Интервью, которое А. Долин взял у знаменитого режиссера, сценариста и художника в период его работы над фильмом “Азазель” icon

Интервью, которое А. Долин взял у знаменитого режиссера, сценариста и художника в период его работы над фильмом “Азазель”


Смотрите также:
Задачи: познакомить учащихся с биографией В. М. Шукшина; познакомить с творчеством В. М...
Программа IV международного фестиваля кино- и телепрограмм для семейного просмотра имени В...
Программа IV международного фестиваля кино- и телепрограмм для семейного просмотра имени В...
«Творчество Марка Шагала»...
Планируя работу, библиотекари стараются ее разнообразить...
 Интервью о кино. 30...
Кирпич
Teenage Mutant Ninja Turtles официальный дистрибьютор в России кинокомпания «Вест»...
SummerTimes – Фестиваль кино под открытым небом в парке искусств «Музеон»...
Роман Полански дитя гетто и звезда голливуда : польская тоска и американская дьяволиада...
פרשת וירא
Кое-что о «приоритете» ио пользе почивания на лаврах...



Загрузка...
страницы:   1   2   3   4   5   6   7   8   9
скачать
Дополнительная литература - 5


http://origin.svobodanews.ru/content/transcript/1734916.html

Владимир Абаринов

Шерлок-Холмс в Америке. К 150-летию Конан-Дойля.

“Радио Свобода”, 18.05.2009

Юбилейный разговор про то, про се.


http://www.sovsekretno.ru/magazines/article/2206

Владимир Абаринов

Самый главный сыщик

К 140-летию “отца” Шерлока Холмса

“Совершенно секретно”, № 6, июнь 2009

Аналогичный разговор, но уже в газетном варианте. В заголовке явная опечатка.


http://gzt.ru/culture/2002/03/07/120033.html

Александр Адабашьян

Любой, кто смотрит детектив, - ребенок”

Газета, 07.03.2002

Интервью, которое А.Долин взял у знаменитого режиссера, сценариста и художника в период его работы над фильмом “Азазель”.

“…здесь стопроцентно положительный главный герой и при этом абсолютно живой. Мифологический персонаж XIX века, человек с органичными представлениями о чести, для которого она - такое же чувство, как обоняние или осязание. В остальном - живой человек, со слабостями, с ошибками, с наивностью, иногда неуклюжий, но этот стержень делает из него главного героя, который при всей позитивности, тем не менее, не является ходульным, стоеросовым, скроенным исключительно из добродетелей”.

“…то, что привлекло меня в “Азазеле”, и то, что отличает его от остальных романов Акунина, - в нем все герои имеют предков, весьма отдаленных, в русской литературе XIX века. Там есть вполне прозрачная Настасья Филипповна (она же Зинаида из “Первой любви” Тургенева), Порфирий Петрович, который проецируется на Пыжова, Ноздрев, он же Долохов - Зуров... Они все типологизированы, они - из каталога персонажей русской литературы XIX века. Наши представления о XIX веке - наши представления о мифе, который создан литературой, музыкой, театром, кино. Так же, как существует мифология ковбоев американских: на самом деле, это были в основном афроамериканцы или индейцы, люди отнюдь не крепкого телосложения, сидевшие в основном на лошадях, очень редко стрелявшие. В те времена если бы кто-нибудь начал стрелять в салуне, то при дымном порохе уже после двух выстрелов не то чтобы стрелять - там дышать было бы нечем. Был создан миф - несуществующие ковбои, куда более реальные, чем реальность. То же самое - наш XIX век. И Фандорина мы собирали как собирательного героя этого века”.


http://magazines.russ.ru/novyi_mi/2001/7/adam.html

^ Марина Адамович

Юдифь с головой Олоферна

Псевдоклассика в русской литературе 90-х

“Новый мир”, 2001, № 7

Большой кусок этого текста посвящен обсуждению произведений Б.Акунина, главным образом, его переделке чеховской “Чайки”.

Акунинские псевдодетективы — это проект, суперигра с читателем и — с жанром собственно детектива. Тексты Акунина — сложное строение, полное аллюзий и пересечений с самыми неожиданными культурными слоями пережитых эпох и литератур, а в контексте постмодернизма — уже не раз разыгранный перформанс. Здесь даже литературный псевдоним Григория Чхартишвили — тоже классический: Б. Акунин — Бакунин, анархист, пытавшийся взорвать классический девятнадцатый век. Чистая попытка возвращения к свободе”.

Короче говоря, типичное псевдолитературоведение с фиоритурами на дежурную в 2001 году “постмодернистскую” тему. Сегодня это и читать неловко.


http://www.kp.ru/daily/24299/493383/

^ Борис Акунин

Перед тем как написать роман о пиратах, сам ходил в море под парусом”

Ответы писателя на вопросы, которые были заданы ему в ходе онлайн-конференции, проведенной редакцией “Комсомольской правды” в мае 2009 года.

- Вы хотели написать про Распутина. В какой стадии находится этот проект?

- Написано уже. У меня сейчас вышел роман про корсаров, а следующая книжка - тоже уже написанная, сейчас находится в издательской подготовке, - это будет следующий том из серии “роман-кино” про Первую мировую войну. Там две повести. Одна из них про Распутина, называется “Странный человек”, а вторая про Брусиловский прорыв.

- То есть не будет отдельного произведения по Распутину, это будет в рамках этого проекта?

- Да. Это было очень интересно. Мое отношение к Распутину очень сильно изменилось в ходе сбора материалов”.

- Вопрос по поводу 'Сокола и Ласточки’. Как вам удалось так здорово проникнуть во внутренний мир попугая?

- У меня нет знакомых попугаев, особенно такой несуществующей породы, которую я там описываю. Но мне всегда была занятна идея переселения душ. И потом, это мой альтер эго. Там не случайно попугаю столько же лет, сколько мне. Так что я себя представлял таким вот брюзгливым попугаем”.

- ‘Сокол и Ласточка’, по-моему, прекрасный антикризисный роман. Вы так его и задумывали?

- Не то чтобы как антикризисный, но чтобы это было что-то не печальное и не депрессивное, а наоборот, как такая сказка, например, для девочек, которые мечтают о прекрасном принце”.

- ‘Акунин’ с японского – разбойник. Что скрывается за этим?

- Не столько разбойник, сколько негодяй. Я бы так сказал. Но не мелкий бес такой, а Кудеяр-атаман, что-то в этом роде. Много чего скрывается. Например, кто такое вообще акунин? Это человек, который живет не по правилам, который все время нарушает правила. Условия моего проекта, который я сочинил – постоянное нарушение правил и канонов.

- Чхартишвили - правильный , а Акунин – хулиганистый?

- Акунин такой… Как бы анархист. Смысл еще в том, что главный герой всякий раз в каждом из акунинских романов – не положительный персонаж, а это злодей. Да, это галерея самых разнообразных злодеев. Они меня интересуют. Я хочу в них разобраться. Понять природу зла, особенно зла привлекательного и соблазнительного – это значит лишить его жала”.


http://www.runewsweek.ru/culture/31401/

^ Борис Акунин:

С Медведевым говорить тоже резон небольшой”

“Русский Newsweek”, 30.11.09

Интервью, в котором речь идет о новом романе “фандоринского” цикла – “Весь мир театр”.

Вы намерены продолжать все серии – про Эраста Фандорина, про Николаса, “жанры”, “Смерть на брудершафт”? Собираетесь ли вернуться к Пелагии?

С Пелагией я давно закончил. “Христова невеста” хорошо устроена, я за ее судьбу спокоен. Позаботился я и о Николасе: после финала романа “Сокол и Ласточка” ему не за что обижаться. Но Эрасту Петровичу еще много чего предстоит. “Жанры”, полагаю, будут продолжены – по мере созревания идей”.


http://www.fandorin.ru/forum/attachment.php?s=&postid=148829

[Б.Акунин]

Ответы Акунина после “Весь мир – театр”

(зимняя серия 2009-2010)

Мне, в общем, было понятно, что большинству читателей этот роман не понравится. И самому мне он тоже не особенно понравился”.

Да-да, Вы абсолютно правы. У меня ощущение, что я постепенно расхожусь во вкусах и интересах с основной массой моих читателей. Я никогда под них не подстраивался – просто мне повезло, что на каком-то отрезке времени мои личные вкусы совпали со вкусами большого количества людей. Но потом я двигался в одном направлении, а условный “средний читатель” в другом. Это, собственно, началось уже довольно давно, еще с “Алмазной колесницы”. Мне там, например, нравится первая часть, а всем читателям – вторая. Читателям нравится “Перед концом света”, а мне – “Чаепитие в Бристоле”. Инфантильный роман “Сокол и ласточка” побил рекорды продаж, а мне куда интереснее “Квест”. И не шибко популярная “Смерть на Брудершафт” мне тоже нравится. Но колебаний у меня никаких нет. Я буду делать то, что интересно мне, даже если хорошо знаю предпочтения аудитории и легко мог бы им потрафлять и дальше. Ведь главное, чтоб человеку не было скучно от самого себя, верно?”

Я год за годом торгуюсь с издателями из-за того, чтобы мои книги стоили в розницу дешевле, но они всё равно слишком дороги. …В этом году должны выйти дешевые покеты многих старых книжек”.


http://www.altshuller.ru/school/school30.asp

Г.Альтов

По методу Шерлока Холмса

Пионерская правда”, 15.05.1979, с. 4
Небольшая заметка для юных изобретателей с привлечением авторитета Великого сыщика.


Читая (или перечитывая) рассказы Конан-Дойля о Шерлоке Холмсе, обратите внимание на приёмы, используемые Холмсом. Рассказы о нём - это не только увлекательные приключения, но и своеобразный учебник мышления”.


http://exlibris.ng.ru/koncep/2003-05-15/6_vera.html

^ Григорий Амелин

Исподлобья

“НГ-ExLibris”, № 42 (344), 10 ноября 2005 г.

О пародии на детектив в сюжете книги Набокова “Подлинная жизнь Себастьяна Найта”.

^ Итак, Набоков пишет книгу о писателе, создавшем пародийный детектив, прообразом которого служит Евангелие.

Вслед за этим отзывом приводится подробное переложение найтовского романа “The Prismatic Bezel”. Вот он в сильном сокращении:

Двенадцать человек живут в пансионе... Один из жильцов, некий Г.Абезон, арт-дилер, найден в комнате убитым. Офицер полиции вызывает лондонского сыщика…”


http://magazines.russ.ru/voplit/2009/3/am1.html

^ М. Амусин

....Чем сердце успокоится.

Заметки о серьезной и массовой литературе в России на рубеже веков

“Вопросы литературы”, 2009, № 3

Начав свою статью с вполне здравого утверждения: “Вопрос о соотношении литературы серьезной, “высокой”, и литературы массовой настолько обширен и не нов, что к нему страшно и подступаться. Суть дела вроде бы интуитивно ясна, но дефиниции остаются достаточно произвольными, зачастую противоречащими друг другу и сильно зависимыми от контекста и ракурсов рассмотрения”, – литературовед, к сожалению, на этом не останавливается, а, упомянув Кавелти и Дубина с Гудковым, заполняет отведенный ему “листаж” своими “заметками” о разнообразных романах, прочитанных им за последние годы.

^ Далее - тексты Б. Акунина обладают повышенной семиотической нагрузкой”.

Замечу, что и в серии романов о монахине Пелагии, на первый взгляд менее амбициозной, присутствуют черты концептуальности”.


http://magazines.russ.ru/volga21/2007/7/ar21.html

^ Роман Арбитман

Гутенбергов приз

“ВОЛГА-ХХI век” 2007, №7-8

Автор с юмором вспоминает о том, каким образом “добывались” популярные книжки в доперестроечные времена.

“…книжный дефицит, обострившийся в стране уже с начала 70-х, превращал сам акт добычи книги в разновидность экстремального спорта, сродни скалолазанью или преодолению речных порогов на байдарках”.


http://magazines.russ.ru/neva/2007/3/ar12.html

^ Роман Арбитман

В объятиях олигарха

“Нева”, 2007, № 3

Статья представляет длинный перечень кратко аннотированных романов, в которых действуют “олигархи”. Критик делает вывод, что этот тип персонажа стал одним из главных героев сегодняшней бульварной литературы.

И возникает ужасное подозрение: а вдруг все эти многочисленные книги про олигархов (дурацкие сюжеты, людоедская мораль, ужасный язык) — и есть часть тайного заговора олигархов? ‘Желтая пресса’ давно уже спорит о том, существует ли психотропное оружие, способное разжижать мозги? Так вот же оно, пожалуйста, — лежит на всех книжных прилавках”.


http://impossible-crimes.ru//Anthony_Abbot.html

^ Мария Баганова

Антони Эббот
Заметка о популярном в 30-е годы американском авторе многочисленных детективов, который “…несмотря на все мистификации …всегда придерживался строгой логики и соблюдал правила Ван-Дайна”. На русский язык его произведения не переводились.

Антони Эббот (Anthony Abbot) - псевдоним Чарльза Фултона Урслера (1893-1952). Это имя он избрал по той же причине, по которой начинал заголовки всех своих романов одними и теми же словами: “About the...” - так он добивался, чтобы его книги попадали в первые строчки литературных справочников”.

Мистер Эббот не попал бы на страницы этого сайта, если бы не писал в жанре невозможного преступления: в пяти произведениях комиссар Кольт раскрывал подобные дела. В ‘Убийстве королевы цирка’ (The Murder Of The Circus Queen, 1932 г) – циркачку убили прямо на трапеции под куполом цирка, а второй жертве перерезали горло в запертой комнате. В ‘Убийстве леди из ночного клуба’ (The Murder of the Night Club Lady 1932 г.) – жертву отравили в комнате, находящейся под охраной. В ‘Убийстве напуганой леди’ (The Murder of a Startled Lady, 1936 г) во время спиритического сеанса медиум получил от духа мертвой девочки сведения о ее убийстве, впоследствии подтвердившиеся. Роман ‘Дрожь’ (Смертельная тайна") (The Shudders (Deadly Secret) 1943 г) рассказывает о серии невозможных убийств, совершенных одним убийцей, а в новелле ‘Исчезновение Агаты Кинг’ (The Disappearance of Agatha King, 1939 г) невеста пропадает из охраняемого помещения в день своей свадьбы”.



http://carr-d-d.narod.ru/Paul_Halter.html

^ Мария Баганова

Поль Альтер

Небольшая заметка о творчестве французского писателя, старающегося в своих романах следовать канонам Золотого века детектива.

Его первая повесть о ‘запертой комнате’ “Проклятие Красной бороды”, опубликованная в 1986 году, была встречена с одобрением и даже завоевала награду. Это было только начало: за последующие годы Альтер удостоился многих почетных литературных премий, за романы “Четвертая дверь” и “Красный туман”. Критики даже присвоили ему титул ‘мастера запертых комнат’. …К сожалению, на русском языке было издано лишь одно его произведение “Цветы сатаны””.


www.mgopu.ru/DOST/doklads/bakulin.doc

Бакулин М.А.

Речевые штампы как конструктивные элементы текстов современных массовых детективов

Доклад на Всероссийском форуме молодых ученых-филологов “Родная речь — Отечеству основа”, прошедшем в МПГУ 18–21 октября 2006 г.

“…массовая литература как литература формульная дает большой материал, изучение которого может расширить наши представления о речевых штампах”.

“…речевые штампы в текстах массовой литературы – это выразительные средства, которыми злоупотребляет автор, но которые позволяют отождествлять данный текст с уже прочитанными и не обмануть ожиданий читателя”.


http://az.lib.ru/b/balxmont_k_d/text_0170.shtml

^ Константин Бальмонт

Гений открытия

Небольшое эссе 1901 года об Эдгаре По.

Смотря на лицо Эдгара По и читая его произведения, получаешь представление о громадной

умственной силе, о крайней осторожности в выборе художественных эффектов, об утонченной скупости в пользовании словами, указывающей на великую любовь к слову, о ненасытимой алчности души, о мудром хладнокровии избранника, дерзающего на то, перед чем отступают другие, о торжестве законченного художника, о безумной веселости безысходного ужаса, являющегося неизбежностью для такой души, о напряженном и бесконечном отчаянии”.

Эдгар По был из расы причудливых изобретателей нового. Идя по дороге, которую мы как будто уже давно знаем, он вдруг заставляет нас обратиться к каким-то неожиданным поворотам и открывает не только уголки, но и огромные равнины, которых раньше не касался наш взгляд, заставляет нас дышать запахом трав, до тех пор никогда нами не виданных и, однако же, странно напоминающих нашей душе о чем-то бывшем очень давно, случившемся с нами где-то не здесь”.


http://az.lib.ru/b/balxmont_k_d/text_0160.shtml

^ Константин Бальмонт

Очерк жизни Эдгара По

// По Э. А. Лирика. Мн.: Харвест, 1999.

Я старался в своем очерке быть строго летописным, и, имея в виду не раз еще вернуться к Эдгару По, говорю от самого себя лишь то, что было строго необходимо сказать. Английские души не могут никак обойтись без обвинения или оправдания, приближаясь к существу исключительному. Если что-нибудь из этого проскользнуло и в мои строки, это вынужденно. Я полагаю, что такие гении, как Эдгар По, выше какого-либо обвинения или оправдания”.

1845 год есть верховная точка, ибо в этом году появился “Ворон”, доставивший ему мировую славу и имевший такой успех у изысканных немногих, а одновременно и у большой толпы, какого не имело и, по видимости, не будет иметь никогда ни одно лирическое стихотворение таких же размеров. Эдгар По вообще умел достигать трудно достижимого соединения высокой художественной ценности произведения с возможностью действовать на самую разнородную публику. “Журнал Грээма”, которому Эдгар По отдавал некоторое время всю полноту своего сотрудничества, с 5000 подписчиков дошел до 37 000. Рассказ Эдгара По “Золотой жук”, переведенный на все иностранные языки, на одном английском языке, вскоре после его напечатания, разошелся в количестве 300 000 экземпляров”.


http://www.krugosvet.ru/enc/kultura_i_obrazovanie/literatura/BARZEN_ZHAK_MARTEN.html

^ Барзен, Жак Мартен

Статья из энциклопедии “Кругосвет”

Биобиблиографическая статья о крупном американском литературоведе, много писавшем о детективном жанре.

Свободное время Барзен отдает изучению преступлений. В течение многих лет он вел в ^ Детективе в кресле (The Armchair Detective) колонку обзоров криминальных событий. В 1957 написал книгу Радости сыска (The Delights of Detection), в 1971 составил с У.Х.Тейлором Каталог преступлений, являющийся путеводителем по литературе о тайнах, раскрытиях преступлений и другим подобным жанрам (A Catalogue of Crime, Being a Reader"s Guide to the Literature of Mystery, Detection, and Related Genres). Переработанное и дополненное издание вышло в 1989”.


http://elibrary.ru/item.asp?id=9734329

^ Белозерова И.В.

Жанр детектива как отражение национальной ментальности

“Вестник Тамбовского университета, Сер. Гуманитарные науки”, 2006, № 2, 316-317

Серенькая, бессодержательная статейка, которую нельзя считать достижением даже для Тамбова.

Ч.П. Сноу в рамках классического детектива актуализирует стариннейшие концепты британской ментальности: “остров”, “вода”, “яхта”. Писатель изучает английское общество через призму элитного отдыха и…”


http://www.psychiatry.ru/library/ill/edgarpoe.html

^ П. Бологов

Эдгар По и Всеволод Гаршин:

Одна болезнь, одна судьба.

Предметом данного очерка служат биографии двух выдающихся писателей прошлого века. Основным лейтмотивом является попытка воссоздания патографического исследования, то есть изучение того, как особенности психопатологии отражены в художественных текстах. Не случайно выбраны два совершенно несхожих по стилистике автора. Их объединяет лишь одно: оба страдали одним и тем же психическим расстройством. Болезнь у них протекала по-разному, абсолютно разным было и творчество. Одинаковой оказалась судьба”.

Образы и сюжеты “Гротесков и арабесок”, отражающие навязчивые душевные состояния самого По, тревожили его сознание, ибо он не мог не понимать, что многое в этих рассказах несло на себе явственный отпечаток каких-то психических отклонений - особенно в тех из них, где живописуются ужасающие муки терзаемой человеческой плоти и кровавые убийства или изображаются странные отношения между героями и героинями. И он вступил в борьбу с осаждавшими его темными и неведомыми силами. Больше всего его беспокоило то, что все написанное им до сих пор было словно продиктовано извне, помимо его собственной воли. Теперь он решил, что будет строить свои произведения по строгим законам логики, тщательно отбирая и анализируя. Так появился на свет последний из придуманных По литературных персонажей. На этот раз, встревоженный последствиями умственного расстройства, По ищет спасения от нависшей опасности, перевоплощаясь в героя, который рисуется в его воображении как наделенный сверхъестественной силой ума логик, блестящий аналитик, легко распутывающий любые загадки и головоломки, удачливый кладоискатель и проницательный детектив, раскрывающий Тогда же он довел до совершенства свой метод логических рассуждений, придав ему форму литературного приема, который использовал в рассказах “Убийство на улице Морг”, “Тайна Мари Роже” и “Низвержение в Мальстрем”. В них появляется последний и самый оригинальный из созданных им героев – “непогрешимый логик””.

“…если придерживаться отечественной диагностической традиции…, то можно предположительно верифицировать диагноз Э.По как Шизоаффективный психоз”.


http://www.zavtra.ru/cgi/veil/data/zavtra/03/480/71.html

Владимир Бондаренко

Народный мститель Виктор Пронин

“Завтра”, 2002, № 5

Критическая статья с социологическим уклоном.

“…дело не только в самой привлекательности детективного сюжета, доказывает простой факт: читатели предпочитают отечественных мастеров самым именитым западным именам. Может быть, у тех и сюжет детективный покруче, и тайны позагадочней, но притягивают реалии нашей повседневной сумасшедшей жизни, наши характеры. Да и возможен ли реалистичный показ действительности наших дней без криминальных сюжетов?”

И третья функция нынешнего детектива, может быть, самая неожиданная для его авторов — это сохранение традиций великой русской литературы. …ученый-филолог неожиданно для себя обнаружит соблюдение всех этих традиций в отечественной детективной прозе. Господство психологического реализма. Сострадание маленькому человеку. Повествовательность и стройное развитие сюжета. С неизбежностью, сохраняя чистоту жанра, детективная проза становится отчетливо консервативным течением в современной словесности.

^ Такие реальные традиционные детективы пишет Виктор Пронин”.


Александра Борисенко

Ненадежный рассказчик

“Книжное обозрение”, 2008, № 26

Огромная – на две газетных страницы – рецензия на вышедшую в издательстве “Молодая гвардия” книгу Т.Диттрич “Повседневная жизнь в викторианской Англии” (2007). Автор рецензии констатирует полную литературную беспомощность “Тани Диттрич” и ее неспособность не то, что написать толковую книжку, но и просто грамотно перевести и без ошибок изложить содержание английских работ по этой теме (на которые автор книги и не подумала сослаться). Свое мнение А.Борисенко подтверждает многочисленными цитатами из рецензируемой книги.

К Тане Диттрич не может быть никаких претензий – намерения у нее, несомненно, были самые добрые, и работу она проделала огромную, хоть, к сожалению, и не слишком полезную. Все вопросы следует адресовать уважаемому издательству ‘Молодая гвардия’, которое выпускает познавательную серию под названием ‘Живая история. Повседневная жизнь человечества’”.

“…^ Почему книгу не дали на рецензию кому-нибудь, кто хотя бы в детстве читал Диккенса, Бронте и Конан Дойля? Каким образом историческая книжка…

Ответ прост: и так купят. И будут хвалить.

Впрочем здесь мы уперлись в известную нравственную дилемму: можно ли оправдать вора тем, что жертва беспечно засунула бумажник в задний карман? Мне всегда казалось, что нет”.


http://magazines.russ.ru/inostran/2009/12/bo8.html




оставить комментарий
страница1/9
Дата10.09.2011
Размер1.58 Mb.
ТипИнтервью, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы:   1   2   3   4   5   6   7   8   9
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх