Д. А. Леонтьев icon

Д. А. Леонтьев



Смотрите также:
А. А. Леонтьев (председатель), Д. А. Леонтьев, В. В. Петухов, Ю. К. Стрелков, А. Ш. Тхостов, И...
Леонтьев А. Н
А. И. Леонтьев > М. В. Леонтьева...
А. Н. Леонтьев Избранные психологические произведения...
А. Н. Леонтьев Избранные психологические произведения...
Д. А. Леонтьев Феномен свободы: от воли к автономии личности...
Учебник" (Близнец И. А., Леонтьев К. Б.) (под ред. И. А. Близнеца) ("...
Дошкольное детство большой отрезок жизни ребенка. Дошкольный возраст, как писал А. Н. Леонтьев...
А. Н. Леонтьев...
А. Н. Леонтьев...
А. Н. Леонтьев...
"Российская историко-психологическая школа (Л. С. Выготский, А. Р. Лурия, А. А...



страницы: 1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   27
вернуться в начало
скачать
Глава 8. Качество интервью

159

вопросами?». Сама форма вопроса включает «парадокс лжеца» — ответ: «Да, это серьезная опасность» — может быть спровоцирован самой наво­дящей формой этого вопроса, а ответ: «Нет, это не так» — может демонст­рировать, что наводящие вопросы не влияют на результат.

Существует установленный факт — даже небольшое изменение формы вопроса в опроснике или в опросе свидетелей может повлиять на ответ. Когда публикуются результаты исследований общественного мнения в из­бирательной кампании, то сторонники политических партий, получивших низкий рейтинг, обычно немедленно начинают искать отклонения в форму­лировках вопросов. В психологическом эксперименте, изучавшем надеж­ность свидетелей, разным участникам показывали один и тот же фильм, в котором сталкивались две машины, а потом просили оценить их скорость. Среднее значение скорости в ответах на вопрос: «Как быстро шли машины в тот момент, когда они врезались друг в друга?» равнялось 41 миля в час. Другие эксперты, которые видели тот же фильм, но при этом в вопросе сло­во врезались было заменено на слово вошли в контакт, в среднем оценили скорость как 32 мили в час (Loftus, Palmer, 1974). Политики очень хорошо умеют переформулировать наводящие вопросы репортеров, но если наво­дящие вопросы задают тем, кого легко сбить с толку, например маленьким детям, то данные исследований могут получиться не соответствующими действительности — ключевой вопрос для тех, кто сегодня занимается про­блемой насилия над детьми.

Часто, зная, что формулировка вопросов может исподволь влиять на содержание ответа, исследователи забывают, что наводящие вопросы явля­ются существенной частью многих процедур опроса — их использование зависит от целей и предмета исследования. Если у расспрашивающего воз­никает подозрение, что какая-то информация утаивается, то наводящие вопросы могут быть заданы специально. Тогда вся тяжесть опровержения перекладывается на собеседника, как, например, в вопросе «Когда вы пере­стали бить свою жену?» Полицейские и адвокаты также систематически применяют наводящие вопросы для проверки последовательности и надеж­ности высказываний человека. В исследовании личности с помощью теста Роршаха психолог использует наводящие вопросы, чтобы «установить гра­ницы» специфических форм восприятия двусмысленных чернильных пя­тен. В исследованиях Ж. Пиаже (интервью с детьми об их понимании фи­зических понятий) вопросы, ведущие в ложном направлении, применялись для проверки устойчивости понимания детьми, к примеру, того, что такое вес. В диалоге Сократа о любви он многократно использует такие наводя­щие вопросы, как, например, «Ты говорил... не так ли?», для того, чтобы по­казать противоречия в понимании Агафоном любви и красоты.

В качественном исследовательском интервью особенно удобно исполь­зовать наводящие вопросы для того, чтобы многократно проверить надеж­ность высказываний интервьюируемого, а также для того, чтобы проверить правильность интерпретаций интервьюера. Таким образом, в противовес широко распространенному мнению, наводящие вопросы не всегда снижа­ют надежность интервью, но могут ее увеличивать. Кроме того, в настоя­щее время они не только не используются слишком широко, но, наоборот, сознательно задаваемые наводящие вопросы слишком редко применяются в качественном исследовательском интервью.

Стоит заметить, что наводящими могут быть не только предшествую­щие ответу вопросы — реакции интервьюера (вербальные и телесные) на ответ могут как позитивно, так и негативно его подкреплять, воздействуя тем самым на дальнейшие ответы собеседника. Технические проблемы ис­пользования наводящих вопросов в интервью чересчур подчеркиваются, в то время как наводящему воздействию исследовательских вопросов, осно­ванных на самом проекте исследования, уделяется гораздо меньше внима­ния. Вспомним различные виды ответов, полученные в роджерианском, фрейдистском и бихевиористском подходах в воображаемом интервью по поводу насмешек (глава 5, «Выбор темы»). Ориентированные на проект исследовательские вопросы определяют, какой тип ответов можно полу­чить. То есть задача состоит не в том, чтобы избегать наводящих вопросов, а в том, чтобы осознавать приоритетность вопросов и стараться сделать ориентирующие вопросы явными, таким образом давая читателю возмож­ность оценить их влияние на результаты исследования и определить валид-ность этих результатов.

Тот факт, что проблеме наводящих вопросов уделяется столько внима­ния, может быть следствием наивного эмпиризма. Это может быть вера в существование беспристрастного наблюдения за объективной социальной реальностью, независимой от наблюдателя; вера, которая предполагает, что интервьюер собирает вербальные ответы так же, как ботаник собирает на природе растения, а шахтер добывает из-под земли редкие металлы. С аль­тернативной точки зрения, вытекающей из постмодернистских взглядов на конструирование знания, интервью — это разговор, в котором факты воз­никают в межличностном взаимодействии, соавторстве и совместном твор­честве интервьюера и интервьюируемого. Ключевой вопрос не в том, дол­жны ли вопросы интервьюера вести куда-либо, а в том, куда они должны вести, и в том, ведут ли они в нужном направлении, которое даст новые, заслуживающие доверия и интересные знания.

^ Глава 9. От речи к тексту

161

Глава 9.

От речи к тексту

Перед тем как обратиться к анализу знаний, сконструированных во вза­имодействии в процессе интервью, рассмотрим расшифровку интервью. Расшифровка — это не только техническая работа, сама по себе она являет­ся процессом интерпретации. В то время как взаимодействие в ситуации интервью широко освещено в методической литературе, переводу интер­вью из устной формы в форму записанного текста уделялось меньше вни­мания. Эта глава посвящена процедуре превращения разговора в нечто до­ступное анализу — записи устного взаимодействия в ходе интервью, их расшифровке и переводу в форму записанного текста, а также использова­нию компьютерных программ для анализа интервью. Практические про­блемы, возникающие при расшифровке, приводя к теоретическим вопро­сам о различиях между устной и письменной речью, в свою очередь, ведут нас к осознанию роли языка в исследованиях с помощью интервью, кото­рой не уделялось должного внимания.

^ Запись интервью

Методы записи интервью для документирования и последующего ана­лиза включают аудиозапись, видеозапись, запись от руки и запоминание. Сегодня для этого обычно применяется диктофон. В этом случае интер­вьюер может позволить себе сосредоточиться на теме интервью и динами­ке взаимодействия. Слова, тон, которым они произносятся, паузы и тому подобное запечатлеваются навсегда, и потом к ним можно снова и снова возвращаться, чтобы еще раз прослушать. Однако аудиозапись дает внекон-текстную версию интервью: она не содержит визуальных компонентов си­туации — ни обстановки, ни мимики, ни жестов участников разговора.

Видеозапись фиксирует визуальные аспекты интервью. Записывая ми­мику и позы, видеозапись обеспечивает более широкий контекст для интер­претации, чем аудиозапись. Видеозапись дает уникальную возможность для анализа межличностного взаимодействия в интервью — именно это приве­ло к широкому использованию видео в исследованиях и обучении терапии.

Большое количество информации делает анализ видеозаписи очень длительным процессом. Для большинства проектов исследовательских ин­тервью, особенно для тех, где интервью предполагается много, а также для тех, где основной интерес представляет содержание сказанного, ана-

лиз видеозаписей слишком обременителен. Видеозаписи полезны для обу­чения интервьюеров, они дают им возможность осознать свою мимику и жесты во время интервью, особенно те, что способствуют или препятству­ют общению. То же самое можно сказать о более тонких способах под­крепления определенных видов ответов с помощью кивков, улыбок и поз, которые интервьюер может не осознавать и которые не фиксируются дик­тофоном.

Следует заметить, что включение видеоряда не решает проблемы объективного представления ситуации интервью. Современные исследова­тели, использующие видео, хорошо осознают конструктивную природу своих материалов, являющихся результатом многих выборов, которые де­лает исследователь, — углов, кадрирования, освещения, последовательно­сти кадров и др. (см., например, Harel, Papert, 1991).

Интервью также можно зафиксировать, используя субъективное вос­приятие интервьюера, его воспоминания, полагаясь при этом на его эмпа-тию и память — записывая основные моменты интервью после сессии, пользуясь заметками, сделанными во время интервью, или без них. Очевид­но, что памяти можно доверять не во всем, и при анализе надо учитывать, например, то, что детали быстро забываются или что память обладает из­бирательностью. Однако непосредственные воспоминания интервьюера содержат визуальную информацию о ситуации, а также впечатление об ат­мосфере и личностном взаимодействии, которые по большей части теряют­ся при аудиозаписи. Активное слушание интервьюера и его воспоминания могут в идеале служить еще и как селективный фильтр, сохраняющий толь­ко те смыслы, которые необходимы для предмета и целей исследования.

Хотя сейчас воспоминания часто ругают как субъективный метод, изо­билующий отклонениями, ими не следует пренебрегать, так как воспоми­нания являются основной эмпирической базой психоаналитической теории, основанной на эмпатическом слушании терапевта и его воспоминаниях о терапевтическом интервью. 3. Фрейд разрабатывал теорию психоанализа, когда диктофонов еще не было. Он воздерживался от записей в течение пси­хотерапевтической сессии, с неослабевающим вниманием слушал, следил за смыслом того, что говорилось, и делал записи сразу после сессии (Freud, 1963). Этот тип сосредоточенности основан на активном слушании в тече­ние сессии, он требует сензитивности и тренировки. Современные интер­вьюеры-исследователи могут и не обладать такими качествами, используя в качестве реальных данных записи и расшифровки. Можно даже предполо­жить, что если бы диктофоны существовали во времена Фрейда, то психо­аналитическая теория и не пошла бы дальше бесконечного цитирования слов пациента, а психоанализ так и остался бы достоянием узкого кружка

^ 162 Часто III. Семь этапов исследования с помощью интервью

венских психоаналитиков, потерявшись в хаосе записей и расшифровок их терапевтических сессий.

Запись. Наиболее часто встречающийся метод записи интервью — аудиозапись с последующей расшифровкой — мы рассмотрим более под­робно. Первое требование расшифровки записанного интервью — полная, хорошая запись. Некоторые интервьюеры имеют горький опыт, когда от­личное интервью не попадает на пленку по техническим причинам или чаще — из-за ошибок людей. Интервьюер может быть настолько захвачен новизной и сложностью ситуации интервью, что просто забывает вклю­чить диктофон, или само интервью может быть настолько напряженным, что из головы вылетают все мысли о технике.

Второе требование расшифровки — хорошая слышимость. Диктофон и микрофон высокого качества обязательны. Нужно также найти помеще­ние, в котором нет шумового фона — голосов из соседней комнаты или шума транспорта. Для обеспечения хорошего качества записи необходимо, чтобы микрофон находился в одинаковой близости от обоих участников беседы; чтобы интервьюер не побоялся попросить бормочущего собесед­ника говорить громче; чтобы интервьюер все время помнил о будущей ра­боте по расшифровке и старался не стучать по столу кофейной чашкой или чем-нибудь еще, заставляя впоследствии расшифровщика слушать громо­вые раскаты (более подробные рекомендации по обеспечению высококаче­ственной записи интервью см. Yow, 1994; Poland, 1995).

Надежность и Валидность расшифровки

В настоящее время интервью редко анализируются непосредственно по аудиозаписи. Обычно процедура анализа начинается с того, что запись ин­тервью переводят в письменную форму. Хотя это кажется совершенно про­стым и понятным действием, существует несколько методических и тео­ретических проблем расшифровки. Например, как только расшифровки сделаны, к ним начинают относиться как к совершенно верным эмпиричес­ким данным исследовательского проекта. Однако расшифровки вовсе не являются «железными» данными исследовательского интервью, это лишь искусственные построения, возникшие при переводе речи из устной фор­мы в письменную. Любой перевод из одного контекста в другой предпола­гает множество суждений и решений. Я уточню конструктивную природу расшифровок, подробнее рассмотрев их надежность и валидность.

^ Глава 9. От речи к тексту

1ВЗ

Надежность. Вопрос надежности интервьюера очень часто возникает в исследовательском интервью. При этом, в противоположность социолин­гвистическим исследованиям, рассматривая интервью, проведенные в рам­ках общественных наук, вопрос о надежности расшифровщика поднимают очень редко. С технической точки зрения эту надежность легко проверить — для этого нужно, чтобы два человека независимо друг от друга расшифро­вали и напечатали один и тот же отрывок интервью, а затем, пользуясь ком­пьютерной программой, сосчитать количество слов, которые различа­ются в этих двух текстах, и получить, таким образом, количественную оценку надежности.

Интерпретационный характер ясно виден из сравнения двух расшифро-! вок одной записи в таблице 9.1. Неодинаковые слова выделены курсивом. i Обе расшифровки сделаны психологами, получившими инструкцию рас­шифровать запись настолько точно, насколько это возможно. Кроме того, расшифровщики имели разный стиль. Расшифровщик /4, похоже, записы­вал все дословно, сохраняя больше слов, и, видимо, старался больше уга­дать, чем расшифровщик Б, который записывал только то, что было ясно и отчетливо, и его запись больше соответствовала письменной речи. Наибо­лее заметное различие между двумя расшифровками состоит в передаче вопроса интервьюера: в одном случае — «because you don't get grades?» («Потому что не получаешь оценки?»), в другом — «of course you don't like grades?» («Конечно, тебе не нравятся оценки?»). Соответственно, ответ со­беседника звучал двусмысленно: «Да, я думаю, это так...».

Качество расшифровки можно улучшить, если дать четкую инструк­цию относительно процедуры и целей расшифровки и предварительно провести проверку надежности. Однако, даже имея подробную инструк­цию, двум расшифровщикам может быть достаточно трудно договориться полностью о том, что на самом деле было сказано. Повторное прослуши­вание может показать, что причиной некоторых разногласий стали плохая запись и недослышанные слова. Другие разногласия, интересные с интер­претационной точки зрения, не могут быть разрешены единогласно, на­пример, каково окончание предложения? Где была пауза? Сколько должно продлиться молчание, чтобы можно было считать его паузой в разговоре? Принадлежит ли конкретная пауза интервьюеру или его собеседнику? А если рассматриваются и эмоциональные аспекты беседы, такие, как, на­пример, «напряжение в голосе», «хихиканье», «нервный смех» и так да­лее, то в исследовательском проекте должна быть специально разработана процедура определения интерсубъектной надежности расшифровки.

^ 164

Часть III. Семь этапов исследований с помощью интервью

Две расшифровки одного отрывка из интервью

Таблица 9.1

Расшифровка А

Интервьюер: Ты говоришь, потому что не получаешь оценку? Это правда! Собеседник: Да, я думаю, что это правда, потому что если я получаю оценки, я буду работать за оценки, а это противоположно тому, чтобы работать... ммм, расширяя свои знания или преодолевая свои ограничения, или что-то... слу­жить новым идеям...

Расшифровка Б

Интервьюер: Ты говоришь, что, конечно, тебе не нравятся оценки? Собеседник: Да, я думаю, это правда, потому что если я получаю оценки, я буду работать за оценки, а это противоположно тому, чтобы работать, расши­ряя свои знания или преодолевая эти ограничения, (нечеткая запись)... слу­жить новым идеям...

Валидностъ. Убедиться в валидности расшифровки интервью гораздо сложнее, чем в ее надежности. Вопрос о том, что такое валидность расшиф­ровки, можно прояснить на примере двух расшифровок рассказа семи­летней школьницы афроамериканского происхождения (см. таблицу 9.2). Две расшифровки отрывка длинного рассказа (упражнения, сделанного в классе) выполнены двумя исследователями и представлены Э. Мишлером (Mishler, 1991). Расшифровка А — это дословная передача устной формы рассказа. Школьный учитель посчитал, что весь рассказ бессвязный и бес­порядочный и не соответствует критериям связности и адекватного исполь­зования языка. Расшифровка Б — это идеализированная реализация того же отрывка, переданная в поэтической форме исследователем, знакомым с лингвистической практикой устной речи чернокожих.

В данном случае рассказ представляется подлинным tour deforce* и в результате получается замечательное повествование. Ни одна из этих рас­шифровок не является более объективной, чем другая. Скорее, они обе представляют собой различные письменные конструкции одного и того же устного отрывка: «Различные расшифровки — это конструирование раз­личных миров, причем каждая создается для того, чтобы соответствовать нашим конкретным теоретическим положениям и позволить нам исследо­вать реализацию этих положений» (Mishler, 1991. Р. 271).

Глава 9. От речи к тексту

165

* творческим усилием (фр.)

^ Таблица 9.2

Две расшифровки рассказа Леоны о ее щенке*

Расшифровка А

... и тогда мой щенок пришел/ он спал / и он был — он был/ он старался про­снуться / и он порвал мне брюки / и он опрокинул овсянку — все кругом запач­кал / и / мой отец пришел / и он сказал

Расшифровка Б

Вот мой щенок пришел Он спал

Проснуться он старался Порвал мне брюки И все кругом Залил овсянкой И мой отец пришел И говорит

* См. Mishler, 1991.

Расшифровка включает в себя перевод с устного языка, в котором дей­ствуют свои правила, на письменный язык, в котором правила другие. Рас­шифровка — это не копирование или представление некоторой перво­начальной реальности. Это интерпретирующее построение, являющееся полезным инструментом для выполнения определенных целей. Расшиф­ровка — это деконтекстуализированное сохранение, абстракция, так же как топографическая карта — это абстракция местности, с которой ее сни­мают. Карта подчеркивает одни аспекты местности и опускает другие, от­бор этих характеристик зависит от намерений составителя. Автомобиль­ные, авиационные, агротехнические и геологические карты одной и той же топографической зоны будут существенно отличаться. Например, объек­тивная карта не показывает точной формы острова Гренландия: его форма зависит от избранной формы проекции на плоскость изогнутой поверхно­сти планеты, которая (проекция) в свою очередь зависит от того, как на­мерены использовать эту карту.

Соответственно, на вопрос: «Что такое правильная расшифровка?» — ответа быть не может, так как не существует истинного перевода с устного на письменный. Более конструктивный вопрос будет звучать так: «Какая расшифровка полезна для целей моего исследования?». Так, дословное

166

^ Часть III. Семь этапов исследования с помощью интервью

описание необходимо для лингвистического анализа, включение пауз, по­вторений и тона голоса соответствует, например, психологической интер­претации уровня тревоги или смысла отказа. Трансформация разговорной речи в литературную облегчает передачу смысла рассказа респондента чи­тателям.

^ Устная и письменная речь

Если исследователь пренебрегает вопросами расшифровки, то его до­рога в ад будет выстлана распечатками расшифровок. Интервью — это захватывающий разговор между двумя людьми. Расшифровка — застыв­шая во времени абстракция, оторванная от своей основы межличностного взаимодействия. Живой разговор лицом к лицу в расшифровке застывает. Расшифровка — это перелом, перевод одной формы повествования (уст­ного дискурса) — в другую (письменный дискурс). 7/>анокрибировать (расшифровать) значит га/?анс-формировать (изменить), перевести одну форму в другую. Попытки дословного транскрибирования интервью дают гибрид, искусственную конструкцию, которая не адекватна ни живой уст­ной речи, ни формальному стилю письменного текста. Расшифровка — это перевод с одного языка на другой; то, что в герменевтической тради­ции говорится о переводчиках: traduire traittori, переводчики суть преда­тели, — можно сказать и о расшифровщиках.

То, что риторические формы устной и письменной речи различаются, часто упускается в процессе расшифровки интервью в общественных на­уках; единственное исключение — это Б.Д. Поланд (Poland, 1995). Осозна­вая социальную природу расшифровки, он подробно обсуждает процеду­ры, с помощью которых можно сделать ее более достойной доверия и, таким образом, повысить точность качественного исследования. Социо­лингвистика и этнометодология обратили внимание на различия между ус­тной и письменной речью (Ong, 1982; Таппеп, 1990; Tedlock, 1983). В исто­рическом лингвистическом исследовании, приводя в пример особенности работы Гомера, У. Дж. Онг подчеркивает, что мысль и форма первоначаль­ной устной культуры близки к жизненному миру человека, они ситуативны, проникнуты эмпатией и участием, аддитивны, совокупны, полемичны и чрезмерны. Напротив, для письменной культуры характерны аналитичные, абстрактные и объективно дистанцированные формы мысли и экспрессии.

Расшифровки интервью читать часто скучно, скука возникает из-за по­вторений, незаконченных предложений и множества отступлений. Несогла­сованные на первый взгляд высказывания могут быть согласованы в кон-

^ Глава 9. От речи к тексту

167

тексте живого разговора, сопровождаемые интонацией, мимикой и языком тела, добавляющими нюансы к тому, что сказано, или противореча ему. Та­кие расхождения между тем, что произносится, и мимикой и жестами, со­провождающими слова, намеренно используется в некоторых формах юмо­ристических или иронических высказываний.

Проблемы с расшифровками интервью зависят не столько от техники расшифровки, сколько от различий, внутренне присущих устной и пись­менной разновидностям дискурса. Расшифровка — это деконтекстуализи-рованный разговор. Если в качестве основной посылки интерпретации при­нять зависимость смысла от контекста, тогда изолированная расшифровка дает очень скудный материал для интерпретации. Интервью происходит в контексте, в котором пространственные, временные и социальные перемен­ные даны участникам непосредственно в их разговоре лицом к лицу, но не­доступны читателю расшифровки, находящемуся вне контекста. В отличие от записи интервью, в литературном произведении описывается непосред­ственный контекст разговора, включая невербальную коммуникацию в той степени, в которой автор считает ее необходимой для рассказа. То же самое относится и к журналистским интервью.

Расшифровка вырвана из времени: живая, длящаяся беседа заморожена в письменном тексте. Слова разговора, сменяющие друг друга, как фигуры в импровизированном танце, зафиксированы в неподвижных написанных словах, доступных многократному публичному анализу. Слова расшифров­ки приобретают вес, который не предполагался непосредственным контек­стом беседы. Течение беседы с открытым веером возможных направлений и смыслов, которые нужно было исследовать, подменяется фиксирован­ным, неподвижным письменным текстом.

Обычно в разговоре мы располагаем непосредственным доступом к смыслу того, что говорит собеседник. Когда происходит анализ интервью, записи и особенно расшифровки, то между исследователем и первоначаль­ной ситуацией начинает образовываться непрозрачный экран. Записанная, оформленная речь приковывает внимание к себе, а эмпатически пережи­тые, прожитые смыслы первоначальной беседы выцветают. Бледные засу­шенные цветы гербария занимают место свежих, ярких полевых цветов. Расшифровка становится частью фундаментальных вербальных данных исследовательского интервью, а не тем смыслом, который возбуждал и оживлял личностное взаимодействие в ситуации интервью.

То, что расшифровка основана по большей части на интерпретации, в процессе анализа часто забывается, и расшифровка начинает казаться же­лезным обоснованием для интерпретирования. Игнорирование множества технических и теоретических проблем, связанных с переводом разговора

^ 168

Часть III. Семь этапов исследования с помощью интервью





оставить комментарий
страница14/27
Дата16.09.2011
Размер4,38 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   27
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх