Об эт нической принадлежности Хунну icon

Об эт нической принадлежности Хунну


2 чел. помогло.
Смотрите также:
История народа хунну...
История народа хунну...
Вместо предисловия. Авторецензия на книгу «Хунны в Китае» хунну срединная Азия в древние времена...
Преследование на рабочем месте по признаку половой принадлежности...
Основные принципы, относящиеся к правомочности заявлений от ищущих убежища лиц из Ирака...
Реферат по дисциплине: «Устройство автомобиля» На тему: Генераторы переменного тока...
5. Принадлежности www linas-pump ru...
Л. Н. Гумилев в сети Интернет Произведения Л. Н. Гумилева...
* Русские живущие на территории России вне зависимости от этнической принадлежности...
Курсовая работа...
«Кингисеппская средняя общеобразовательная школа №1»...
Код по структурированной номенклатуре...



страницы:   1   2   3
Об этнической принадлежности хунну.


Шабалов Александр Сократович


(по материалам книги Иностранцева К. «Хунну и гунны» и Гумилева Л.Н.

«История народа хунну». Критический разбор.)


Об этнической принадлежности Хунну


  1. Хунну

  2. Язык хунну

  3. Расовая принадлежность хунну, данные археологии

  4. Выводы


Хунну, к какой этнической группе их отнести, каков был их язык? Вопросы эти будоражат несколько столетий много поколений историков-хунноведов (гунноведов). Между тем, никто не задавался вопросом, что означает само слово «хунну». Хун – это человек, «хунну» - множественное число, означающее «Люди», то есть окончание множественности. На вопрос «Кто такие?» Хунны отвечали: - «Люди мы.»

Российские историки в подавляющем большинстве , за исключением Н. Я. Бичурина , относят Хунну к тюркам. Лишь Н. Я. Бичурин относит Хунну к монголам, так как из российских ученных, изучавших данный вопрос, он единственный, кто знал монгольский язык. Остальные не знали, а где незнание - там фантазия и весьма бурная.

Этническую принадлежность определяет в первую очередь язык, а потом уже расовая принадлежность. Большинство современных тюрков не монголоиды в отличие от древних тюрков, хотя и носят название «тюрки». Это собственно турки, узбеки, азербайджанцы, татары, уйгуры, башкиры, чуваши и многие другие. Схема алтайской семьи народов приведена далее.

В их жилах течет, может быть, 1-5%% тюркской крови, но язык в основе своей, тюркский. Например, современный узбекский язык на сорок с лишним процентов состоит из фарсизмов и арабизмов. Также турецкий, татарский и другие языки.

В наше время более или менее чистыми монголоидами – как древние тюрки, являются казахи, киргизы, тувинцы, хакасы и алтайцы. Якуты к этому перечню отношения не имеют, так как около одной трети якутского языка – монголизмы, что говорит об изрядной доле монгольской крови в них.

Язык алтайцев и хакасов является наиболее чистым, без большого количества фарсизмов и арабизмов, а язык казахов и киргизов содержит значительный слой фарсизмов и арабизмов. Это объясняется их религиозной принадлежностью, то есть мусульманством, принятым ими в связи с вхождением в ХIХ веке в состав кокандского ханства, а казахи, возможно, еще раньше (благодаря золотоордынскому хану Узбеку, жившему в XIV веке и принявшему ислам).

Что касается турков, узбеков, азербайджанцев, татар, уйгур, Башкиров, кумыков и других, все они мусульмане, относящиеся к древним тюркам и тюркскому миру, как к чему-то абстрактному. Современный тюркский мир весьма пестрый и неоднородный, особенно в расовом отношении, хотя и многочислен (160-180 млн. чел. во всем мире). Всегда ли он был таким? Нет, не всегда, в древности монголы в численном отношении превосходили тюрков. Бурная история, многовековое противостояние с Китаем и главное, принятие буддизма в форме ламаизма остановили процесс роста населения. Буддизм остановил рост популяции Монголии и даже дал регресс. Огромное количество мужчин, до одной трети населения всей Монголии давало обет безбрачия (целибант). Соответственно такое же количество женщин оставалось без мужей или воспитывали детей в неполном браке. И это продолжалось значительное время с начала XVI века до начала ХХ века.

Монголоязычным народам, просто необходимо избавиться от этой жёлтой (буддийской) заразы как можно быстрее. Вера в вечное синее небо (тенгри) явно заждалось своих заблудших сынов. Чужое есть чужое.


^ Схема алтайской семьи народов


Алтайская семья народов (делится на три группы, корейцы и японцы входят в семью, так как выделение языков произошло во II тысячелетии н.э.,

составляю особенные группы).







Узбеки и уйгуры не входят ни в одну подгруппу тюркских языков. Составляют особые подгруппы тюркских языков из-за обилия в языках фарсизмов и арабизмов

Кыпчакская подгруппа:

Татары- переходная раса Казахи- монголоидная раса Киргизы – монголоидная раса, Башкиры- переходная раса, чуваши- переходная раса, Кумыки – европеоиды, Карачаевцы- европеоиды, балкарцы- европеоиды, якуты, тувинцы, хакасы и алтайцы - монголоиды

Огузская подруппа:

Турки - евро-пеоиды и пере-ходная раса, Азербайджанцы - европеоиды и переходная раса,

Туркмены –

переходная раса



Что касается современного монгольского мира, то он состоит из собственно монголов, калмыков и бурят, около 5 млн. человек на огромном пространстве в пределах трех государств.

Хазарейцев Афганистана и дарвазов Индии я не включаю в монголоязычную группу, так как хазарейцы перешли на персидский, а дарвазы еще раньше на хинди и урду. Хотя старшее поколение хазарейцев понимает отдельные старомонгольские слова и осознание того, что они монголы довольно сильное. Вместе с ними монгольская группа составляет около семи миллионов человек. Это примерно половина населения такого города как Стамбул или, примерно, равно казахскому населению Казахстана. В древности было наоборот, монгольские племена по своей численности преобладали над тюркскими.

Все ли монголы свободно общаются друг с другом? Нет. Различаются диалектами. Например, бурят Читинской области свободно может общаться с халха-монголом (основное население Монголии), бурят иркутский с чахаром Внутренней Монголии и т.д.

Маньчжуры – это третья группа народов, наряду с турками и монголами, говорящая на родственном языке. Прекратили свое существование во второй половине ХХ века в результате проведения «национальной» политики китайцами, хотя маньчжуры правили Китаем с 1640 до 1911 года. Китай обязан маньчжурской империи современными границами.

Корейцы и японцы стоят особняком в алтайской семье народов. Языки их хотя и содержат однокоренные слова, но отделились от общей массы алтайских народов. 4-5 тыс. лет, таков календарь японцев. Из нашего исследования мы их исключим, так как отношения к хунну не имеют и в древности мало соприкасались.

Что касается единый ли народ хунну и гунны, то подавляющее большинство историков дают утвердительный ответ, и мы подробно не будем на этом останавливаться на этом вопросе. После того, как европейские учёные-археологи установили, что гунны были монголоидны, так же, как и хунны, вопрос этот не актуален.

Мы будем называть Хунну Азии и Хунну Европы самоназванием народа хунну.

Кто такие хунну? Монголы или тюрки? На этот вопрос можно было ответить весьма кратко: монголы появились и оформились как племя к IX веку а в народ к XII веку новой эры, а тюрки к VI веку. Хунну жили до V века новой эры, после смерти Аттилы упоминаются все реже и реже, а к концу VI века имя хунну сходит на нет в европейской истории, а в китайской еще более ранее.

А между тем известно, что язык межнационального общения в мировом масштабе английский, начал формироваться в результате смешения англосаксов с кельтами в IV веке новой эры, а язык международной дипломатии – французский, как результат смешения римлян, германцев-франков и галлов стал складываться в V веке новой эры. По одной из версий своим образованием английский обязан гуннам. Под давлением хуннов англы и саксы переселились на Британские острова. Французы обязаны своим существованием хуннам. Подрыв мощи римлян, постоянное давление на франков, все это ускорило падение Римской империи и слияние римлян, германцев-франков и галлов во французов. Лишь китайский, персидский и еврейский языки более чем за два тысячелетия изменились мало. По крайней мере современный китаец мог бы общаться с носителем языка 2-тысячелетней давности. Современный иврит вновь воссоздан благодарными потомками из небытия.

Что же касается хунну, надо полагать из-за подвижного образа жизни, из-за того, что они общались и вступали в контакт с сотнями народов и племен, язык их претерпевал существенные изменения.

В киргизском эпосе «Манас» фигурирует Модэ-хан, как калмыкский хан. Народная память киргизов, одного из древнейших тюркских племен, а ныне народа сохранила образ Модэ-хана как хана калмыков – монголоязычного племени. То есть образ Модэ-хана связывается в памяти киргизов с монголоязычными. Киргизы жили в то время, то есть до нашей эры между Алтаем и Восточными Саянами. Западнее них на Алтае, проживали телеуты, еще западнее кыпчаки, севернее хягасы (хакасы), восточнее динлины, а южными соседями были хунну, в III веке до новой эры народ не вполне выделившийся из общей алтайской массы, но все же вошедший в память народов как монголоязычный этнос.

Из-за того, что письменных памятников языка хунну почти не осталось, приходится обходиться наличным материалом. Преимущественно из-за кочевого образа жизни хунну мало оставили после себя памятников материальной жизни. Лишь в памяти многих народов мира, с которыми они сталкивались, хунну остались как эпические герои, где отрицательные, где положительные, но большей частью как отрицательные. Взять германскую «Песнь о Нибелунгах», киргизский «Манас» и другие.

Задача нашего исследования не эпос народов мира, а к какому современному народу или народам ближе всего хунну. Рассмотрим литературу, в частности работу Иностранцева К. «Хунну и Гунны» Л.1926г.

К. Иностранцев подробно, порой критически, рассматривает всю зарубежную и русскую литературу. При этом Н. Я. Бичурина, единственного русского историка, владевшего монгольским, китайским и тюркским языками в равной степени, характеризовал так: «Этот ученый прекрасный знаток китайского языка, к несчастью, не обладал историческим талантом (см. К. Иностранцев. Хунну и Гунны. Л.1926г. стр. 30). Кто же обладал историческим талантом, К. Иностранцев?

Также рассмотрим Л. Гумилева, «История народов Хунну» М.2004г. с точки зрения происхождения хунну считавшего несомненно тюрками и при этом ссылается на работу Иностранцева «Хунну и гунны», Л. 1926.

Извиняюсь перед читателями за длинное и пространное цитирование работы К. Иностранцева «Хунну и гунны», но считаю необходимым показать логику авторов, на которых ссылается К. Иностранцев в своей работе. Подробно цитируя указанную работу мы проследим за историей развития вопроса об этнической принадлежности хунну (гуннов). Постараемся критически рассмотреть изложенные данные и сделать выводы.

Первую главу своей работы «Хунну и гунны» К. Иностранцев озаглавил: «Ученые миссионеры XVIII века и значение их исследований в изучаемом нами вопросе. Дегинь и его история Гуннов. Политическая классификация народов Средней Азии. Дегинь – не сторонник монголизма Хунну и Гуннов. Взгляды Дегина в новейшее время. Каен и его сочинение. Несостоятельность политической классификации при решении этнографических вопросов.»

«История народа, известного под именем Хунну, тесно связана с событиями древней истории Китая и потому, естественно, что в первых же сочинениях об истории этого государства мы встречаемся и с кочевниками, жившими к северу от Срединной империи с Хунну. Первыми работами о Китае обязаны мы миссионерам иезуитам, преимущественно французам». (К. Иностранцев «Хунну и гунны» Л.1926г. стр.5).

Иностранцев К., далее хвалит французов-ориенталистов таких как Вербист, Шаль, Жербильон, Дюгальд и считает, «что их работы до сих пор имеют громадное значение». (К. Иностранцев «Хунну и гунны» л.1926г. стр.5).Тут же называет Амио, Сибо, Габиля, Грозье и они известны, как считает Иностранцев, каждому, кто знаком с Китаем научно.

Европейских хунну они считали не приводя никаких доказательств за хунну Азий. Используя их труды и добавив из китайских летописей, профессор Дегинь проследил переселение народов из Азии в Европу. Его четырехтомная работа “Histori des Huns, des Turcs, des Mogols et des auties Tartures uccidentaux” (1756-58), считает Иностранцев состоит в сопоставлении китайских известий с европейскими». (К.Иностранцев «Хунну и гунны» Л.1926 г., стр.6).

Среднюю Азию Иностранцев с Дегинем значительно расширили по сравнению с тем как мы привыкли понимать: Киргизия, Таджикистан, Узбекистан, Туркменистан и южные области Казахстана.

«Под Средней Азией мы разумеем всю внутреннюю часть азиатского материка, ограниченную с севера Алтаем, с юга – Гималаями и китайской низменностью, с запада – Каспийским морем, с востока – Великим океаном. В таком значении мы и будем употреблять это имя в нашей работе.» (К.Иностранцев «Хунну и гунны» Л.1926 г., стр.7).

Мы видим, границы Средней Азии значительно расширены. Это юг Сибири, Маньчжурия, Внутренняя Монголия, ^ Внешняя Монголия и Центральный и северный Казахстан, включая саму Среднюю Азию, как мы привыкли понимать. Профессор Дегинь не различает монголов и тюрков, не говоря уже о монголоязычии и тюркоязычии, все жители описываемых им территорий называются татарами и делятся на западных и восточных. Здесь, по всей вероятности, сказались незнание монгольского и тюркского языков. В наше время любой уважающий себя школьник знает это, а профессор XVIII века не знал. Тоба и Сяньби, профессор Дегинь относили к народам тунгузского и корейского племени, а Иностранцев некритически отнесся к этому и поддерживал его ошибочную точку зрения до конца. Вот что пишет Иностранцев К.: «Восточные татары по Дегиню, те народы, которых мы называем народами тунгузского и корейского племен, как то: То-ба (То-ba), Сянь-би (Sien-pi) и др. (т.1, ч.1, стр. 179-212). За ними он признает гораздо менее важную роль, чем за татарами западными, которые и служат главным предметом его сочинения. К ним то и относятся занимающие нас Хунну.


Мы видим границы Средней Азии значительно расширенны, это юг Сибири, Маньчжурия, Внутренняя Монголия, Вешняя Монголия, Джунгария с Кашгарией и Центральный, и Северный Казахстан, включая саму Среднюю Азию, как мы привыкли понимать. Для удобства в дальнейшем мы будем придерживаться этой позиции.

Профессор Дегинь не различает монголов и Турков, не говоря уже о монголоязычных и туркоязычных, все жители, описываемых им территорий называются Татарами и делятся на западных и восточных. Здесь, по всей вероятности, сказалось незнание монгольского и тюркского языков. В наше время, любой уважающий себя школьник знает это, а профессор XVIII века не знал.

«Здесь мы видим путаницу Дегиня вслед за Абуль-гази средневековых Татар и Монголов, Татар современных и Турков, Турков и Монголов. Вкратце поясним, что средневековые Татары и современные Татары отличаются принципиально. Средневековые Татары были монгольское племя, говорили по-монгольски, да и само слово «татар» («тянуть» с монгольского). Татары современные – тюркский народ, образовавшийся в результате смешения тюркских, монгольских, угоро-финнских, славянских и некоторых других народов, но, языком которых, в своей основе является тюркский. Сформировались современные Татары в XIV-XV веков, в результате войн хромого Тимура (Тамерлана), когда он уничтожил всё монголоязычные населения в западной части империи Чингисхана».

Тоба (Toba) и Сяньби (Sien-pi), профессор Дегинь относил к народам Тунгузского и корейского племени, и Иностранцев не критически отнёсся к этому и поддерживал его ошибочную точку зрения до конца. Вот, что пишет Иностранцев:

Мы увидели, как монголоязычным не остаётся места в древней истории Азии, когда Иностранцев Хунну назовёт «турками».

Вот, что пишет Дегинь в отношении Хунну Азии и Хунну Европы, цитируем по книге Иностранцева «Хунну и гунны»: « «Римские историки», говорит он, «знали их (т.е. западных Татар) под именем Гуннов и рассказывали много басен о происхождении этого народа, не говоря о том, откуда он пришёл. В Татарии они назывались Хун-ну (Hiong-nou)» и основали большое государство, которое было разрушено китайцами. Тогда они рассеялись. Одни пошли на Запад и впоследствии вступили в Римскую империю. Все знают нашествие знаменитого Аттилы. Другие остались на границах Китая и были разбиты только татарами Жу-жень (Geou-gen). Некоторые поселились в Китае, где образовали много государств. Они были совершенно обессилены или, по крайней мере, не имели никакого значения в Татарии, тогда один вождь этого народа, по имени Ту-мынь (Tou-muen) стал во главе многих орд и образовал новое государство. Эти народы называли тогда Турками. Они завладели всей Татарией». Далее он говорит, что Чингиз-Хан происходил из монгольского народа, составлявшего часть народа турецкого» 2 (Иностранцев «Хунну и гунны» Л. 1926 г. стр. 7-8)

Здесь мы видим, как минимум, две ошибки. Правильно указав, что Хунну Европы и Хунну Азии один и тот же народ, уважаемый профессор доказывает досадные промахи.

Первая ошибка указывает, что хуннское государство было разбито китайцами. Основной удар нанесли по Хунну сяньбийцы в 92 году новой эры, а идо этого они разделились на северных и южных Хунну. Вторая ошибка, Тумэн (Ту-мынь, по Дегиню) основал орду Тугю (тюркскую) и монгольский народ никогда не составлял часть народа турецкого. Другое дело, род Ашина, основатель тюркского народа был монголоязычный, и монголы в XIII и XIV веках массами перешли на тюркский язык, особенно это усилилось после войн хромого Тимура и стали тюрками. Если разбирать генеалогию (сынджара по-тюркски) - по тюркам, то существенная часть тюрков бывшие монголоязычные племена. Продолжает цитировать Дегиня и считает его приверженцем при по политической классификации народов Средней Азии: «Турецкая орда, получив власть, дала своё имя всему остальному народу, или скорее другие народы знали Гуннов

7

только под именем Турок, как впоследствии Чингиз-Хана из орды Монголов был причиной того, что имя Монгол сделалось именем почти всех Татар» 1 (Иностранцев, «Хунну и гунны», Л. 1926, стр. 8)

Хунну стали известны под своим именем и названием «Турок», иметь никак не могли. Тугю (тюрки) образовали свою орду спустя почти пять веков на той территории, где жили Хунну, тогда такого названия (тюрки) вообще не существовало, и другие народы Хунну под именем «турок» никогда не знали, за исключением приверженцев теории «турчизма» Хунну.

Далее Иностранцев продолжает: «Мы знаем, что в конце I века по Р. Х. северные Хунну были разбиты народом Сянь-би, и с тех пор государство их перестало существовать, а возникло государство сяньбийское. Несомненно, что все бывшие хуннские подданные стали теперь подданными сяньбийскими; но значит ли это, что всё население этого государства принадлежало по происхождению к тому же племени, что и народ-победитель? Конечно нет. Оставшиеся в новом государстве, бывшие властители, северные Хунну принадлежали к другому племени. В политическом отношении, т.е. в отношении подданства – они из Хунну сделались Сянь-би, а в этнографическом отношении т.е. в отношении происхождения – они оставались тем же, чем были» 2 (Иностранцев, «Хунну и Гунны», Л. 1926, стр. 8-9)

Иностранцев здесь ошибся, 100 тысяч семейств, это по самым скромным подсчётам 300 тысяч населения, Хунну, после поражения от Сяньби, приняли народное название Сянь-би и вошли в состав народа Сяньби безболезненно. (Гумилёв, «История народа Хунну», М 2004, стр. 247)

Дегинь выводит монголов то из Тюрков, то из Хунну: «Монголы, по словам всех писателей, особая орда, происшедшая от турецкого народа» пишет в одном месте, в другом мы читаем «Разделение империи Хунну на северных и южных (48 г по Р.Х.) кажется, имеет большое отношение к разделению турецкого государства на Монголов и Татар. Первые Хунну северные, вторые - южные» 4 (4 Иностранцев к. «Хунну и Гунны» Л. 1926, стр. 9-10

Путаница такая, я думаю, от незнания языка, Дегинь не знал ни монгольских, ни тюркских языков. Чёткой классификации языков у него не было. Такая путаница вопроса никак ясности не вносит в происхождение Хунну.

«Восточные Татары по Дегиню, те народы, которых мы теперь называем народами тунгузского и корейского племён, как-то То-ба (To-ba), Сяньби (Sien-pi) и др. (т. I, ч. стр. 179-212). За ними он признаёт гораздо менее важную роль, чем за Татарами западными, которые и служат главным предметом его сочинения. К ним-то и относятся занимающие нас Хунну» 2 (Иностранцев, «Хунну и гунны. Л. 1926 г., стр. 7»)

Хунну Азии и Хунну Европы, Дегинь считал тождественными. Иностранцев пишет: «…главным движением он, кажется, считал переход на Запад части северных Хунну, после их поражения в 92 году по Р.Х., так как именно с этого года он начинает историю Западных Гуннов. Относительно тождества Хунну и Гуннов он совершенно убеждён; например, говоря о разделении Хунну на южных и северных и об удалении последних на Запад, он говорит: «Это те Гунны, которые перешли впоследствии в Европу, в правление императора Валента»» 1 (Иностранцев, «Хунну и Гунны», Л. 1926, стр. 12)

Заканчивая разбор сочинения профессора Дегиня, Иностранцев явно оправдывает его: «Если Дегинь был сторонником политической классификации народов Средней Азии, то это объясняет тем, что в его время не существовало никакой истории, кроме политической, не было, как мы уже сказали, ни этнографии, ни этнологии, ни лингвистики» 2 (Иностранцев, «Хунну и гунны», Л. 1926, стр. 13)

«Выводы, сделанные из работ Дегиня, К. Иностранцевым следующие: 1) Хунну было кочевое государство, из которого впоследствии вышло турецкое, а затем и монгольское государство; 2) Гунны Атиллы-потомки части населения хуннского государства, ушедшей на запад» 3 (Иностранцев, «Хунну и гунны», Л. 1926, стр. 12)

«С первым выводом мы не согласны. Почему мы обоснуем, со вторым выводом Дегиня и К. Иностранцева согласимся полностью.

Что касается объяснения «Глубоким пониманием и знанием фактов политической истории», великий русский историк Н.Я. Бичурин писал: «Дегинева история о хуннах, турках и монголах и Клапратовы Записки об Азии от начала до конца наполнены превратными понятиями о древних народах монгольского племени: потому что ни Дегинь, ни Клапрот не читали китайской истории во всей её обширности, почему и то, что читали без связи в целом, не всё ясно и правильно понимать не могли»» 4 (Н. Я. Бичурин, «Собрание сведений о народах, населявших Среднюю Азию в древности», Изд. АН СССР, М.Л. 1950, стр. 45,)

В дальнейшем мы увидим, какие ошибки допускают и тот, и другой.

Заметим, наш Бичурин прекрасно владел китайским, тюркским и монгольским языками, выполнил один работу целого института.

Теперь перейдем к следующему французскому исследователю Каёну, стороннику политической классификации, в той последовательности, с какой Иностранцев излагает свой труд.

«Свои взгляды на происхождение Хунну он высказал вкратце в XVI главе, II тома Всеобщей истории под редакцией Лавесса и Рамбо, подробнее же говорил в следующем сочинении «Introduction a l hestoire de l Asie. Turis et Mongols des origins 1405 (Paris, 1895) »» 5 (Иностранцев, «Хунну и гунны», Л. 1926, стр. 13)

Француз Каён пишет абсурд, как будто никогда ни расы? ни племени не существовало, только политические имена: ««В этническом смысле слова никогда не существовало ни расы, ни даже племени гуннского, мадьярского, турецкого, монгольского или маньчжурского, но существовали только политические, носившие их имена». Пример этому он видит в потомках Монголов, завоевавших Россию а XIII веке и говоривших как и их предки, на турецких диалектах «можно распределить», говорит он (39-40), «по группам финно-угорские, турецкие, монгольские, маньчжурские языки, но нельзя распределить по расам или естественным видам (especes naturelles); мы видим их насколько можем видеть в прошлом, только как искусственные соединения, нации»» (Иностранцев, «Хунну и гунны», Л. 1926, стр. 13-14)

Приводимый Каеном пример очень неудачный, выходит в XIII веке в монгольском войске воевали тюрки и говорили на тюркских диалектах. Войны в XIII веке можно было избежать, если бы киевский князь выдал кипчаков. Монголы просили киевского князя выдать кипчаков, что те были у монголов рабами, в ответ князь монгольских послов предал смерти. Из-за кипчаков началась война. В монгольском войске тюрки были единицы, в основном они были в вспомогательных войсках. На передовой воевали сами монголы.

С Каёном частично согласен Иностранцев, считая: что тюрки пришли с монголами. Иностранцев пишет: «Живущие в настоящее время в Средней Азии и Восточной Европе народы, пришедшие в XIII веке с Монголами и говорящие на турецких языках, конечно, потомки турецких народов, пришедших только под властью Монголов. Политически они были Монголами, этнически же Турками. В классификации по племенам с нас даже достаточно лингвистических признаков» 1 (Иностранцев, «Хунну и гунны», Л. 1926, стр. 14)

Тюрки не пришли с монголами, а были завоёваны ими. Другое дело, тюрки смогли отюречить, то есть, чтобы монголы перешли на тюркский язык. Особенно ускорился этот процесс с войнами хромого Тимура, сам монгол племени Барлас изощрённо уничтожал всё монгольское. Подобное же произошло за 800 лет (V век новой эры) с хуннами, после поражения от германцев они растворились в сопровождавших их тюркоязычных кипчаках.

Впрочем, своё несогласие высказал Иностранцев, он пишет: «Мы согласны, что в Средней Азии более частое, чем в других странах изменение политических групп способствовало изменению и скорейшему исчезновению племенных черт, и ничего не имеем против утверждения нашего автора, что «взаимное проникновение народов принадлежит к финно-угорской, турецкой, монгольской и маньчжурской группам, очень древнее и если не доказывает единства, то, по крайней мере, остаётся свидетелем продолжительных и часто повторявшихся сношений», но не считаем возможным отрицать распределение этих народов по племенному происхождению» 2 (Иностранцев, «Хунну и гунны», Л. 1926, стр.14-15)

Незнание языка подводит француза Каена, Хунну – переводится с монгольского «народ», а в единственном числе, «хун» - человек. Каен же слово «хун-ну» признаёт за китайское. Иностранцев цитирует его: «Древнее имя, которое китайцы давали предкам Турков, было Хун-ну. Это слово не имеет ни этнического, ни национального характера, оно ни турецкое, ни монгольское, а китайское и очень древнее» 3 (Иностранцев, «Хунну и гунны», Л. 1926, стр. 15)

Каен монголо-маньчжурское слово «тенгри-кут» считает тюркским, а Иностранцев не исправляет. Объясняется просто – ни Каен, ни Иностранцев монгольского языка не знали. До сего времени на монгольских языках «тенгри» означает небо, небожители, а «кут» - с маньчжурского переводится как сын. Также по-тюркски «кут» означает богатство, достаток. По-монгольски «сын» переводится, как кувун. Иностранцев пишет:

«Каен, видимо, не считает Хун-ну проалтайцами, общим собранием угро-финских, турецких, монгольских и тунгусских племён, ещё не разделившихся на отдельные группы. Это мы заключаем из того, что он считает титул хуннского государя «тенгри-кут» турецким. Он не задаётся вопросом, отчего хуннские государя получили турецкий титул, а ведь этот вопрос сам собой напрашивается» (Иностранцев, «Хунну и гунны», Л. 1926, стр. 16)

Титул «тенгри-кут» хуннские государя получили монгольский, с окончанием «кут» - по-маньчжурски. Тюрки употребляют персидское слово «осман», в значении «небо».

Возможно, слово «осман» они заимствовали у юэчжей, с которыми жили по соседству и, следовательно, общались.

«Далее, как примирить единую власть хуннского государя с этой смесью племён и народов, какой является Каену народ Хунну? На это в сочинении нашего исследователя нет ответа.

Итак, при строгом проведении политической классификации неизбежно надо придти к некоторым непримиримым недоразумениям. Только при признании влияния политического положения, но, основываясь на этнографической классификации можно решать вопросы о происхождении народа» (Иностранцев, «Хунну и гунны», Л. 1926, стр. 16)

К. Иностранцев вслед за Каеном поклонник всего турецкого. «Пример этому он видит в потомках монголов, завоевавших Россию в XIII веке и говорящих как их предки, на турецких диалектах». (К. Иностранцев, «Хунну и гунны», Л. 1926 стр. 14,)

Далее видим: «Живущие в настоящее время в Средней Азии и Восточной Европе народы, пришедшие в XIII веке с Монголами и говорящие на турецких языках, конечно, потомки турецких народов, пришедших под властью монголов. Политически они были монголами, этнически же турками» (К. Иностранцев, «Хунну и гунны», 1926, стр. 14)

Здесь мы видим смешение понятий или же злонамеренную подмену понятий, сложившихся в литературе Тюрк и Турок и путаницу понятий. Политически и Этнически. Так же экстраполяцию событий XIII века на век V, хотя во многом они совпадают, но не совсем правильно.

Теперь по порядку. В русской исторической литературе сложилось понятия Тюрк и Турок.


Турок применяется к жителю Турции, только по языку тюркам, наличие тюркской крови весьма проблематично. Тюрк употребляется более широко и значение применительно ко всем употребляющим тюркский язык, собственно, туркам, узбекам, азербайджанцам, уйгурам, татарам, казахам, киргизам, башкирам и т.д. ко всем людям, говорящим на тюркских наречиях, независимо на огузском или кыпчакском языке или же это переходный язык, как узбекский или уйгурский.

Живущие в настоящее время в Средней Азии и Восточной Европе тюркские народы, не пришли с монголами, а пришли с Гуннами в Среднюю Азию и Восточную Европу за 1000 лет до Монголов и вновь участвовали в этногенезе современных тюркских народов, можно смело сказать, что большинство современных тюркских народов, за исключением, собственно, урок, туркменов, киргизов и хакасов, послемонгольские образования, т.е. образовались после XIV века. Никогда они не были политически Монголами и в монгольском войске служили единицы. А вот монголы целыми племенами и родами через век, два, три растворились в других народах, лишь в Афганистане Хазарейцы сохранили монгольский язык до XVII и в Азербайджане до XIX века. Хазарейцы, несмотря на потерю языка, считают себя монголами, а Азербайджанские монголы растворились в тюркской массе бесследно, не говоря уже о татарах, казахах, башкирах и ногайцах. Феномен тюркского языка не является предметом нашего исследования, это отдельная тема.

Взять современных турков, жителей Турции, в них не более 1-5% тюркской крови, а турок считает себя тюрком, и казах племени керей, состоящий почти на 50% из монголов, тоже тюрк.

Феномен живучести тюркского языка не является предметом нашего исследования, это отдельная тема.

Далее Каен, а вслед за ним К. Иностранцев, считают титул хуннского государя «Тенгри-кут» турецким. Поясним, что слово «тенгри» с монгольского означает «небо», а тюрки употребляют в значении «небо» другое слово – «осман» или «оспан». «Тенгри» слово заимствованное из монгольского или же общее, если взять ретроспективу в 2000 лет.

Кут – в киргизском употребляется в значении «богатство», «достаток». В старомонгольском «сут» употребляется в том же значении.

Почему монголо-тюркское слово «Тенгри-кут» стало турецким? Слово «Тенгри» в основе своём монгольское, употребляется в значении «небо», «небожитель», «всевышний», у тюркских народов адекватно «осмон».

Незнание монгольского языка – вот причина фантазии и весьма буйной, не совсем адекватной реальности.

Далее у К. Иностранцева следует II глава, называется она «Теория монголизма Хунну и гуннов Разделение её сторонников на две группы. Мнение Палласа и Бергмана; разбор их. Своеобразное мнение Амадея Тьерри. Исследования Шмидта и работы о. Иакинфа Бичурина. Разбор их. Нейман и обобщение мнений сторонников теории монголизма. Разбор его сочинения. Хоуорс и возобновление теории монголизма. Значение этой теории»

«Первая по времени теория происхождения Хунну и их связи с Гуннами была теория монголизма. Она в лице своих представителей, распадается на две группы. Одни исследовали вопросы о Гуннах и о возможности их азиатского происхождения, считая этот народ Монголами. Другие занимались вопросом о Хунну, оставляя в стороне Гуннов. После того, как представители обеих групп высказали свои взгляды, явилось стремление обобщить их и таким образом свести к общим выводам полученные в частностях результаты. Это обобщение особенно интересно своим взглядом на связь Гуннов и Хунну. Распадаясь на две группы, теория эта является, однако единой, проводящей мнение, что и народ, кочевавший к северу от Китая и орда «Бича Божия», принадлежали к одному и тому же племени, были близкими родственниками по крови» (Иностранцев, «Хунну и гунны», Л. 1926, стр. 17)

Напомню, что касается тождества Хунну азиатских и Хунну европейских автор разделяет точку зрения Иностранцева К. Мы не будем делить вслед за Иностранцевым азиатских Хунну называть Хунну, и европейских Хунну называть Гунны. Раз тождество их доказано, то европейские Гунны тоже Хунну (народ, люди по-монгольски). Между ними нет никаких различий, во всяком случае, принципиальных. В Азии и Европе Хунну сами называли себя «Хунну». Мы будем придерживаться самоназвания народа.


Иностранцев К. совершенно бездоказательно заявляет, ссылаясь на Орхонские надписи.

«Мы со своей стороны должны сказать, что считаем лингвистические доказательства такого рода, какие приводил Бергман, только вспомогательными и совершенно недостаточными, как единственный довод в пользу принадлежности народа к тому или другому племени. Самостоятельного значения им придавать нельзя. Мы в данном случае не говорим, разумеется, об остатках народной письменности (каковы, например, Орхонские надписи)-их значение для истории чрезвычайно важно. Если мы будем иметь что-либо подобное в истории Гуннов и Хунну, то вопрос о происхождении этого народа будет решён бесповоротно. Недостаточным для решения мы считаем отдельные слова и имена, дошедшие в транскрипции на языках других народов.

Рассмотрев гипотезу Палласа и доводы Бергмана в пользу монгольского происхождения Гуннов и специально их тождества с Калмыками, мы пришли к убеждению, что их мнения уже достаточно опровергнуты, так что те, которые желают видеть в Гуннах Монголов или Калмыков, должны привести новые доказательства, а в настоящее время не выдерживают критики». (Иностранцев К., «Хунну и гунны», Л. 1926, стр. 25)

К. Иностранцев, в свою очередь, не приводит никаких доказательств в опровержение гипотезы Палласа и доводов Бергмана в пользу монгольского происхождения Хунну.

По порядку. Абель Ремюза сомневался, что в монгольских книгах сообщены объективные факты, поскольку они были написаны 8-10 веков спустя. Как будто Абель Ремюза глаголит истину спустя 15 веков, притом не зная монгольского языка.

«Общность обычаев Гуннов и Калмыков, как доказательство их тождества, не может быть принята» 1 (К. Иностранцев, «Хунну и гунны», Л. 1926, стр. 22) Глубокомысленно заключает Иностранцев К. Тогда что же является доказательством? Внятного ответа на этот вопрос у него не находим.

«Сходство физического типа Гуннов Калмыков» 2 (Иностранцев, «Хунну и гунны», Л. 1926, стр. 22) тоже не доказательство, т.е. не приводится никакой маломальский довод в пользу опровержения и «Турчизма»

И лингвистические аргументы отвергаются мнением Клапрота. Имя отца Атиллы «Мунцак» никак не переводится, просто отвергается. На самом деле «Мунцак» с монгольского переводится, как «Вечное время».

«Атель» пишет вслед за Клапротом автор «вовсе не означает «Волга», и просто «большая река», такое значение имеет это слово у казанских татар, киргизов, башкир и чувашей». 3 (Иностранцев К., «Хунну и гунны», Л. 1926, стр. 24) и не задаётся вопросом, что означает это слово на монгольском?

«Итэл» - то же самое, что «большая река» - Волга. Поволжские народы Волгу называют и поныне «Адел», что касается киргизов, это на совести Иностранцева.

Далее рассматривается имя сына Атиллы «Денцик» возможно ли имя буддийского бога в V веке, и в сноске Иностранцев соглашается – могло быть буддийское божество. Эмедзар (Эмнекцар) – дикий бык и что Уто длинный, высокий, правильно переведённые Бергманом с монгольского Иностранцев оставляет без объяснения, почему носители этих монгольских имён являются тюрками.

Орхонские надписи датируются VIII веком новой эры, Хунну потерпели катастрофу в северной части своей территории (район Орхона, Селенги) в первом веке новой эры. После этого на данной территории успели быть гегемонами три монголоязычных народа: Сяньби, II-IV век новой эры, Жуань-жуани, IV-V век новой эры и Тоба (Табгачи). Орхонские надписи сделаны на тюркском языке, под руководством монголоязычного рода Ашина. Надо заметить, что в VI веке новой эры переход с монгольского на тюркский был значительно легче, чем в XXI веке, языки были ближе. И наоборот, с тюркского на монгольский язык.

Правильнее будет говорить относительно Хунну преимущественно об их монголоязычности. Амадей Тьерри, например, употребляет применительно племени Хунну, что оно было монгольское. «… по весьма вероятной гипотезе господствующее племя было монгольское, более резко выражающее физический тип азиатов, чем Финны. Действительно, история рисует нам Аттилу и часть гуннского народа с типичною калмыкской наружностью» (Hustoine d Attila et de des successeuts “Paris, 1895, стр. 6-9, 1 тома”) (Иностранцев, «Хунну и гунны», Л. 1926, стр. 26)

Не приводя никаких доказательств в опровержении теории Палласа и доводов Бергмана, Иностранцев глубокомысленно резюмирует: «Рассмотрев гипотезу Палласа и доводы Бергмана в пользу монгольского происхождения Гуннов и специально их тожество с Калмыками мы пришли к убеждению, что их мнения уже достаточно опровергнуты…» (Иностранцев К., «Хунну и гунны», Л. 1926, стр. 25)

Почему он выводит происхождение Хунну из монголов, а не наоборот. Ведь Хунну жили за много веков до Монголов и Тюрков. Примерно с конца VI века на Западе европейские историки, а на Востоке ещё раньше китайские летописцы перестали их упоминать, т.е. они исчезли, значительная часть погибла, растворились, ассимилировались и т.д. Почему Хунну обязательно должны быть монголами и тюрками, а не наоборот. За шестнадцать веков появились новые народы и новые языки. К. Иностранцев в отношении тюрок и монголов считает язык их незыблемым, чем-то постоянным. Между тем, большинство современных тюркских языков появились относительно недавно, в послемонгольскую эпоху, в XIV-XVI веках, за исключением хакасов, киргизов и туркмен. Среди киргизов есть племена Китай и Монголдоры, первое тюркизованное монгольское племя кара-китаев (кидани), жившие IX-XI веках, а вторые-монголы, вошедшие в общую массу киргизов отдельным племенем в XIV-XV веках.

Далее Иностранцев останавливает свои критические взгляды на французском историке Амадее Тьерри… «Его своеобразное мнение, хотя и не высказанное так положительно в пользу монголизма, как мы видели это у Бергмана, всё-таки должно быть причислено к этой теории. Высказал он его в своём двухтомном сочинении: “Histoire d Atilla et de ses succeseurs (Paris, 1856)”. Излагая историю великого гуннского завоевателя, он должен был коснуться вопроса о происхождении его народа. Этому он посвятил несколько страниц своего сочинения (6-9, I тома), причём высказал своё мнение только, как предложение. Говоря о населении Восточной Европы во время появления Гуннов и специально о Финнах, он заметил следующее: «На Востоке имя Финнов исчезло, уступив место названиям союзов, которые, образовавшись, около Урала, воздействовали то на Европу, то на Азию, чаще на последнюю. Самым знаменитым из этих союзов был, кажется, союз Khounn, Hounn или Гуннов, который покрывал своими ордами оба склона Уральского хребта и долину Волги». Далее, сообщив известия Птолемея и Дионисия Периегета об этом народе, он передал то, что история сохранила нам о внутреннем устройстве Гуннов. Они разделялись на две большие группы, причём принадлежащие к восточной или каспийской назывались Белыми Гуннами, а к западной – Чёрными. Тьерри по этому случаю высказал предположение, что «гуннское владычество простиралось к Востоку на народы турецкого племени, а к Западу – на Финнов и, по весьма вероятной гипотезе, господствующее племя было монгольское, более резко выражающее физический тип азиатов, чем Финны. Действительно, история рисует нам Атиллу и часть гуннского народа с типичною калмыцкою наружностью». Наружность Атиллы он считал, судя по сохранившемуся описанию, скорее монгольскою, чем восточно-финнскою» (Иностранцев, «Хунну и гунны», Л. 1926, стр. 25-26)

Иностранцев обвиняет Амадея Тьерри в том, что тот высказался в виде предположений и догадок, высказался, что «Атилла имел чисто монгольскую наружность и не походил на восточного финна» (Иностранцев «Хунну и гунны», Л. 1926, стр. 26) И «на этом различии Тьерри строит целую гипотезу о верховном владычестве монгольского племени» (Иностранцев, «Хунну и Гунны», Л. 1926, стр. 26)

И заканчивает: «Вообще нужно сказать, что догадки этого учёного, равно как и его воскрешение теории монголизма, не основаны на точных данных, а потому, как прежде, так и теперь не имели и не имеют серьёзного научного значения» (Иностранцев, «Хунну и гунны», Л. 1926, тр. 27)

Кроме узких глаз, плоского носа, редкой бороды, невысокого роста и тёмных волос, Приск Панийский описывает наружность, куда входит одежда и вооружение и, которые по характерным признакам, действительно принадлежат жителям Монголии, а не восточным финнам – предкам Манси. По стереотипу поведения так же могут отличаться представители разных народов. Китаец – неприхотливый и трудолюбивый, тюрк – не в меру хвастливый, но слабоватый на войне, гунн – нерешительный, но исполнительный в бою и т.д. Под понятием «наружность», видимо, Тьерри вкладывал комплексное значение этого слова и включал сюда одежду, вооружение и стереотип поведения. Европейские археологи подтверждают, что действительно черепа Хунну были монголоидны в V веке новой эры и относятся к палеосибирской расе, характерной для жителей Монголии.

Апполинарий Сидоний, единственный сообщивший об искусственном изменении Хунну внешнего вида своих детей, то Иностранцев считает к этому известию «относиться с большой осторожностью». (Иностранцев, «Хунну и гунны», Л. 1926, стр. 27)

Современные археологические раскопки западноевропейских археологов, в частности венгерских и немецких, подтверждают в эпоху Хунну действительно существовал такой обычай. И большинство находок принадлежит черепам германцев. И объясняет тем, что Хунну были народ господствующий. Германцы подражали Хунну и поэтому изменяли внешний вид своих детей. Лишь единицы всего количества найденных черепов с искусственно изменёнными черепами принадлежит монголоидам, то есть, хуннам.

Рассматривая взгляды Шмидта, Бичурина, Неймана и Хоурса, учёных, живших в XIX веке и творивших в разных странах Европы, но придерживавшихся теории монголизма, Иностранцев считает, что разбил их доводы. Обвинив их в отсутствии нового материала, новых доказательств, сам при этом ссылается на Орхонские надписи, сделанные на древнетюркском языке в VIII веке новой эры на территории Монголии. Заметим, держава Хунну была разбита сяньбийцами в I веке новой эры. Второй основой убеждения Иностранцева послужила то, что Бичурин выводит происхождение Тугю (тюрков) из Хунну. Тугю в своей основе монголоязычный, Ашина был род монголоязычный. Само название рода (Ашина – волк по-монгольски) говорит об этом.

Теперь перейдём к рассмотрению взглядов Шмидта, Бичурина, Неймана и Хоурса в том порядке, в каком подвёрг их критике Иностранцев.

В своём произведении “Forschungeu im Cebiete der alteren religiosen, politischen und literarischen” “Вuldungsgeschichte der Volker Mittel – Asiens vorzuglich der Mongolen und Tibeter, ST Pet, 1824” сторонник теории монголизма Хунну касался различных вопросов истории Средней Азии и, в частности, Хунну. Ориенталист Шмидт справедливо отметил, как недостаток француза Дегиня, незнание, этим востоковедом, монгольского языка. Под Дегиню «монголы являются турецкой ордой» (Иностранцев, «Хунну и гунны», Л. 1926, стр. 27)

Здесь Шмидт заметил, как явную ошибку Дегиня, монголы никогда не были турецкой ордой. Что касается Тугю, живших в VI веке нашей эры на территории Западной и Центральной Монголии, то они действительно к VII веку стали тюрками. Но образовались из пятиста семейств монголоязычного рода Ашина (волк – по-монгольски), откочевавших на Алтай и тюркизованных алтайскими тюркоязычными. «Ашина – род Хунну, которые возглавили новую орду, захватившую лидерство в западной и центральной Монголии.

Ничего удивительного нет, когда летописец Танской эпохи выводит Тугю из Хунну. Заметим, язык Хунну состоял из значительного слоя тюркизмов и слов общего происхождения, то есть, кроме монгольских слов, язык Хунну был с большими вкраплениями общеалтайских, тюркских и маньчжурских слов. Это объясняется относительно недавним выделением из единой алтайской семьи народов.

Само слово «тугю» переводится с монгольского «быстрый». «Тюрки» (тургут – быстрые, по-монгольски) объяснения в тюркских языках не имеют.

Титул хуннских государей «(по Дегиню цен-ли-ко-то, Tseny-li-ko-to, по Ремюза Тенгри-куту, Tengry-kutu)» (Иностранцев, «Хунну и гунны», Л. 1926, стр. 29) Шмидт приравнивал Суту Богдо, к титулу Чингиз-хана.

При чём здесь титул Чингисхана, жившего в XIII веке новой эры и титул хуннских шаньюев, задаться бы другим вопросом, почему монгольское слово «тенгри» (небо, небожитель) выражает титул хуннских государей. Тюрки употребляют слово «осмон» в значении «небо». Если и где встречаются у тюрков, то как заимствованное слово и общеалтайское. Шмидту, знавшему монгольский язык, и возможно, поэтому считавшему Хунну – это монголы, не делает чести.

Европейских Хунну, Шмидт считал монголами по обычаем и наружности, описанных Аммианом Марцелином, Иорданом и Прокопием.

Совершенно справедливо, Шмидт, вслед за Бергманом считал, что гуннские имена – монгольские, но это не мешает ему имя отца Аттилы Мунцака выводить из слова клин. На самом деле «Мунцак» переводится как «вечное время». Иностранцев пишет: «Он думает, что многие другие, приводимые древними авторами имена можно объяснить монгольскими словами: Так Донат (Donat), ровно Доннай (Donoi), Каратон (Caraton), Харату (Charatu), Бледа (Bleda) или Буда (Buda) – Бода (Boda), что значит «личность» или Будун, что значит «туман», Баламир (Balamir) – Баламбар (Balambar) , Эллак (Ellak), Аллак (Alla), Субтар (Subthar) – Суббударра (Subudara) и т.д. Вообще Шмидт вполне довольствуются тем, что говорил о происхождении Гуннов Бергман, и считает их монголами» 1 (Иностранцев, «Хунну и гунны», Л. 1926, стр. 29)

Только слово Будун Шмидт перевели неправильно, как «туман». По-монгольски «туман» - манан, будан, а будун с монгольского переводится, как полный, может, употребляется в смысле «богатый».

Иностранцев никак не комментирует имена и вообще слов, приведённые Шмидтом, видимо, надеясь на Орхонские надписи VIII века новой эры, думая, что надписи, сделанные спустя 700 лет после падения Хунну, объясняют всё. Тюркский каганат – четыёртое государственное образование на данной территории после Хунну.

Иностранцев, как я уже писал, комментируя великого русского историка Иакинфа Бичурина, «не обладал историческим талантом», характеризуя его, как знатока китайского языка и переводчика с китайского языка на русский язык, летописей, при этом, он не критиковал и не проверял факты, излагаемые в них, то есть, но мнению Иностранцева, колоссальный труд Бичурина, заменившего целый институт, не тянет на научное исследование, что не мешает Иностранцеву цитировать сочинения отца Иакинфа.

Бичурин пишет: «Более, нежели за двадцать веков до нашей эры скитался уже монгольский народ со своими стадами по пустыням, сопредельным северному Китаю» 1 (Бичурин, «Записки по Монголии», СПБ 1828, т. II, стр. 1)

Здесь всё верно, если бы Бичурин вместо слов «монгольский народ» употребил бы «монголоязычные племена». Монгольский народ появился в IX веке нашей эры, а деление на монгольские, маньчжурские и тюркские племена произошло в I-II тысячелетии до нашей эры. Монголы появились не сразу, и процесс этот был длительным, и благодаря бурной истории с взаимными переходами. Но в основном монголоязычные превращались в тюркские. Монголы целыми племенами уходили на Запад, Юго-запад и за несколько поколений меняли язык и превращались в тюрков, это не только Хунну. Они потерпели военное поражение. В битве на реке Недао в 453 году нашей эры погибло 30 тысяч Хунну и их союзников, а это невосполнимая потеря. Это западные кидани, остатки которых, вошли в киргизский эпос и составляют племя Китай. Это Мангуты, вошедшие в татарский и узбекский народ. Это джалаиры, кунграты, керей, найманы, монголдоры и другие бывшие монголоязычные, а ныне тюрки разных мастей. Только хазарейцы в Афганистане сохранили в своей памяти, что они когда-то были монголоязычны и делятся на две части: хазари-хунны и хазари-монголы, то есть, хазарейцы, пришедшие с Хунну, и хазарейцы, пришедшие с монголами Чингиз-хана. Будучи в Иране, автор встречал хазарейца, немного знавшего монгольский язык и на карте упорно показывал свою историческую родину, как Забайкалье. Я же показывал южнее, где центральная Монголия, не объясняя причину, он тыкал на Забайкалье.

Приведём две выдержки из татарского эпоса «Идигей», где Идигей и Тохтамышом бравирует, что они потомки Чингиз-хана.

«Чингизу древнему самому,

Чингизу древнему равен я»

Татарский эпос «Идигей», Казань 1990, стр. 81

А вот бравада Тохтамыша:

«Дом Чингиза – мой древний дом

От Чингиза я веду свой род»

Татарский эпос «Идегей», Казань 1990, стр. 112

Здесь описывается конец XIV века новой эры, когда потомки Чингиз-хана, жившего за 2 века до окончания событий, смертельно враждует между собой и каждый кичится своим монгольским происхождением. Возможно, они не знали монгольского языка.

При жизни Чингиз-хана оба, возможно, были бы казнены за зависть и смуту.

Иностранцев К., характеризовавший Бичурина просто как знатока китайского языка и переводчика на русский язык и не обладавшего историческим талантом, всё-таки цитирует его (видимо, всё-таки обладал историческим талантом Николай Яковлевич Бичурин), правда, в примечании, мелким шрифтом: «Здесь заметил, что ____ принадлежит верное мнение, которое мы видим уже у сторонников политической классификации – Дегиня и Каена, мнение, что у кочевых народов Средней Азии племенное или родовое имя распространяется на целый народ, т.е. на совокупность племён и родов. Однако мы видим, что это воззрение нисколько не мешает Иакинфу придерживаться этнографической классификации, что составляет его преимущество перед двумя вышеупомянутыми исследователями. Приведём несколько примеров этому. «Поколениям, т.е. владетельным домам, занимающим Монголию, даём ныне название Монголов, не потому, чтобы они происходили от дома Монголов, но потому что сей дом, усилившись, наконец все прочие поколения своего племени покорил своей власти и составил как бы новое государство, которое мало по малу приобыкли называть Монголами же, по прозванию господствующего дома. Сим образом разные монгольские поколения и прежде назывались общими именами: Татаньцев, Киданей, Хойхоров (Уйгуров), Тулгасцев, Сяньбийев, Хуннов и т.д.» (т. I, стр. 157). «Целое государство или народ получает у монголов название от имени господствующего дома, а каждый аймак от владетельного поколения. С падением владетельных домов народ их не теряет своего бытия, но с переменою оных получает только новые названия. Сим образом один и тот же монгольский народ существует от древнейших времён доныне под разными именами» (т. II, стр. 2)» (Иностранцев, «Хунну и гунны», Л. 1926, стр. 31)

Автор, как и Иностранцев, поддерживает мнение патриарха отечественной ориенталистики Бичурина (Иакинфа).

В отношении названия Хунну и гуннов, в примечании Иностранцев пишет: «…имя Хунну нисколько не дальше, если не ближе к имени знаменитого народа Аттилы, чем Гунну. По латыни они называются Hunni, по-русски правильнее писать Хунну» 1 (Иностранцев К., «Хунну и гунны», Л. 1926, стр. 31)

Что, правда, не мешает ему использовать в отношении единого народа два выражения, хунны для азиатских и гунны для европейских. Иностранцев делает это, видимо, для участников дискуссии, наподобие Мэнчен-Хэлфина, считавших европейских Хунну за совершенно особый народ. Кроме обычая удлинять череп, описанный Апполинарием Сидонием, других различий я не вижу, а сходств много. Это собственные имена европейских Хунну, которые переводятся с монгольского и имеют значения и смысл. Это физические данные: узкие глаза, плоский нос, скуластость и т.д.

Возможно, самое главное доказательство тождества азиатских и европейских Хунну – они использовали лошадей монгольской породы или лошадёнок, как пишет Иордан. Никто в мире не использовал лошадёнок монгольской породы, они предназначены только для верховой езды. Ни кипчаки, ни киргизы, ни хакасы не использовали этих пони. Им были нужны лошади как тягловая сила, то есть, запрягали в телеги и соху. И ещё одно доказательство, найденное европейскими археологами и хранящееся в Будапеште, это «монгольские» сложные луки, которые использовали европейские Хунну. Остаётся загадкой, почему тюрки не использовали и не переняли у Хунну и других монголоязычных народов сложный «монгольский» лук. Не было материала или природная лень, не изготавливали и не применяли сложный лук, а ведь он позволял вести дальний бой, самому, оставаясь неуязвимым, а поражать противника.

Иностранцев К. придерживается абсурдной точки зрения Каена и Ремиза, считает «что тюрки ранее монгольских народов явились в историю Средней Азии» (Иностранцев К., «Хунну и гунны», Л. 1926, стр. 32)

Турки (наверное, правильнее читать тюрки) появиться ранее монголоязычных в истории Средней Азии 1 не могли. Монголоязычные, тюркоязычные, маньчжуроязычные произошли от одного племени и процесс разделения (выделения) этого племени на три части был единовременный. То есть, появились монголоязычные племена и в тот же момент тюркоязычные и маньчжуроязычные племена. Это как одновременный раздел имущества между тремя братьями, только предметом деления здесь был, условно назовём, проалтайский язык. В природе не может быть такое состояние, чтобы один язык появился, а другой нет. При делении племён на составные части, сколько частей – столько образовалось языков. Единовременный процесс не означает, что языки эти появились и застыли. Они находились в постоянном обновлении и движении, обогащались новыми словами в результате развития производительных сил. Выше мы говорили о взаимном переходе языков.

Точка зрения Каена и Ремюза и вслед за ними Иностранцева, что тюрки появились раньше монголоязычных племён была бы справедлива, если речь шла о тюрках VI-VII веков и монголов IX-XIII веков новой эры. Речь идёт о Хунну, живших задолго до новой эры и в V веке новой эры прекративших своё существование в Европе.

Разделение языков произошло, относительно, недавно, в историческом плане вчера или позавчера. «Братья» произвели раздел имущества (языка протоалтарийцев).

Как к застывшим языкам, относился Иностранцев, рассматривая язык Хунну относительно монголоязычности или тюркоязычности. На самом деле язык, постоянно развивающийся, элемент человеческой культуры, находящийся в постоянном движении.

Ссылка на Каена и Ремюза, сделанная Иностранцевым К. совершенно неуместна, не учитывает одномоментный характер разделения племени, условно назовём протоалтарийцев.

1 Под Средней Азии мы понимаем территорию с севера на юг – от Алтая, до Гималаев и китайской низменности с запада на восток – от Каспийского моря до Тихого океана.

Иакинф (Бичурин), на мой взгляд, прав, когда пишет, что монголы (хотя правильнее было бы написать «монголоязычные», а не «монголы») издавна живут в соседстве с китайцами. «Монголы с незапамятных времён смешанно жили с китайцами на северных пределах Китая» 1 (Бичурин, «Записки о Монголии», СПБ. 1828, т. I, изд. 1, стр. 2)

Далее продолжает Бичурин: «Хунь-юй, Хань-юнь и Хунну суть три разные названия одному и тому же народу, известные ныне под названием монголов» 2 (Бичурин, «Записки о Монголии», СПБ. 1828, т. I, изд. 1, стр. 2)

«Почти за двадцать тысячелетий до Р.Х. монголы и тунгузы в китайской истории. представлены, как два самобытных народа. Одни турки, по причине отдалённости, несколько позже ознакомились с жителями Срединного государства» 3 (Бичурин, «Записи о Монголии», СПБ. 1828, т. I, изд. II, стр. 477)

Правильно указывает Бичурин, что тюрки ознакомились с жителями Срединного государства несколько позже по причине отдалённости их проживания. Действительно, если мы внимательно посмотрим на карту расположения алтайских племён, примерно до середины VI века новой эры мы не увидим вблизи границ Китая тюркоязычные племена.

Названные Бичуриным племена «хунь-юй», «хань-юнь» и «Хунну объясняются по-монгольски: хун – человек, Хунну – народ, люди, первые два видоизменённые от третьего. По-тюркски киши – человек, эль – народ. Совсем не подходит слову «Хунну», самоназвание народа, населявшего с севера на юг от Байкала до Китая, с запад на восток – с Алтая до Хэнтэя.

На карте мы видим, как тюркские племена возникли и располагались на северо-западе и севернее – это современная южная Сибирь и северо-западная Монголия и современная Тува, хакасы юг Красноярского края и там же частью киргизы, восточнее киргизов расположились динлины. Между тюркоязычными и Китаем находились Хунну, восточнее Хунну располагались Дунху, впоследствии из Дунху вышли примерно в I веке до нашей эры сяньби и ухуани. Иностранцев считает, что сяньби были тунгузами. Монголоязычным племенам он места не оставляет, как будто они появились неизвестно откуда. Наверное, из космоса?

Бичурин частично ошибся, заявляя, что «на всей полосе Средней Азии от Восточного океана до Каспийского моря искони обитали те же самые народы, которые и ныне населяют страну» 1 (Бичурин, «Записки о Монголии», СПБ. 1828, т. I, от 1, стр. 7)

Современный Казахстан ныне населяют совсем не те народы, которые ранее там жили. До новой эры Казахстан населяли в основном европеоиды. 2 (Маргулан А.Х., «Древняя культура Центрального Казахстана», Алма-Ата 1960)

Бичурин выводит имя прославившего свой народ и себя, шаньюя Хунну Модэ из монгольского слова «модо» - «лес». Иного объяснения имени Модэ нет. Иностранцев оставляет без комментариев этот аргумент, то есть, никак не объясняет, он занимает позицию замалчивать, если нет аргументов.

Особенно яростную критику Иностранцев вызвала следующая фраза Бичурина: «Дегинева история о Хунну, Тюрках, монголах и Клапротовы записки об Азии от начала до конца наполнена превратными понятиями о древних народов монгольского племени, потому что ни Дегинь, ни Клапрот не читали китайской истории во всей ее обширности, почему-то, что читали без связи в целом не все ясно и правильно написать могли» 3 (Бичурин, «Собрание сведений о народах населявших Среднюю Азию с древности», издательство АН, СССР М.Л. 1950г стр.45)

Иностранцев обвинил в безапелляционности Бичурина и вот что он пишет: «Мнение это, как и все у Иакинфа выражено безапелляционно. Ни многолетний обширный труд Дегиня, ни работы Клапрота не заслуживают внимания, так как с начала до конца полны ошибками» 4 (Иностранцев, «Хунну и гунны», Л. 1926, стр. 33)

Тугю, Бичурин Н. Я., считает за монгольский (вернее было бы «монголоязычный») народ, и вот почему мы уже писали об этом, но вслед за Иностранцевым приходится вновь возвращаться к этому вопросу. Во-первых, само слово «тюрк» происходит от монгольского «тургэн» (быстрый), множественное число «тургут» (быстрые), в тюркском языке объяснения не нет. Во-вторых, тюрки образовались из 500 семейств рода Ашина (по-монгольски, волк), откочевавших на Алтай с юга и отюреченных алтайскими тюркоязычными. Род монголоязычных Ашина возглавил новую орду и стал гегемоном в Западной и Центральной Монголии. И нет ничего удивительного, что китайские летописцы выводили Тугю из монголоязычных Хунну. Вот, что пишет об этом Бичурин: «…Ашина, человек с великими способностями, и он признан был государем: почему он над воротами своего местопребывания выставил знамя с волчьею головой – в память своего происхождения. Род его мало по малу размножился до нескольких сот семейств». «Другие сказывают, что тукюесский Дом составился из-за смешения разных родов, кочевавших в Пьхин-лян; он прозывался Ашина. Когда Тхай-ву (440-451 г.н.э.), император из Дома Вэй, уничтожил Цзюкюя (в 439 (433-439) это был Цзюкюй Мугянь, последний государь северного царства Лян), то Ашина с 500 семейств бежал к жужаньцам и, поселившись по Южную сторону Алтайских гор, добывал железо для жужаньцев» 1 (Бичурин Н. Я., «Собрание сведений …», Изд. АН СССР, М.Л. 1950, т 1, стр. 221)

Жужаньцы – монголоязычный народ, сменивший сяньбийцев, тоже монголоязычный народ.

В подтверждение, что Тугю (тюрки) образовались в результате смешения монголоязычных и тюркоязычных племён, послушаем Бичурина: «Ещё говорят, что предки тукюесского Дома происходят из владетельного Дома Со, обитавшего от хуннов на север. Старейшина Аймака назывался Апанбу» 2 (Бичурин Н.Я., «Собрание сведений…», изд. АН СССР, М.Л. 1950, т. 1, стр. 221)

Владения дома Со тюркоязычное племя, видимо, Гэгуань (киргизы и телесцы). Битующее предание устного характера, Бичурин приводит три версии, что в этногенезе Тугю участвовали различные роды. Как монголоязычные, так и тюркоязычные, но господствующим родом был монголоязычный, род Ашина (волк по-монгольски).

Возможно, огузская ветвь тюркского языка произошла под влиянием персидского языка, когда Тугю (тюрки) были вытеснены с территории Западной и Центральной Монголии в Мавераннахар хойхорами (уйгурами) в VIII веке новой эры. Племена, обитавшие от хуннов на север были сплошь кипчакской ветви.

Правы, видимо, ориенталисты Западной Европы и с ними Иностранцев, когда слово «тюрк» они выводят с Тугю. Слово «шлем» (дулга по-монгольски, такья по-тюркски), в названии народа малоубедительна. Хоть и отдалённо напоминает Алтайские горы шлем, я вынужден признать правоту Европейских ориенталистов.

Первые ханы Тугю имели монголоязычные имена Тумынь переводится с монгольского – десять тысяч в значении великое множество, Тюрки не употребляют это слово. По-тюркски «ом-минг». Второго хана, сына Тумыня, звали Исиги - хан Коло. «Коло» переводится с монгольского, как «далёкий», а Исиги – отец, «созвучный» с именем отца Чингиз-хана Есегей.

В те далёкие времена , когда не было ислама, а буддизм ещё не свирепствовал над Монголией, монголоязычные и тюркоязычные племена давали природные, естественные имена, читаешь их и радуется душа. Никому не понятные Мурады, Ахмеды, Доржи, Нима и т.д. Как неискоренимая зараза пристала к монголам и тюркам в наше время.

Из-за невнимательного чтения первоисточников Клапрот в Memoires relatifs a’l’Asie (1826, т. II, стр. 301-311) и за ним Иностранцев («Хунну и гунны», Л. 1926, стр. 34-36) обрушиваются и на Шмидта. Вот, что пишет Иностранцев:

«Особенно же распространяться по этому поводу не приходится, потому что в настоящее время орхонские открытия сделали несомненным турчизм Ту-гю. Благодаря этому мудрствования Шмидта могут остаться без возражений. Раньше , при изложении мнений этого исследователя, мы видим, что именно мнение о монголизме Ту-гю содействовало тому, что Шмидт принял Хунну тоже за монголов – ведь по китайским известиям Ту-гю происходили от Хунну. Если доказано, что Ту-гю не монголы, то этим доказано что и Хунну не монголы» 1 (Иностранцев К., «Хунну и гунны», Л. 1926, стр. 34)

Клапрот и Иностранцев не учитывают то обстоятельство, что в происхождении этноса, особенно алтайских народов, могут участвовать несколько племён. Тщательно не рассмотрев слова Хунну и тюрк (соответственно, «народ» и «быстрый по-монгольски») и множество других аргументов, спешат объявить доказанным, что Ту-гю не монголы и следовательно, Хунну тоже не монголы.

Да, Хунну не монголы, но и не тюрки, они монголоязычный народ (люди, народ по-монгольски). Напоминаю, Орхонские надписи сделаны в VIII веке новой эры, за это время народ мог и сменить язык по разным обстоятельствам, ведь прошло с I века нашей эры без малого 5 веков. Надо учитывать то, что в VIII веке нашей эры тюркский язык не так далеко ушёл от монгольского, как и в наше время, то есть, был ближе и намного понятнее, чем сейчас.

«Мудрствования» Шмидта имели под собой основания, только аргументировал он недостаточно. Монголоязычных, например, он называл монголами, хотя появились они только к IX веку новой эры. Что Тугю не монголы это не доказывает, что Хунну не монголоязычный народ. Монголоязычные Хунну имели прямое отношение в возникновении тугю, и процесс этногенеза тюрков был несколько сложнее, чем представляли Клапорт и Иностранцев. Происхождение Тугю (тюрков) напоминает происхождение французов в Европе: составные части: галлы, франки и римляне. В результате смешения этих народов образовались французы с своеобразным романским языком..

Далее Иностранцев пишет: «Шмидт указал на сходство древней истории Хунну в изложении Дегиня с тем, что передал Иакинф о древнейшей истории монголов. Однако Иакинф писал древнейшую историю монголов, принимая Хунну за таковых» 1 (Иностранцев, «Хунну и гунны», Л. 1926, стр. 34)

Француз Дегинь в отличие от русского Бичурина не знал монгольского языка, не говоря уже о китайском. Преимущества нашего Бичурина заключаются в знании языков изучаемого им предмета. Знание языков изучаемого предмета даёт ему значительные преимущества, поэтому «Иакинф писал древнейшую историю монголов, принимая Хунну за таковых» 2 (Иностранцев, «Хунну и гунны», Л. 1926, стр. 34)

Бичурин принимал Хунну за древних монголов, не только по географии современных монголов, а комплексно. У Дегиня какой-нибудь факт мог ускользнуть, а Бичурин этот факт мог принять, как данность.

Возражение вызывает, как я уже писал, употребление слова «монгол», вместо «монголоязычные».

Критикуя Шмидта за мелкие ошибки, например, он выводит Хунну, Сюнну от Чюнно, что неверно. Хунну есть «народ», «люди» по-монгольски

Тенгри-куту Шмидт выводит из «тенгри» - небо по-монгольски, а «куту» - «правильное перо». Здесь Иностранцев прав, что совершенно не понимает и теряется смысл. «Куту» - правильно переводить с маньчжурского, «сын». По-монгольски «кувун» (старомонгольский вариант), по-тюркски «богатство». Иностранцев продолжает: «Относительно Хунну Шмидт не высказал ничего особенно важного. Примкнув к мнению Бергмана, он только привёл ещё несколько гуннских имён сопоставил с монгольскими» 3 (Иностранцев, «Хунну и гунны», Л. 1926, стр. 35)

При отсутствии письменных памятников несколько имён Хунну много значат. Имена, переведенные правильно Шмидтом, мы уже писали, и все они значили только по-монгольски.

«Относительно же Хунну он приводил такие доказательства, которые при ближайшем рассмотрении не выдерживают критики» 1 (Иностранцев К., «Хунну и гунны», Л. 1926, стр. 35-36)

Кроме критики Хунну, Сюнну, выведенного из Чюнно, и объяснения слова «куту», никаких аргументов в опровержение Иностранцев не приводит, лишь огульно обвиняет Шмидта, как не выдержавшего критику.

Иностранцев продолжает критику Бичурина и пишет: «Теперь перейдём к Иакинфу. Как мы уже говорили, этот учёный доказывал очень мало; он довольствовался только изложением исторических фактов. Мы нарочно привели его критику мнений Дегиня и Клапрота, двух учёных, которые по нашему вопросу сделали очень много. И что же говорит о них Иакинф? Он совершенно отрицал значение их работ, думал, что они только перепутали известия. Относительно происхождения Ту-гю, он придерживался того же мнения, что Шмидт – следовательно, ошибался, как и тот» 1 (Иностранцев, «Хунну и гунны», Л. 1926, стр. 36)

Здесь что ни предложение, то ошибка. Бичурин не только излагал исторические факты, но и доказывал, Иностранцеву довольно часто приходится обращаться к Бичурину. Совершенно справедливая критика работ Дегиня и Клапрота вызывает гнев Иностранцева. Не зная монгольского и китайского языков, Дегинь и Клапрот сделали больше вреда, чем доброе дело. У меня возникает подозрение, что они не знали тюркский язык. Происхождение Тугю Бичурин почти правильно придерживался мнения Шмидта. У Тугю сложное происхождение, не зря имена ханов, особенно первых, монгольские. Единственная ошибка Бичурина и Шмидта, они пишут, что Тугю (тюрки) – монголы. Тугю явление было сложное, в их происхождении участвовали, как и монголоязычные, так и тюркоязычные племена. Но ко времени создания Орхонских надписей знать Тугю перешла на тюркский язык. Имена двух первых ханов монгольские: Тумынь и Исиги-хан Коло.

Иностранцев посчитал верным у Бичурина: «… происхождение династионных имён у народов Средней Азии, как и то, что откочевавшие северные Хунну могли и должны быть предками гуннов» 2 (Иностранцев, «Хунну и гунны», Л. 1926, стр. 36)

Видимо, Иностранцев находился под обаянием Клапрота и пишет: «Нельзя не согласиться с мнением, выраженном (правда, в резкой форме), Клапротом в упомянутой выше рецензии на книгу Шмидта. Он не одобрял стремления учёных, знающих какой-нибудь язык, толковать об исторических вопросах, не имея к этому подготовки» 3 (Иностранцев, «Хунну и гунны», Л. 1926, стр. 36)

О преимуществе знания языка мы уже говорили, а вот толковать исторические вопросы без знания языка, мы увидим, к какому преимуществу это подводит.

Иностранцев, далее, касается Неймана и считает его представителем теории монголизма, который писал как об азиатских, так и о европейских Хунну. Вот, что он пишет:

«Если Паллас, Бергман и Тьерри писали о европейских Гуннах, а Шмидт и Иакинф о китайских, причём и те, и другие, обратив всё своё внимание на один народ, совсем не касались другого, или говорили о нём мимоходом, то Нейман (Carl Friedrich Neumann) может считаться таким представителем этой теории, который писал и о тех, и о других» 1 (Иностранцев, «Хунну и гунны», Л. 1926, стр. 37)

Думаю, Иностранцев ошибается, когда говорит о китайских Хунну. Хунну никак не могут считаться китайскими, за четыре тысячи лет с лишним, Монголия полностью никогда не принадлежала Китаю. 1693 года по 1911 Монголия была Цинской колонией. Цинская империя, как известно, была маньчжурской. В периодической печати часто путают, Цинскую эпоху выдают за Китайскую. До 1911 года китайцы были обычный угнетённый и колонизированный народ. Маньчжуров сейчас нет, писать можно всё, что угодно. Внутренняя Монголия и Джунгария остаются в составе Китая. Может, говоря о «китайских Хунну», Иностранцев имеет ввиду источником изучения Хунну, китайские летописи. И в этом случае Иностранцев ошибается. В изучении нашего вопроса нисколько не умаляя роль письменных источников, имеет, в равной степени, иногда даже решающую роль, данные археологии. Например, Гумилёв Л.Н., говорит о метизации Хунну, а современная археология с её ультросовременнейшими методами говорит, что никакой метизации не было. Черепа Хунну чисто монголоидные, по данным европейских учёных, в частности Института Археологии в Будапеште. Если бы Хунну метизировались, изменения черепа, коснулись бы в первую очередь. Хунну вплоть до V века нашей эры оставались монголоидами в Европе.

Иностранцев вполне лояльно продолжает:

«Одним из таких вопросов является наш вопрос о происхождении Хунну и их отношениях к Гуннам. Нейман, разумеется, не мог оставить без внимания события, происшедшие в глубине Азии, особенно, движений кочевых народов на запад и юго-запад. Почти при каждом появлении нового народа в истории южной Руси он обращается к далёкому Востоку и старается выяснить причины движения этого народа, а не то даже найти упоминание о нём в китайских летописях» 2 (Иностранцев К., «Хунну и гунны», Л. 1926, стр. 37-38)

В этом же духе продолжает цитировать и комментировать: «Он указал на громадное значение этих кочевников, для соседних, осёдлых народов и на стремление этих осёдлых народов ближе ознакомиться с законами и обычаями, числом и местами обитания этих страшных врагов, чтобы легче бороться с ними. Далее он сообщил, что по воззрениям Китайцев, все эти народы принадлежали к одному и тому же племени и различались только местами жительства. «Это один и тот же народ, говорят китайцы, который при различных династиях назывался различными именами: Хун-ну (Hiong-nu), Тю-гю (Tu-kiuei), Мен-гу (Mong-ku), Та-та (Ta-a)» (стр. 24)» 3 (Иностранцев, «Хунну и гунны», Л. 1926, стр. 38)

Иностранцев соглашается с Нейманом, что в антропологическом плане Тюрки (Турки - у Иностранцева), монголы и тунгузы различаются, но их языки имеют первоначальное единство. Нейман и Иностранцев берут современных тюрков, выше мы говорили об этом, кто к какой расе относится и почему. Повторяю, за исключением собственно турков (их и назвать тюрками можно условно) не более 5% тюркской крови, все тюркские народы, кроме хакасов, туркмен, турков и киргизов, послемонгольские образования. Во времена Хунну, то есть 2 тысячи лет тому назад, они были монголоиды, во всяком случае, неотличимы друг от друга.

Иностранцев, цитируя Неймана, пишет:

««Кажется, во времена древнейшей китайской династии Хя (Hia) узнали впервые собственное имя народа Хунь-е, которое, вероятно, значит «люди», потому что народы и племена редко дают себе собственное имя, обыкновенно называют себя только «народ», «люди» (стр. 25) И так Нейман считает именно Хунь-е (Hun-io) именем народа, а все остальные, позднейшие имена только переделками этого. Оно совсем не значит «проданные рабы», как перевёл его Ремюза и не выговаривается Чон-е (Tschong-io), как писал Дегинь, приняв ошибочное наименование, сообщенное Ма-дуань-линем. Истинное значение этого слова, по мнению Неймана – «лукоеды». Когда в последствии эти варвары вступили в более враждебные отношения к китайцам, эти последние стали им давать разные обидные клички, например, Хун-ну (Hiong-nu), что значит «поднимающие шум рабы» (Larmende-Scalvan). Эти оскорбительные слова только по звуку родственные собственному имени Хунь-е, вытеснили его и стали употребляться вместо него» (стр. 26)» (Иностранцев, «Хуннуи гунны», Л. 1926, стр. 38-39)

Нейман совершенно правильно замечает, что обычно народы и племена называют себя – «народ», «люди», но значение Хунь-е толкует неправильно – «лукоеды». Это изменённое Хунну (народ, люди по-монгольски), Хунь-е китайцы видоизменили в соответствии с их правописанием.

Комментируя по китайским и по византийским источникам обычаи Хунну Нейман замечает их тождественность. Вот, что пишет Иностранцев: «…известия Сы-ма-цяня и Ма-дуань-линя настолько сходны с тем, что сообщил Аммиан Марцеллин, что кажется, будто они списали друг с друга (стр. 29). Сообщает далее, что европейцев поражала наружность Гуннов, тогда как китайцы ничего особенного в ней не находили, он заключает, что следовательно и жители Срединного царства и эти варвары принадлежали к одной расе. «Им напротив, казался странным вид народов кавказского племени, они рассказывают о Турках и о других народах, принадлежащих к этой же расе, что у них впалые глаза и выдающийся нос. Этого достаточно для признания, что Хунь-е и монголы – один и тот же народ. Если бы они были Турки, то Китайцы отметили бы у них эти отличительные черты» (стр. 30) Описания их наружности убеждают Неймана в них несомненной принадлежности к монгольскому племени. Представив все эти соображения, Нейман восклицает: «Какой же благоразумный историк может после этих, до мелочей сходных описаний Хунь-е, Гуннов и Монголов в восточных источниках за несколько столетий до Р.Х. и в западных IV, V, XIII веков, сомневаться ещё, что все эти народы принадлежали к монгольской расе?» (стр. 31) В этих словах Нейман выразл своё убеждение, что Хунну (по его мнению скорее Хунь-е) китайских летописей европейские Гунны IV и V веков и Монголы Чингиз-Хана - один и тот же народ» (Иностранцев, «Хунну и гунны», Л. 1926, стр. 39-40)

Нейман, несколько раздвигает границы Алтайских народов и объяснения слов и имён Хунну тюркскими и финскими языками считает, что не опровергает их монголизм. Иностранцев цитирует его:

«Мы знаем, что из одного татарского (1. Под татарским в его время подразумевали турецкие, монгольские и тунгузские языки; см. по этому поводу Remusat. «Recherches sur les langues tartares») племени языков, существовавшего в глубочайшей древности, с течением времени развилось три, различествующие в частностях, в общем же обнаруживающие одно происхождение языка, с которым финские более или менее родственны. Однако из арийского или индогерманского племени вышли многие своеобразные как в корнях, так и в формах, языки. Не нужно никаких дальнейших доводов для доказательства того, что хотя и существует соотношение между татарскими и финскими идиомами, которое заходит далеко за границы всякой истории, оно не может быть взято, как доказательство общего происхождения или родства физически столь несходных народов» 1 (Иностранцев, «Хунну и гунны», Л. 1926, стр. 40)

Иностранцев, на мой взгляд, делает неправильный вывод из сказанного Нейманом, что тот «больше значения придавал физическому сходству» (2, Иностранцев К., «Хунну и гунны», Л. 1926, стр. 40) чем лингвистическому родству. Нейман о физическом сходстве вообще ничего не пишет, а указывает на общее происхождение тюркских, монгольских и тунгузских языков, что совершенно справедливо, и их близость к финскому. Что касается близости алтайских языков к финскому, это остаётся на совести Неймана.

В конце I века новой эры, Хунну были разбиты сяньбийцами, и Иностранцев продолжает цитировать Неймана:

«Одна часть их подчинилась Китаю, другая – Сянь-би, третья же откочевала на Запад. Эти откочевавшие Хунну заняли область Юе-бань. Нейман считает вероятным, что Китайцы называли так все области, лежавшие» к северо-западу от Согдианы до земель Римской империи. Быть может, что Юе-бань – Угорская земля (das Land der Judri), а может быть, это слово - изменённое Эйлюзия, которое Прокопий даёт всей степной области н восток от Азовского моря. Что касается отношений Хунну и гуннов, то Нейман признавал этих ушедших в Юе-бань Хунну Гуннами. Он указал на то, что известия китайских и византийских писателей вполне согласны. «Как раз около того времени», говорит он (стр. 38-39), «к концу первого века нашего летоисчисления, когда Гунны по китайским известиями расположились в Юе-бане (Jue-pan) и завладели частью земли Аланов, и западные писатели знают о присутствии их в этих местах. Сходство, которое так же должно убедить самую осторожную критику в тождестве Хунь-е, Хунну и Гуннов». Из этих западных писателей, он называет Дионисия Периегета, который говорит, что Гунны живут за Скифами, и Аммиана Марцеллина, который знает об их вторжениях в Армению. Что касается до этнического состава, вторгнувшихся в Европу Гуннов, то Нейман, считая вполне справедливо, что кочевые народы вообще немногочисленны, признавал, что они не могли быть чистыми Монголами. «Часто случается, что народы, завоевавшие страну, удерживают имена коренных или живших ранее их жителей. Поэтому Болгары, Авары, Мадьяры и Секлеры, принадлежавшие частью к финскому, частью к татарскому племени, позже Турки и даже Славяне у относившихся без критики писателей Запада и Востока назывались Гуннами»» 2 (Иностранцев, «Хунну и гунны», Л. 1926, стр. 40-41)

Вторгнувшиеся в Европу Хунну, Нейман справедливо указывает «не могли быть чисто Монголами» (правильнее было бы назвать «монголоязычными»). Часть Хунну, откочевавших на Запад, прошла через территории, населённые тюркоязычными племенами: гэгуани (киргизы) и кюеше (кипчаки), и естественно Они были вовлечены в общее движение. Что касается киргизов они в это движение включились частично, часть, при том большая, осталась на месте, а вот кипчаки следовали за хунну в полном составе и были, вероятно, вспомогательным составом. Не зря через 1000 лет послы Чингиз- хана потребовали у киевского князя не защищать половцев, что они были постоянно у монголов рабами.

Что касается болгар, одна исследовательница из Софии на II конгрессе монголоведов выводила булгар из древнего монгольского племени булгат, ныне составная часть бурят.

Авары, судя по археологическим находкам европейских учёных, возможно, были монголоязычное племя. Обряд захоронения был монгольский, головой на юг.

Как правило, подметил Нейман совпадение времени падения державы Хунну, их нахождение в Юе-бане. И завладение частью земли аланов совпадают в китайских хрониках и у византийских авторов. Это аргумент в пользу того что Хунну Азии и Хунну Европы один и тот же народ.

Происхождение слова «тюрк» от слова «такья» Нейман, правильно считает выдумкой которых хватает в восточных и западных произведениях: «Это, без сомнения, одно из позже выдуманных производств, которых много в восточных и западных сочинениях» (Иностранцев «Хунну и гунны» Л.1926 стр. 41).

Мы уже писали, что «тюрк» переводится с монгольского «быстрый», и имеет больший смысл, чем «такья» - шлем по-тюркски.

Слова «тюрк» Нейман считал, происходит от слова «Туран», - страны, названной Персами и расположенной севернее Окса. Здесь, Нейман, ошибался, Окс расположен на 2,5 тысячи километров от Алтая и на 4 тысячи с лишним км от Орхонских надписей сделанных тюрками. Туран – страна названная Персами за 1000 с лишним лет до появления тюрков.

Что касается происхождения Тугю от Хунну (заметим любимый конёк Иностранцева), Нейман считал, что Тугю находились в подчинении у Хунну, говорили на их языке и позднее отделились от них. (Иностранцев «Хунну и Гунны» Л. 1926 г. стр. 41).

Тугю никогда не находились в подчинении у Хунну и находится не могли, так как Хунну жили до I века нашей эры, а в III веке сошли с исторические арены, а Тугю появились в VI веке нашей эры как тюрки (быстрые – в переводе с монгольского) и, видимо, первые тюрки во всяком случае, два первых хана носят монгольские имена, говорили на языке хунну. В то время монгольский и тюркский был дифференцированы никак в XXI веке, переход был гораздо легче. Что говорить о VI веке если в XVI и XV веках монголы в массовом масштабе перешли на тюркские языки. Это объясняется не только малочисленностью монголов, но и тем, что было легко перейти на тюркские языки, на основе монгольского.

Современные тюрки и современные монголы не один и тот же народ, но и не всегда они дифференцировались так резко как сейчас. Во времена хунну это без малого 2 тысячи лет дифференциация была менее ярко выраженной как сейчас. В наше время тюрки сами не очень хорошо понимают друг друга, бес специальной подготовки, хакас не поймёт турка о чём он говорит.

В Европе за полтора тысячелетия образовались новые языки и народы, что же мы хотим от тюрков и монголов. И в этой связи Иностранцев требователен к единству монголов и тюрков, видимо, не учитывает дифференциацию языков, она бывает разная:

«Согласие Неймана с тем мнением китайцев, что все названия народов Средней Азии только названия династий, а не народов, по нашему мнению, не оправдывается собственными его славами, что Хунну были Монголы, а Ту-гю – Турки. Совершенно уже нельзя согласиться, если даже вопрос о народности Хунну считать спорным, с тем что Ту– гю и Мэн –гу, т.е. Турки и Монголы один и тот же народ: Можно сказать, что в государство Ту –гю входило много монгольских элементов, а в Мэн – гу – турецких, но необходимо признать, что в одном случае власть принадлежала Туркам, а вдругом Монголам. Мы вполне согласны, что некогда и Турки, и Монголы, и Тунгузы составляли одно целое, но это не значит, что они всегда оставались в таких отношениях, что их даже трудно отличить одних от других» (Иностранцев к «Хунну и гунны» 1926 г. стр. 42)

Я ещё раз повторяю, во времена хунну дифференциация языков 2 тысячелетия назад, была слабой, не так ярко выражена как это в XXI веке. За это время в Европе появились новые языки и народы, которые без переводчика не понимают друг друга.

Даже Иностранцев вполне диалектично продолжает: «Очень возможно, что Китайцы, знавшие их с глубокой древности, продолжали считать их за один и тот же народ, знакомясь же ближе, стали отмечать отличительные черты каждого из них. Таким образом и получилось, что кочевые народы на севере Китая считались то одним народом, то разными. Заметим, что на первоначальное единство этих народов указывает не только сходство языков при «физическом различии», но сходство и того, и другого.» (Иностранцев к «Хунну и гунну Л. 1926 стр. 42)

Сходство обычаев хунну в китайских и византийских источниках «объясняется общими кочевыми условиями жизни». (Иностранцев «Хунну и гунны» Л. 1926 стр. 43.)

Иностранцев считает сходство не является доказательства тождества народов. Сходство быта и обычаев народа является аргументами их тождества.

Иностранцев продолжает: «Теперь однако финны и лингвистически и физически причисляются к тому же племени, которому принадлежат Турки, Монголы и Тунгузы. (Иностранцев «Хунну и гунны» Л. 1926 стр. 43) Лингвистически относить финнов к алтайцам ни один уважающий себя языковед не возьмётся за это. Физически восточных финнов: манси и прочие северные народы к большой монголоидной расе можно отнести, а вот к палеосибирскому виду вряд ли.

Критикую Неймана, Иностранцев пишет: «Если нельзя ничего сказать против мнения Неймана относительно этнического состава Гуннов, как смеси всевозможных народов и племён, то нельзя согласится с производством слова Турок от слова Туран. Ведь Туранцы были Арийцы, родственные Иранцем, а вовсе не Турки» (Иностранцев «Хунну и гунны Л. 1926 стр. 44) Нейман не писал о хунну «как смеси всевозможных народов и племён» по его мнению Хунну – это монголы. Конечно же Нейман ошибался, не монголы, а монголоязычные были Хунну. Что касается Туранцев, справедливо замечает Иностранцев, они были действительно арийцами.

Высказываясь относительно происхождения Тугю Нейман допускает ошибку, что Тугю произошли политически от Хунну. Иностранцев воспользовался этим и в оправдание своей тюркской версии происхождения Хунну он назвал Тугю (тюрков) и Гаогюй (уйгуров) потомками Хунну. Вот что пишет Иностранцев: «Своебразно мнение Неймана относительно происхождения Тугю от Хунну. Не будучи уже в состоянии разделять воззрений Шмидта и Иакинфа относительно монгольского происхождения Тугю, он признал их Турками и думал, что они не этнически, а политически произошли от Хунну, т.е. что государство Тугю возникло на развалинах государства Хунну. Если бы это было так, то китайские летописи называли бы все государства и народы, возникшие на развалинах Хуннской империи – потомками Хунну. Это однако нет. Только Тугю и Гаогюй называется потомками Хунну» (Иностранцев «Хунну и гунны» Л. 1926 стр. 44-45).

Государство Тугю не могло возникнуть на развалинах государства Хунну. В северной Монголии, именно там возникло государство Тугю, любимый Иностранцевым Орхонские надписи сделаны в северной части страны. Государство Хунну пало под ударами Сяньби в I веке новой эры, а государство Тугю (тюрков) возникло в VI веке новой эры, при активном участии монголоязычного рода Ашина. Почти 500 лет территория пустовала? Нет же, преемниками Хунну были Сяньби, а преемниками Сяньби были Жуань-Жуани, оба народа монголоязычны, монголоязычными были также Табгачи.

В источниках Тугю не называется потомками Хунну. Да, Тугю произошли от Хунну, род Ашина монголоязычные Хунну. Зачем тюркам называться монгольским названием, так же зачем хунну называться по-тюркски. Когда род Ашина перешёл на тюрский не известно, но имена первых двух ханов монгольские. Если Тугю называть потомками Хунну, то кто такие Сяньби, как не прямые потомки. Во-первых Сяньби сменили Хунну непосредственно, в 1 веке новой эры, во-вторых, 100 тысяч семейств Хунну приняли название Сяньби, а это значительная часть народа. Вот что пишет патриарх отечественно ориенталистики Бичурин: «Дом Сяньби, владевший в то время восточной Монголией был хотя единоплеменной, но не одного происхождения с Домом Хунну.» (Бичурин «Собрание сведений… » изд. АН. СССР 1950 г. т. 1, отд. 3, стр. 227)

Одним из самых важных и трудных в древней этнографии Азии, считают Хоуорс, вопрос о происхождении Хунну, а результаты незначительны. Трудность определяется по мнению Хоуорса, многими причинами: бедностью материала для филологических исследований, неизвестностью физического типа. (Иностранцев «Хунну и гунны» Л. 1926 стр. 46) Свои работы Хоуорс опубликовал в1883 по 1885 годы, видимо, в то время археологических исследований по Хунну не было. В наше время физический тип Хунну достаточно хорошо исследован, монголоидная раса и другие данные по Хунну известны всем, кто интересуется данным вопросом. Хоуорс приводит слова Чингиз-хана по данному вопросу. Вот что пишет Иностранцев:«Однако, отожествлению гуннских имен с именами кавказских Аваров, из которого следует по мнению Хоуорса признание того, что Гунны и Авары были лезгинского племени, противоречат история, предание и физический тип. Наш исследователь указывает на то, что нельзя опираться только на лингвистические данные, так как эти данные изменчивы (он приводит в пример племя Хезаре в Афганистане, которое, хотя и говорит на персидском языке, однако принадлежит несомненно к монгольскому племени). Он находит, что лучше всего руководствоваться историческими фактами («установлением исторической преемственности», как выражает он), дополняя их лингвистическими и другими данными. Справедливо указав на отсутствие этнографической классификации у Дегиня, Хоуорс считает отожествление Хунну с Тугю, сделано Клапротом, смелым на том основании, что Китайцы не делали никакого различия в этнографическом отношении между своими кочевыми соседями и, когда нападения этих соседей на их страну возобновились, они назвали нападавших потомками Хунну. Хоуорс высказывает убеждение о том, что Хунну были Монголы. Этот вывод делает он из следующих соображений. 1) Хунну занимали страну Монголов. Что Турки занимали южную часть этой страны в VI веке, не доказывает того, что они занимали её раньше. Моголы же, насколько мы знаем, были исконными обителями этой страны. 2) Чингиз–хан, в разговоре с даосским монахом Чань-Чунем, называет шань-юя Хунну «нашим» шань-юем. Хоуорс принимает и сделанное Шмидтом отожествление слов Шань-юй с Чинно и Суту- Бокда с Тенгри- Куту. В подтверждение своему мнению он приводит также и сходство некоторых обычаев (употребление известного рода знамени и особого рода костюмов при свадьбах). Жуань- жуань, ближайшие преемники Хунну в северо- восточной Азии, происходили, по словам Ма- дуан- линя от Хунну; это весьма вероятно, прибавляет Хоуорс, так как «они были действительны в тесной связи между собою» (Иностранцев «Хунну и гунны» Л. 1926 стр. 46-47)

«Затем Хоуорс переходит к монгольскому происхождению династии Гуннов. Главное основание для этого отожествления по мнению Хоуорса, - сходство гуннских обычаев с монгольскими (напр. Одежда Аттилы сходна с одеждой монгольских князей; Гунны, как и Монголы, ели только мясо особым образом убитых животных и т.д.) Признавая тот факт, что среди Гуннов были и Германцы, и Славяне, он, однако, считает главным составом народной массы – Турков и Финно-угров» (Иностранцев «Хунну и гунны» Л. 1926 стр. 48)

Турки и Финно-угры главным составом европейских Хунну быть не могли. Главным составом Хунну, что в Азии, что в Европе были хунну – монголоязычный народ, а тюрки были вспомогательным составом, выполняли второстепенную работу. Поэтому они сохранились и размножились, и выбрали в себя остатки хунну.

Иностранцев пишет: «Если мы не можем сказать, что Турки занимали Монголию до VI века по Р.Х., то мы так же не можем сказать, что Монголы – исконные обитатели этой страны; мимоходом же сказанные слова Чингиз-хана могут ещё менее служить доказательством. Относительно доводов Шмидта, которым Хоуорс придаёт такое значение, равно как и относительно отожествления народов по сходству обычаев, мы уже говорили выше и поэтому не считает нужным вторично опровергать их» (Иностранцев «Хунну и гунны» Л. 1926 стр. 49)

Турки и Монголы не могут быть исконными обитателями Монголии, для этого они слишком молоды, первые появились на территории Монголии в VI веке новой эры, а Монголы в IX веке новой эры. До этого времени, для тюрков это VI век, речь может идти о тюркоязычности, а для монголов это IX век, речь может идти о монголоязычности.

Чингиз – хан не обдумав над тем, что будет говорить, в пустую слова не бросал. Мимоходом сказал или в процессе обстоятельной беседы это значение не имеет, и является серьёзным доказательством. Взвешенность суждений отличительная черта этого политика.

У Иностранцева доказательства имеют избирательный характер, если они противоречат «турчизму» Хунну или Орхонским надписям VIII века в малейшей степени, то это не доказательство. Слова, сказанные Чингиз-ханом в отношении шаньюя Хунну Модэ, и описанные Шмидтом и Хоуорсом обычаи Хунну похожие на монгольские обычаи, объявляются не выдержавшие критику, а критики аргументированной как таковой нет.

Третья глава работы Иностранцева К. называется: «Теория турчизма Хунну и финнизма Гуннов. Абель Ремюза, как сторонник первой части этой теории и разбор его доводов. Клапрот – главный представитель этой теории. Его исследования и разбор их. Другие последователи этой теории. Ее общее значение.

Следующая по времени за теорией монголизма была теория, отличавшая Хунну от Гуннов и считавшая первых Турками, а вторых Финнами. Особенно строго проводил её известный полиглот Клапрот, неоднократно писавший по этому вопросу и доказавший несомненный, как он думал, финнизм Гуннов и турчизм Хунну. Этот учёный справедливо считается главным представителе теории. Более того, он, собственно говоря, создал её, он же развил и распространил её в науке. Если теория монголизма образовалась постепенно, слагалась из мнений различных учёных и нуждалась в окончательном обобщении, то теория финнизма Гуннов и турчизма Хунну сложилась сразу; она обязана своим явлением одному учёному.» (Иностранцев «Хунну и гунны» Л. 1926 стр. 51).

Однако Иностранцев начинает разбор авторов по данному вопросу не с Клапрота, а с Абеля Ремюза, француза, поскольку тот жил и работал немного раньше. Абель Ремюза издал книгу «Rechetches sus les lunguestalunguestartarss» (Paris, 1820) как видно из заглавия труд его посвящен языкознанию, а не истории. На вопрос о происхождении Хунну, Абель Ремюза, затронул. Его филологическая работа касается всех «татарских» языков, коим он причисляет: маньчжурский, монгольский, восточно- турецкий и тибетский. «На каком основании Абель Ремюза причисляет тибетский язык к «татарскому», как известно тибетский язык вообще из другой семьи языков, ничего похожего на маньчжурский, монгольский и восточно-турецкий. Поэтому сразу закрадывается сомнение в научной ценности его сочинения.

Другое дело маньчжурский, монгольский и восточно-турецкий, языки эти сходные, много однокоренных слов, есть что сравнивать и сопоставлять. Впихивать тибетский язык под видом «татарского» в одно исследование ни коим образом не укладывается. Термин «татарский» с грехом пополам можно принять делая скидку на XIX век.

О происхождении названия Хунну Абель Ремюза сказал: «…что почти все варианты имени кочевников, приводимые в китайских летописях, тенденциозные переделки с оскорбительными значением. Так «Хунь-е (Hun-yo) может значить проданные рабы, Гуй – Фан (Hiong- nou) – дурные рабы, Тугю (Thou-kiouei) – наглые собаки и т.д. Это вспоминания о ненависти и презрении, которые китайцы всегда имели к Татарам вследствие их невежества, а также разбоев и набегов, которые они постоянно совершали на земли империи» (стр. 8-9) Однако он думает, что не произвольно выдумывали эти выражения, а обращали внимание на имена, которые татары сами себе давали. Он склонен видеть в них татарские имена, только транскрибированные по-китайски, с изменениями, свойственными китайскому языку. Он думал, что китайцы старались, чтобы соединения знаков, передававших эти имена, имело бы сатирический или презрительный смысл. При этом Ремюза указал на слово Тугю, которое, будучи верной передачей слова турок на китайском языке, вместе с тем ругательный смысл. Подтверждение этому он видит ещё, что у китайских авторов иногда имя одного и того же народа изменяется по эпохам, но эти изменения никогда не бывают значительны, и без всякого труда можно заменить их общее происхождение. Так один и тот же народ носит то имя Хунь-е, то Хянь-юнь, то Хунну» (Иностранцев «Хунну и гунны» Л. 1926 стр. 52-53)

Сказанное Абель Ремюза не лишена смысла в отместку за набеги, китайцы, вкладывали моноголоязычное слово «хунну» презрительный смысл.

Абель Ремюза, полиглот, по характеристике Иностранцева, не знавший монгольского языка сетует: «Очень трудно, по его мнению, найти, настоящее имя народа, имея только

китайскую транскрипцию. Причиной этого бывает часто незнание языка народа. Этот случай мы имеем в и отношении Хунну» (Иностранцев «Хунну и гунны» Л. 1926 стр. 53)

Настоящее имя народа хунну, в премудростях китайской грамматики не копаясь, можно отыскать в монгольском языке, это «хун» - человек, а «хунну» множественное число означающее – люди, народ, по-тюркски, соответственно киши и эль. Другое адекватного объяснение слову хунну нет.

Не зная язык «развить и привести в систему», как пишет Иностранцев Абель Ремюза не мог, здесь Иностранцев явно преувеличивает его значение. (Иностранцев «Хунну и гунны» Л.1926 стр. 53)

Далее Иностранцев пишет:

«Говоря о Монголах, Ремюза в следующих словах охарактеризовал отношение их к Хунну и позднейшим кочевым государством: «Монголы наверно часто входили, по крайней мере в качестве вассалов или поданных, в состав тех страшных союзов, которые образовались к северу от Китая и угрожали целой Азии, под именами Хой-хэ (Hoei-ke), Тугю (Thou-kiouei), Жуань-жуань (Jouan- jouan), а в ещё более древнее время Хунну (Hiong- nou), Хяню – юнь (Hian – yun) и др.» (стр. 242). Отыскивая древнейшие известия о Монголах, он даже высказывал предположение, что Хунну, разделившись на северных и южных, следовали «естественному разделению двух народов, говоривших на разных языках, но до тех пор соединённых», т.е. что Хунну разделились на два, составлявших их элемента – на Турков и Монголов (1. Хотя роль монголов он считал незначительной, так как Хунну (до разделения) он назвал Турками, стр. 243). (Иностранцев, Л. 1926 стр.53-54)

Абель Ремюза полил бальзам на душу Иностранцева, роль монголов связана с вассалами и подданными. Он упускает, может сознательно, может по незнанию, ряд государств, которые последовательно возникли на территории Монголии, Сяньби, Жуань-жуаней и Тоба.

Ремюза возникновение монголов, совершенно не знал, а это IX век новой эры, и характеризовать отношение их к Хунну невозможно, также их отношение к Тюркам, это VI век н.э. Речь может идти о монголоязычных и тюркоязычных, племенах, а также о маньчжуроязычных, поскольку так или иначе отдельные слова из маньчжурского языка встречаются в языке хунну.

Его предположение о разделе на северных хунну и южных говорящих на разных языках не имеет под собой никакой основы, обе части хунну называли себя одинаково и раздел был обусловлен политическими причинами, интригами китайцев и географическими причинами – отдалённость от Китая, независимость в земледельческих продуктах и т.д.

Абель Ремюза не вникнув в значение слова «тюрк» (быстрый по-монгольски) ошибочно считает самым древним в Средней Азии без учёта когда тюрки появились, откуда, кто их предки, какие народы участвовали в происхождении и т.д. Вот что пишет Иностранцев, комментируя его: «Более всего он сказал о Хунну во главе, посвящённой турецким народам (стр. 248-330). Турецкое племя, считает он, как и большинство исследователей, одним из самый древних в Средней Азии, самым большим по числу принадлежащих к нему народов, наконец имевшим более всех других сношений с Западом. Он замечает, что когда китайцы говорят о народах, принадлежащих к тунгузскому племени, то только сообщают, что они потомки Дун-ху, когда же говорят о народах турецких, то относят их к потомкам Хунну. Сохранённые китайскими летописями слова языка Хунну он считает турецкими ; страна, из которой вышли Хунну, та самая, которую все известные нам турецкие народы называют своей родиной. «Если вероятно, что империя Хунну, рассматривая на всем её большом протяжении, заключала в себе многие тунгузские, монгольские, сибирские, готские и, может быть, финские племена, тем не менее, можно сказать наверно, что главное ядро и господствующий народ были Турки» (стр. 326-327). Исследуя границы распространения Хуннского владычества, он думает получить правильное понятие о распространении турецкого племени, «если не в его первобытном состоянии, то по крайней мере в самом древнем из известных нам по истории» (стр. 327) (Иностранцев «Хунну и гунны» Л. 1926 стр. 54-55).

Источники откуда черпал Абель Ремюза не сообщает, когда относящиеся к тунгузскому племени - потомки Дун-ху, а потомкам Хунну относятся народы тюркские.

Бичурин, переводивший китайские источники, тех и других называют родственными и объявляет предками монголоязычных (Бичурин, правда говорит о монголах) племён, то есть, Хунну и Дунху предки монголоязычных племён. А тюркоязычные жили севернее Хунну и назывались Кюеше (кипчаки), гэгуань (киргизы), хягасы (хакасы).

В отношении слова хунну, мы говорили, там близко нет тюркского.

Монголию не один тюрок никогда не назовёт своей родиной, даже уйгуры, некогда жившие там в долине реки Селенги своей родиной не считает, это чистейшей воды выдумка Абеля Ремюза.

«Главное ядро» и господствующий народ, в составе Хунну были тюрки. Главным ядром и господствующим народом Хунну Тюрки при всём желании быть не могли, они появились на исторической арене в VI веке новой эры, из 500 семейств хунну. В III веке до нашей эры тюрков вообще не было. Тюркоязычные, да были, но они только выделились из общей алтайской массы в отдельные племена и под названием кюеше – кипчаки, гэгуани – киргизы, хягасы – хакасы жили на севере от Хунну. Кюеше на северных склонах Алтайских гор, гэгуани на Енисее, Хягасы в Минусинской котловины.

Шаньюй Модэ одним из первых покорил тюркоязычные племена, это было повторяю в III веке до нашей эры.

Абель Ремюза считал Хунну распространили имя «Гунн», но гуннов принимал за Финнов, не доказывая ничего. (Иностранцев, «Хунну и гунны» Л. 1926 стр.55)

О происхождении имени Хунну Абель Ремюза высказал в сходстве названий Хунь-е, Хань-юнь и Хунну. Иностранцев пишет: «Некоторые учёные (1.Напр., как мы уже видели Нейман), приняв это воззрение не соглашались при этом с его переводами некоторых имён этого народа (2. Напр. Ремюза переводит Хунь-е – проданные рабы, а Нейман – лукоеды. Но даже расходясь в понимании смысла отдельных слов, нельзя видеть сходства в звуках между Хунь-е, Хань–юнь и Хунну. При этом созвучии гипотеза Ремюза делается правдоподобной.» (Иностранцев, «Хунну и гунны» Л. 1926 стр. 55-56)

Тождество европейских и азиатских Хунну Абель Ремюза отрицает, не приводя аргументов в пользу его взгляда, также бездоказательно, то есть не приводя никаких доказательств, Хунну считал Тюрками. И его Иностранцев считает первым, кто предложил считать Хунну тюрками.

Следующим, главным представителем теории ( турчизма) Иностранцев считает Клапрота: «Впервые высказался он по этому поводу в «Asia poliglotta» (Paris, 1823). Тут ещё, выступая с новыми взглядами, он, видимо руководствовался сообщениями Ремюза. Так, начиная изложение о Турках, он сказал следующее: «Китайские летописи называют их Chiun-ju (1. Транскрипция Клапрота , как и все следующие транскрипции этого имени в данном отрывке.) , при династии Шан (1766-1134 до Р.Х.); при Чжоу (1134- 256 до Р.Х.) они назывались - Chian- jun, а при Цинь и Хань (256 до Р.Х. – 263 по Р.Х.) – Chiung- nu. Видно, что это одно и тоже имя с незначительными изменением в выговоре» (стр. 210). Далее он сообщил о древнем китайском известии, что князья этого народа происходили от Shun – wy или Chiun- yu (обе транскрипции Клапрота), сына последнего императора династии Хя (Hia), который после смерти отца, бежал с 500 человек в землю этого кочевого народа и сделался чень-ю (шаньюй), или царем. Оттого и весь народ стал называться Chiun-ju. В этом важно, по нашему мнению, объяснение имени народа; тут Клапрот высказал своеобразный взгляд» (Иностранцев, «Хунну и гунны» Л. 1926 стр. 57-58)

В переводе Бичурина этот эпизод китайской истории описан несколько иначе, там нет причинно-следственной связи между происхождением от Shun – му и названием Chiun-iu. Совсем разные слова Шун – вэй и хунь-е. Китайская история, действительно полагала «Шунь-вэя) «праотцом владетельных монгольских домов» 2 (2 Бичурин. Собрание сведений…. Т. 1 от.1. стр. 40 изд. АНСССР 1950)

Далее Иностранцев с удовольствием цитирует Клапрота, где тот доказывает «турчизм» Тугю. Мы уже писали что означает «Тюрк» и с какого языка переводится. Иностранцев и Клапрот исключают возможность по прошествии нескольких веков возможность перехода на другой язык, весьма родственный

Клапрот в своём главном произведении: «Tableaux hislirigues de l Asie» (Paris, 1826) пишет про Хунну, что 91-92 г.г откочевали на запад: «Остатки северных Хунну перешли в своём бегстве Цзинь-вэй (Kin-wei) и направились на Запад к Кан-гьюю (Khang-khui) или к Согдиане… (затем) они были принуждены остановиться к северу от Гуй-цу (Khuei-thsu) или нынешнего Куча, стране, имевшей несколько тысяч ли протяжения, и в которой они пребывали некоторое время под именем Юе-бо или Юе-бань (jue-po или jue-pan). Позже они пошли на северозапад и жили под тем же именем в стране, расположенной по обе стороны гор Улу-тау ( Oulou-tau) и Алгин-тау (Alghin-tau), которые служили южной границей Ищимской степи. Затем эти Юе-бо заключили союз с Жуань – жуань, но в конце концов поссорились, и эта ссора служит поводом для многих сражений. В 448 году они отправили в посольство к Вэй (Goe), чтобы предложить им напасть на Жуань-жуань с Востока, в то время как они сами нападут с Запада. После этого история не упоминает об этих Хунну, которые вероятно смешались с другими турецкими народами») (стр. 109-11) (Иностранцев, «Хунну и гунны» Л. 1926 стр. 60-61)

Про движение Хунну на Запад, больше он не писал. Оставшееся, как пишет Иностранцев «немногочисленные северные Хунну» подчинились сяньби, и таким образом совершенно утратили как имя, так и политическое существование» (Иностранцев, «Хунну и гунны» Л. 1926 стр. 61)

Если считать 100 тысяч семейств северных Хунну абсолютно безболезненно перешедших, заметим, одновременно в сяньбийцев, то сколько же их было? 100 тысяч семейств это минимум 300 тысяч населения. Гумилёв Л.Н. определяет население всей Монголии в 600 тысяч человек. Сюда включаются такие территории как Внутренняя Монголия, Джунгария и юг Сибири от Алтая и до Амура.

Что касается европейских Хунну его рассуждения не отличаются оригинальностью, это Дионисий Периегет, первый сообщивший о Хунну во II веке новой эры, Эратосфен, Птоломей, Занара, Аммиан Марцеллин, Зосима, Иордан, Апполинарий, Сидоний, Хунну внушали ужас народом Европы, чему содействовала отталкивающая внешность: «Гунны же поражали и удивляли как несдерживаемым нападением, так и наружностью, безобразною и от того, что принадлежали к чуждой до тех пор неизвестной расе, и быть может, от искусственного изменения её. (Иностранцев, «Хунну и гунны» Л. 1926 стр.62)

Современные западно-европейские учёные-археологи, располагают достаточным материалом Хуннской истории. Действительно они были монголоидной расы, палеэосибирского типа, не привычная раса казалась европейцем безобразной. Но ужас, который внушали Хунну европейцам была не безобразная наружность, а маневренность, умение стрелять из лука на полном скаку лошади и монгольские сложные луки, которые превосходили современные им луки в два, а то и в три раза в дальнобойности.

Клапрот, совершенно неосновательно, считал европейских Хунну и Хунну азиатских нетождественными. В эпоху переселения этот народ не назывался Хунну, а Юе-бо или Юе-бань. Клапрот путает географическое понятие с названием народа, притом география китайская. В каких источниках он вычитал что Хунну называть Юе-бо мне не известно, сам Клапрот не указывает.

Клапрот объяснил, что некоторые имена Хунну не могут быть тюркскими и монгольскими, вот что пишет Иностранцев: «Он указал на некоторые гуннские имена, которые не могут быть ни турецкими, ни монгольскими вследствие скопления согласных, напр., Бледа, Глонес, Боарекс, Сиракс Скотта и др. Тут Клапрот задался вопросом, к какому племени могут принадлежать Гунны, и ответил, что византийские историки оставили нам подробные разъяснения по этому поводу. «Никита, Лев Грамматик, Георгий монах сообщают нам, что Венгры – тот же народ, что Гунны». «Древние венгерские хроники говорят то же самое» «Киннам называет Венгров – западным Гуннами». Наконец он видит сходство даже в имени Гуннов и Венгров. В именах многих гуннских племён встречаются имя Oungri или Oungri (Венгры), напр., Огор (Ogor), Унигур (Ounigour), Кутригур (Koutrigour), Сарогур (Sarogur) и др. Основываясь на словах Феофилакта Симокатты, что «Авары по происхождению Гунны», Менандра, который назвал переводчика, участвовавшего в переговорах византийцев с хаканом аварским – «переводчиком с гуннского», Кедрина, который сообщил, что Хозрой желал заключить против Византийцев договор с «западными гуннами, которых также называют Аварами» - Клапрот признал, что Гунны и Авары одно и тоже племя. Он старался объяснить имена гуннские при помощи венгерского или лезгино-аварского языков. Так слово Аттила или Еtsel он сближал с венегрскими Atzel – сталь и с очень распространённым именем и Лезгино-Аваров Adilla, Mouvblooxoc или Mouvtzax (имя отца Атиллы) с венгерским словом Mensteg, которое значит «покровительство» Xpvox, (имя сына Атиллы) с венг. словом Hir-nagu «большая слава» Deuuioix (имя сына Атиллы) с венг. Tenyeszes, «плодородие», с лезгино-авар. Dignatsik, собственным именем семейства и т.д. Нарицательнык гуннские слова он так же старался объяснить словами этих языков. Река называется по лезгино-аварски «ор», а по гуннски она называлась «вар». Впрочем Клапрот заявлял, что не считает Гуннов и царства часть народа могла удалиться на Кавказ и основать там новое государство. Авары смешались с древними обитателями этой страны, лезгинами, язык которых они и приняли, сохранив лишь некоторые свои слова и имена» (Иностранцев, «Хунну и гунны», Л. 1926, ст. 63-64)


Клапрот и вслед за ним Иностранцев ошибаются указывая на скопления согласных и из-за чего гуннские имена не могут быть ни турецкими, ни монгольскими. Скопления согласных –следствие переложения на европейские языки, особенности фонетики этих языков.

Бледа (Булат) – сталь, по-монгольски

Глонес (Галсан) – огненный, по-монгольски

Боарекс (Боро) – серый, по-монгольски, по-тюркски «буре» - волк

Сиракс Скотта (Шара) – жёлтый, по-монгольски, по-тюркски тоже самое, только «ш» меняется «с», сары.

Имена расшифровываются, как монгольские

Ссылаясь на византийских историков Клапрот сообщает нам «Венгры – тот же народ, что гунны» в доказательство приводит сходство в имени Хунну и венгров. Кроме «Мадъяр» венгры употребляют, особенно в внешних сношениях, самоназвание «Hunngar», корень слова «Hunn» имеет место.

Тут же ссылаясь на слова Феофилата Симокатты, Menandro Kedrino Клапрот выводит аваров из Хунну «Авары по происхождению гунны». «Западные гунны, которых также называют Аварами».

И он пытается при помощи венгерского и лезгино-аварского языков подкрепить ссылки. Слово «Аттила» он выводит с венгерского Atzel – сталь и именем Adilla у лезгино-аваров, но почему-то венгерское и лезгино-аварское слово имеет совершенно разные значения Atzel – сталь по-венгерски, а Adilla у лезгино-аваров Adilla, заимственное слово Адил – справедливость по-персидски. Незнание языка, восполнить буйной фантазией пытается французский учёный, слово мунцак он объясняет венгерским словом Mensteg, что значит «покровительство». Мунцак ( «вечное время» по монгольски), в Монголии можно встретить довольно часто это имя даже в наше время. Имя «Денгизик» сопоставляет с венгерским Tenyeszes, что значит «плодородие» и по лезгино-аварски Dingatsik, именем семейства. Tenyesz и Dingatsik – произношение и значение их совсем необъясняют имени Денгизик.

Древние авторы правы, когда говорят, что авары произошли от Хунну. Раскопки аварских могильниках подтвердили эту догадку, последние хоронили своих покойников по монгольскому обычаю, головой на юг.

Сопоставление внешнего вида калмыков и вогулов (манси) не очень удачное, они отличаются друг от друга, как француз от турка, может Клапрот и Иностранцев смотрели глазами европейца, на их взгляд китаец и калмык все на одно лицо. Иностранцев тут же приводит слова Рюисбрёка: «Из страны паскатиров (то есть Башкиров) вышли некогда Гунны, которые потом были названы Венграми» (Иностранцев, «Хунну и гунны» Л. 1926 стр. 64)

Если Хунну вышли из Башкирии, то причём здесь вогулы. Башкирии и земли Манси отделены полуторатысячами километров друг от друга. Переход Хунну с Тарбагатая до Башкирии лежал через Кангюй, а не через земли угров. Маловероятно, что он проходил через земли вогулов (манси).


Клапрот большую разницу узрел между войлочными палатками, в которых жили Хунну, и повозками, запряженными волами, на которых ездили европейские хунну. Жить можно в каменных домах, а ездить на ишаках, одно не противоречит другому.

И вот с такой «логикой» Клапрот полагал Хунну – это турки, с европейскими Хунну ничего общего не имеющие. Европейских Хунну считал Финнами, предками современных венгров.

Прав был Бичурин характеризовавший так: «Дегиневая история о Хуннах, Тюрках и Монголах и Клапротовы Записки об Азии от начала до конца наполнены превратными понятиями о древних народах монгольского племени: потому что ни Дегинь, ни Клапрот не читали китайской истории во всей её обширности; почему и то, что читали без связи в целом, не всё ясно и правильно понимать могли» (Бичурин Н.Я. «Собрание сведений… Изд. АНСССР М.-Л. 1950 г т.1 отд. 1 стр. 45)

В первом томе «Землеведения Азии» Риттера (русский перевод СПб. 1850 стр. 631-634) Семёнов согласился с Клапротом, что Хунну, по всей вероятности Финны, но тождество Хунну и Тугю опровергает: «Считая единственными доказательствами в пользу этого полное заменение Хунну Тугюйцами или турецкими племенами на северо-западных пределах Китая (Иньшаньской альпийской стране) и показания китайских летописей относительно того, что Ту-гю произошли от Хунну, Семенов признает их совершенно недостаточными. Тожество двух народов по его мнению таким путём не доказывается. Происхождение Ту-гю от Хунну могло быть не этнографическое, а политическое – если же дело обстояло так, то конечно Турки могли произойти от Финнов.» (Иностранцев «Хунну и гунны» Л. 1926 стр. 65)

Тюрки произойти от Финнов никак не могли, они проалтайцы, слишком велика разница в языке, первые, составная часть алтайских семьи языков, вторые входят в уральскую семью языков. Мы уже писали о происхождении слова «тюрк» и почему род «Ашина» имел монгольское название.

Иностранцев находит географическую ошибку Клапрота и Ремюза, последние считали Согдиану Кангюем, а нужно считать таковой современную казахскую степь. «Иакинф высказал мнение, что страна Юе-бань была, вероятно расположена по бассейну Засайсана и занята Хунну на их пути в Кан-гюй. Часть их там и осталась. Слово Юе-бань, по его мнению, название династии, правившей над этими остальными: «Владение Юе-бань лежит от Усуня на северо-запад… это есть аймак, прежде принадлежавший северному хуннскому шаньюю, прогнанному китайским полководцем Дэу-хянь. Северный шаньюй, перешел через хребет Гинь-вэй-шань (Тарбагатай), ушёл на запад, в Кангюй; а малосильные, которые не в состоянии были следовать за ним, остались по северную сторону Кучи» (Собр. Свед. о нар. Ср. Азии, т III., стр. 163-5) (Процитировано: (Иностранцев «Хунну и гунны» Л. 1926 стр.66-67)

И наконец Иностранцев пишет: «Если принять мнение Иакинфа, то и в таком случае ничто не будет противоречить тожеству Хунну и Гуннов – ведь тогда Юе-бань являются отсталыми Хунну, далее на Запад не пошедшими.» (Иностранцев «Хунну и гунны» Л. 1926 стр. 68)

Последователями теории «турчизма», правильнее будет тюркской теории происхождения хунну, были многие учёные западной Европы, но ничего нового они не внесли в Хунноведение. Обзор их работ занимает у Иностранцева целых 5 страниц. Работы эти чисто исторические, ни одной археологической работы я не встретил, поэтому они варятся в собственном соку. Иностранцев резюмирует: «Рассмотрев взгляды учёных сторонников это теории и представив разбор их, мы должны сказать, что она совершенно противоположна теории монголизма. Она отрицает все три положения этой последней: и монголизм Хунну, и монголизм Гуннов, и тожество этих двух народов. Что касается до её общего значения, то нужно сказать, что, хотя некоторые положения её мы и считаем смелыми и недоказанными, однако большой заслугой её является то, что её представители, излагая ход переселений народов из Средней Азии в Европу, внесли в свою работу больше порядка, больше системы, чем сторонники первой теории, придерживались более правильного мнения о ходе переселений различных народов из Средней Азии в Европу. Поэтому она стала ближе к истине, чем первая. (Иностранцев «Хунну и гунны» Л. 1926 стр. 72)

Кроме хвалебных слов автором теории «турчизма», Иностранцев считает, что они внесли больше порядка, больше системы чем сторонники теории «монголизма». Я что-то не заметил порядок и систему в теории «турчизма». Учёные мужы путаются в элементарных вопросах, в основном это авторы французские. Изучаемые языки не систематизированы, перескакивание с эпохи в эпоху, пропуская династии, как пишет Бичурин «владетельные Дома». Это перескакивание с эпохи Хунну на эпоху Тугю, минуя владетельные дома Сяньби, Жуань-жуаней и Тобо, а это почти 5 веков и т.д. Более подробно критический разбор мы сделаем в конце, с использованием археологических исследований Хуннской эпохи.

Далее IV глава работы Иностранцева К. называется : «Теория финнизма Хунну и Гуннов. Сен-Мартео, его общие взгляды и мнения относительно отдельных частей этого вопроса. Сторонники финнизма Хунну. Вивьен-де-Сен-Мартен и разбор его доводов. Семёнов, его доказательства в пользу финнизма Хунну и их критика. Мнение Уйфальви. Общее значение этой теории.

Третья теория не произвела такого переворота во взглядах на происхождение Хунну и Гуннов, как вторая. В то время как эта последняя отвергла все, предложенное сторонниками монголизма, третья теория отчасти примкнула к воззрением второй. Поскольку представители этой теории являются сторонниками финнизма Гуннов, поскольку же они могут быть причислены и ко второй теории. Различие между ними состоит в том, что думая видеть в Гуннах и Хунну один и тот же народ, они считают и китайских Хунну – Финнами. Таким образом, с одной стороны, защищая финнизм Гуннов, выставленный второй теорией, с другой же стороны соглашаясь с тожеством Хунну и Гуннов, которое предложил Дегинь, а за ним сторонники монголизма, эта третья теория является как бы «примирительницей» различных воззрений. По времени своего появления она позже как той, так и другой из вышеприведённых теорий» (Иностранцев «Хунну и гунны» Л. 1926 стр. 73)

Первым приверженцем этой теории был француз Сен-Мартен в примичаниях к «Historire du Bas-Empire» (Paris 1824). Он критиковал Дегиня за то что из его работ невозможно определить какой ветви, Туркам, Монголам, Маньчжурам и т.д. нужно относить Хунну. Он пытался определить племенную принадлежность Хунну и доказывал, что потомки Хунну не похожи на тюрков и все они называются Финнами. В качестве примера приводит Венгров: «Их исторические воспоминания связываются с древними Гуннами, а язык доказывает, что они Финны» (Иностранцев «Хунну и гунны» Л. 1926 стр. 74)

Сен-Мартен пытался имя Хунну вывести из слова Финн, что «Х» заменяется «Ф» и полагал Хун и Финн однозначные слова. Заметим слово брал в единственном числе Хун – человек, потому что Хунну – народ, люди (по-монгольски) не совпадает с Финн, тогда надо переделывать в Финну, получается бессмыслица.

Сен-Мартен, совершенно безосновательно, выдумывал, что Финны доходили до границ Китая и подчинили Монгольски, Турецкие и Маньчжурские племена и передали им своё имя. Продолжая выдумывать Сен-Мартен совершенно безосновательно заявил, Хуннские слова в китайских летописях, Тюркские. Возникшие противоречия он устраняет с легкостью, они одинаковы и «относятся к одному какомо-нибудь племени, которая путём завоевания, распространила своё имя на другие племена.» (Иностранцев «Хунну и гунны» Л. 1926 стр. 75)

Следов пребывания Финнов на территории Монголии нет, если Динлинов принять за Финнов, то ареал обитания их, это современное Прибайкалье, за пределы которой не выходили. Чистейшей воды выдумкой является подчинение Монгольских, Турецкий и Маньчжурских племён, ничем не подкреплённая фантазия. Самоназвание Финнов «Суоми» (Сааме), слово Финн – германское и означает «болотный житель», о какой передаче имени может быть речь. Если бы передали своё имя, то Суоми (Сааме). В Финском языке нет звука «Ф».

Ошибочно мнение Сен-Мартена, что в войске Чингиз-хана только военачальнике и небольшая часть воинов были монголами: «… XIII веке воины Чингиз-хана назывались монголами, хотя только военноначальники и небольшая часть простых воинов были монгольского происхождения (Иностранцев «Хунну и гунны» Л. 1926 стр. 75)

Сен-Мартен написал это, как доказательство передачи имени на другие имена. В монгольском войске не было тюрков, особенно во времена Чингиз-хана, Тюрки были завоёваны все до последнего племени. Через сто, сто пятьдесят лет начался массовый переход монголов на тюркский язык, этот процесс усилился после воин другого монгольского завоевателя Тимура.

Сен-Мартен основываясь на армянских источниках и на византийцах Дионисий Периегете и Птоломее пишет: «… что до начала второго века по Р.Х. Гунны жили на берегах Каспийского моря, Волги, Танаиса (Дона) и даже Борисфена (Днепра). Считая же Гуннов тожественными с Финнами, он нашёл упоминание о них и у Тацита. На основании слов этого автора и предполагаемого им (Сен-Мартеном) тожества он считал, что народ этот жил между Черным и Балтийским морями вплоть до Ледовитого океана» (Иностранцев «Хунну и гунны» Л. 1926 стр. 76)

Он не задумался об образе жизни кочевников, что к примеру делать хунну у Ледовитого океана, где там пасти своих лошадёнок. Он не подумал, что лошадь не пытается ягелем. Возле Балтийского моря жить Хунну весьма проблематично. Хунну предпочитали степные и лесостепные зоны, как и все кочевники.

Особый восторг Иностранцева вызвал то, что Приск Панийский называет Хунну Скифами, и то не всегда: «Весьма замечательно по нашему мнению то, что сказал Сен-Мартен о переходе имени с одного народа на другой (при. 1 стр. 65, т IV). «Нужно обратить внимание на то, что сходство между двумя древними народами, указываемое греческими и римскими писателями, не всегда служит доказательством того, что эти два народа принадлежат к одному и тому же племени; это только значит, что они наследовали друг другу в одной и той же области. Потому Гунны носят часто имя Скифов» (Иностранцев «Хунну и гунны» Л. 1926 стр.76).

Хунну сами себя скифами не называли , во всяком случае в источниках такого нет. Другое дело греки по привычки Хунну называли Скифами, и среди Хунну было довольно большое число аланов – народ родственный Скифам по языку и по внешнему виду.

Следующим исследователем теории Финнизма Хунну был Вивьен-Де-Сен-Мартен. В четвёртом томе журнала «Nouvellas annals des voyages et des sciences geographigues» за 1848 г. (декабрь, стр. 257-306). Иностранцев пишет: «Наружность их, описанная Аммианом Марцеллином и Иорнандом, дала повод, по его мнению весьма основательный, думать, что Гунны были Монголы. Однако, серьёзные препятствия для сближения Гуннов с Монголами представили доводы Клапрота, который, основываясь на китайских летописях, высказал мнение, что Монголы в эпоху вторжения Гуннов жили далеко на Востоке, в восточной Сибири, к северу от теперешней Монголии и что громадные пространства между землею их и Гуннов были населены народами турецкими и готскими. Это, по мнению Виьвен-де-Сен-Мартена, представляет большое затруднение для отожествления Гуннов и Монголов» (Иностранцев «Хунну и гунны» Л. 1926 стр. 81)

Границы нынешней Монголии и Монголии 18 веков тому назад могут не совпадать. «Громадные» пространства были населены вплоть до Кангюя племенами родственными Хунну и кочевникам большого труда не составляют их преодолеть. Тюркские племена, в то время, представляли массу гораздо более близкую, чем казахи XVII века, во времена переселения калмыков, преодолевших тот же путь.

Но Вивьен-де-Сен-Мартен, видимо, собственного мнения не имел и посчитал очень важным что его предшественник Сен-Мартен придерживался теории «финнизма» в происхождении Хунну. В вопросе отождествления хунну азиатских и хунну европейских он считал их единым народом. Иностранцев пишет по этому поводу: «Однако, вместе с Дегинем и Сен-Мартеном он считал вполне возможным отожествлять Хунну и Гуннов, вопреки доводом Клапрота. Известие о них, по его слова, можно проследить по глубокой древности. Все их имена он считал несомненными переделками собственного имени народа. При этом указал он аналогичные факты у других народов и даже у тех же самых Гуннов на Западе: так германцы переделывали имя Хунн в hund. Слово же Хунн есть финское и встречаются там в форме «хум» - человек. Что касается до тожества Хунну и Гуннов, то он, помимо исторических известий, указал на сходство имен» (Иностранцев «Хунну и гунны» Л. 1926 стр. 81-82)

В финских языках слово «хум» - человек созвучно с монгольским «хун» - человек, но монгольское слово предпочтительнее, во-первых, оканчивается не на «м» к в финском языке, а на «н», во-вторых, Хунну жили за 40 с лишним веков назад и китайцы знали их хунь-е, хань-юнь и Хунну, это одно и то же слово только в разных вариантах, в-третьих китайцы никогда не жили по соседству с финнами, нет исторических фактов, ни письменных, ни археологических.

Тем не менее, Вивьен-де-Сен-Мартин: «Относительно титула «шань-юй» он высказал довольно своеобразное мнение, именно, что оно могло быть «транскрипцией монгольского слова нойян, которое значит-государь или вождь» (Иностранцев «Хунну и гунны» Л.1926 стр. 82)

Слово Шань-юй, в современных монгольских и тюркских, и тем более в финских языках не встречается, возможно корень его надо искать праалтайском или маньчжурском, здесь слово за лингвистами.

Иностранцев комментирует Вивьен-де-Сен-Мартена: «Причину монгольского типа Гуннов он видел в том, что часть их смешалась с Сянь-би, монгольским племенем. Усиление монгольских же племён То-ба и Жуань-жуань в IV веке было причиной движения на Запад этих омонголившихся Хунну. Эти новые пришельцы и придали монгольский вид Гуннам. Известие Дионисия Периегета, Птолемея и Моисея Хоренского он относил не к тем Гуннам, которые вторглись в Европу в IV веке, а только к отдельным ордах их. Особенно же настаивал Вивьен-де-Сен-Мартен на том, что «калмыцкий тип был дан восточным Хунну смесью их с монгольским народом Сянь-би после разрушения империи Хунну в 93 г. Мы настаиваем на этом различии, потому что оно кажется нам основным». Что некоторые византийские писатели(напр. Феофан в IX в.) называют Гуннов Турками, значит только, что эти писатели привыкли называть все народы, приходившие с севера от Чёрного моря, Турками, как раньше они всем им давали имя Гуннов или Скифов» (Иностранцев «Хунну и гунны» Л.1926 стр. 82)

В IV веке новой эры Табгачи и жуань-жауни, переселялись на Запад не такими большими массами, чтобы придавать монгольский вид Хунну. Для полного смешивания народов, чтобы изменился антропологический вид надо время. Хунну изначально имели монголоидный внешний вид. Об этом убедительно доказывают археологические находки хуннских захоронений западноевропейских учёных Хунну были изначально монголоидами – такой категорический вывод археологов.

Византийский писатель IX века новой эры Феофан мог видеть только турков и Хунну и по привычке называл турками, он видел только турков, Хунну сошли с исторической арены, в Европе, в V веке новой эры. Здесь надо согласится с Вивьен-де-Сен-Мартен.

Иностранцев ошибается, когда вслед за Клапротом относит Сянь-би не к монгольской, а к тунгузской или даже корейской группам. Поэтому он считает монгольский элемент внести не мог. По его мнению тунгузы и корейцы относятся не к монголоидной, а к другой расе.

В 92 году новой эры Сяньби разгромив северных Хунну, 100.000 семейств Хунну приняли в свои ряды. В одночасье 100.000 семейств Хунну стали сяньбийцами «приняв» народное название «сяньби», такое возможно при близком родстве народов. Бичурин пишет: «Дом Сяньби, владевший в то время восточною Монголией, был хотя единоплеменной, но не одного происхождения с Домом Хунну» (Бичурин. Собрание сведений… т. 1 отд. 1. стр. 227 изд. АНСССР 1950)

Сяньби был народ единоплеменной с Хунну, язык был общий, понимали друг друга. К тунгузам ни тем более корейцам они не относились. Язык сяньби, более близок к современному монгольскому, содержал в большом количестве тюркизмы и элементы маньчжурского, так как из общего праалтайского вышли относительно недавно. Шёл конец I века нашей эры.

Приверженцем теории «финнизма» происхождения Хунну является русский исследователь Семёнов, в приложении к первому тому «Землеведение Азии» к Риттера (СПб. 1850) стр. 630-637. Он обратил внимания на сходство имени Хунну и Хун и «указал на связь Хунну с Алтаем. Отсюда же пришли и Гунны. Следовательно, существует не только общность имени и места пребывания» (Иностранцев «Хунну и гунны» Л. 1926 стр. 84)

Юе-бань включала не только Алтай, но и Тарбагатай. «Происхождение Тугю (или как, он говорит, Тю-кюэ) от Хунну ровно ничего не доказывает. Хунну были пришельцами в землях к северу от Китая, туземными же там были турецкие племена, которые, будучи, покорены Хунну, приняли их имя» (Иностранцев «Хунну и гунны» Л. 1926 стр. 84)

Происхождение Тугю от Хунну ничего, не доказывает, прав Семёнов. Наоборот происхождение это внесло путаницу вместе с Орхонскими надписями VIII века новой эры. Послужило Иностранцеву и Ко создать теорию «турчизма» происхождения Хунну. Клапрот, Иностранцев и Ко думают что тюрки, современных видах, существует 2-3 тысячи лет. Они не учитывают сложный процесс образования народов и их языков. Это объективно, задача наша как можно ближе приблизиться к истине.

Тюркоязычные племена не были туземными, к северу от границ Китая. Тюркоязычные племена располагались от Китая того времени на полторы-две тысячи километров севернее. Хунну были аборигенами территории к северу от Китая, какое бы название они не носили Хунь-е, Хань-ю изо Хунну. Иностранцев пишет: «Древнейшие известия о пребывании Хунну в области к северу от Китая приведены у Дегиня и Иакинфа. Насколько можно судить по этим известиям, Хунну обитали в этих местах в глубочайшей древности. Мы думаем, что до нас не дошло ни одного точного известия о приходе Хунну в ту страну, где застают их китайские летописи. (Иностранцев «Хунну и гунны» Л. 1926 стр. 86)

Хунну покоряли тюркоязычные племена, но покорённые тюркоязычные племена никогда не принимали имя Хунну. Бичурин пишет про шаньюя Модэ, это конец III века до нашей эры: «Впоследствии на севере они покорили владения Хунь юй, Кеюше (кипчаки), Динлин, Гэгунь (киргизы) и Цайли; почему-то старейшины и вельможи повиновались Модэ-шаньюю и признавали его мудрым» (Бичурин. Собрание сведений… изд. АНССР, М.Л. 1950, т. 1, отд., 1 стр. 50)

Они только повиновались и признавали мудрым Модэ.

Иностранцев пишет: продолжая комментировать Семёнова: «Среди этих поданных находились в большом количестве Турки, из которых впоследствии вышли Тугю» (Иностранцев «Хунну и гунны» Л. 1926 стр. 84)

Турки выйти из Тугю не могли, Тугю и есть тюрки, а турки образовались гораздо позже XI века н.э. Тугю политическое образование на территории части Монголии VI века нашей эры. Основоположником тюркского рода был Хун Ашина (по-монгольски «волк»), возвышение Тугю (тюрков) началось в VI веке нашей эры, в результате смешения Хунну с Теле. Первые два хана Дома Тугю носили монгольские имена. Тюрки как таковые своей историей отчасти должны вести отчёт с этого времени. А до шестого века нашей эры речь должна идти о тюркоязычных племенах, о тюркоязычии вообще и не более того. По-тюркски небо – «осман», возможно Тугю в IV – VII веках употребляли монгольское слово Тенгри. Семёнов, а за ним Иностранцев повторяют одну и ту же ошибку: «Слово тенгри значит по-турецки небо, слова же куту нет в языках турецких народов, равно как и в монгольском. По-манчжурски же «гуто» значит сын» (Иностранцев «Хунну и гунны» Л. 1926 стр. 85)

Видимо Семёнов также не знал монгольский язык в веке XIX, как и Иностранцев в веке XX.

Попутно критикуя профессора Шотта Uber dus Anaischeoder Finnish-Tatarishe Spracheugeschieght ABL - Ber.Ak. 1847 Иностранцев сетует, что он не может считаться сторонником финнизма Хунну: «Вообще этот учёный никак не может считаться сторонником финнизма Хунну, так как он, хотя и не считал возможным точно выяснить племенную принадлежность Хунну, однако, думал, что они были «восточно-алтайского или татарского происхождения». Следовательно, он считал их или Турками, или Монголами, или Тунгузами (см. стр. 290-291)» (Иностранцев «Хунну и гунны» Л. 1926 стр. 85)

Профессор Шотт был близок от истины, если «татарское происхождение» отбросить, правильнее было бы «монголоязычный» народ, с солидными вкраплениями тюркизмов и маньчжуризмов. Две тысячи с лишним лет назад, монголоязычие не так резко было выражено, сказывалось праалтайское происхождение Хунну, но безусловно самоназвание народа было Хун – человек (в единственном числе), Хунну – народ, люди (во множественном числе) Монгольское.

Иностранцев критикует Клапрота за то что тот не обратил внимание на общую родину Хунну азиатских и Хунну европейских: «Исследование географическое положения действительно очень важно для правильного суждения об этом вопросе. Тем более странным кажется, что остальные исследователи совершенно не обратили внимания на общую родину того и другого народов. Особенно должен относиться этот упрёк к Клапроту, который издал даже атлас. В этом атласе с первой по седьмой карт указано, что по восточную сторону Алтая жили турки Хянь-юнь и Хун-ну, а по западную- народы гуннские или восточно-финские» (Иностранцев «Хунну и гунны» Л. 1926 стр.85)

Клапрот не обратил внимание не только на этот элементарный вопрос, но много вопросов в деле происхождения Хунну извратил. Но лучше всех сказал патриарх отечественной ориенталистики Бичурин: «Клапротовы Записки об Азии от начала до конца наполнены превратными понятиями о древних народах монгольского племени» (Бичурин «Собрание сведений…» М.Л. изд. АНСССР 1950 стр.45)

Что касается слова «шуньюй» Бичурин прав, когда говорит оно употребляется в значении «великости подобный небу» и Каён употреблявший значение знаменитый и блестящий. В бурятском языке (иркутский диалект) до сего времени в ходу слова «наран шара» - солнце - наран, шара – светит, печёт, корень слова «ша». Послушаем Бичурина и Каёна в интрепретации Иностранцева: «Иакинф в «Собрании сведений», в примечании на стр. 10\ части\ тома, говорит: «В Хань шунь-и (т.е. в том же сочинении, про которое говорил Дегинь) сказано шаньюй значит величайший, на кит. Сянтьхань и на стр. 100: «В истории старшей династии Хань сказано: шаньюй значит величайший, т.е. в великости подобной небу» Этот же учёный далее указал на то, что древнее шаньюй и более новое хан-два слова по смыслу совершенно тожественные (см. там-же т.\ч.\\, стр. 267). Наконец Каен сообщил следующее (прим. на стр. 88 читов. соч.): «Шань-юй не понятно, но перевод этого слова можно восстановить. Китайские летописи говорят при 552 г. – Ту-мынь (вождь Тугю или Турков) принял титул И-ли-хан, слово, имеющие тот же смысл, что некогда шань-юй. «Или» по-турецки в VI веке значило – знаменитый, блестящий, что объясняет смысл блестящего лица, которое Китайцы приписывали шань-юю» (Иностранцев «Хунну и гунны» Л. 1926 стр. 86)

В заключении рассмотрения теории финнизма Иностранцев вкратце коснулся финнолога, венгра по национальности Уйфальви-де-Мезо-Коведа: «По го мнению Гунны, принадлежащие к финскому племени, одно время владычествовали в странах к северу-востоку от Китая. Он считает вполне допустимым мнение Тьерри, что они очень смешались с Монголами. Вследствие переворотов в Средней Азии, они были отброшены в Европу и тут смешались с разными другими народами. Как это славянскими, готскими и др. (см. стр. 80 – 85 и 126 – 7 цитов. соч.) Хотя этот учёный и стоит в своих воззрениях довольно близко к мнениям Тьерри, однако он должен быть отнесён к сторонникам теории финнизма, потому что признаёт Гуннов Финнами, хотя и смешанными с Монголами. Любопытно, что Уйфальви, финнолог и природный венгерец, назвал мнение Клапрота относительно тожества Гуннов и Мадьяр – «опирающиеся на отдельные и смелые этимологии» (Иностранцев «Хунну и гунны» Л. 1926 стр. 87)

Клапрота охарактеризовал Уйфальви-де-Мезо-Коведа совершенно справедливо.

Пятая глава работы Иностранцева К. называется: «Древнейшие известия о Хунну. Образование государства. Хун-ну и Дун-ху. Соображения в пользу турчизма Хунну. Их отношение к Гуннам. Последовательный ход переселений Хунну на Запад. Мнения о происхождении Гуннов. Несостоятельность доводов в пользу славянского происхождения этого народа, доказанная как историками Европы, так и историками Средней Азии. Возможность примирения турчизма Хунну и финнизма Гуннов. теория турчизма Гуннов. Происхождение имени Хунн. Потомки Гуннов в Восточной Европе. Заключение. (Иностранцев «Хунну и гунны» Л. 1926 стр. 88)

Иностранцев начинает довольно объективно и вкратце так:

«Народ Шань-Жун, позже называвшиеся Хянь-юнь, Хунь-юй и наконец Хун-ну, жил по видимому в местности, соответствующей нынешней Восточной Монголии. Имя это упоминается Китайцами ещё до времени правления императора Яо, одного из древнейших государей Небесной империи (по словам китайских летописей вступил на престол в 2357 г. до Р.Х.). Относительно этого народа можно сказать только, что он был кочевой, занимался, как того требовала сама природа обитаемых им мест, скотоводством, совершал частые набеги на соседний ему, более культурный народ, т.е. на Китайцев, при чём на более или менее продолжительное время основывался на южных берегах Хуан-хэ. Более подробных сведений мы не имеем» (Иностранцев «Хунну и гунны» Л. 1926 стр. 88-89)

Объективность в данном случае, Иностранцева, в том, что в лаконичной форме хунну называет автохтонным населением Монголии. Не финны пришлые, а аборигены, жившие на территории Монголии. Объективен он и в том, что касается отношений китайцев и северных кочевников: «Китайцы с начала своей истории знали северных кочевников и вступали с ними во враждебные отношения» (Иностранцев «Хунну и гунны» Л. 1926 стр. 89)

На отношения с китайцами накладывал свой отпечаток образ жизни северных кочевников, природа их местности диктовала заниматься скотоводством, а не врождённая вражда заставляла совершать набеги на земледельческий народ.

Начиная с эпохи Цинь-ши-хуанд, это III век до новой эры китайские авторы несколько подробнее стали писать о северных народах. Иностранцев пишет, тоже довольно объективно: «… около этого времени они впервые соединились в большое государство, образовали первую «кочевую империю». Процесс её возникновения был совершенно тожествен процессу образования всех позднейших степных государств. Усилившийся род или племя распространяет свою власть на другие роды и племена, при чём эти последние принимают, по установившемуся обычаю имя победителя. Эта империя получила у китайцев название империи Хунну, потому что имя победившего рода или племени было близко по звуку с китайским слово Хунну. Очень много вероятия имеет за собою мнение большинства учёных о происхождении этого имени. Хунну слово китайское, как и Хянь-юнь, и Хунь-юй, но народ носил конечно не китайское имя; обитатели Срединного царства только транскрибировали его обидной кличкой, а потом даже переделали в почётную Гун-ну, очень сходную по звуку с Хун-ну» (Иностранцев «Хунну и гунны» Л. 1926 стр. 90)

Объективно полагая, что народ не носил китайское название Хунну, между тем Иностранцев не объясняет само слово «Хунну», откуда оно, чьё слово и как переводится.

Также слово «хунну» не объясняют предшественники Иностранцева: Дегинь, Клапрот и Ко. Клапрот делает попытку вывести Хунну из вагульского (мансия) языка houm, khoum, kolon. (Иностранцев «Хунну и гунны» Л. 1926 стр.64)

Иностранцев в своей работе «Хунну и гунны» цитируя Бичурина упоминает, что монгольское слово Хунну (Иностранцев, «Хунну и гунны», Л. 1926, стр. 33) есть собственное имя. Из-за незнания монгольского языка, Иностранцев проходит мимо этого слова. Между тем, «Хун» «голова», а «Хунну» - множественное число слова «хун», означающее по-монгольски «люди», «народ».

Что касается обидных кличек, которые давали китайцы Хунну, то это объясняется теми беспокойствами, которые причиняли последние. Иностранцев прав, когда пишет: «…что жители Небесной империи имели с ним столкновения, так как не относились к нему безразлично, а давали обидные клички, переделывая имя» (Иностранцев, «Хунну и гунны», Л. 1926, стр. 90)

Иностранцев сетует, что этнографическая классификация народов Средней Азии затруднена из-за смешения племён и народов: «…что три великие кочевые империи: Хунну, Ту-гю и Монголов являлись пестрою смесью различных племён и родов, под верховенством одного рода» (Иностранцев, «Хунну и гунны», Л. 1926, стр. 91-92)

Иностранцев называет три кочевые империи, не включает в последовательной род империи Сяньби, Жуань-жуаней, Табгачей, Хойхоров (Уйгуров), Киданей и Маньчжуров, например империя Киданей ни в чём не уступая империи Тугю, и даже превосходила. Государства Киданей включало помимо всего прочего и Северный Китай, а на Запад протянулись до такого меридиана, что и Западно-тюркское государство. Китай, мы знаем, по названию этого монголоязычного народа, исчезнувшего в паутине истории. Само название китайцев «хань» и родину свою называемой «Джунго». Совсем не похоже на «Китай».

Думаю, Иностранцев не упоминает названный последовательный ряд империй с единственной целью. Хунну – затем Тугю – монголы. Тугю он упоминает сразу после Хунну, сознательно пропуская монголоязычных Сяньби, Жунь-жуаней, а это почти 500 лет. По необходимости он вспомнит о сяньби, но самих сяньби он относит к маньчжурским или даже корейским народам. Интересно, при дворе южнохуннского шаньюя Лю-Юсня, правившего в 304 году новой эры, был идеолог, родственных шаньюев Лю-Сянь, предлагавший ввести политику сон-ди с Сяньби, которые считались братьями «по нравам и расе» (Гумилёв, «История народа Хунну», М. 2004, стр. 398)

С I века новой эры, он перескакивает на VI век новой эры, а там до Орхонских надписей VIII века новой эры на древнетюркском языке рукой подать. Монголов IX-XIII веков он упоминает, но в качестве примера. Что монголы исчезли через век – отошли два на всём огромном пространстве своей империи, превратившись в тюрков, исключение составляют хазарейцы Афганистана и дарвазы Индии и то они перешли на дари; урду и хинди, Иностранцев молчит, это невыгодно ему, навредит теории «турчизма».

Монголы, по сути, повторяли путь в истории, пройденный Хунну (людьми) почти тысячу лет назад.

Иностранцев пишет: «Но мы не думаем, что сами Хунну были монголы. Эти последние появляются в истории почти с Чингиз-ханом, т.е. в XII-XIII веках. В выяснении нашего вопроса не важно, упоминаются ли Монголы в китайских летописях ранее или нет. Бесспорно, что их роль была до тех пор совершенно незначительна. Вся современная Монголия была ещё в VI веке занята Турками. Наконец, и численностью Монголы уступают и уступали Туркам; они народ молодой, недавно явившийся в истории. Все эти соображения, а также и вышеуказанная несостоятельность доводов в пользу монголизма Хунну побуждает нас оставить в стороне мнения о монгольском происхождении, как несогласные с возможностью и исторической действительностью» 1 (Иностранцев, «Хунну и гунны, Л. 1926, стр. 94»)

В приведённой цитате Иностранцев ошибается с самого начала и до самого конца. Хунну сравнивать с монголами нельзя, монголы, как таковые, появились в IX веке новой эры (посмотрите «Сокровенное сказание»), а Хунну за 12 веков (III до н.э.), образовались мощное государство, примерно равное по силе Поднебесной, но по территории превосходившую Поднебесную почти в 3-4 раза. Монголов (как и тюрков, и маньчжуров), Иностранцев рассматривает, как «величину» постоянную, неизвестно где в Сибири жили и появились неожиданно. Такое в истории не бывает, народ не появляется из ниоткуда, и не завоёвывает большую часть ойкумены. Для этого нужны технологии и организаторские навыки, в первую очередь технологии. Иностранцев, видимо, думал, что изобрести сложный монгольский лук дело простое. Но дело в том, что никто не изобрёл, только монголоязычные, и даже близкие родственники тюрки пользовались простыми луками.

В отношении численности никто не считал, сколько было монголов, сколько

тюрков, данные переписи не сохранились, потому как монголоязычные легко разбивали Тюрков, население монголоязычных племён было больше, чем соотношение тюрков и монгол сейчас. Выходит монголоязычные молодой народ, недавно явившиеся в истории. А ведь известно, что народ явиться в историю из ниоткуда не может, есть язык откуда-то появившийся, культура хоть и войлочная и деревянная, но культура. Орудия труда, наконец, оружие, сложный лук в два раза превосходивший в дальнобойности, чем обычный, сабля, добыча и обработка металла и многое другое. Всё это в историю одномоментно явиться не может. Самое интересное, Иностранцев К. признаёт, что монголы и тюрки произошли из одного корня, как и при каких обстоятельствах началось деление единого племени мы точно не знаем. А вот примерно, когда деление началось, мы сказать можем. Тюрки, монголы и маньчжуры, ещё раньше корейцы и японцы стали выделяться в отдельные племена примерно в I-II тысячелетии до новой эры, а корейцы и японцы в II и III тысячелетии до новой эры. Послушаем Бичурина: «История древних среднеазийских народов хотя не говорит определительно, сколь давно существуют они, и откуда ведут своё происхождение: но некоторое сходство у монголов в обыкновениях и грамматических формах языка с тунгусами и тюрками довольно обнаруживает, что помянутые три народа произошли от одного корня, но разделение корня их на три ветви, т.е. на три племени, без сомнения случилось во времена отдалённые от нас; потому что почти за двадцать пять столетий до Р.Х. монголы и тунгусы в китайской истории представляются, как два самобытных народа. Одни тюрки, по причине отдалённости, несколько позже познакомились с жителями Срединного государства» 3 (Бичурин, «Собрание сведений…», изд. АН СССР, М.Л 1950, т. 1, ср. 37)

Здесь наш патриарх указывает цифру в 25 столетий до новой эры «монголы и тунгусы в китайской истории предоставляются, как два самобытных народа». Тут закрадываются сомнения в достоверности названной цифры в 25 столетий до н.э. За 45-46 веков появились и исчезли народы и племена. Этнографическая карта мира изменилась радикально. Может, Бичурин встречал названную цифру в китайских источниках. Нам, незнающим китайский язык, остаётся только сомневаться.

Иностранцев К. Хунну считает тюрками, а Дун-ху (в их число включает и сяньбийцев, и ухуаньцев), - маньчжурами и корейцами. А где, спрашивается, Монголы? Для них по Иностранцеву К. места нет. Монголоязычные и Монголы появились из ниоткуда в XIII веке н.э. и создали самую обширную империю в мировой истории. Иностранцев, видимо, страдал антимонголизмом, что мешало объективно анализировать весь имеющийся материал.

Далее пишет Иностранцев К., вопреки объективным фактам, «с небольшим через 400 лет возникает на месте Хуннской империи новое, бесспорно турецкое государство. Если сторонники монголизма могли строить свою гипотезу только на основании того, что Хунну жили там же, где теперь живут Монголы, то вероятнее отожествлять их с Турками, которые ещё в VI веке образовали в тех местах сильное государство. Титул хуннских государей (тенгри-куту) был турецкий. Его позже принял Чингисхан. Даже сторонники финнизма Хунну считали его турецким» (Иностранцев, «Хунну и гунны», Л. 1926, стр. 94-95)

По поводу «тенгри» мы уже писали, что слово монгольское, на тюркских языках небо – «осмон», по-казахски «оспан», а «куту» вполне может быть монголо-тюрко-тунгузское, «кувун» - по-бурятски «сын», «мальчик», «куту» - по-тунгузские «сын», а по-тюркски «богатство». Рождение мальчика всегда ассоциировалось с достатком.

Монголы и монголоязычные племена и народы тождественны между ними такая же разница, как между восточными славянами, языки, которых разнятся существенно, например, когда разговаривает гуцулы едва ли поймёт москвич, только отдельные слова. А это прошло по историческим меркам всего ничего, около VI веков, в послемонгольский период. Иностранцев и все его предшественники, и все его последователи ошибаются, когда сравнивают Хунну с монголами и тюрками, с этническими образованиями последующих периодов. С тюрками, обязанными самим названием «тюрк» - по-монгольски «быстрый» доходит до смешного, Ремюза, Клапрот и Ко, видимо, не зная этимологию слова «тюрк» и «Хунну, утверждают Хунну, по-монгольски, «народ», «люди», были тюрками. Хотя бы ради любопытства поинтересовались значением слова «Тюрк» и «Хунну».

Что касается Чингисхана, примерить рубашку тюрка на него не первая и не последняя попытка. Сделать его, во что бы то не стало тюрком. Такие попытки были у киргизов, уйгуров и многих других. Последнюю попытку сделал Мурад Аджи в своей книге «Европа, тюрки, великая степь» М. 2004. Заметим, что книга тенденциозная и не объективная. Вот, что пишет Мурад Аджи:

«Чингисхан, как говорит народная молва, был синеглазым и рыжебородым. Да, он вёл монгольские войска, да, он воевал мод монгольским флагом, да, его победы достались Монгольской империи. Ну и что? Отец и мать великого Темучина были тюрками. Когда и как он их сын превратился в монгола? Известные «узкоглазые» портреты великого полководца не более чем плод воображения художника-монгола, всех людей на свете рисовавший узкоглазыми. По-другому они не умеют» (Мурад Аджи, «Европа, тюрки, Великая степь», М. 2004, стр. 334)

«Чингисхан личность известная, биография его изучена относительно хорошо, в комментариях не нуждается, так как жил относительно недавно, 800 лет тому назад. Литература серьёзная, как зарубежной, так и отечественной достаточно. Основываясь на народной молве, якобы Чингисхан был синеглазый и рыжебородый, автор делает вывод, что Темучин (Чингисхан) был тюрком. Значение самого слова «тюрк» мы упоминали, что имеет перевод с монгольского «быстрый». Что касается синеглазости Чингисхана, в литературе я не встречал и комментировать такую писанину не стоит. Отца и мать Темучина превратил в тюрков. Смешно.

Вся территория современной Монголии в VI веке не была занята тюрками, на Восточную Монголию власть Тугю не распространялась.

Численно монголы превосходили в отдельные периоды тюрков. Это в новое время (послемонгольскую эпоху в истории) тюрки за счёт метизации размножились до нынешнего количества, что вводит в заблуждение многих исследователей. Монголы же подсократились, чему способствовали в немалой степени, принятые в XVI веке, последним объединителем Монголии Даян-Ханаи, зараза под названием буддийская религия в форме ламаизма. До одной трети мужского населения была «выбита» из воспроизводственного процесса населения. Популяция монгольского этноса с этого периода катастрофически сократилось. Вплоть до начала XX века, когда монголов на земле осталось 2 млн. человек – отсюда и поражения от маньчжуров, когда в 1693 г. Галдан-бошикто потерпел сокрушительное поражение.

Историческая действительность бывает разной, бывают взлёты и падения. По периоду падения, думать всегда народ был в таком состоянии нельзя, можно ошибиться, что и делает Иностранцев.

Думаю, что теорию славянизма Хунну мы рассматривать подробно не будем, так как западно-европейские учёные археологи достаточно точно доказали монголоидность Хунну.

Эта теория, на мой взгляд, устарела, остановимся на Венелине «Древнее и нынешнее Болгаре» 1829 год, создателе этой теории и стороннике этой теории и Д.И. Иловайском.

Венелин приводит доказательства лингвистические. Вот, что пишет Иностранцев: «Гуннские имена по его мнению «звучат по-славянски». Каратон сходно сходство с именем болгарского царя Кардана (болгаре были по его мнению чистые славянне), Баламбер-Владимир, Аттила-Тилаи (болгарский царь), Бледа-Влад и т.д. Отожествление Хунну и Гуннов он считал ошибкой учёных. Хунну были, по его воззрению, монголы, которые кочуют до сих пор, как и во времена глубокой древности, на северных границах Китая» (Иностранцев, «Хунну и гунны», Л. 1926, стр. 103-104)

Иловайский, «убеждённый сторонник», как характеризует его Иностранцев, теории славянства Хунну, и «противник норманизма Руси» (Иностранцев, «Хунну и гунны», Л. 1926, стр. 105)

В журнале «Вопрос о народности Руссов, Болгар, Гуннов» в 1881 году и статье «Пересмотр вопроса о Гуннах» (Русская старина, 1882, февраль) он написал, что Иордан не видел Гуннов, а писал с чужих слов… «в оставленных описаниях наружности Гуннов не видно черт, свойственных монгольскому племени» (Иностранцев, «Хунну и гунны», Л. 1926, стр. 106)

А наше время западноевропейские учёные установили монголоидный вид Хунну и всерьёз не воспринимается подобные утверждения, во всяком случае, серьёзными историками. Они доказали правоту античных авторов.

А вот к словам европейских Хунну, дошедших до нас, надо относиться серьёзно: «Медос-мёд, Камос-квас, Страва-тризна» (Иностранцева, «Хунну и гунны», Л. 1926, стр. 106)

Слова эти, безусловно, славянские, я думаю заимствованные в результате полуторовекового совместного проживания. Хунну и славяне жили рядом, особенных конфликтов не зафиксировано. Во всяком случае, я не встречал. В былинах и сказаниях образ Хунну отсутствует, а вот в германских сагах злой и хищный Хунну или по-немецки «Hund» изобилует, взять ту же «Сказание о Брунхильде».

Иные слова «деревенского населения Панонии, которое не было гуннского происхождения» (Иностранцев, «Хунну и гунны», Л. 1926, стр. 107)

Я отдаю предпочтение тому, чтобы слова эти считать заимствованные.

Итак, на чём основывается Иностранцев, считая хунну тюрками. Какие исторические, лингвистические и археологические аргументы и доводы приводит в доказательство своей теории «турчизма», на чём основывается в своих суждениях, когда он утверждает: «Пока же мы должны сказать, что, по существующим в настоящее время фактам, Хунну скорее всего Турки» (Иностранцева, «Хунну и гунны», Л. 1926, стр. 96-97)

3 Оговоримся, «Турки» жители современной Турции, тюрками они являются только по языку, исповедуют религию арабов – ислам, от силы 1-5% тюркской крови течёт в их жилах.

Исповедуют религию предков – шаманизм из тюркских народов только алтайцы, хакасы и якуты, остальные тюрки так называемые мусульмане, арабы не признают за своих, а они лезут быть «правоверными».

Тоже самое с монголами, только они заразились буддизмом, а в тенгри веруют иркутские буряты и хубсугульные монголы. Забыли истинных природных богов монголы, и калмыки.

Из исторических аргументов, Иностранцев, приводит в пользу своей теории «турчизма» следующий аргумент: Тугю это турки и Орхонские памятники с надписями на тюркском языке VIII века нашей эры. Приводя этот довод, как ему кажется железный, он строит доказательства вокруг Тугю, беря его изначально тюркским. На самом деле Тугю изначально не было тюркским. Бичурин пишет:

«Дом Тугю, по-монгольски называется, как ниже увидим, Дулга (Тукюе). Ориенталисты западной Европы пренебрегли уверением китайской истории, а обратили внимание на созвучность Тугю с тюрки, и приняли в основание, что монголы, известные под народным названием дулга, были тюрки; а как предки дулгаского Дома происходили из Дома хуннов, то хунны были народ тюркского же племени. Сие-то смешение монголов с тюрками повело учёных западной Европы к превратным понятиям о народах монгольского племени, обитавших в Средней Азии в древние времена» (Бичурин, «Собрание сведений…», изд. АН СССР, МЛ. 1950, т. 1, стр. 220)

Может и называли тюрков «шлем» по-монгольски, но истинное название Тугю «тюрк», что значит «быстрый» опять же по-монгольски, если бы они были кипчаки, киргизы или её кто-нибудь из тюркской ветви, то затем им монгольское название, назвали бы по-тюркски «тез», «ийлдым» - быстрый.

Из дома хуннов мог произойти китаец, таигут, маньчжур и т.д., но тут название – монгольское, «Ашина». Далее у Бичурина читаем:

««Ашина» с 500 семейств бежал к жужаньцам и, поселившись по южную сторону Алтайских гор, добывал железо для жужаньцев» (Бичурин, «Собрание сведений…», изд. АН СССР, М.Л. 1950, т. 1, стр. 221)

«Ашина» переводится с монгольского как «волк», характерный тотем для монголоязычных, если бы были тюркоязычные, то назвались бы «каз» или «ку» - гусь или лебедь, птица с длинной белой шеей.

Гумилёв переводит, как «благородный волк» откочевали на Алтай, где смешались с тюркоязычными, и возглавил Тугю, а затем тюркский каганат. Само слово «Тюрк» переводится, как «быстрый» с монгольского языка, на тюркских языках значения не имеет, правда Гумилёв неправильно переводит «сильный», «крепкий», тоже с монгольского «сильный» - хуч, хучтэ, тоже самое по-тюркски (см. подробнее Л.И. Гумилёва, «Древние Тюрки», М. 1993, стр. 22-23). Знать тюркского каганата была несомненно монголоязычной. Монголоязычные, не значит Монголы, язык их несомненно в своей основе был монгольский, но тюркизмов было больше, чем в современном монгольском языке. Так же как и в тюркских языках было больше монголизмов, даже сейчас найти общий корень во многих словах нетрудно. 1,5-тысячелетия тому назад тюркский и монгольский языки были гораздо ближе, и таких исследователей, как Иностранцев, Ремюза и Клапрот, не знающих монгольский, вводит в заблуждение, например, слово «тенгри» Иностранцев и другие ориенталисты, не зная языки, считают тюркским словом, а это слово монгольское и переводится с монгольского «небо», «небожитель». Таких заблуждений можно приводить множество.

О происхождении Тугю от Хунну Иностранцев цитирует в доказательство Бичурина: «Это есть отдельная отрасль Дома Хунну, по прозванию «Ашина»». Повторяем, «Ашина» переводится с монгольского, как «волк».

Иностранцев не задумывался над значением слова «Ашина». Если и задумывался, то задал бы себе вопрос: с чего это Тугю (тюрки) использовали монгольское слово «волк» для обозначения названия племени, достаточно адекватного тюркского слова «буре, то же, что и «волк». Поскольку они (Тугю) были монголоязычные изначально, то и дали название на родном языке, то есть, на том языке, на котором думали, разговаривали и общались.

Или хан Тумань, первый хан из рода Тугю Бичурин назвал бы хана из дома Тугю, носил монгольское имя «Тумынь» - десять тысяч по-монгольски в значении «бесконечно», «множество», понёс поражение теле и покорил более 50 000 юрт, это минимум 150 000 человек.

Далее Иностранцев К. продолжает: «Укажем также на то, что имя отца основателя хуннского государства Модэ Ту-мань и первого хана восточного дома Тугю (Тюрков) Тумынь очень схожи, оба могут быть сближены с одним и тем же турецким словом «Туман» (Иностранцев, «Хунну и гунны», Л. 1926, стр. 96). Во-первых, тюрки и монголы никогда не давали и до сего времени не дают имя человеку в честь тумана, потому что это связано с пасмурной и неясной погодой. Во-вторых, «Ту-мань» или «Тумынь» объясняется, как «десять тысяч» и употребляется в значении «множество», «бесчисленно, «множество», от монгольского «тумэн» - десять тысяч. Тюрки слово «Тумэн» не употребляют, «десять тысяч» у них – «он минг» в разных вариациях на разных тюркских языках. Доказательную базу, как и предыдущее, Иностранцев высосал из пальца.

Ещё в предках Тугю значатся тюркоязычное племя, обитавшее на север от хуннов, «Ещё говорят, что предки тукоеского Дома происходят из владетельного Дома Со, обитавшего от хуннов на север. Старейшина Аймака назывался Апанбу» (Бичурин, «Собрание сведений», изд. АН СССР, М.Л. 1950, т. 1, стр.221)

Дом Со, тюркоязычное племя, обитало от хуннов на север и собственное имя старейшины Апанбу – Апанба, Апанбай, безусловно тюркское. У матери «богатый» или «знатный», переводится с языка тюрков. Обитавшее на север от хуннов были тюркоязычны, они не были хунну (людьми), потому что упоминаются отдельно и имя старейшины не монгольское.

Напоминаю читателю, предшественники Тугю (тюрков) в восточной части Великой степи от Тарбагатая до Хингага были монголоязычные, сяньби с падения хунну до IV века новой эры, а с IV по VI их сменили монголоязычные жуань-жуаньцы и лишь жуань-жуаньцев сменили Тугю (тюрки).

Иностранцев пишет: «Если Дун-ху есть в китайских летописях имя предков тунгузов и, может быть, некоторых других племён, населяющих в настоящее время крайние пределы северо-восточной Азии, то имя Хунну дается тому народу, из которого произошли все позднее встречаемые в истории Средней Азии народы турецкого племени. Так, говоря о Гаогюйцах, несомненных Турках, Китайцы замечают, что «язык их сходен с хуннуским, но есть небольшая разница. Некоторые говорят, что предки гаогюйского Дома происходят от внука по дочери из дома Хунну» (см. у Иакинфа, «Собрание сведений…», ч. I, стр. 248 и 373)» (Иностранцев, «Хунну и гунны», Л. 1926, стр. 96)

Если Дун-ху предки тунгузов, а не просто «восточные варвары», а Хунну – предки тюрков, то места предкам монголоязычных нет. Кто же предки монголоязычных? По Иностранцеву этот вопрос остаётся открытым.

А ведь известно, что алтайская семья народов состоит из трёх групп: монгольской, тюркской и маньчжурской, и все они произошли из одного племени, притом разделение было, я думаю, одновременное, но продолжительное.

Две тысячи лет назад между языками хуннускими и тюркоязычным Гаогюйцев несомненно была небольшая разница. Спустя два тысячелетия язык монголоязычных и тюркоязычных сходен во многом, хотя за это время образовались английский, французский и т.д. языки.

Попытаетсяся разобраться с гаогюйцами, «несомненными Турками», как пишет Иностранцев. Несомненные тюрки, или всё-таки сомнительные, для чего обратился к первоисточникам, то есть, к Бичурину и его переводам с китайского, так как своей письменности у гаогюйцев не было, если и была письменность, то не сохранилась. Заметим, письменность Хунну окончательно не восстановлена, усилий монгольских учёных явно не достаточно, нужна международная компания. То, что восстановлено и то, что можно прочеть, изобилует как монгольскими, так и тюркскими словами. Я имею ввиду письменность времён хунну, а не имел ввиду письменность поздних уйгуров IX века новой эры.

Что же пишет Бичурин в специальном отделении под №5 «Хойху» (гаогюй) комментируя китайскую летопись «Вэйшу»:

«Хойху есть народное название поколения, известного прежде под названием Дили, а потом Гаогюй. Слово Хойху на монгольском языке выговаривается по произношению южных монголов Хойхор, а по произношению северных – Ойхор. Тюркистанцы правильно пишут это слово; но как буква их «вав» произносится как «о» и «у», то слово Ойхор, по свойству их языка, изменилось в Уйгур.

Название Дома Ойхоров (Хойху) поздно вошло в историю. Оно показалось уже по переходе их через Великую песчаную степь на север: но нет сомнения в том, что сей Дом задолго до появления его имени в истории существовал в составе союзных с ним поколений, и действовал, как член союза, под общим народным названием тйелевцев, или гаогюйцев . Китайская история говорит, что Дом Ойхоров (хойху) происходит от хуннов с женской стороны: следовательно, нет сомнения в том, что основатель Дома Ойхоров был сын дочери или племянницы хуннского хана, выданной за владетельного князя, принадлежащего союзу дилиских поколений, а это обстоятельство должно отнести к началу II века пред Рождеством Христовым, когда хунны совершенно покорили Монголию. В период, названный в китайской истории Чжань-го [480-221 гг. дл н.э.], северные пределы нынешних китайских губерний Шань-си и Гань-су ещё не принадлежали Китаю, а заняты были разными кочевыми народами. В то время монгольское поколение Чи-ди занимало в губ. Гань-су и Шань-си земли и области Цин-ян-фу и округа Суй-дэ-чжеу. Чи-ди на китайском языке значит: красные северные кочевые. В продолжение великих перемен, последовавших в Китае в последней половине III века пред Р.Х., Красные кочевые вытеснены были в степь, где они уже под народным названием в наречиях Дили заняли пространство от Ордоса к Западу, говорили хуннским, т.е. общемонгольским языком с небольшим изменением. В 338-м году по Р.Х. они || поддались Дому Тоба: но в самом конце IV века ушли на северную сторону песчаной степи, и там вместо прежнего названия Дили приняли название Гао-гюй. Сии слова по простонародному выговору произносятся Гао-че и суть китайские; в переводе высокая телега. По истории династии Тхан дилисцы обыкновенно употребляли арбы, или одноколки на высоких колёсах, от чего при династии Юань-вэй называемы были Гао-гюй. Очень вероятно, что Гао-гюй есть народное название, данное дилисцам от северных китайцев; потому что сие название встречается только в истории северных Дворов: но в сей же истории иногда вместо Гао-гюй употребляется народное же название Чилэ, историками южного Китая ошибочно превращённое в Тьхйе-лэ, у нас Тйелэ. Хойху (ойхоры или уйгуры) уже по переходе на северную сторону Великой песчаной степи разделились на пятнадцать владетельных Домов, от одного корня происшедших. Они заняли длинную полосу земли от Аргуни на запад до Тарбагатайского хребта.

Гаогюйцы суть потомки древнего поколения Чи-ди. Вначале они прозывались Дили; уже на севере прозваны гаогюйскими динлинами. Язык их сходен с хуннуским, но есть небольшая разница. Некоторые говорят, что предки гаогюйского Дома происходят от внука по дочери из дома Хунну» (Бичурин, «Собрание сведений…», изд. АН СССР, М.Л. 1950, т. 1, стр. 213-214)

Если допустить, что Бичурин сторонник теории «монголизма» и об не объективен, то древний китайский летописец, писавший о гаогюйцах беспристрастен, как известно, Бичурин был переводчиком с китайского языка. Автор не подозревал, что в XX веке, спустя много веков его летопись станет преметом спора. Он писал Вэйшу, когда не было ни тюрков, ни монголов, а были Хунну, Сяньби, Жуань-жуани и гаогюйцы и т.д. Мы вправе самого Иностранцева обвинять в отсутствии «исторического таланта» (Иностранцев, «Хунну и гунны», Л. 1926, стр. 30) в коем он обвинил великого российского историка Н.Я. Бичурина.

По названиям родов установить этническую принадлежность крайне трудно, нужен специалист-лингвист. Свободно читается только четыре из двенадцати родовых названий: «Предки гаогюйцев составляли двенадцать родов, как-то: 1) Лифули; 2) Тулу; 3) Ичжань; 4) Далянь; 5) Кухэ; 6) Дабо; 7) Алунь; 8) Моюнь, 9) Сыфынь; 10) Фуфуло; 11) Киюань; 12) Юшупэй. В прежнее время поколение Фуфуло покорено было жужаньцами. При Дэулэне жужаньцы пришли в несогласие, и царствовавшее поколение рассеялось При Дэулэне жужаньцы пришли в несогласие, и царствовавшее поколение рассеялось. Фуфулоский Афучжило с двоюродным своим братом Цюнки управлял войском, а гаогюйский народ простирался выше 100 000 юрт» (Бичурин, «Собрание сведений…», изд. АН СССР, М.Л. 1950, т. 1, стр. 216)стии Юань-вэй называемы были Гао-гюй. в самом конце были в степь, где они уже под народным названием в наречиях. дами. не принадлежали

«Тулу» - по-монгольски и по-тюркски «заплатил», они, видимо, были данники чьи-либо.

«Кухэ» - «синие» по-монгольски, по-тюркски !как! может в древности и тюркоязычные называли кухэ.

«Дабо» - «возвышенность», «возвышение», предок, возможно, был рослый человек.

«Алунь» - «убийца» по-монгольски, и не обязательно убивать человека, убийца скота или зверя, имеет одно значение.

Вероятнее всего древние гаогюйцы (уйгуры) были как и гунны монголоязычны, во всяком случае, до V-VI века новой эры или, ка кпишет Бичурин, «небольшие изменения в наречиях», язык их был понятен Хунну. Но в веке VIII-ем уйгуры переходят на тюркский окончательно. В IX веке, то есть, к моменту уничтожения их государства, 840 года дигуры были тюрки. Киргизы вытеснили их в Восточный Тюркестан, где смешались с остатками ираноязычных и приобрели современный вид, язык их ещё более изменился, приспособив фарсизмы, они приняли ислам, отсюда большое количество арабских слов в языке.

Цитируя Вамбери, Иностранцев пишет: «Через сто лет после падения Хуннского государства, Земарх застал всё пространство, занятое некогда этим народом, населённых сплошь турками» (Иностранцев К., «Хунну и гунны», Л. 1926, стр. 112). Во-первых, Тюрков в гуннском конгломерате было больше. Во-вторых, тюркоязычные в армии Хуннов играли вспомогательную роль, на передовую ходили в небольшом количестве. Вопреки клеветническому мнению Мурада Аджи (Мурад Аджи, «Европа, Тюрки, Великая степь», М. 2004, стр. 333), монголоязычные, а затем и монголы не доверяли им в большом количестве места в строю. Основные потери, конечно, несли те, кто шёл впереди, то есть, монголоязычные. В-третьих, Земарху, не владевшему ни монгольским, ни тюркским языками, крайне трудно было определить где монгол, а где тюрок.

Не приводя никаких доказательств, Иностранцев К. цитирует профессора Васильевского, «что преобладание среди Гуннов турецких элементов, нам кажется, весьма вероятным и почти несомненно доказанным (см. А. А. Куника, Тамашика, Соколова), стр. 172» (Иностранцев, «Хунну и гунны», Л. 1926, стр. 115)

Выше мы видели, какие «несомненно доказанные» доказательства приводили указанные учёные. «Несомненно доказанные» доказательства рассыпаются при первом прикосновении мало-мальски знакомого с монгольским языком.

Ниже мы приведём данные археологии физических (расовых) исследований Хунну (Гуннов) на момент написания книги Иностранцева К.

Весьма категоричен сторонник «турчизма» Радлов «Если бы монгольские племена уже раньше когда-нибудь прошли на запад, то где-нибудь там остались бы осадки этого народа» (Радлов В.В., «К вопросу об уйгурах (второе приложение к LXXII тому Записок Академии наук)» СПБ 1893, стр. 106)

На вопрос ответим вопросом, много ли следов монголов исследователь найдёт на Западе в относительно недавнем нашествии монголов, не говоря уже о Хуннах.

Специфика экспансии кочевников такова, что предметов материальной культуры, кроме захоронений, оставляют совсем немного. А вот изменений уклада жизни народов, общественный и государственный строй, передачу с Востока на Запад достижений науки и техники своего времени монголоязычные кочевники, а затем собственно монголы внесли в историю народов мира много, но это отдельная тема, на ней мы не будем останавливаться.

Мы рассмотрели все аргументы теории «турчизма», выдвинутых Ремюза, Клапротом и Ко и поддержанных Иностранцевым. Эта теория держится в основном на описании в китайских источниках сходства языка Тугю и гаогюйцев с языком Хунну, подкреплённую Орхонскими надписями 732 и 734 годов новой эры. При более подробном рассмотрении вопрос сходства языка Тугю и гаогюйцев языку хунну, оказался намного сложнее, чем предполагали Иностранцев и Ко, к этой компании надо отнести Гумилёва, полностью поддерживавшего и опубликовавшего свои работы, считая хунну тюрками, даже не тюркоязычными. На основании приведения данных делят вывод о «турецком» происхождении Хунну делать нельзя.

Правда, Иностранцев К. делает весьма осторожный вывод и пока же мы должны сказать, что по существующим в настоящее время фактам, Хунну были, скорее всего, Турки» (Иностранцев, «Хунну и гунны», Л. 1926, стр. 96-97)

Большая ошибка Иностранцева выводить Хунну из современных (XVIII-XX вв.) существовавших народов, а не наоборот, то есть рассматривать процесс диалектически.

Что касается процесса экспансии на Запад северных Хунну и превращение в так называемых Гуннов. С Иностранцевым в целом надо согласиться. В первой половине I века новой эры Хуннуское государство разделилось на северных и южных Хунну. Вскоре южные Хунну подчинились Китаю, а северные Хунну под давлением Сяньбийцев в 93 году новой эры откочевали в Юе-бань и далее в Кангюй (Иакинф, «Собрание сведений…», т. III, стр. 163)

По китайским летописям к Западу от Кангюя находилась земля Су-дэ, ранее называлась Янь-цай или Алань-я (т.е. земля Аланов). Земля Аланов лежала при большом озере, которое не имеет высоких берегов. Это есть северное море, т.е. Каспийское море. «Некогда Хунну, убив владетеля судэского, овладели землями его. Владетель Хуни составлял уже четвёртое колено после того события» (Иакинф, «Собрание сведений», т. III, стр. 166)

Хунну завоевали за четыре поколения до этого времени. Иностранцев К. предполагает как и Аристов («Заметки об этническом составе тюркских племён», Живая Старина, 1896, века III-IV, стр. 293), что это произошло в половине IV века новой эры, т.е. ко времени, когда Хунну появились в Европе.


Глава вторая

Язык хунну

Читаем у Иностранцева: «От хуннского языка нам остался единственный памятник в фразе: «Сю чжи тилэй гян, Пугу тугодань», что должно значить: «войско выйдет, Пугу будет схвачен». Когда в 328 году Шилэ хотел начать войну с Ши-ё то Фугучень, покровительствуемый Шилэ, прослышал в звуках колокольчиков, висевших на кумирне» (Васильев, «Об отношении языка к среднеазиатским», Министерство народного просвещения 1872, сентябрь, стр. 115)

Иностранцев, видимо, недовольный сделанным переводом, заметил: «Профессор Васильев, хотя и признал, что фраза эта имеет вид турецкий, однако заметил, что никому из туркологов не поддаётся её анализ и потому объяснил её, как испорченную китайскую» (Иностранцев, «Хунну и гунны», Л. 1926, стр. 95)

Иностранцев, большой поклонник Орхонских надписей, делает ссылку на них. Я имею ввиду .попытку объяснить ту же фразу с помощью Орхонских надписей

Вот объяснения с помощью Орхонских надписей: «Монах объявил ему, что расслышал следующие слова на хуннуском языке: «Сючжу тилэй гян, Пугу тугоудань (это по чтению проф. Васильева, а по Ремюза: sieoutch tilikang pou-kou Khlu-tho-tang), что в переводе на Китайский язык значило: Войско выйдет, Пугу будет взят.

Ближайшим к хуннуской фразе по времени памятником тюркского языка являются тюрко-орхонские надписи 732 и 734 гг. В языке их, поэтому, и надо скорее всего искать загадочные слова и форму фразы 328 г. Нам известна следующая попытка чтения её, применительно к языку тюрко-орхонских надписей: Суси сулаган (или сулаiасы), Пугу тутдан (или туткудан). Тут

1) су (сю) часто встречаемое в надписях слово, означающее войско, а суси – его войско.

2) Сула – в надписях переводится «выходить, выступать» (в поход); су суланан переведено у Томсена (inscriptions de l Orchon deshittress, 1896, P. 97): faisant des expeditions avec d armies; пример формы на хан или ган в тюрко-орхонских надписях нет, но оно встречается в алтайских и других нынешних тюркских наречиях.

3) Пугу, должно быть, не имя и не титул Лю (противник Ши Лэ), а имя его племени или рода, по всей вероятности это то самое поколение Пугу, которое в VII-VIII веках оказывается в числе гаогюйских и играло в китайской истории немалую роль: это нынешнее поколение кара-киргизов бугу, которое по вышесказанному мною в «Опыт выяснения этнического состава б. орды и кара-киргизов»» (стр. 64 отдельного оттиска) предположение вошло в состав усуньского союза ещё во время нахождения его в Монголии во II веке до Р.Х. или ранее. Если, как удостоверяет хуннуская фраза, оно существовало в IV веке, то могло, конечно, существовать в числе подвластных Хуннам родов и раннее, будучи оставшейся в Монголии частью племени бугу, в то время, когда другая, вошедшая в усуньский союз, ушла с усуньями в Тяньшань и уцелела поныне

4) Глагол тут – в орхонских надписях значит «взять» (в плен), схватить; от него есть формы тутун – схватил, взял (в плен) и туту (у В.В. Радлова) или Тунук (Томсен), взятый (в плен), пленённый; примеров форм третьего лица будущего времени в тюрко-орхонских надписях нет. Форма Тутдан или Тутудан сомнительна, но что четвертая составная часть хуннуской фразы должна быть формою от тут весьма вероятно. Могли быть также оба предложения построены посредство вспомогательных в ред. икан, икен» (Аристов, «Заметки об этическом составе тюркских племён и народов» Живая старина 1896, вып. III и IV, стр. 292-293).

У Аристова слабые места: во-первых, выражения су-суланин нет и в помине в хуннуской фразе, во-вторых, «Пугу» он предполагает племя бугу входит в состав усуньского союза «Если данное предположение бугу в IV веке входила в состав усуней, то с чего ради Хунну конфликтовать с усуньями, находящиеся на расстоянии 2 с лишним тысяч километров: между ними и хунну, описанными китайцами и усунями лежит несколько государств, в-третьих, сам автор признаёт форма сомнительная.

А вот перевод хуннсксой фразы с позиции противоположной т.е. «монголозма».

«Венгерский языковед Б. Мункачи в рецензии на первую работу Ширатори (помещена в Keleti Szemle, IV, 1903б стр. 240-253, спец. 240-246), считая сближение k’o-c’ Гюйца с турецким «кыз» совершенно правильным выводил su k’I скорее из монгольско-турецкого ceric, cerig «войско», t’I-li-kang из монгольского dajla «воевать», pu-ko из монгольского bugu «все» k’u-t’o-tang из монгольского kitu «убивать»» (Иностранцев, «Хунну и гунны», Л. 1926, стр. 145)

Перевод, сделанный Б. Мункачи в рецензии на работу Ширатори не носит предположительный характер «войско завоюет, всех убьют. В современных тюркских языках «сю» не уоптребляется, только в монгольском языке применяется слово «серик», означающее войско. Тюркский аналог «аскер». Что гораздо ближе к монгольскому слову «серик».

На странице 111 своей работы «Хунну и гунны» Иностранцев снова возвращается к теории «турчизма» Хунну разбирая хуннские собственные имена на основе неудачного объяснения проф. Корша. «Проф. Корш признал напр. Собственное имя Ойбарс за турецкое (ой-равнина, барс-барс)» (Иностранцев К., «Хунну и гунны», Л. 1926, стр. 111)

Как известно, барс животное обитающее в горах или в лесу, равнинных барсов в природе существовать не может. Вслед за проф. Коршем наш автор включил в очередной раз свою фантазию. Если «ой» по-монгольски «лес», то получим «лесной барс – «ойбарс». По смыслу более подходящее объяснение, чем равнинный барс.

Справедливости ради заметим, что «равнина» - тала по-тюркски и по-монгольски равнина. Тюрки употребляют «ой-тала» в значении равнина, но только вместе, раздельно «ой» не употребляется.

«Слова, имеющие в латинской или греческой транскрипции окончание на «дан» или «кан» есть турецкое хан (Zaber-dan=Забер хан)»

Окончание «дан» или «хан» несомненно турецким быть не может. С таким же успехом оно может быть монгольским.

«В имени Денгизих он считает корнем турецкое слово «денгиз» (море)». Тюркское «денгиз переводится как море, но окончание «их» портит всю картинку. Так же море-денгиз не употребляют в значении уменьшительном, окончание «их» привносит такой смысл, или несет такую смысловую нагрузку. Мы уже касались этого вопроса, более лучшее объяснение слова «Дензик» имя буддийского бога.

Инострнцев К. возвращается к Ойбарсу и пишет: «Ойбарс сравнивается имя с половецким (а Половцы несомненно были Турки) именев Багубарс» (Иностранцев «Хунну и Гунны» Л.1926 стр. 111)

Багубарс по монгольски «маленький барс», багу – маленький, барс- барс». Половцы могли вполне дать монгольское имя или среди них могли обитать, особенно знать, монголоязычные, или по старой памяти в честь совместного проживания в одном государстве.

Иностранцев далее продолжает фантазировать или показывать абсолютное незнание монгольского языка, и все приписывать турецкому происхождению Хунну. «Все имена оканчивающегося на «гер», турецкого происхождения: lliger, Moager, lemiger (сравн. С именем казанского царя Едигера.)»

Всё это абсолютно равной степени можно отнести к монгольскому и совсем неудачный пример Едигера – казанского хана XIV века. Едигер имеет значение в монгольском языке аппетитный и прожорливый (в данном случае человек с хорошим аппетитом). Иностранцев указывает сходство хуннских имён, вслед за венгерским тюркологом Вамбери, он, видимо, тоже не знал монгольский язык. Мунцак здесь стал Мунцук (Mynzukh), турецкое слово и значит знамя, Ирнак (Irnakh – юноша), Атакам (Atakam) – отец или жрец, Баян – могущественный.

Здесь с Иностарцневым и Вамбери можно согласиться только в слове Атакам (Atakam) – отец, это действительно тюркское слово. А в остальном они не првы. Мунцак в переводе с монгольского –вечное время, х – опускается, не ударное. Ирнак переводится с монгольского как просящий, по тюрски Эрждигит - юноша. Баян – богатый, в монгольском употребляется до сих пор, по тюркски «бай», могущественный остаётся на совести Вамбери и Иностранцева.

На странице 117 Иностранцев приводит слова проф. Васильева: «в монгольском языке и поныне человек называется хунн» (см. цитированную выше статью «Об отрошении китайского языка к среднеазиатским). Не приводя никаких доказательств Иностранцев К. вслед за Васильевым отвергает монголоязычное «хунн» словесной эквилибристикой: «мы не хотим этим сказать, что Хунну говорили монгольским языком, потому что название человека могло остаться в чужом языке по великому значению народа в своё время, и что всякий мог считать себе за честь называться Хунном, как некогда на Западе Римлянином».(Иностранцев К. «Хунну и гунны» Л. 1926 стр. 117)

Иностранцев и Васильев считают великое значение народа, видимо, имея ввиду XIII век новой эры, когда монголы завоевали большую часть ойкумены. Но в XIII веке новой эры не было Хунну. Хунну известны под немного изменённым именем за 2000 лет до новой эры. Шань- юн (Chan – yong, т.е. Шань жун), т.е. горные варвары, Хянь-юнь (Hien-yun) при Ханях.

Какое великое значение народа господа Иностранцев и Васильев углядели за 200 лет до новой эры, остаётся загадкой. Напоминаю, Монголы как таковые появились в IX веке новой эры. А монголоязычные племена гораздо раньше и язык находился в постоянном развитии и движении.

Вслед за Фейером (Fejer Aporegenes et incunabula Maggaroruna, 1840), наш Иностранцев находит сходство между совершенно различными словами «Гунн» и «Куман». Слово «куман» (куманцы) происходит от тотема-прородительницы тюркоязычных «ку»-лебедь. Большая белая птица с длинной шеей называлась «каз-гусь и «ку» - лебедь. Слова эти встречаются в названии многих тюркских народов, как древних, так и современных : кыр каз (полевой гусь; киргизы), ак, Каз, хак, каз (хакасы); каз ак (белый гусь) казаки, каз ар (людт гуся; хазары, ар-человек, люди); ку мик (ку ак?) кумыки. Если за основу слова «гунн» брать монголоязычное слово «хун» - человек, то объяснение «куман» - лебедь, является ошибочным.

Интересным является материал, собранный Иностранцевым по поводу языка Хунну. Это высказывания учёных на дошедшие до нас хуннуские слова. Это работы японца Ширатори, русского Панова и венгра Мункачи. Начнем с Ширатори.

(K. Shizatorii, Sinologische Beitrage zur Geschichte der Turkvolker, II. Uber die Sprache der Hiungnu und der Tunghu-Stamme, в Изв. Акад. Наук, 1902, сентябрь, т. XVII, №2, стр. 1-33, о хуннуских словах спец. На стр. 1-7)

Ширатори 1902 года был по всей вероятности, не позициях «турчизма», но в зрелом возрасте переменил позицию. В ранней работе:

«…автор отмечает таковых 16, при чём всем им даёт объяснения из турецких языков (последние пять слов составляют собственно ту хуннускую фразу IV века по Р.Х., о которой мы говорили в нашей работе). Слова эти, приводимые без указания аналогий в других алтайских языках, кроме первого Ch’ang-li=турецко-монгольскому Tangru (небо), следующие:

Титул Shen-yй (уй произносилось ранее, как ku, gu), Tang-уй, Tang-hu = cong (tschong) в чагатайском (большой);

Jen-chi = abetschi, itschi, evci (жена);

Teu-lo = cur (с Вамбери) (могила);

Eu-ta = oda (с Вамбери) (землянка);

T’ushi, T’uk’i = dogru (По Шлегелю), либо вернее tuz (мудрый, правильный);

King-lo = kilici (меч)

Ku-ts’z’ = kyz (дочь, девушка);

Ki-lien, hoh-lien = kuklar (небо);

Kuh-kien = kul-kischi (слуга);

T’ieh-fan (древняя форма Tietbat, Tietvat) = temur (железо);

Последние пять слов, составляющие фразу – siu-k’i, t’i-li-kang, puh-koh, k’u-t’u-tang сближаются с орхонским songush и турецким tolgan, орх. bodig (титул в винительном падеже) и турецк. Kop и tuta (согласно смыслу китайской фразы, означающему благоприятное предсказание: по выступлении войска в поход – враг [приводится собств. его титул] будет вполне разбит) (Иностранцев, «Хунну и гунны», Л. 1926, стр. 141-143)

Ранний Ширатори поспешил 10 слов Хунну объявить тюркскими, 5 слов, составляющих фразу, мы разобрали выше. Теперь по порядку. Tungry – небо, (монгольское, тюркское - осман);

Shen-yй, - здесь корень слова – ша, в монгольском есть шара – светит, печёт;

Jen-chi – жена, ближе монгольское слово «эжы», «эзы», тюркские эдже – тётя;

Teu-lo - могила, приводится cur (с Вамбери), последнее по-монгольски хурсок – могила;

Eu-ta (землянка), возможно, тюркское;

T’usli – мудрый, правильный, аналогов в тюркском и монгольском нет, слово лингвисту;

King-lo – меч, ближе монгольское нож;

Ku-ts’z – девушка; тюрское

Ki-lien – небо, монгольско-тюркское слово;

Kuk-kien – слуга, вероятно, тюркское слово;

Tien-fan – железо, монгольско-тюркское слово

Иностранцев поспешил объявить, что все 16 слов объясняются из тюркских языков. По поводу фразы на языке хунну, составляющая из 5 слов, выше мы говорили. Из 10 слов 3 можно объяснить, как монгольские, 3 как тюркские, 3 как монгольско-тюркские слова. Лишь слово T’usli - затруднительно интерпретировать.

Язык хунну был исследован по имеющемуся языковому материалу, Пановым В.А. в работе «История народов Средней Азии. I Сунн-ну (Хунну). Турецкое происхождение народа Сюн-ну (Хунну) китайских летописей, Владивосток, 1916.» Читает у Иностранцева: «Панов подверг разбору 14 слов, при чем не все они совпадают с теми, которые привел Ширатори. Слова эти следующие:

Самое характерное слово Дзюй- цы или Гюй-цы = кыз (дочь, девушка), только турецкое и встречающиеся у Хунну около 28 г. до Р.Х.;

Янь-ши, Э-ши = апчи, абчи или инджи, iнчi (жена), только турецкое и встречающиеся около 200 г. до Р.Х.;

Оу-то = одак, отак от слова от (огонь), (землянка) только турецкое и около 80 и 200 гг. до Р.Х.;

Ту-ци = вероятно тугы, тукы (от тук) (верховный главнокомандующий), с монгольского, но вероятно заимствованный из тюркского;

Тан-ли, Чэн-ли = турецко-монгольское тенгри (лишь в Истории Старших Ханей);

Тоу-ло = турук (могила, стоянка), без аналогий, лишь диалектически в монгольском языке;

Гу-ту – Панов сравнивает с уйгурским титулом Идикут и орхонским кут, считая лишь передачей общего смысла китайского титула тянь-цзы, «сын неба»

Тань-юй, иначе Даню-юй (принимая таким образом транскрипцию Дегиня), которое нужно читать Дань-гань = тюркск.. тамган (владетель);

Ци-лянь = турецк. сiлiк (чистый) с монгольскими аналогиями (собств. Значит небо), около 121 г. до Р.Х. у Сы-ма-цяня;

слова Чи-лянь и Хэ-лянь не ясны;

Жо-ди слово китайское;

Дзин-лу – камлу (шаманский меч);

Лю-ли вероятно только окончание слова – лу, лы, ли. Об известной хуннунской фразы Панов не упоминает.» (Иностранцев К. «Хунну и гунны» Л. 1926 стр. 143)

И наконец, венгерский языковед Б. Мункачи, как мы видели выше рецинзирую первую работу Ширатори выводил:

su k’i - из монголо-турецкого «войско»

t’i – li-kang – из монгольского dajla «воевать»;

pu-ko – из монгольского bugu «все»;

k’u-t’o-tang – из монгольского kitu «убивать».

Перевод сделанный Мункачи на основе монгольского языка более адекватен (войско завоюет, всех убьёт).

Как видим, Иностранцев вслед за Клапротом и Ко заранее относит Хунну к Тюркам и действовал по этой заданной программе и на объективные факты не смотрел, игнорировал. Хунну это тюрки, а факты потом.

А факты вещь упрямая и их игнорировать нельзя, они говорят, что без монгольского языка, язык Хунну не может быть понят, сколько бы слов в языке не было.

Хунну были монголоязычным народом, ещё не избавившимся от тюркского и маньчжурского корней. Современный монгольский язык содержит достаточное количество однокоренных слов с тюркским и маньчжурским языками, но значительно меньше, чем язык Хунну, когда они представлялись на вопрос «кто вы» - «хун» (человек) и «Хунну» - народ, люди (по-монгольски).

Из приведённых Пановым 14 слов, только 2 слова можно считать тюркскими, это Дзюй-цы или Гюй-цы-кыз (дочь, девушка остальные, как монгольские и монголо-тюркские. Рассмотрим по порядку расположения слов:

Янь-ши, э-ши – anci, abci или инджи , inci, жена. Панов пишет и вслед Иностранцев цитирует – только тюркское, тюрки на жену говорят аяп, арват, тогда как по-бурятски эзы – жена. Янь-ши, Э-ши никак не может быть только тюркским. Слово Янь-ши старомонгольское или монголо-тюркское.

Оу-то – одак, отак – огонь, землянка, и по мнению авторов только тюркское. Только тюркским не может быть, по-монгольски ут – дым, употребляется в значении дом, юрта.

Ту-ци – тугы, тукы (от тук) – верховный главнокомандующий, перевод Панова «юный», перевод с монгольского – знамя. Тюрки никогда не употребляли слово «тук» в значении верховный главнокомандующий, и вероятных заимствований из тюркского не может быть.

Тан-ли, тэн-ли – тенгри – небо, монгольское слово, стало у Иностранцева тюрко-монгольским. Небо – по-тюркски осмон, заимствованное слово у ючжей.

Тоу-ло – турук (могила, стоянка), монгольское слово.

Гу-ту переводят, как сын неба. Гуто – это маньчжурское слово, означает сын.

Динь-чань – тамган – владетель. Неправильный перевод, нужно перевести, как печать, слово монгольско-тюркское.

Ци-лянь – cilik – чистый, цэвэр по-монгольски чистый, а на тюркских языках чистый – таза.

Дзин-лу – камлу (шаманский меч), тюркское слово.

Из десяти слов, разобранных нами, только 2 могут быть отнесены к тюркским, одно слово маньчжурское, а остальные – монгольские или монголо-тюркские.

Венгерский лингвист Б. Мункачи в рецензии на работу Ширатори перевёл единственную хуннускую фразу, мы её рассматривали выше, здесь повторим, как монгольскую. Su k’i ti-li-kang puko k’u-fo-tang – «войско завоюет, всех убьёт».

Вернёмся к Ширатори, который в 1923 году опубликовал вторую работу, напомню первую работу опубликовал в 1902 году и вот спустя 21 год он в зрелом возрасте вернулся к вопросу. Вот, что пишет Иностранцев:

«Наконец, в самое последнее время Ширатори опубликовал свою вторую книгу, озаглавленную «О происхождении Хунну», о основывающемуся на языковом материале (K. Shiratori, Sur l’origine des Hiong-ne в Journal Asictique, CCII, №1, 1923, стр. 71-82). Статься эта представляет суммарное изложение соображений автора, приведённых им в японских журналах. Автор, считая единственным источником для определения этнической принадлежности Хунну их язык, отмечает, что словом Ху (варвары) означались собственно хунну, тогда как Дун-ху (восточные варвары) означало лишь подразделение Ху вообще, и язык Хунну считает монгольским, смешанным с тунгузским, а их самих Монголами, смешанными с Тунгузами (потомки их – Солоны и Дауры). Из 23 слов Хунну, им собранных, он объяснил якобы: 4 из турецкого, монгольского и тунгузского языков, 2 из монгольского и тунгузского, 14 из монгольского и лишь 1 из турецкого (king-lu = qingraq по Хирту) К сожалению, он в этой статье не даёт анализа этих слов, а ограничивается лишь некоторыми примерами. Титул Цень-ли-ко-то-шань-юй он толкует из турецко-монгольского tengri, тунгузского guto (считая, что если бы это слово было то же, что в уйгурском Идикут, то кут было бы выражено в китайской транскрипции не двумя иерогливами, а одним) и просто китайского chan-yu = houang-ti (шань – большой, юй – широкий в китайском языке). Слова, ранее транскрибировавшееся им Yen-chi, транскрибируется им по произношению Танской эпохи Yj-che и сближается с тунгузским osi, acin (жена, женщина). Слово, означавшее «дочь, девушку» (Kiu-ts’eu), автор считает не турецким giz, а опять-таки китайским – kong-tchou, к которому близко созвучное монгольское, вероятно, заимствованное из китайского. При всём этом, однако, автор отмечает, что по мнению большинства исследователей по сие время Хунну считаются этнически Турками» (Иностранцев, «Хунну и гунны», Л. 1926, стр. 143-144)

Зрелый Ширатори из 23 слов Хунну всего 1 слово объяснил из тюркского (King-lu), целых 14 слов из монгольского, это свыше 50%; 4 из монголо-тюрко-маньчжурских языков, 2 слова их монголо-маньчжурских языков.

Ширатори выше, примерно, на Тевсе же подсказатели, что и мы, анализируя работу раннего Ширатори и Панова.

Несмотря на фактические данные Ширатори, следуя мнению большинства исследователей допускает ошибку Клапрота и Ко и считает Хунну «этнически турками».

Иностранцеву надо отдать должное в объективном подборе материала. Как-то сгладить фактически материал и выводу автора, Иностранцев, занимается словесной эквилабристикой. Фактические данные не достаточны для того, чтобы делать какие-то выводы, то подчёркивая важность объяснения этих слов, то они «ничего не дают для историко-этнографической стороны дела» (Иностранцев, «Хунну и гунны», Л. 1926, стр. 145)





оставить комментарий
страница1/3
Дата11.09.2011
Размер1.37 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы:   1   2   3
плохо
  2
средне
  1
отлично
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2014
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх