Сборник содержит работы сотрудников Российской государственной детской библиотеки, посвященные различным аспектам и направлениям духовно-нравственного и правово icon

Сборник содержит работы сотрудников Российской государственной детской библиотеки, посвященные различным аспектам и направлениям духовно-нравственного и правово


1 чел. помогло.
Смотрите также:
Данная программа содержит теоретические положения и методические рекомендации по организации...
Данная программа содержит теоретические положения и методические рекомендации по организации...
Отчет о Второй Международной научно-практической конференции «Чтение и грамотность в образовании...
Сомов В. А. Власть и психология гражданского населения в годы Великой Отечественной войны в...
Методические рекомендации, учебники...
Программа духовно-нравственного развития...
Проблемы духовно-нравственного воспитания и участие Российской академии образования в их решении...
Программа духовно-нравственного развития и воспитания обучающихся на ступени начального общего...
Верстка и печать...
Программа духовно-нравственного развития и воспитания обучающихся моу «Вертикосская сош»...
Дуэль предусматривает решение единой бизнес-задачи по различным направлениям...
Решение ООН



Загрузка...
страницы:   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10
скачать


Составитель: О.Л. Кабачек


Редакторы: Е.В. Куликова, О.Л. Кабачек


Духовно-нравственное и правовое воспитание: проблемы, решения, опыт работы детских библиотек. – М.: РГДБ, 2010. - 98 с.


Сборник содержит работы сотрудников Российской государственной детской библиотеки, посвященные различным аспектам и направлениям духовно-нравственного и правового воспитания. Тематика и жанры статей сборника также разнообразны: от экскурсов в историю права (М.В. Карданова) и анализа деятельности дискуссионных клубов в Интернет-сообществах (О.Л. Кабачек) до реферата, посвященного работе детских библиотек России в области профилактики наркомании среди подростков (М.С. Кузнецова). Библиотекарям и педагогам также будет интересно описание опыта работы в области духовно-нравственного воспитания двух популярных среди детей и родителей и отметивших двадцатилетие своей деятельности клубов при Российской государственной детской библиотеке: Дискуссионного клуба «DIALOGOS» и Клуба семейного чтения - описание, сделанное основателями и ведущими этих Клубов: М.А. Бродским и В.В. Милицкой.


^ Рекомендовано к печати редакционно-методическим советом

Российской государственной детской библиотеки


Ответственный за выпуск: В.П. Чудинова

©Российская государственная детская библиотека


Тираж 200 экз.

119049 Москва, Калужская пл., д.1, стр. 1, РГДБ

Верстка и печать


Содержание


М.В. Карданова. Гражданин и Закон: проблемы нравственно-правового воспитания от античности до наших дней (Философско-культурологический экскурс)………..…........................3

О.Л. Кабачек. Правовое воспитание и современная художественная литература…….25

М.В. Карданова. Из истории русской демократической мысли: образ Гражданина у А.Н. Радищева……………………………………………………………………………………………………..40

О.Л. Кабачек. Педагогическая модель дискуссионного клуба в библиотеке……………55

М.В. Карданова. Мир и война как вселенская апория: Философско-литературная версия…………………………………………………………………………………………………………72

М.А.Бродский. Духовное воспитание в детской библиотеке. Опыт работы Дискуссионного читательского клуба «Dialogos» при РГДБ…………………………………………80

М.C. Кузнецова. К вопросу о деятельности библиотек по профилактике наркомании среди подростков……………………………………………………………………………………………88

В.В. Милицкая. Вглядываясь друг в друга, познаем себя……………..…………………..94


Карданова М. В.,

гл. библиотекарь

отдела педагогики и психологии детского чтения

Российской государственной детской библиотеки


^ Гражданин и Закон: проблемы нравственно-правового воспитания от античности до наших дней: Философско-культурологический экскурс

Жизнь современного общества невозможна без правового воспитания, направленного на формирование и развитие личности, обладающей качествами гражданина и патриота. Право, санкционирующее определенные гражданские отношения, правила поведения и деятельности людей, неразрывно связано с моралью. Мораль, нравственность, как и право, законодательство, решает вопрос о созидательно-безопасном существовании человека в обществе, государстве. Благодаря им становится возможной совместная жизнь людей. Жизнь, в которой каждый, добровольно или вынужденно, ограничивает свою личную свободы ради признания прав другой личности, общественной справедливости, честности, долга и тому подобных вещей.

Вопросы граждановедения, нравственно-правового развития, всегда были предметом размышлений и практической деятельности государственных деятелей и ученых, философов и педагогов, представителей литературы и искусства. С древних времен и до сегодняшнего дня вся мировая литература, политическая, научно-философская, художественная, формировала ценностные ориентиры людей, выраженные, в первую очередь, в правах человека и гражданина.

В наше время изучение прав человека, закрепленных в законах, признано не только одним из важнейших элементов воспитания гражданина, но и прямым обязательством нашего государства: совершенствовать законодательство Российской Федерации о правах человека и гражданина, приводить его в соответствие с общепризнанными принципами и нормами международного права, развивать международное сотрудничество в области прав человека.

Закон – главное правозащитное средство в сложном механизме общественной жизни. Его именем освящен правопорядок при любом общественном строе и форме правления. В тандеме с нравственными требованиями он стоит на страже естественных и гражданских прав человека.

Миксантропия человека, одновременная принадлежность природе, обществу, культуре, находит отражение в целой системе понятий, входящих в арсенал естественных и гуманитарных наук. В нравственно-правовом аспекте понятие «человек» находится в связке с понятиями «гражданин», «государство», «общество», «индивид», «личность».

Гражданин, гражданский, гражданственность – эти однокоренные слова и односущностные понятия, представлены изначально в греческом «politia», «polites» и латинском «civis» и «civilis». Они характеризуют рациональный способ организации человеческого общества со свойственными мировой культуре формами государственности, правопорядка и морали. Часто отождествляемое с государством и его атрибутами (формами правления, политического, экономического, идеологического устройства) «гражданское», в отношении общества, человека и личности, обладает большим творческим потенциалом, что находит свое выражение даже в его различных этимологических смыслах.

В «Энциклопедическом словаре» Ф. А. Брокгауза и И. А. Эфрона «гражданское» трактуется и как относящееся ко всему населению той или иной страны, общности, группы. И как ограниченно примененное к городским жителям, горожанам; и как обозначающее подданных того или иного государства и, наконец, носителей, субъектов государственного права, определенной совокупности прав и обязанностей, закрепленной в законах [8;261].

В «Толковом словаре» В. И. Даля поясняется, что родственные связи с государством (гражданское право, гражданская служба, гражданская печать, гражданские добродетели и прочее) не мешают их относительной взаимной оппозиции, выраженной уже на терминологическом уровне: «гражданский как «негосударственный», частный, домашний, общинный; как невоенный, - штатский; как не церковный, - светский, мирской, житейский и т.п. [11;189].

Производное и зависимое, одновременно, свободное и творящее, «гражданское» рождается и проявляется в противоречивом русле общественного развития как необходимое условие реализации способностей и прав человека как гражданина и личности.

Для раскрытия «гражданской» темы одной этимологии, естественно, недостаточно. Будучи объектом междисциплинарных исследований, она неизбежно входит в сферу историко-философской рефлексии, которая раскрывает ее общекультурное, мировоззренческое содержание и воспитательные возможности.


^ Из истории западно-европейской государственно-правовой и философско-педагогической мысли.


Один из философов ХУ века Пико делла Мирандолла (1463 - 1494) в своей «Речи о достоинстве человека» говорил, что Бог поставил человека в центре мира, обратившись к нему словами: «Не даем мы тебе, о Адам, ни определенного места, ни собственного образа, ни особенной обязанности, чтобы и место, и лицо, и обязанность ты имел по собственному желанию, согласно твоей воле и твоему решению. Образ прочих творений определен, в пределах установленных нами законов. Ты же, не стесненный никакими пределами, определишь свой образ по своему решению, во власть которого я тебя предоставляю» [20].

Если считать, что Адам был первым человеком на Земле, то кто был ее первым гражданином, Homo politicusом, кому или чему он был обязан своим появлением? Сумел ли первый человек, вкусивший запретного плода свободы, побывать в этом звании или его удостоились только его потомки? Где искать начало гражданского бытия человека? Какому культурно-историческому образцу, если таковой имеет место быть, должен соответствовать тот, кто носит звание гражданина?

Варианты ответов на эти и другие вопросы по данной теме можно найти в истории философско-культурологической мысли, представители которой исследовали исходные основания, определения природы, общества и человека, этики и права, государства и закона, пытались внедрить их в социальную и образовательную практику: «Именно здесь находят свое обоснование идеи свободы, творчества, саморазвития как всеобщие общечеловеческие ценности и как педагогические императивы» [13;24].

Первым европейским гражданином (правомочным потомком Адама) был, очевидно, свободный античный грек демократического, прежде всего, афинского полиса. Он не только житель, горожанин, подданный, как было до и длительное время после него; он – суверен, имеющий законную возможность властвовать, а не только подчиняться.

Рожденный от гражданина и гражданки, афинянин удостаивается чести быть включенным в члены государства при достижении им 20-летнего возраста. В церемонии принятия он, обратив лицо к небу, произносил патриотическую клятву: «Не посрамлю оружия; и товарища, кто бы он ни был, в битве не оставлю. Буду сражаться также за жертвенники и очаги один и со многими. Не причиню отечеству смут и не изменю ему. Отправлюсь всюду, куда меня назначат. Буду соблюдать исконные празднества, исполнять принятые обычаи и подчиняться всему, что доныне благоразумно установил народ. Не допущу, чтобы кто-нибудь, не одобряя принятые законы, нарушал их. Буду, наконец один и вместе со всеми другими охранять и чтить священную родину». Текст клятвы приводит, опираясь на Плутарха («Перикл»), Дени Дидро в своей «Энциклопедии», в статье «Гражданин» [14,т.7;209-210].

С этого времени гражданин (он, но не она) приобретал право активного участия в законотворчестве высшего органа афинского государства – Народного собрания, решавшего главные проблемы внутренней и внешней политики (войны и мира). Гражданин имел также право участвовать в отправлении правосудия в различных органах афинского государства, заседая в них по жребию, с обязанностью отчета перед Народным собранием. Гражданин имел право выступить с «жалобой» против любого, кто, по его мнению, нарушал законы, способствовал незаконным решениям и т.д. В случае, если жалоба признавалась правильной, обвиненный гражданин мог быть приговорен к большому штрафу и даже смертной казни. Однако если подавший жалобу собирал в суде менее одной пятой голосов, он подвергался, в свою очередь, строгому наказанию.

Афинская демократия признавала право каждого на свободу слова в Народном собрании, если она не противоречила закону, не касалась посторонних предметов, повторений и пр.; не полагались также действия и выражения, нарушавшие приличия. Личные имущественные права граждан включали право частной собственности, возможность совершения различных сделок.

Сохранились сведения о праве на личную безопасность, защиту уголовным законодательством, которое оберегало жизнь граждан, сурово карало похищение людей, незаконную продажу в рабство. В системе прав свободных граждан имели место социальные и культурные права, в частности, выдача средств малоимущим гражданам для посещения театра, который играл значительную роль в общественной и духовной жизни афинян.

Театральные представления у греков рассматривались как часть государственного культа, требующего обязательного присутствия граждан. На античной сцене подвергались обсуждению общественные дела и политические события, хвале или осмеянию подвергались действия любого лица. Патриотический подъем и гражданский пафос борьбы за свободу отечества в трагедиях Эсхила, Софокла, Еврипида, многочисленные намеки и пародии в комедиях Аристофана и Менандра на литературу, философию и общественные пороки находили живой зрительский отклик и свидетельствовали о большой восприимчивости и художественном вкусе афинских граждан. [26;206].

Как всякое историческое явление институт права древнегреческой демократии не был идеальным. Беззащитными оставались не только бесправные рабы, метеки и женщины, но и полноправные граждане часто подвергались притеснениям. Так, невосполнимый урон репутации афинской демократии нанесла казнь философа Сократа, которая современниками и потомками расценивалась как преступление против толерантности, инакомыслия, свободы слова.

Казнь Сократа поставила, среди прочих, вопрос о соотношении толерантности и Закона, о возможности их сосуществования. Закон, защищая истину, вынужден выбирать только одну правду: истца или ответчика; он основан на принципе, что двух истинных мнений быть не может. Толерантность, напротив, требует равенства разных, даже противоположных, мнений. Их консенсус, как показала историческая практика, лежит на пути нравственно-правового ограничения толерантности и диверсификации законодательства, учитывающего все многообразие человеческих отношений.

Правовая мысль Древней Греции, выросшая в недрах античных философских систем, постоянно обращалась к сравнительному изучению законов, которые установили в полисах первые законодатели: Ликург в Спарте, Солон в Афинах: «И Солон законы новы / Предписал тогда Афинам, / Страсти бурны обуздавши, / Он законы дал бессильны / Аттике замысловатой... О Ликург, твоим законом / Ты нагнувши выи горды, / Воспитанием спартанцов / Им отечество соделал / Всего выше и милее» [24].

В произведениях греческих мыслителей была также разработана классификация форм государства: монархия, аристократия, демократия и др., вошедшая в понятийный аппарат мировой политической науки.

На содержание античных политико-правовых концепций огромное влияние оказали другие составные части философского знания, в частности этика. В древней Греции на передний план выдвигаются вопросы, связанные с положением индивида в обществе и государстве, возможностью морального выбора и субъективно-гражданской стороной поведения человека. Опираясь на идеи нравственной свободы индивида, представители демократии разрабатывали учения о равенстве граждан и договорном происхождении закона и государства [15;58].

Античная философия в лице Платона и Аристотеля рассматривала возникновение государства как проявление естественных, прежде всего, этико-правовых потребностей, присущих человеку. Первый, в диалоге «Государство», определял его так: «Испытывая нужду во многом, многие люди собираются воедино, чтобы обитать сообща и оказывать друг другу помощь: такое совместное поселение и получает у нас название государства» [21;145].

Формирование граждан у Платона, а также сословий: философов, воинов и работников, - было проявлением этих же потребностей. У Аристотеля государство отождествлялось, как и у Платона, с обществом, поэтому политическая сфера охватывала все: семью, религию, культуру, искусство. В аристотелевской «Политике» говорилось: «...К высшему из всех благ стремится то общение, которое является наиболее важным из всех и обнимает собой все остальные общения. Это общение и называется государством или общением политическим» [4;127]. Быть членом общества означало быть членом государства, гражданином, патриотом, следовательно, действовать в соответствии с его законами.

Модель идеального государства с наилучшей формой правления, взгляд на проблему справедливости, гражданских добродетелей и социального воспитания Платон раскрыл в диалоге «Государство». Кратко она выглядит следующим образом: лучшая форма правления – аристократия, власть знающих, философов с элементами демократии; худшая – тирания (так же крайняя демократия); необходимое стремление граждан к сохранению полиса; отрицание завоевательных войн; верховенство интересов государства над интересами личности; общественное воспитание; отрицание частной собственности; оправдание рабства (люди не равны по природе) [21].

Рассматривая механизм осуществления власти: ее устройство, роль закона, - стремясь к общественной и политической стабильности, античные философы большое внимание, как уже было сказано выше, уделяли проблемам воспитания и образа жизни граждан.

Задачу воспитания сильного и здорового, интеллектуально развитого потомства, по мнению Платона, можно реализовать путем распространения государственного контроля на область семейных отношений. Он отмечал, что в частной и семейной жизни каждого человека «под влиянием личного страдания, удовольствия и вожделения легко возникают явления, противоречащие советам законодателя, почему нравы граждан оказываются разнообразными и непохожими друг на друга, а это – беда для государств» [22;264].

Правители-философы идеального государства должны назначить специальных граждан-организаторов социального воспитания подрастающего поколения, выбрав из их числа человека наилучшего во всех отношениях и назначить его попечителем: «Пусть во главе этого дела стоит, согласно законам, одно должностное лицо, достигшее не менее пятидесяти лет и имеющее законнорожденных детей, лучше всего и сыновей, и дочерей или по крайней мере хоть одного из них» [22;265].

Для сохранения государственного спокойствия особенно внимательно, по мнению Платона, следует относиться ко всем воспитательно-образовательным новшествам, даже если они касаются детских игр, так как их характер сильно влияет на установление и прочность законов: «Если же молодые колеблют это единообразие игр, вводят новшества, ищут постоянно перемен, не признают раз навсегда установленных правил о том, что благообразно и что безобразно, но особенно высоко чтят тех людей, которые постоянно вводят какие-то новшества, что-то иное, непривычное, то мы полностью вправе сказать, что для государства нет ничего более гибельного, чем все это» [22;275].

Как любые теоретики Платон и Аристотель, мечтали о практической реализации своих идей. Экспериментальной площадкой для своего социально-политического проекта Платон избрал Сиракузы, а в качестве идеального государя - его правителя Дионисия II: «По самой природе разум и великая власть стремятся соединиться вместе; каждое из них гонится за другим, стремится к нему и с ним сочетается»[22;509].

Аристотель свою мечту о единой демократической Греции как целостного государства пытался реализовать через завоевательные походы Александра Македонского, своего воспитанника.

Выдвинутые Платоном и Аристотелем идеи государства как нравственно-правовой общности людей были развиты далее римскими философами, юристами, политиками в сторону усиления правового элемента - знаменитое «римское право», послужившей основой для составления будущих европейских политико-правовых систем.

Виднейшим идеологом «римского права», в период республики был знаменитый оратор Марк Туллий Цицерон (106-43 до н.э.). Народ прославлял его как второго основателя Рима, а Сенат наградил его почетным титулом «отец отечества». Выслушав его речь, римляне расходились в единодушном мнении: «Красиво сказал гражданин Цицерон». Популярность, однако, не спасла его от трагической гибели от рук политических противников: «Оратор римский говорил / Средь бурь гражданских и тревоги: / «Я поздно встал – и на дороге / Застигнут ночью Рима был!» [30;55].

Свое политико-правовое учение он изложил, подражая Платону, в диалогах «О государстве» и «О законах». Цицерон определял государство (res publica) как дело народа, где под народом понимается «соединение многих людей, связанных между собой согласием в вопросах права и общностью интересов». Государство в таком понимании оказывается уже не только преимущественно моральным сообществом свободных граждан (каким оно представлялось Платону и Аристотелю), но, в определяющей степени, правовым сообществом.

В трактовке Цицерона право выступает основой государства, его определяющим началом: «Истинный закон - это разумное положение, соответствующее природе, распространяющееся на всех людей, постоянное, вечное, которое призывает к исполнению долга, приказывая; запрещая, от преступления отпугивает; оно, однако, ничего, когда это не нужно, не приказывает честным людям и не запрещает им и не воздействует на бесчестных, приказывая им что-либо или запрещая». В основе самого права, согласно Цицерону, лежит присущая природе справедливость: «Она воздает каждому свое и сохраняет равенство между ними» [15;66-68].

Основным субъектом ответственности в римском праве выступал гражданин, наделенный полной правоспособностью и дееспособностью свободный житель Рима - persona sui iuris. Для получения звания римского гражданина надлежало удовлетворять 3-м требованиям: иметь жилище в Риме, состоять членом одной из тридцати пяти триб и иметь возможность занимать общественные должности. Существовало различие между гражданином и жителем Рима. Согласно закону «de incolis («О жителях»), только рождение давало звание гражданина и наделяло всеми привилегиями гражданина. Первой привилегией римского гражданина была его подсудность одному только народу. Закон «Portia» устанавливал строгое наказание за убийство и избиение римского гражданина. Тем же законом запрещалось предавать гражданина казни. Слова «civis sum» («Я - гражданин») обуздывал мелких тиранов [15;210].

Идеальному образу гражданина Цицерон уделял большое внимание. Права, как и обязанности идеального гражданина, согласно Цицерону, обусловлены необходимостью следования таким добродетелям, как познание истины, справедливость, величие духа и благопристойность. Гражданин не только не должен сам вредить другим, нарушать чужую собственность или совершать иные несправедливости, но, кроме того, обязан оказывать помощь потерпевшим несправедливость и трудиться для общего блага. Всемерно восхваляя политическую активность граждан, Цицерон подчеркивает, что «при защите свободы граждан нет частных лиц» [15;70]. Среди важнейших обязанностей гражданина Цицерон, кроме того, отмечает его обязанности перед государством, в том числе, защищать отечество в качестве воина [15;68].

Взгляды Цицерона и других мыслителей конца старой и начала новой эры на «идеального» гражданина отражали традиции римского и греческого воспитания. Эти традиции имели практическую направленность. На подготовку сильных, волевых, дисциплинированных граждан по античным образцам. Девиз «польза» можно назвать главным в воспитании и обучении, основной целью которых было обеспечить определенную карьеру, будь то военное дело или искусство политика и оратора.

Образ цицероновского «идеального» гражданина получил всемирную популярность и известность благодаря "Сравнительным жизнеописаниям" греко-римского писателя и историка Плутарха (46-120), в которых были представлены биографии знаменитых людей от мифических времен до своего времени: Ликург и Солон, Перикл и Алкивиад, Александр и Цезарь и др. Воспитательное значение этой книги для современников и потомков отмечали все последующие представители философско-педагогической и культурологической мысли.

В эпоху перехода от рабовладения к феодализму заметной вехой в развитии политико-правовой идеологии христианских государств было учение гиппонского (Северная Африка) епископа Аврелия Августина (354-430), прозванного православной церковью - «Блаженным», а католической - признанного святым и учителем церкви.

В сочинении «О граде Божием» Августин писал, что в мире существует два государства: «Божий град» (церковь) и «град земной» (государство). Церковь «странствует по земле, имея цель на небе», «церковь и теперь есть царствие небесное». Только к ней подходит определение государства, данное Цицероном, так как лишь в церкви – право и общая польза, истинная справедливость, мир и покой [15;75].

К граду Божию принадлежит первый праведник – Авель. Основателем града земного был братоубийца Каин; государство – создание человеческое, его цель – временная, оно создано насилием, держится принуждением: «При отсутствии справедливости, что такое государства, как не большие разбойничьи шайки, так же как и самые разбойничьи шайки что такое, как не государства в миниатюре» [15;76].

Оправдание государства, по Августину, – и в поддержании социального порядка: «Никак не следует о нем (Боге) думать, чтобы законам его провидения были чужды человеческие царства, владычество людей и их рабство». Рабство не создано ни природой (как у греков), ни завоевательным правом народов (как у римлян) - «имя рабства заслужила вина, а не природа». Источник рабства – прегрешение библейского Хама: «Грех – первая причина рабства, и это бывает не иначе, как по суду Божию, у которого нет неправды». Источник рабства отдельных людей – военный плен, причем и это имеет оправдание, поскольку войны, по учению Августина, не противоречат Божьим заповедям [15;77-78].

В конечном счете, цель государства - в служении церкви, в помощи небесному граду направлять мир земной к миру небесному, сохранять и поддерживать единство образа человеческих мыслей и желаний. Поэтому люди должны воспитываться в духе религиозно-аскетического мировоззрения; каждый верующий, он же – верноподданный, должен был в своей земной жизни готовиться к пребыванию в вечном загробном мире: «Поелику мы находимся на пути к вечной жизни, который измеряется не пространством мест, а расположениями сердечными, и который загражден был прошедшими грехами нашими, то можно ли сделать что-либо человеколюбивее и милосерднее того, что сделал для нас Господь, благоволивший соделаться нашим путем?» [2]. Аскетизм, духовный и гражданский, (победа духа над телом) стал официальной идеологией, проповедуемой с церковных кафедр и пропагандируемой в такой специальной литературе того времени, как «Жития святых».

Общей идейной основой всех политических и правовых доктрин средневековья были религиозные представления, тексты Св. Писания. Античные культура, политика, этика, искусство высокомерно отвергались церковью. Как языческая премудрость, ненужная, а то и вредная в свете учения Христа: «Почему же ненавидел я греческую литературу...», которая полна рассказов о «...блужданиях какого-то Энея", смерти Дидоны, «покончившей с собой от любви, - и это в то время, когда я не проливал, несчастный, слез над самим, умирая среди этих занятий для Тебя, Господи...» [1].

Господствующая идеология ссылками на Библию стремилась обосновать сословное неравенство, привилегии феодалов, зависимое положение крестьян. Этой цели служили тексты о «покорности рабов своим господам», «богоустановленности власти», «непротивлении злу насилием», содержащиеся в Новом завете [7,Рим.13:1,2,5].

В XI–XIII вв. по всей Европе прокатилась волна еретических движений, серьезно пошатнувшая веру в святость и незыблемость сословно-феодальных отношений. Одним из основных лозунгов еретических движений была идея равенства во Христе, толкуемого как отрицание сословных привилегий, осуждение приниженного положения крестьян. Резкая критика сословного строя и его идеологии со стороны еретиков потребовала нового идеологического обоснования феодализма. Эту задачу стремился осуществить крупнейший идеолог католицизма доминиканский монах Фома Аквинский (1226-1274).

Согласно учению Фомы, мир основан на иерархии «законодательных форм»: от Бога - чистого разума к духовному миру и, наконец, к материальному, из которых высшие формы дают жизнь низшим. Во главе иерархии (земли и неба) стоит Бог, установивший принцип подчинения низших форм высшим, при общем равенстве в последней инстанции. По тому же иерархическому принципу организовано и общество; подданные подчиняются царям и светским властям, рабы должны подчиняться господам, но те и другие равны перед Богом [15;84-89].

Католическая церковь почитает Фому (Thomas) Аквинского как святого, его учение, томизм, считается официальной доктриной католицизма. Неотомизм как современная католическая теория права усматривает в концепции Фомы Аквинского возведение в ранг высших ценностей прав и достоинств человека, их духовную защиту от произвола земной власти. Нетрудно заметить, однако, что права и свободы в концепции Фомы оказались столь умеренными (только право на жизнь и продолжение рода), что никак не противоречили устоям феодализма. Не противоречит социально-политическим устоям и ее современная модификация.

В ХV веке начинаются кардинальные изменения в обществе. Происходит обмирщение социального уклада: светские формы социальных отношений признаются равными и даже преобладающими над религиозными. Этот процесс характерен для всех сфер социального общения: от семьи до государства. Усиливается светская власть, расцветает светская культура. Развитие производства, появление мануфактур, развитие буржуазных отношений привело к возникновению целого слоя людей, которым стало тесно в условиях средневековых корпораций и цехового мышления. Зажиточные представители 3-его сословия проявляли заинтересованность в свободном развитии своих детей.

Стала цениться и осознаваться необходимость гражданских добродетелей и социальных качеств, которые были способны разнообразить политэкономические и культурные контакты, перестроить систему образования и воспитания. Складывается целая система взглядов, оформившаяся в широкое течение общественной и культурной мысли в Западной Европе - Гуманизм, многие идеи которого легли в основу современной философии и педагогики.

В центр была поставлена человеческая личность, формирование которого как члена общества начинается в семье. Там он обучается первым социальным навыкам. Как индивид и личность он имеет право на самоутверждение, на раскрытие своих талантов и способностей через приобщение к истине, добру, красоте, что позволит в дальнейшем совершать благородные дела, «поступая человечно», проявляя заботу о благе других людей.

Гуманисты положили начало принципу индивидуализма, популярному в современной мировой общественной мысли, базирующемуся на признании права человека на свободу и признании его самоценности и неповторимости. Возвращение к античным идеалам совмещалось с использованием христианского опыта европейской культуры этого времени. Это был синтез античной традиции с ее культом гражданской свободы и средневековой традиции с ее обращенностью к интимным глубинам человеческой души, каждый обладатель которой был равен перед Богом и являлся венцом творения.

Выдвигая в качестве главной задачи воспитания нового, более совершенного человека, гуманисты, вслед за Платоном и Аристотелем, прежде всего, понимали его как общественное существо, готовое к социальной жизни в новом более совершенном обществе, выделяя разные стороны человеческого общения [16;89-95].

Указанные подходы нашли свое воплощение в работах мыслителей эпохи Реформации - Возрождения. Так, Эразм Роттердамский (1492-1538), считал, что воспитание - это долг человека по отношению к детям, обществу, государству, Богу, так как каждый рождается не для себя, а для других. Ребенка нужно заранее готовить к будущей жизни в обществе, ведь и «олень учит детеныша бегать раньше, чем тот повстречает охотника» [31;152]. По мнению философа, новая система, построенная на признании свобод человека, требует, чтобы отношения строились на законах морали и права; утверждались правовое сознание и правовые отношения в качестве нормы жизни; воспитывалась национальная гордость и веротерпимость. Эти норм не делали исключения ни для гражданина, ни для государя.

Оппонентом Эразма Роттердамского по вопросам морали выступил его итальянский современник, один из первых теоретиков новой эпохи, Николо Макиавелли (1469-1527). С точки зрения Макиавелли, природа человека одинакова во всех государствах и у всех народов. Интерес является наиболее общей причиной человеческих действий, из которых складываются их отношения, учреждения, история. Для того чтобы управлять людьми, надо знать причины их поступков, их стремления и интересы.

Устройство государства и его деятельность должны основываться на изучении природы человека, его психологии: «Природа создала людей таким образом, - писал Макиавелли, - что люди могут желать всего, но не могут всего достигнуть» [15;127]. Из-за этого люди беспокойны, честолюбивы, подозрительны и никогда не довольствуются своей долей. Поэтому в политике всегда следует рассчитывать на худшее, а не доброе и идеальное.

Сама политика (учреждение, организация и деятельность государства) рассматривалась им как особая сфера человеческой деятельности, удаленная от морали и имеющая свои закономерности, которые должны быть изучены и осмыслены, а не выведены из Св. Писания или сконструированы умозрительно. Аморальность политика проистекает из самой человеческой природы. Поступки основателей государств, завоевателей, узурпаторов престола, создателей законов, политических деятелей вообще, рассуждал Макиавелли, должны оцениваться не с точки зрения морали, а по их результатам, по их отношению к благу государства. В своих произведениях Макиавелли разрабатывал правила политического поведения и превозносил этику и мощь дохристианской Римской империи [15;129-139].

Проблемы гражданско-нравственно-правового характера волновали мыслителей не только материковой Европы, но и островной Британии. Томас Гоббс (1588-1679), английский государственный деятель и философ создал учение о государстве и праве. Представил его в виде Левиафана, «искусственного человека». Считал необходимым с самого начала рассмотреть «материал, из которого он сделан, и его мастера, т. е. человека» [10,т.1;48].

Философ выдвигал тезис: человек - это тело природы, «принуждаемое» законами природы удовлетворять свои естественные потребности, т. е. заботиться о самом себе: «Из равенства способностей возникает равенство надежд на достижение наших целей. Вот почему, если два человека желают одной и той же вещи, которой, однако, они не могут обладать вдвоем, они становятся врагами» [10,т.1;150].

Стремление человека к миру, т. е. к жизни, согласной с жизнью других людей, требует от него жертв и ограничений, которые могут показаться непосильными и невыполнимыми. Отсюда Гоббс выводит закон: «В случае согласия на то других, человек должен согласиться отказаться от права на вес вещи в той мере, в какой это необходимо в интересах мира и самозащиты, и довольствоваться такой степенью свободы по отношению к другим людям, какую он допустил бы у других людей по отношению к себе» [10,т.2;156-157].

Особого внимания заслуживают расхождения в данном вопросе между выводами Томаса Гоббса и Джона Локка (1632-1704), его младшего современника - философа, психолога, педагога. Для Гоббса состояние мира и взаимопомощи немыслимо без сильного государства, Локк же считает допустимым внегосударственное и внеправовое состояние свободы и равенства, совместимое с миром, доброй волей, взаимопомощью людей. Природа человека у Гоббса, следовательно, противоречива, тогда как у Локка она является средоточием всех наиболее важных для него ценностей (ценностных принципов - права на самосохранение, свободу, равенство, собственность и т. д.). Несмотря на существовавшие разногласия, можно сказать, что «заслуга философов XVII в. состояла в том, что они ориентировали человека на борьбу за свое достоинство, за права собственной личности и одновременно показывали индивиду, сколько опасностей подстерегает его на пути формирования «истинно человеческой» сущности» [28;62].

Это сказалось и на характере педагогических теорий этого периода. В частности, Джон Локк в «Мыслях о воспитании» выдвинул принцип практической направленности обучения, необходимого для подготовки к реальной жизни, коммерческой деятельности и выполнения гражданского долга. Им была предложена развернутая программа реального образования, включавшая наряду с традиционными, такие предметы, как история государства и права, стенография, этика, основы бухгалтерского учета и контроля, содержащие знания, необходимые для «промышленности и торговли». Его воспитанник должен быть подготовлен не только для успешного ведения коммерческих дел, но и осознавать свою гражданскую ответственность. Он должен проявлять интерес ко всему тому, в чем «он может быть полезен своей стране» [16;119-126]. Таким образом, обучение выступало одним из основных средств развития гражданских качеств джентльмена, главного объекта воспитания, по мнению английского философа.

Трактовку гражданского воспитания в широком философском и социальном контексте взаимодействия личности с обществом продолжили мыслители ХVIII века - эпохи Просвещения.

Французское Просвещение дало миру «Энциклопедию» - свод знаний эпохи, имевший просветительский, педагогический смысл. В сущности, этот огромный труд предназначался для воспитания в духе новых идеалов целого поколения. В этом документе предлагались иные определения целей, содержания воспитания и обучения.

Энциклопедисты верили в природные силы человека, стремились формировать его в полезном для общества направлении, развивать способности каждого. Общая идея энциклопедистов - заменить схоластическое, феодально-догматическое, оторванное от жизни образование воспитанием нового человека. Сделав вывод о равенстве выходцев из всех слоев населения, они предлагали планы просвещения третьего сословия.

По вопросу о демократизации школы глава энциклопедистов Дени Дидро (1713-1784) расходился с мнением своего учителя, знаменитого французского писателя и философа Франсуа Вольтера (1694-1778), который выступал против образования черни, низов третьего сословия: «Лучше, чтобы народом руководили, чем давали ему образование...» [13;171]. Дидро решительно настаивал на принципе доступности общего образования. Он оставил подробный проект бесплатной, обязательной, открытой всем социальным слоям школы: «План университета для российского правительства» 1775; «Систематическое опровержение книги Гельвеция «Человек» 1773-1774; «Публичные школы» 1773-1774.

Предлагая реформы воспитания и образования, просветители обращали особое внимание на совершенствование тогдашнего заведения общего образования - коллежа. Они высказывались за гражданское, в духе конституционализма воспитание учеников этого учреждения. Вольтер по этому поводу писал: «Надо надеяться, что французы, наконец, изучат публичное право, которое им никогда не преподавали». Размышляя о воспитании и образовании, Дидро рассматривал их как равнодействующую силу между индивидуальным и социальным. Он расходился в этом мнении с соавторами по «Энциклопедии» Клодом Гельвецием (1715-1771) и Жан-Жаком Руссо(1712-1778): первый делал упор на социальную составляющую, второй – на естественно-природную, индивидуальную [15;226-228].

Руссоистская программа свободного природного воспитания («Юлия, или новая Элоиза», «Эмиль, или О воспитании») содержала отказ от насилия, необходимость физического и трудового развития, утверждение природной доброты человека и соответствующего нравственного, не авторитарного воспитания, перерастающего в гражданское и т.д. Ее главная мысль состояла в том, что в противоположность настоящему, возможна такая общественная среда, хотя и несущая всегда естественный ущерб естеству индивида, тем не менее, может и должна формировать вторую (гражданскую, демократическую) природу личности. В трактате «Рассуждение об управлении Польшей» (1771-1772) он говорил о содержании национального образования, предложив план светской, общественной, доступной «школы-республики» [15;234-241].

Воззрения Руссо сыграли исключительно важную роль в развитии педагогических идей не только французского Просвещения, но и всей западно-европейской и российской мысли. Вне Франции можно отметить влияние Руссо и его последователей на культуру Германии (Кант, Фихте, Гете, Шиллер), Италии (Уго Фосколо), Англии (Голдсмит, Бернс, Байрон, Шелли, Вордсворт), России (Н.М. Карамзин, А.Н. Радищев, А.С. Пушкин, Ф.М. Достоевский, Л.Н. Толстой). Л.Н. Толстой был самым известным российским единомышленником Руссо. Принципы построения Яснополянской школы и методы воспитания и образования в ней опирались на взгляды французского просветителя [29].

Социальная педагогика просветителей была неразрывно связана с их общественно-политической теорией. Философы Нового времени, эпохи Просвещения развивают, выдвинутую еще в античности, договорную теорию происхождения государства. Гоббс, Руссо, Дидро, Гельвеций и др. полагали, что государство возникло в результате общественного договора, сознательно заключенного людьми. Это - сила, служащая всему обществу: и богатыми и бедными, оно формируется для обеспечения мира и безопасности граждан. Положительным моментом этой теории было то, что исследователи еще раз подчеркнули земное, человеческое, а не божественное происхождение государства и его законов.

В отличие от гоббсовского «государственного договора», который заключал каждый с каждым о перенесении всех своих прав на суверена, причем последний сразу же возвышался над обществом лиц, вступившим в договор, общественный договор, согласно Руссо, заключал весь народ с сувереном, ответственным перед ним. «Общая воля» у Руссо не обособляется в лице государства от народа, ибо сам суверен, по Руссо, представляет собой активную общественную личность. А каждый человек имеет все основания чувствовать и сознавать себя «членом суверена по отношению к частным лицам и членом государства по отношению к суверену» [27].

«Contract social» Руссо в целом представляет собой завершение основных принципов Гоббса («Гражданин», «Левиафан, или Материя, форма и власть государства церковного и гражданского»), хотя в то же время и общую радикальную критику его политической теории. Руссо, исходя из тех же принципов доктрины естественного права, сделал вывод о демократической основе всякого государства, о народном суверенитете и об ответственности власти перед народом.

С политической линией Руссо был солидарен Дидро: «Истинным законодателем может быть лишь народ... Не произвольные веления какого-либо одного лица, а воля тысяч людей, принявших единое решение по поводу своего благополучия и своей безопасности, - вот основа закона» » [14,т.10;418]. Демократический гражданский Кодекс, по его мнению, должен начинаться словами: «Мы народ, и мы, государь этого народа, совместно клянемся охранять законы, которыми мы в равной мере будем судимы. И, если случится нам, государю, изменить или нарушить их, пусть каждый подданный будет освобожден от присяги на верность нам, начнет преследовать нас, низвергать и пусть даже приговорит нас к смерти, если того потребуют обстоятельства» [Там же].

Философские и педагогические идеи европейского Просвещения оказали заметное влияние на развитие общественно-политической мысли Нового Света.

Наиболее крупными представителями политической и правовой идеологии США этого времени были активные участники освободительного движения в колониях Томас Пейн (1737-1809) и Томас Джефферсон (1743 - 1826). Их идеи были особенно близки широким народным массам и легли в основу Декларации независимости 1776 года, сыгравшей важную роль в объединении колонистов в борьбе против английских колонизаторов: «Мы, представители соединенных Штатов Америки, собравшись на общий Конгресс, торжественно записываем и заявляем, что эти соединенные колонии являются и по праву должны быть свободными и независимыми штатами, что в качестве свободных и независимых штатов они полномочны объявлять войну, заключать мирные договоры, вступать в союзы, вести торговлю, совершать любые другие действия и все то, на что имеет право независимое государство. И с твердой уверенностью в покровительстве Божественного Провидения мы клянемся друг другу поддерживать настоящую Декларацию своей жизнью, своим состоянием и своей незапятнанной честью» [12].

Постановление Конгресса тринадцати штатов о разрыве отношений с Великобританией и о провозглашении независимости США - один из важнейших документов, обозначивших основные принципы либерального правового государства и конституционализма.

Как и многие представители естественно-правовой теории того времени, Пейн различал естественные и гражданские права человека. Первые присущи ему по природе, «по праву его существования». К ним Пейн относил право на счастье, свободу совести, свободу слова. Этими правами человек обладал в естественном состоянии, которое, по Пейну, было историческим фактом (здесь он близок к Локку) и которое, по его мнению, сохранялось тогда еще у североамериканских индейцев.

С образованием общества и государства люди передали часть своих естественных прав в «общий фонд». Так возникают гражданские права, принадлежащие человеку как члену общества. Это те права, которые человек не способен защитить своей властью. К ним Пейн относил и право собственности – право приобретенное, а не естественное (как у Руссо).

Государство, по Пейну, возникает вслед за объединением людей в общество, ибо объединившиеся люди не способны сами сохранять справедливость в отношениях между собой. Оно создается людьми по общественному договору – единственно возможному способу образования государства. Поэтому верховная власть в государстве должна принадлежать самому народу. Из этой идеи народного суверенитета Пейн делает вывод о праве народа учреждать или уничтожать любую форму правления – о праве народа на восстание и революцию. Этими же идеями народного суверенитета и права на революцию Пейн обосновал допустимость и необходимость отделения колоний от Англии и образования собственного независимого государства [15;264-267].

Политические взгляды Томаса Джефферсона были близки к политическим взглядам Пейна. Как и Пейн, Джефферсон воспринял естественно-правовую доктрину в ее наиболее радикальной и демократической трактовке. Отсюда близость его политических и правовых взглядов к идеям Руссо. Джефферсон был автором проекта Декларации независимости – конституционного документа, который, исходя из демократической и революционной трактовки естественно-правовой доктрины, обосновывал естественное равенство людей, которое прямо противопоставлялось унаследованным от феодализма сословным привилегиям, неотъемлемые права: «Жизнь, свобода, стремление к счастью», – феодальному бесправию: «Мы исходим из той самоочевидной истины, что все люди созданы равными и наделены их Творцом определенными неотчуждаемыми правами, к числу которых относятся жизнь, свобода и стремление к счастью. Для обеспечения этих прав людьми учреждаются правительства, черпающие свои законные полномочия из согласия управляемых. В случае, если какая-либо форма правительства становится губительной для самих этих целей, народ имеет право изменить или упразднить ее и учредить новое правительство, основанное на таких принципах и формах организации власти, которые, как ему представляется, наилучшим образом обеспечат людям безопасность и счастье». [15;267-270]. Правда, в результате решительных возражений плантаторов южных колоний, в Декларацию не вошел пункт, осуждавший рабство негров.

Идеи Джефферсона и Пейна, составившие основу американской Декларации независимости имели, кроме документального закрепления прав человека, конкретный практически-политический смысл в борьбе против английских колонизаторов, отрицавших равноправие колонистов с жителями метрополии и посягавших на права колонистов, а также правомерность отделения колоний от Англии и образования ими самостоятельного, независимого государства.

Не оказалось вне влияния идей Просвещения и Россия. Отдельные представители образованных классов, сопоставляя существовавшие в России феодально-крепостнические порядки с порядками более развитых стран либо с передовыми теориями стран, переживающих кризис феодализма, уже во второй половине XVIII в. высказывали критические суждения о злоупотреблениях крепостным правом, ставили вопрос об осуществлении в России хотя бы части идей Просвещения. Но об этом будет более подробно сказано позднее.

Большую роль в развитии общественной теории, утверждении идеи о правах и свободах человека и гражданина, сыграла немецкая классическая философия. В философских концепциях Иммануила Канта (1724-1804) и Гегеля (1770-1831), в некоторой оппозиции просветителям, были впервые поставлены проблемы активного, творческого характера сознания человека и специфики законов, действующих в обществе, по сравнению с законами природы [15;301].

С философией Канта связан ценностный подход к праву и к человеку. «Две вещи наполняют нашу душу всегда новым удивлением и благоговением, - писал Кант. - Это - звездное небо над нами и моральный закон в нас» [17;499]. На человека должно смотреть как на цель потому, что каждый человек, будучи носителем свободной воли и нравственного закона, столь же велик и неисчерпаем, как космос. Отсюда и взгляд на право как на условие общественного бытия автономных и ценных по своей сущности личностей, способ обеспечения равной для всех свободы.

Нравственная свобода, составляющая сущность человека, требует, по Канту, внешних условий ее реализации, которые создаются равным для всех правом, обеспечивающим всеобщую свободу; из необходимости права следует существование государства, не имеющего иной цели, кроме поддержания и охраны свободы и равенства людей.

Из всех этих логических построений явственно следует, что если уж людьми надо управлять, ограничивая их свободу, то пусть это делает не государство, а равное для всех право, которому должно быть подчинено и само государство. Не есть ли это один из путей к преодолению политического отчуждения? Не эти ли положения философии Канта о правовом государстве обусловили ее популярность во второй половине XIX в. и в последующем, когда стали распространяться социологические концепции, подчиняющие личность социальным общностям и закономерностям?

Много говорилось об утопизме мечты Канта о «вечном мире», но осуществление этой мечты в наше время стало настоятельной необходимостью, условием выживания человечества. Не до конца осмыслены и реформистские идеи Канта, его неодобрение революций, суждения о недальновидности правительств, медлящих с проведением назревших реформ, что и порождает хаос политических переворотов [15;302-309].

Еще более объемной является политико-правовая концепция Гегеля. «Разумное назначение человека – жить в государстве... Индивид лишь постольку истинен и нравственен, поскольку он есть член государства». Целью государства не является обеспечение интересов единичных людей, их жизни, собственности и личной свободы. Скорее, наоборот, государство есть то наивысшее, которое изъявляет притязание также и на самое эту жизнь и самое эту собственность и требует от индивида, чтобы он принес их в жертву». Государство – это «абсолютная неподвижная самоцель, в которой свобода достигает наивысшего, подобающего ей права, так же как эта самоцель обладает наивысшей правотой в отношении единичного человека, наивысшей обязанностью которого является быть членом государства» [9;279].

Эти положения гегелевской философии не раз противопоставлялись этике Канта, утверждающей свободу, автономию и самоценность личности. Такое противопоставление не совсем обоснованно, поскольку у Гегеля та же проблема поворачивается и другой стороной: способен ли несвободный народ получить свободное государственное устройство: «Каждый народ обладает поэтому государственным устройством, которое ему в пору и подходит ему<...> Народ должен в отношении своего государственного устройства чувствовать, что это его собственное право и его состояние; в противном случае оно может, правда внешне, быть налицо, но не обладает каким бы то ни было значением, не имеет никакой ценности» [9;383]. В контексте гегелевской философии взгляд на историю как на поступь свободы содержит постановку важнейшей проблемы: может ли быть свободен человек среди несвободных политических и общественных учреждений?

Влияние методологии и теоретического содержания политических и правовых доктрин великих немецких философов на развитие политико-правовой идеологии оказалось длительным и глубоким. Их выводы о самостоятельности гражданского общества как сферы частных интересов по отношению к государству, о зависимости общественного строя от разделения труда стали значительным шагом в развитии общественной науки. Помимо этого, они оказали влияние даже на различные направления политико-правовой идеологии. Сам Гегель придерживался умеренно-консервативных политических идеалов: «Все разумное – действительно, а все действительное – разумно» [15;316-317].

Взгляд на государство как на воплощение общественного интереса стал основной идеей теоретика социальной демократии, немецкого писателя и политика Фердинанда Лассаля (1825-1864). Приверженцы наиболее радикального варианта преодоления политического отчуждения – видные теоретики анархизма: французский социолог Пьер Прудон (1809-1865), немецкий философ Макс Штирнер (1806-1856), русский философ Михаил Бакунин (1814-1876) и сторонники идеи отмирания государства - Карл Маркс (1818-1886), Фридрих Энгельс (1820-1895) прошли школу гегелевской философии, были гегельянцами левого направления. В самом деле: если государство и общество не совпадают и могут рассматриваться отдельно одно от другого, то почему невозможна замена политической власти общественным самоуправлением?

Судьбы идей классиков немецкой философии были различны. Идеологи разных классов притязали на части их духовного наследия. Предпринимались попытки вернуться к «истокам»: «Назад к Канту и Гегелю!» (неокантианские и неогегельянские школы); соединить философии Канта и Гегеля, хотя не только философские, но и политико-правовые идеи Канта и Гегеля расходятся в решении многих проблем. И все же эти два имени почти всегда стоят рядом. В области политико-правовой идеологии их объединяют ненависть к рабству, произволу, к феодальному гнету, идея свободы человека и человечества, уважение к законности, уверенность, что государство может и должно стать разумным.

Классики немецкой философии внесли особый вклад и в развитии педагогической мысли. Педагогические взгляды Канта складывались под влиянием руссоизма. Кант признавался, что ни одна из прочитанных книг не произвела на него большего впечатления, чем «Эмиль, или о воспитании». Вслед за Руссо Кант полагал, что мораль, нравственность, доброта не определяются знаниями, а существуют в человеке от природы. Но в отличие от французского философа, он отвергал мысль о том, будто культура и общество приносят людям преимущественно зло. Он подчеркивал социальную природу воспитания, как способа выведения ребенка из животно-дикого состояния.

Смысл кантовской философии и педагогики состоял в том, чтобы ввести человеческую волю и существование в русло социальных законов, непреложных, как и законы природы, сохраняя при этом чувство свободы: «Одна из труднейших проблем воспитания заключается в том, как соединить подчинение законному принуждении со способностью пользоваться своей свободой» [18]. Будучи профессором университета в Кенигсберге, читая лекции по философии и педагогике, Кант видел свой долг в просвещении юношества, в передаче знаний тем, кто к ним стремится и кто намерен распорядиться ими во благо людей.

Подобно Канту, Гегель высоко оценивал преобразующую роль воспитания: «Человек есть то, чем он должен быть, только благодаря своему воспитанию» [9;220]. Воспитание, по сути, рождает разумное, духовное существо, личность. Усматривая в развитии личности отражение конкретно-исторического культурного процесса, Гегель пытался совместить их истории, обосновать их общее творческое самопорождение через мировой ряд взаимных отрицаний.

В середине ХIХ века в западной философии на смену универсальным мировоззренческим доктринам, куда вписывались гражданско-правовые и социально-педагогические проблемы, приходят философские концепции, ориентированные на данные позитивных, главным образом, естественных наук. Философия позитивизма в педагогике исходила из того, что по мере развития общества образовательный фактор воспитания приобретает все более значительный вес.

Большой популярностью в педагогических кругах Запада во второй половине ХIХ века пользовались сочинения английского философа Герберта Спенсера (1820-1903). В своем основном педагогическом труде - «Воспитание умственное, нравственное, физическое» Спенсер настаивал на приоритете естественнонаучного образования как наиболее полезного для нужд каждого человека: «Чтобы он знал, как обращаться со своим телом, как вести дела, воспитывать детей, как быть хорошим гражданином, как пользоваться теми благами, которыми наделила нас природа, как употреблять наши способности, чтобы доставить наибольшую пользу себе самим и другим людям; словом, как жить полной жизнью» [15;416-417].

Идея гармонии естественных и социальных законов человеческого развития, восходящая к Платону, легла в основу органической теории происхождения государства и права Спенсера. По его мнению, государство есть некий общественный организм, состоящий из отдельных людей, подобно тому, как живой организм состоит из клеток. Важной стороной данной теории является утверждение о том, что государство образуется одновременно со своими составными частями - людьми - и будет существовать, пока существует человеческое общество. Государственная власть - это господство целого над своими составными частями, выражающееся в обеспечении государством благополучия своего народа. Если организм здоровый, то и клетки его функционируют нормально. Болезнь организма подвергает опасности, составляющие его клетки, и, наоборот, больные клетки снижают эффективность функционирования всего организма [15;419]. В настоящее время органическая теория, не пользуется прежней популярностью, однако, имеет до сих пор хождение на Западе.

В русле органической теории возникла психологическая теория государства и права. Ее сторонники определяют общество и государство как сумму психических взаимодействий людей и их различных объединений. Суть данной теории состоит в утверждении психологической потребности человека жить в рамках организованного сообщества, а также в чувстве необходимости коллективного взаимодействия. Говоря о естественных потребностях общества в определенной организации, представители психологической теории считают, что общество и государство есть следствие психологических закономерностей развития человека.

Широкое распространение психологическая теория получила в XIX и первой половине XX века. Ее наиболее крупный представитель русский правовед Лев Иосифович Петражитский (1867-1931), автор книг: «Очерки философии права» (1900); «О мотивах человеческих поступков» (1904); «Введение в изучение права и нравственности» (1908).

По Петражицкому, государство и право выполняет распределительную и организационную общественные функции. Содержание распределительной функции выражается в том, что государственно-правовое сознание наделяет граждан материальными и идеальными благами: неприкосновенностью личности, свободой совести, свободой слова и другими. Организационная функция состоит в наделении граждан, как субъектов права, властными полномочиями.

Петражицкий подразделяет право на автономное (или интуитивно-личное) и на гетерономное (внешнее, позитивное). Автономное право образует переживания, исполняющиеся по зову внутреннего «голоса» совести. Позитивное правовое представление имеет место тогда, когда оно основано на чужом авторитете, на внешнем нормативном акте. Внешнее право призвано очищать психику людей от антисоциальных склонностей и направлять их поведение в сторону общего блага. Государство, по его утверждению, служит праву, т.е. общему благу, обеспечивает определенную систему правовых норм и изменяется в соответствии с ее потребностями [15;508].

Несмотря на теоретическую сложность и «замкнутость» на психологической стороне правовых явлений общественной жизни, многие принципиальные положения теории Петражицкого, в том числе и созданный им понятийный аппарат, восприняты и используются современной теорией государства и права.

В ХIХ веке теория насилия, представленная немецким философом и экономистом Евгением Дюрингом (1833-1921) и австрийским социологом и правоведом Людвигом Гумпловичем (1838-1909), объясняла появление государства в результате войн и политического насилия, которые углубляют социальное неравенство, приводят к образованию классов и эксплуатации. При этом следует заметить, что ее сторонники по-разному характеризовали исторически первые и современные государство и право. По мнению Дюринга, собственность, классы и государство возникают и существуют до сих пор как результат насилия одной части общества над другой [15;467].

Гумплович считал, что, если раннее государство и право являются результатами и инструментами насилия, господства одних над другими, закабаления и угнетения, то более поздние и современные ему капиталистические он, во многом противореча самому себе, не считал таковыми. Общественное развитие, по его мнению, идет по направлению все более возрастающего «равноправия низших слоев с высшими, подвластных с властвующими». Все больше смягчаются формы и методы властвования. Постепенно образуется «современное культурное государство». Складываются такие его черты и особенности, как режим парламентаризма и законности, равноправие граждан, доступ их к управлению делами общества и государства и др. Исходными причинами и условиями становления такого либерального государства считается, однако, насилие [15;469].

В XIX же века возникает новая, классовая теория происхождения государства, которая получает свое логическое завершение в марксистской теории государства. Согласно К.Марксу и Ф.Энгельсу, государство возникает в результате раскола общества на антагонистические классы. Развивая именно эту, классовую особенность государственного господства, В. И. Ленин пришел к выводу о том, что государство - это машина для подавления одних классов другими, аппарат насилия, который возникает в силу того, что классовые противоречия объективно не могут быть примирены. Оно появляется, возникает не в силу внешних причин (войны и политического насилия), хотя и они тоже играют свою роль, но под воздействием внутренних экономических причин [15;471].

Экскурс в область истории и теории государства и права и соответствующего им статуса закона и гражданина показывает, что государство - явление чрезвычайно многогранное. Оно являет собой форму и содержание исторического сосуществования всех членов общества, выражая и охраняя возможность и действительность социальных прав, обязанностей и свобод каждого человека. Причины его возникновения объясняются многими объективными факторами: биологическими, психологическими, экономическими, социальными, религиозными, национальными и другими. Их общее научное осмысление вряд ли возможно в рамках какой-то одной универсальной теории, а, может быть просто не нужно. Поскольку современная интеграция научного знания позволяет решить эту проблему комплексно.

Однако, то или иное отношение к прогрессивным учениям прошлого, утверждающим идеи престижа права, господства закона и т. п., нередко оказывается своего рода критерием развитости общественного сознания, его демократического потенциала, перспектив развития в духе уважения к праву, правам и свободам личности. Либо, напротив, игнорированием правовых начал в жизни современного общества, утилитарного сведения права к простому инструменту в деятельности политических институтов.

При этом имеется в виду не только западноевропейская история, ее государственно-правовое и философско-педагогическое содержание, но и российская история, которая по своей теоретической и практической напряженности и насыщенности не уступает первой: «Уметь видеть превосходство чужого над своим, и все-таки ближе принимать к сердцу свое, - тут нет ложного патриотизма, нет ограниченного пристрастия: тут только законное стремление сознать себя» [5].





оставить комментарий
страница1/10
О.Л. Кабачек
Дата19.09.2011
Размер2,47 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы:   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх