное нами в 1926 г. (совместно с психиатром А. П. Прусен-ко) над больными детьми с реактивно-судорожными симптомами, свиде­тельствует, что и в этих случаях длительный внушенный сон-отдых с со­ответствующими словесными воздействиями может оказывать благотвор­ное влияние.

Нам неоднократно приходилось убеждаться в целесообразности психотерапевтического вмешательства не только при психогенной, но и при инфекционной хорее. Психотерапия в дремотном состоянии с дли­тельным внушенным сном-отдыхом в этих случаях успешно применя­лась нами симптоматически как вспомогательный лечебный прием, бла­готворно влияющий и на двигательную, и на психическую сферу.

Ночное недержание мочи у детей также можно лечить сло­весным внушением (как прямым, так и косвенным, в бодрственном состоянии и во внушенном сне), на что в свое время указывал еще В. М. Бехтерев (1911). Цапперт (Zappert, 1929) также высказался за ле­чение ночного недержания мочи словесным внушением. •

Как показали наблюдения наших сотрудников, на успешное лече­ние детей важное влияние оказывает сам облик врача и обстановка, в которой лечение проводится. При применении индифферентных средств было отмечено, что лечебный фактор зависел от разнообразных усло­вий, в которых производились лечебные манипуляции. Меньший эффект получался в амбулаторных условиях при участии медицинской сестры, а наилучший — в домашних условиях (особенно при участии врача). По-видимому, эта условность связывается с эмоциональным состоянием ре­бенка (Я- Езерский, А. Плотичер, А. Фурманов, 1930).

На положительное значение психотерапии при детских невротиче­ских заболеваниях, проводимой в бодрственном состоянии и во внушен­ном сне, указывают наблюдения, сделанные в 1928—1932 гг. в детском отделении диспансера Украинского психоневрологического института. Здесь успешно проводилась индивидуальная и групповая гипносуггестив-ная терапия ночных и дневных энурезов, хореи, гиперкинетических синд­ромов при «вирусном энцефалите», в последнем случае в качестве вспо­могательного приема (наблюдение П. Д. Эпштейн).

В послевоенные годы в детском отделении Центральной психоневро­логической больницы МПС применяется гипносуггестивная терапия при инфекционной хорее и функциональных нарушениях нервной системы. Сотрудники отделения считают этот метод эффективным и заслуживаю­щим внимания. У больных хореей значительно быстрее наступает общее успокоение и заметно уменьшается гиперкинез.

Заслуживает внимания наблюдение в амбулатории при этой больни­це 14-летней девочки, страдавшей мучительной разлитой функциональ­ной миальгией, остро развившейся после тяжелой ссоры родителей, происшедшей в присутствии девочки. В результате проведенных в амбу­латорных условиях 9 сеансов .гипносуггестивной терапии мучительный синдром был полностью устранен.

Сотрудники упомянутого отделения подчеркивают повышенную вну­шаемость подростков и безусловную пользу от применения у детей вну-

шенного сна-отдыха. Того же мнения придерживается и Н. И. Красно­горский (1951). По его словам, физиологический сон оказывает на нерв­ную систему' больного ребенка могучее целебное действие. При этом на данном этапе развития терапии сном в педиатрической клинике особое значение он придает физиологическому сну, вызываемому физическими и физиологическими воздействиями, делающими его более глубоким и продолжительным. К таким раздражителям Н. И. Красногорский при­числяет словесные воздействия, связанные со сном, например сказки, в которых речь идет о сне, и т. д.

Как показали наши данные, детские невротические состояния и реак­тивные психозы могут быть предметом именно психотерапии как в бодр­ственном, так и во внушенном дремотном состоянии. Некоторые педиат­ры высказывают опасение, что гипносуггестивная терапия может причи­нять вред «детской душе». Если они и рекомендуют применение словесного внушения во внушенном сне, то проявляют при этом нере­шительность и чрезмерную осторожность. Наши наблюдения исключают все это. Мы считаем допустимым более широкое и более смелое приме­нение в детской клинике гипносуггестивной психотерапии. Особенно же полезным оказывается длительный внушенный сон-отдых.

Именно благодаря повышенной внушаемости, присущей детям млад­шего и среднего возраста, метод лечения внушением, особенно с приме­нением косвенного внушения, обычно оказывается весьма эффективным. Напомним, что сторонником применения этого метода как в бодром со­стоянии, так и во внушенном сне был В. М. Бехтерев (1912).

^ Кожные и венерические заболевания

Как в свое время подчеркивал еще А. Г. Полотебнов (1886), заболе­вания, развивающиеся вследствие расстройства в периферической и центральной нервной системе, ни в одном органе не наблюдаются с такой легкостью, ясностью и наглядностью, как в коже.

Возможность влияния на физиологические процессы в коже путем словесного внушения привлекала внимание отечественных исследовате­лей еще с 90-х годов прошлого столетня, о чем свидетельствуют работы А. Я. Кожевникова (1895), А. А. Токарского (1892), а позднее К. С. Агаджанянца (1904), В. М. Бехтерева (1911), К. И. Платонова (1930) и его сотрудников.

Так, нам удавалось путем внушения во внушенном сне устранять уртикарную сыпь, возникающую у некоторых людей, например при еде клубники, раков и т. п. А. И. Картамышев (1942) наблюдал, что под влиянием внушения во внушенном сне невыносливость в отношении хи­нина и сальварсана, проявляющаяся в форме крапивницы, исчезала, после чего любые дозы этих веществ переносились уже без каких бы то ни было побочных явлений. Какие же физиологические механизмы ле­жат в основе воздействия, оказываемого через кору мозга на кожные процессы?

Вопрос о физиологических механизмах, связывающих кору мозга и кожу (в частности, вторую сигнальную систему и кожу, что мы имеем в случае воздействия на кожные процессы путем словесного внушения), в свое время получил освещение в работах И. П. Павлова. Как им не­однократно подчеркивалось, «кожа является проекцией мозговой массы», а различные точки кожи — «проекцией точек мозга»1. В силу этого кора

1 И. П. П а в л о в. Двадцатилетний опыт объективного изучения высшей нервной, деятельности (поведения) животных. Медгиз, 1951, стр. 217.

мозга может оказывать влияние на кожную трофику, а состояние кож-кых покровов в свою очередь получает отражение на функциональном состоянии соответствующих участков коры мозга '.

В последние годы эти вопросы получили з Советском Союзе важное дальнейшее развитие в дерматологии. В частности, этому вопросу посвя­щена диссертация П. Ф. Бедненко (стр. 203).

Весьма существенную роль во внедрении метода словесного внуше­ния в дерматологическую практику сыграли две монографии А. И. Кар-тамышева (1936, 1942)" Он был первым из советских дерматологов, си­стематически изучавшим вместе со своими сотрудниками вопрос о лечении словесным вкушением кожных заболеваний. Им приво­дятся многочисленные доказательства возможности успешного лечения таким путем различных экзем, псориаза, красного плоского лишая, кож­ного зуда, крапивницы, бородавок, круговидного выпадения волос, саль-варсанных дерматитов. Основываясь на этом, он приходит к выводу о необходимости широкого использования в дерматологии метода- словес­ного внушения (см. стр. 200 и 319).

В дальнейшем данные А. И. Картамышева были подтверждены Н. Г. Безюком (1939), который, кроме того, успешно лечил и другие формы дерматозов — остроконечные кондиломы, полиморфную эритему, узловатую эритему, розовый лишай. В работе Н. Г. Безюка подчеркнута возможность успешного применения при лечении дерматозов также мето­да косвенного внушения в бодрственном состоянии.

Из других дерматологов много лет широко и успешно применяют гипносуггестивную психотерапию при кожных заболеваниях» И. И. По­тоцкий и И. А. Жуков (1953). В отдельных случаях врачи других спе­циальностей также с успехом используют суггестивную терапию при не-, которых дерматозах. Из числа наших сотрудников психоневролог Е. Н. Закаменная (1932) таким путем добилась у 10 подростков полного исчезновения плоских и вульгарных бородавок, а А. Е. Бреслав устранял экзему 'годичной длительности сеансами словесного внушения во вну­шенном сне. Мы уже приводили наблюдения Ф. Б. Цейкинской. Исполь­зуя гипносуггестивную психотерапию, она устраняла островковое выпа­дение волос. Напомним также данные И. Н. Мураховской об эффектив­ном лечении мокнущей экземы, имевшейся на ноге, сеансами словесного внушения. Кроме того, 3. А. Копиль-Левина одним сеансом психотера­пии устраняла кожный зуд при токсикозах беременности. Е. И. Дубникоз (1932) также указывает на эффективность гипносуггестивной терапии при лечении экземы. Н. Г. Манойлов (1928) получил положительный эффект у 19 из 23 больных с вульгарными и плоскими бородавками. Ток-сикозные дерматиты у беременных успешно устранялись словесным вну­шением акушерами В. И. Здравомысловым (1938) и М. В. Вигдоро-вичем (1939).

В последние годы над этими вопросами работали Н. М. Тонконогий и Э. Я. Мискевич (1955), А. И. Картамышев и М. В. Милич (1958), М. М. Желтаков (1958), И. А. Жуков (1958) и др.

Остановимся несколько подробнее на поразительном по эффектив­ности примере психотерапии тяжелой мокнущей экземы, описанном А. Е. Щербаком и Б. С. Майзелем (1937).

1. Больная Н., 20 лет, страдающая с детства экземой, поступила в Институт физических методов лечения имени И. М. Сеченова с жалоба­ми на значительное ухудшение своего состояния. Экзема распространи-

1 И. П. Павлов. Двадцатилетний опыт объективного изучения высшей нервной деятельности (поведения) животных. Медгиз, 1951, стр. 184 и 196.

448 '—

лась на все тело, включая и лицо, и приняла мокнущий характер, с вы­делением серозной жидкости (местами с кровью). Лицо обезобразилось, стягивание кожи лица мешает больной говорить и есть. Ни фармакотера­пия, -ни физиотерапия результата не дали, и больная, находясь в тяжелом состоянии, дошла до попытки самоубийства.

Психотерапия дала быстрый положительный эффект — экзема исчез­ла полностью. Следует отметить, что во время сеансов психотерапии, проводившихся в условиях легкого внушенного сна, внушалось лишь «хорошее самочувствие» и никаких специальных внушений относительно-экземы не делалось.

Больная демонстрировалась на конференции врачей и была под наб­людением в течение 1'/2 лет, оставаясь здоровой, несмотря на весьма тя­желые условия жизни.

Приводим еще одно наблюдение, в котором экзема, возникшая пси-логенным путем, приобрела характер тканевой ситуационной невротиче­ской реакции.

2. Больной С, направлен на консультацию по поводу дизгидротиче-ской экземы обеих кистей, которой он спорадически страдал в течение 6 лет. При тщательном анализе выяснилось, что в 1945 г., во время Ве­ликой Отечественной войны, будучи капитаном корабля, он перенес тя­желую психическую травму, -вскоре после которой у него развилась эк­зема обеих рук, лица и туловища. В связи с болезнью был эвакуирован для стационарного лечения. По выздоровлении он снова был направлен в часть (на корабль). Однако здесь у него сразу же наступил реци­див экземы. В дальнейшем больной несколько раз находился на стацио­нарном лечении по поводу экземы, причем экзема рецидивировала каж­дый раз, как только он возвращался на корабль. Поэтому больной вы­нужден был перейти на работу на берегу, после чего в течение 3 лет у него ни разу не наблюдалось рецидива экземы. Однако, когда он полу­чил кратковременную командировку на корабль, у него вновь возникла экзема на тех же участках (наблюдение Г. К. Андриасяна, 1952).

Можно утверждать, что у данного больного рецидивы экземы возни­кали по условнорефлекторному механизму. Следовательно, патогенети­чески правильным в данном случае было именно применение психо­терапии.

Что касается венерологии, то и в этой области психотерапия может оказаться необходимой. Так, венерологам известны тяжелые пси­хогенные невротические состояния, возникающие в качестве реакции на заражение той или иной венерической болезнью. Особенно сильно трав­мирует психику заражение сифилисом (Г. В. Робустов, 1953). Нередки случаи, когда такого рода реактивное состояние затягивается на многие годы, принимая хронический характер, а у иных, заканчиваясь глубокой депрессией, приводит к самоубийству.

К венерологам нередко обращаются также больные с навязчивыми представлениями о мнимом заражении сифилисом или гонореей. Нужно сказать, что в таких случаях навязчивость обычно является весьма упор­ной, особенно у людей с тревожно-мнительным характером и с инертным типом высшей нервной деятельности. Как показал опыт, в таких случаях весьма полезной может быть психотерапия, проводимая в бодрственном состоянии или во внушенном сне. Конечно, следует оговориться, что по­ложительный результат может быть получен только в том случае, если, эта навязчивость имеет функциональный, психогенный характер и разви­вается по физиологическому механизму внушения или самовнушения, т. е. не является симптомом процессуального психоза (шизофрении* циклофрении).

449

У людей впечатлительных, замкнутых, тревожно-мнительных может развиться ипохондрический синдром. Больной с ужасом дума­ет о том, что он «уже успел заразить своих близких или своих детей или же его преследует мысль, что его заболевание уже получило широкую огласку», или, наконец, ему кажется, что оно уже вступило в ту фазу, когда его лицо может быть обезображено. В связи с этим у больного приобретает характер навязчивости тревога за свое будущее или за бу­дущее его семьи. Так создается картина реактивного невротического со­стояния, развитие которой обычная санитарная пропаганда далеко не всегда может предупредить и устранить. В таких случаях даже разъяс­нительная психотерапия, проводимая в бодрственном состоянии, часто не достигает цели. Только словесные внушения во внушенной дремоте или во внушенном сне могут дать некоторым из них реальную помощь, причем в короткие сроки,

Вместе с тем немаловажную роль может играть в таких случаях влияние, оказываемое одним больным на другого. Г. В. Робустов (1953) особенно подчеркивает вред, который нередко приносят в этих случаях •беседы между самими больными в ожидании приема врача.

Необходимо отметить, что для определенной категории тревожно-мнительных больных обычные психотерапевтические меры воздействия в таких случаях оказываются явно недостаточными, а система плохо продуманных лекций и коллективных собеседований может приводить даже к углублению психогенной реакции. Поэтому следует применять методы индивидуальной психотерапии, учитывая не только уровень раз­вития больного и характер его тревог, но и степень его реактив­ности, т. е. функциональное состояние высших отделов его нервной системы.

Нужно также иметь в виду, что если при слабо выраженной реакции на заражение какой-либо венерической болезнью может иметь успех разъяснительная, успокаивающая психотерапия, осуществляемая самим венерологом, то в более тяжелых случаях помощь должен оказывать психотерапевт.

^ Лечебная практика врача на курорте

Нужна ли психотерапия на курортах, которые сами представляют собой комплексный физиотерапевтический и психотерапевтический фактор?

Отвечая на этот вопрос, нужно сказать, что нам не раз приходилось убеждаться в том, что на каждом курорте независимо от его специали­зации, встречаются категории больных, которые нуждаются не только а общей психотерапии, в форме успокоения, отвлечения и т. д., но именно в специальной, индивидуальной психотерапии. Среди них могут быть больные психогенными неврозами или же страдающие психогенными функциональными расстройствами тех или иных внутренних органов, ошибочно принятыми за органическое заболевание. Из-за неправильной или неточной диагностики в лечебных учреждениях по месту жительст­ва эти больные получают путевки на курортное лечение не по назначе­нию, нередко совершая совершенно безрезультатные повторные поездки на тот или иной курорт. Следует также иметь в виду и то немаловажное обстоятельство, что каждый соматический больной зачастую бывает отя­гощен невротическим состоянием, обусловленным его основным сомати­ческим заболеванием (соматогенный невротический синдром). Нужно учитывать также возможность более или менее тяжелой психической реакции больного на его основное соматическое заболевание.

Приведем ряд наблюдений из санаторно-курортной практики, как нашей, так 'и наших сотрудников, когда случайное присутствие на ку­рорте врача, владеющего методикой психотерапии, оказывало сущест­венную помощь больным, нуждающимся именно в этой форме терапии. 1. Напомним приведенное выше (стр. 342) наблюдение: инвалид К., •страдавший в течение 2'/2 лет тяжелым заболеванием (постконтузион ■ный невротический синдром) с «командными» припадками, безрезультат­но лечился в санаториях Пятигорска и Славянска и выздоровел после 4 сеансов гипносуггестивной терапии.

2. Больная П., 38 лет, лечилась на курорте Феодосия по поводу «тя­желой формы неврастении с упорной бессонницей». На четвертый день пребывания на курорте направлена к нам на консультацию по поводу постоянного угнетенного состояния, стремления к уединению, отсутствия аппетита, а также жалоб: на тяжелую тоску о внезапно скончавшемся 4 месяца назад ребенке, постоянные зрительные и слуховые галлюцина-дии, усиливающиеся в темноте и при закрытых глазах, беспокойный сон, кошмарные сновидения, причем ночью постоянно чувствует около себя ■своего умершего ребенка. Ввиду реактивного депрессивно-галлюцина­торного состояния и суицидальных тенденций поднят вопрос о направле­нии в соответствующую больницу.

Во время консультации проведен сеанс гипносуггестивной терапии. Больная оказалась хорошо гипнабильной. Ей внушалось успокоение, примирение с потерей ребенка, восстановление жизненных интересов и сниженной работоспособности, уверенность в себе, спокойный ночной •сон. После 1-го сеанса наступило резкое улучшение, а после 2-го сеанса исчез весь симптомокомплекс. Положительный эффект 2 сеансов произ­вел сильное впечатление как на медицинский и обслуживающий персо­нал, так и особенно на соседок больной по палате, которым больная рас­сказывала свои кошмарные сновидения (снилась болезнь и похороны ребенка). До конца пребывания в санатории чувствовала себя хорошо, •была общительна. По сведениям, в течение 8 лет была здорова и работо­способна (наблюдение автора).

Напомним еще одно приведенное нами выше (стр. 221) наблюдение.

3. Больной 30 лет, обратился с жалобами на половую импотенцию, от которой он безрезультатно лечился в течение двух сезонов нарзанны­ми ваннами, электризацией, массажем предстательной железы и пр. Причиной явилась первая неудачная попытка к половому акту, что «по­родило страх перед возможной неудачей и в дальнейшем». Обратился к нам за неделю до окончания курса безрезультатного курортного .лечения.

Мы провели 6 сеансов словесного внушения в дремотном состоянии. Внушалось хорошее физическое здоровье, полная необоснованность страха и возможность совершения акта. Эффект получился положи­тельный.

4. Напомним также наблюдение, касающееся балерины, у которой в течение 4 месяцев было желудочно-кишечное расстройство в форме «энтероколита» (стр. 180—181). Больная, будучи на курорте, не получила лаже облегчения. Соответствующий анамнез показал связь «энтероко­лита» с острой психической травмой. Проведенные нами 2 сеанса сло­весного внушения в легкой внушенной дремоте радикально устранили заболевание.

Мы привели типичные примеры из числа многих аналогичных им. К счастью для этих больных, они совершенно случайно смогли получить на курорте необходимую патогенетическую психотерапевтическую по­мощь в виде гипносуггестивной терапии.

Чтобы показать, в каких случаях и в каких направлениях психотера­пия может быть применена в курортно-санаторных условиях, позволим себе привести серию наблюдений, сделанных В. М. Кисловым в Пяти­горском санатории № 4.

5. Больная А., 37 лет, врач, поступила в санаторий в тяжелом, по­давленном состоянии, с жалобами на потерю интереса к жизни и рабо­те. Больная жалуется, что работает «автоматически», проявляет совер­шенно безучастное отношение к матери и дочери, сделалась угрюмой и замкнутой. Сон нарушен, каждую ночь просыпается ровно в 1 час 30 мин. и засыпает лишь под утро, видя кошмарные сны. Больна в течение года после пережитого ею в Ашхабаде землетрясения. Когда .оно произошло, больная была в клинике. Обезумев от ужаса, она побежала к своему дому и, найдя под развалинами трупы мужа, сына и брата, потеряла сознание. С тех пор каждую ночь пробуждается именно в тот час, когда было землетрясение.

Применена психотерапия во внушенном сне с внушением забвения пережитого и спокойного ночного сна. После 1-го же сеанса ночью не проснулась и спала без кошмаров до 7 часов утра. Проснувшись, охотно пошла на бальнеологическую процедуру, от которой раньше отказыва­лась, считая такое лечение ненужным. Было проведено 7 сеансов сло­весного внушения. После каждого сеанса улучшение нарастало, причем бальнеотерапия и лечебная физкультура закрепляли полученные ре­зультаты.

После окончания лечения полностью восстановился сон, вернулся интерес к жизни и труду; выписалась в хорошем состоянии (наблюдение В. М. Кислова).

6. Больная Р., 40 лет, поступила в санаторий в июле 1949 г. с жало­бами разнообразного характера. За свою жизнь была оперирована 5 раз: удалена левая почка, пораженная туберкулезом, проведена ап-пендэктомия, трепанация черепа по поводу воспаления среднего уха и дважды лапаротомия, одна из которых по поводу внематочной беремен­ности. В 1941 г. пережила психическую травму. В 1943 г. получила ушиб черепа (случайно брошенным камнем) и в течение 2'7г месяцев находи­лась в больнице. Состояние было тяжелое: потеря сознания и речи, не­держание мочи, бессонница, постоянные сильные головные боли, ослаб­ление памяти. В дальнейшем больная стала рассеянна, забывчива, замкнута, из-за головных болей ничем не может заниматься, перестала общаться с людьми, ничем не интересуется (депрессивное состояние) -Лечилась в течение многих лет безрезультатно. Осмотр врача всегда мучителен из-за усиливающихся при пальпации разлитых болей в обла­сти желчного пузыря, желудка, кишечника, мочевого пузыря, сопровож­дающихся тошнотой и непроизвольным плачем. Диагноз: холецистит, со-лярит, цистит, мигрень. В конечном итоге больная потеряла веру в меди­цину, врачей и надежду на выздоровление.

После осмотра и тщательно собранного анамнеза была выявлена психическая травма (измена мужа) и констатирована неустойчивость сомато-психического состояния, обусловленная тяжелыми хирургически­ми операциями. После 1-й же беседы больная была погружена в глу­бокий сон и проспала 20 минут. Во время сна с помощью словесного внушения были сняты разлитые боли по всему телу, устранены позывы к мочеиспусканию. После пробуждения больная заявила, что «не верит себе, что у нее ничто не болит!» Голова свежая, легкая, исчезло постоян­ное чувство давления в черепе. В дальнейшем ночной сон был продол­жительным и освежающим. У больной восстановилось душевное равно­весие, и она охотно продолжала лечение. Для закрепления достигнутого

452 -

успеха проведено 10 сеансов словесного внушения, после чего она выбы­ла из санатррия в хорошем состоянии.

Из присланных писем видно, что у больной появился интерес к семье, и жизни, изменилось отношение к мужу, дома стала полноценным чело­веком. Через год приехала в тот же санаторий в удовлетворительном состоянии для повторного лечения, заявив, что за год вполне окрепла, срывов не было. Кроме бальнеолечения, повторно проведено (для закреп­ления) 10 сеансов словесного внушения, после чего была выписана в хо­рошем-состоянии (наблюдение В. М. Кислова).

7. Больной С, 43 лет, лечился в Пятигорске в санатории по поводу беспокоящих в течение нескольких лет и усиливающихся при волнениях фантомных болей левого бедра, не стихающих и ночью. Неработоспосо­бен, страдает бессонницей, прибегает к наркотикам.

После 3 сеансов словесного внушения во внушенном сне боли пре­кратились, наступил нормальный, спокойный ночной сон. К концу пребы­вания в санатории силы восстановились, уехал в хорошем состоянии. Че­рез 2 года, приехав для повторного санаторного лечения, сообщил, что за все это время 2—3 раза отмечались легкие боли, не мешавшие рабо­те; сон и самочувствие хорошие (наблюдение В. М. Кислова).

8. Больная Д., 42 лет, участница тяжелых боев с немцами, получи­ла общую контузию и травму позвоночника, с вторичными стойкими яв­лениями пояснично-крестцового радикулита (давность заболевания свы­ше 2 лет). Приехала в Пятигорский санаторий с провожатым, находится на постельном режиме, на бальнеопроцедуры ее доставляют на носил­ках. Из-за острых поясничных болей может находиться в кровати только в положении a la vache (как днем, так и ночью), часто прибегая к нар­котикам (морфин, пантопон). Нервная система истощена постоянными болями и бессонницей. Больная крайне раздражительна, постоянно пла­чет. Ввиду того что физио- и фармакотерапия положительного эффекта не дали, больная направлена на психотерапию.

После глубокой анамнестической беседы применена симптоматиче­ская психотерапия для устранения болей и бессонницы. Во внушенном дремотном состоянии больной внушалось: «Пережитое вас больше не вол­нует, боли не беспокоят, самочувствие хорошее, ходить можете без посто­ронней помощи, вы уверены в скором выздоровлении». После сеанса больная уже не жаловалась на острые боли, стала самостоятельно себя обслуживать, ходить по палате. Лежа в кровати, принимала нормаль­ную позу. Стала пользоваться массажем, от которого раньше категори­чески отказывалась, и заниматься лечебной физкультурой. После окон­чания курса санаторного лечения уехала самостоятельно, в хорошем состоянии, причем боли прекратились, сон восстановился, вернулась нормальная трудоспособность. В течение следующих 2 лет больная приез­жала для санаторного лечения с целью закрепить состояние здоровья (наблюдение В. М. Кислова).

9. Больная М., 37 лет, приехавшая из Тюмени на лечение в Пятигор­ский санаторий, страдала длительным и сильным маточным кровотече­нием. В анамнезе острая психическая травма — внезапная смерть мужа. У больной кончился срок лечения в санатории, а ее состояние не давало возможности встать с постели, так как при каждой такой попытке крово­течение усиливалось. Было применено словесное внушение соответствую­щего содержания, сделанное во внушенном дремотном состоянии. После 1-го сеанса психотерапии кровотечение в тот же день прекратилось, боль­ная стала подниматься с постели и ходить по палате, а через 3 дня само­стоятельно уехала в Тюмень. Присланное ею письмо подтверждало, что доехала благополучно, здорова и приступила к работе. Положительный

катамнез один год. Рецидивов не было (согласно письму, присланному ею через год) (наблюдение В. М. Кислова.).

Случаи успешного применения психотерапии при фантомных болях, при радикулитах, меноррагиях и т. д. в практик^ курортного врача далеко не единичны. Поэтому курортные врачи должны быть знакомы с методами психотерапии, которые для них вполне доступны.

В. М. Кислов (1947, 1952) впервые стал широко применять на курортах психотерапию как в бодрственном состоянии, так и во внушен­ном сне. Его многолетний курортно-санаторный опыт говорит о высокой ценности сочетания бальнеотерапии с психотерапией. Данные В. М. Ки­слова блестяще иллюстрируют неоценимую пользу психотерапии не толь­ко при неврозах, но и в качестве вспомогательного метода при органи­ческих заболеваниях нервной и других систем организма. Помимо ка­бинетов для индивидуальной психотерапии, он организовал групповой: гипнотарий.

Выше (стр. 201) уже упоминалось, что психотерапия при «екоторых: кожных заболеваниях была успешно применена дерматологом И. И. По­тоцким совместно с его ассистентом И. А. Жуковым (1953) в дерматоло­гическом санатории в Хосте (Сочи — Мацеста). Их наблюдения о роли психотерапии в курортно-санаторных условиях совпадают с выводами-: В. М. Кислова.

Эти авторы считают, что суггестивная терапия (при предвари­тельном выявлении причин, травмировавших психику больных) в; комплексе с санаторно-курортными факторами является ценным мето­дом лечения. В наблюдавшихся ими случаях одновременно с прекраще­нием кожного заболевания исчезали такие явления, как головные боли,, подавленное настроение, улучшался аппетит, сон и т. д. С их точки зре­ния имеются все показания к широкому внедрению методов психотера­пии в санаторно-курортную практику. Особенно много сделано в этом направлении И. А. Жуковым в условиях Сочи-Мацестинского курорта (1954, 1955, 1958). В частности, им убедительно показано, что рече­вая психотерапия повышает эффективность курортного лечения дерма­тозов.

Терапевт Н. А. Тюленев (193:6), признавая все положительные сто­роны включения психотерапии в комплекс курортно-санаторных мето­дов лечения внутренних болезней, еще около 25 лет назад говорил о не­обходимости проведения на курортах психотерапии. Обобщая свои на­блюдения над больными, проведенные на Железноводском курорте, он? утверждал, что наступит время, когда при оценке эффективности курорт­ного лечения надлежащее место будет отводиться роли в этом корье головного мозга больного. В связи со своими позднейшими наблюдения­ми (1952) он пришел к выводу, что «психотерапия повышает эффектив­ность курортного лечения и может стать важным способом лечения на курорте». О целесообразности систематического применения психоте­рапии на курортах говорит также старый отечественный психотерапевт Д. А. Смирнов.

Необходимость внедрения психотерапии в практику курортно-сана-торного врача вполне оправдана ее эффективностью. Действительно, в ряде случаев нельзя не поражаться быстроте наступающего стойкого-лечебного эффекта. Не случайно все цитированные выше авторы пришли; к одному выводу, что психотерапия в сочетании с бальнеотерапией уско­ряет процесс лечения и выздоровления.

Мы считаем, что психотерапия на курортах должна носить не слу­чайный характер, а органически входить в систему терапевтических меро­приятий, проводимых на курортах.


Практика участкового врача

Приведенные нами выше примеры диспансерных наблюдений пока­зывают широкие возможности применения психотерапии не только ква­лифицированными психотерапевтами, но и врачами всех других специ­альностей.

Сама жизнь требует, чтобы начинающие врачи периферийных участ­ковых больниц, получившие лишь общее медицинское образование, в нужных 'случаях применяли психопрофилактику и речевую психо­терапию.

Нужно сказать, что методика малой, симптоматической психотера­пии в большинстве случаев несложна и доступна любому врачу. В част­ности, словесное внушение, применяемое в бодрственном состоянии или в состоянии внушенного сна, выдвигается самой жизнью.

Вместе с тем условия работы участкового врача имеют некоторые важные особенности. Он чаще всего сталкивается именно с самыми на­чальными стадиями развития невроза, когда его симптоматика еще не осложнена.

Приведем некоторые примеры применения речевой психотерапии в практике участкового врача.

Сельский врач А. И. Кнеплер (1925) с успехом применил словесное внушение при чрезвычайно сильно выраженной меноррагии, которая угрожала жизни больной и для устранения которой все имевшиеся в его распоряжении средства оказались безрезультатными. Вызвав у больной состояние гипнотического сна и используя словесное внушение соответ­ствующего содержания, он полностью устранил меноррагию.

В участковой больнице одного из районов Донбасса В. М. Кислов (дипломная работа, 1929) путем психотерапии купировал у больных не только реактивные невротические состояния и истерические неврозы с кортикогенными компонентами со стороны внутренних органов, но и тяжелые реактивные психотические состояния. Им описаны наблюдения, когда необходимость в полостной хирургической операции была исклю­чена вследствие своевременно примененного благотворного воздействия словесного внушения во внушенном сне. Ряд больных с реактивными психозами, с галлюцинаторно-бредовыми состояниями не попадал в пси­хиатрическую больницу только потому, что путем 2—6 сеансов словес­ного внушения во внушенном сне удавалось изменить отношение боль­ного к пережитой им психической травме и таким путем восстановить здоровье и трудоспособность.

Приводимые ниже примеры из практики В. М. Кислова характеризу­ют возможности применения психотерапии в условиях участковой больницы.

1. Больная И., 39 лет, жаловалась на тяжелое угнетенное состояние, чрезмерную раздражительность, боли в области сердца, отсутствие аппетита. В таком состоянии больная находилась в течение 2 месяцев, причем все виды местного лечения оказались безрезультатными. Выяс­нилось, что она перенесла крайне тяжелую психическую травму: ее муж в состоянии патологического опьянения изнасиловал их взрослую дочь. Благодаря применению 2 сеансов мотивированного словесного внуше­ния, проведенного в дремотном состоянии больной, невротическое состо­яние было устранено. В дальнейшем нервно-психическое равновесие было прочно восстановлено (наблюдение В. М. Кислова).

Автор отмечает, что если бы врач амбулатории, направивший к нему эту больную за 10 км, сам владел методами психотерапии, эта помощь могла быть оказана на месте.

Бывают случаи, когда таким путем удается устранить необходи­мость направления больного в психиатрическую больницу. Автор приво­дит такие примеры.

2. Больной П., 40 лет, прислан районным врачебным инспектором для направления в психиатрическую больницу. Больной на приеме угрюм, молчалив, прячется за спину сопровождавшего его брата, при попытке врача произвести исследование залез под стол. Заболевание возникло 3 месяца назад после произведенного на него в лесу нападе­ния с целью ограбления. С тех пор возникли дезориентированность в окружающем, боязнь людей, отказ от еды, слезы, бессонница.

В связи с явной психической травмой больной получил 6 сеансов словесного внушения в дремотном состоянии. Улучшение стало заметно с 1-го же сеанса и быстро прогрессировало. На последний сеанс боль­ной пришел уже без брата и заявил о своем выздоровлении (наблюде­ние В. М. Кислова).

3. Больной Я., 43 лет, поступил с жалобами на крайнюю раздра­жительность, плохой сон и на «замечаемую им измену жены». По словам жены, последние месяцы раздражен, вспыльчив, подозревает ее в измене, всюду ее преследует, в каждом мужчине видит ее любовника, вечерами сторожит ее, всматривается в окна («любовник должен подать сигнал в окно!») и замечает каждое движение жены, видя в нем «сиг­нал любовнику». Подозревает ее в том, что она «живет с нечистым ду­хом». Часто уходит с работы до гудка, чтобы проверить, дома ли она. В последний месяц совсем оставил работу, безвыходно сидит дома, сле­дит за каждым шагом жены. Спит с топором, грозит убить, если она уйдет, измучил ее расспросами об измене. Железнодорожный врач дал направление в психиатрическую клинику. Заболевание развилось после тего, как один из знакомых однажды, шутя, сказал ему, что в его жену влюблен их квартирант. Он поверил, вспылил, в тот же день выгнал квар­тиранта и «с тех пор не житье, а ад». До заболевания жил с женой дружно, женат на ней 20 лет.

Проведено 3 сеанса гипносуггестивной психотерапии, с внушенным сном-отдыхом после каждого сеанса, что привело к полному устранению всего синдрома. Вышел на работу, находился под наблюдением 8 меся­цев. Рецидивов не было. Если бы оба последние больные не получили этой психотерапевтической помощи, они могли бы быть действительно направлены в психиатрическую больницу.

Приводим случай оказания психотерапевтической помощи врачом линейной железнодорожной больницы.

4. Больной С, 38 лет, при крушении поезда получил небольшие ожо­ги и лежал в больнице на станции Бирзула. Постепенно развились симп­томы тяжелого невротического состояния: чрезмерная раздражитель­ность, общее дрожание, упорная бессонница. Направлен в Институт физических методов лечения (Одесса), но после 2-месячного пребыва­ния там вернулся с незначительным (по словам больного, «процентов на десять») улучшением. Помещен вторично в больницу в Бирзуле с тя­желым невротическим симптомокомплексом. При этом отмечался не­обычно сильно выраженный гипергидроз, резко усиливающийся при каж­дом волнении, особенно при расспросах о болезни. На лбу струи пота, увлажненное потом белье прилипает к груди и конечностям. Полное отсутствие аппетита, сон 1—l'/г часа в сутки, упорный запор. Зритель­ные псевдогаллюцинации: закрывая глаза, видит картину крушения, эпизоды дня. Попытка приблизиться к паровозу или к железнодорож­ным путям вызывает неописуемый страх, дрожание, усиление потоотде­ления.

Проведена гипносуггестивная терапия. Во время 1-го же сеанса за­снул быстро и глубоко. Всю ночь после сеанса спал крепким сном. На следующий день был прекрасный аппетит. После последующих сеансов отмечены общее хорошее самочувствие, отсутствие гипергидроза и за­поров, восстановлен сон. Более трудным было устранение страха, воз­никающего при виде поездного состава и железнодорожных путей. После 2-недельного курса психотерапии выписан на работу (наблю­дение В. М. Петрова, врача железнодорожной станции Бирзула,. 1У24).

Из дипломной работы В. М. Кислова видно, что ему удавалось успешно применять психотерапию в различных отделениях больницы, устраняя бессонницу и болевые ощущения у соматических больных, проводя обезболивание при малых хирургических операциях, успокаи­вая больных в предоперационном периоде, обезболивая роды и т. п.

Остановимся несколько подробнее на описании условий работы В. М. Кислова — тогда еще совсем молодого, начинающего врача. Вот как он описывает в дипломной работе (1928) обстановку своей работы в Горловке (Донбасс).

«Более всего меня привлекало родильное отделение, где психотера­пия дает почти стопроцентный положительный результат. В разное вре­мя мною было проведено 10 родов (6 перворожениц и 4 — вторые и третьи роды), из них одни роды с узким тазом (предполагалось наложе­ние щипцов, а при 3 родах был показан частичный наркоз. Последний был успешно заменен внушением в дремотном состоянии роженицы.

Внушениями, делавшимися при различных стадиях внушенного сна, у рожениц быстро устранялись страх и волнения перед предстоящими родами. При этом внушенный сон применялся без всякой предшествовав­шей подготовки. Иногда, случайно заходя в родильное отделение, я за­ставал роженицу в болезненных схватках и тотчас оказывал ей психоте­рапевтическую помощь. Так, одной роженице со слабыми схватками и за­тянувшимися родами внушение усилило родовую деятельность, и роды закончились благополучно и безболезненно.

Применением в акушерской практике гипносуггестивной терапии достигалось успокоение волнующихся, устранение болей во время схва­ток, потуг и при прорезывании головки, а также усиление родовой дея­тельности при ослабленных и вялых схватках, повышение самочувствия роженицы.

В одном случае, когда готовились к наложению щипцов, роженица стала умолять меня усыпить ее, чтобы она «не видела и не слышала наложения щипцов». Хлороформирования она боялась. За полчаса пе­ред наложением щипцов я погрузил ее в дремотное состояние и сделал внушение: «Родовая деятельность должна усилиться, вы родите без щипцов!» Погружение в дремотное состояние дало возможность выров­нять сердечную деятельность и собрать силы роженицы. Когда начались потуги, ей было внушено: «Потуги должны быть сильнее и энергичнее!» Напряжение передалось брюшному прессу и после энергичных потуг произошли роды, благополучно закончившиеся в течение полчаса без наложения щипцов, даже без разрывов».

Отметим, что В. М. Кислов первым применил психотерапию у зна­чительного числа рожениц. Одновременно с ним Г. С. Постольник (од­нокурсник В. М. Кислова) провел аналогичное лечение по тому же мето­ду у 5 рожениц.

Широкую психотерапевтическую работу проводили в Артемовском районе Донбасса В. Л. Шатский (1925) и в Белгородском районе Кур­ской области Ф. Ф. Сивенко, а также упоминавшиеся нами выше

Г. Н. Литвиненко, И. В. Халфон и Н. И. Голик. Касаясь применения ими психотерапии, мы могли бы привести немало аналогичных наблю­дений.

Из писем, присылаемых нам из различных мест Советского Союза, видно, что психотерапия не без успеха проводится многими врачами [А. К. Ганиев (Баку); А. К. Трошин и Н. А. Карпова (Свердловск); В. М. Шапиро (Серпухов); И. С. Мезин (Станислав); И. М. Виш (Там­бов); А. И. Винокуренкова (Винница); И. Ф. Пилипенко (Сахалин); вра­чи-стоматологи Д. И. Мерута (Винница); В. П. Донец (Перегоновская больница Кировоградской области); и др.]. Присылаемые ими материалы указывают на возможность исключительно эффективного применения ме-года психотерапии врачами периферии, в большинстве случаев проводи­мого ими по их собственной инициативе.

Отметим, что возможности, которыми располагает участковый врач в отношении организации психотерапевтической помощи на местах, весь­ма значительны. Так, М. В. Вигдорович сообщил нам, что в 1941 — 1944 гг., когда в связи с эвакуацией из Ленинграда он оказался в дерев­не, ему удалось развернуть большую и интересную работу. Помимо гил-носуггестивного родообезболивания, он проводил психотерапию заболе­ваний, вызванных психической травмой (переживания, связанные с вой­ной). Кроме того, его наблюдения показали, что в развитии алиментарной дистрофии значительную роль играет также и психическая травматиза-ция. Такого рода больных он успешно лечил гипносуггестивным путем. Остановимся несколько подробнее на тех конкретных условия», в каких протекала в военные годы его работа.

В амбулаторию больницы два раза в неделю стекались больные -из отдаленных деревень. Сеансы проводились в примитивной обстанов­ке, люди располагались на полу: такова была примитивная обстановка гипнотария. Но методика была все время та же — звонок в качест­ве сонного условного раздражителя. Тем не менее эффек­тивность по сравнению с той, которая получалась в Ленинграде, в усло­виях специального гипнотария, не снижалась.

В изоляторе для больных дистрофией ему пришлось встретиться с тяжелобольными, наиболее обессиленными и истощенными. Проводив­шиеся им три раза в неделю сеансы гипносуггестивной терапии давали весьма существенный результат. Больные, считавшиеся безнадежными, постепенно начинали оживляться, причем «их сознание освобождалось от давившего их в течение долгого времени психического гнета; появля­лась улыбка на окаменелом лице, возникали какие-то желания, и мут­ный взгляд сменялся осмысленной сосредоточенностью и затаенной на­деждой», — писал М. В. Вигдорович.

В одном из бараков эвакуационного госпиталя М. В. Вигдорович имел дело с возбужденными или угнетенными невротиками с трофически­ми расстройствами разного рода, которым предстояли тяжелые хирурги­ческие операции. В подшефном колхозе речевую психотерапию он проводил в условиях простой деревенской избы. Женщины размещались, где только было можно: вокруг стола, на подоконниках, на печи, на по­лу. Далее, в санитарной части одного полка он занимался гипносугге­стивной психотерапией страдающих ночным недержанием мочи.

Таким образом, за военные годы было освоено несколько новых форм работы применительно к тем реальным условиям, в которых при­шлось действовать, причем наличие гипнотария оказывалось вовсе не ■столь необходимым.

Итак, многие врачи, работающие в различных областях и районах, настойчиво проводят в жизнь методы психотерапии. Важную роль в

этом в свое время сыграл саратовский гипнолог П. П. Подъяпольский и «го последователи В. А. Бахтиаров и А. К- Трошин в Свердловске и Д. А. Смирнов в Алуште, а также бывшая наша сотрудница И. Н. Мура-ховская в Ялте. В Тбилиси значительная научно-исследовательская и ле­чебно-практическая работа по психотерапии неврозов была развернута А. Ф. Гоциридзе (1929, 1936, 1945) совместно с его сотрудниками Я. А. Тер-Овакимовым, И. И. Николава, Н. Г. Вешапели и др. На Урале широкую организационную работу по оказанию психотерапевтической помощи страдающим неврозами проводят в последнее время А. Л. Альт­ман и его ученики М. М. Бронштейн, Б. В. Крайцеров и Г. С. Рапопорт. Большую практическую и преподавательскую работу по вопросам психо­терапии проводит наша бывшая сотрудница 3. А. Копиль-Левина в Но­восибирске.

Все они — пионеры того большого дела, каким является разработ­ка, обоснование и практическое применение в различных районах нашей родины приемов психотерапии и психопрофилактики.





Скачать 10.43 Mb.
оставить комментарий
страница39/45
Дата19.09.2011
Размер10.43 Mb.
ТипКнига, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   ...   35   36   37   38   39   40   41   42   ...   45
отлично
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх