Дроздов Анатолий Федорович Интендантуррат Аннотация: Интендант Сентябрь 1943 года. Врасположении блокированной в лесах партизанской бригады появляется ст icon

Дроздов Анатолий Федорович Интендантуррат Аннотация: Интендант Сентябрь 1943 года. Врасположении блокированной в лесах партизанской бригады появляется ст


Смотрите также:
Дроздов Анатолий Федорович Кондотьер Богданов...
Жизнь замечательных людей – Денис Давыдов...
ЙĚпреç районěн администрацийě йышăНУ...
О боях-пожарищах, о друзьях-товарищах Салеев Сергей...
Светлой памяти неутомимого исследователя...
План введение Начало партизанского движения на Брянщине. Боевой путь партизанского отряда им...
Собибор миф и реальность...
К 100-летию Героя Советского Союза командира 2-й Ленинградской партизанской бригады Николая...
Шамаль Анатолий Андреевич, младший лейтенант, командир роты 119 сп 13 сд «В сарьянских лесах»...
Анатолий Федорович Кони. Петербург. Воспоминания старожила...
Программа элективного курса «Нацистский оккупационный режим и Холокост на Брянщине (август 1941...
Программа элективного курса «Нацистский оккупационный режим и Холокост на Брянщине (август 1941...



Загрузка...
страницы: 1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   19
вернуться в начало
скачать

Он нашел возможность отвезти Гаркавину видеозапись, о чем впоследствии пожалел. Составив обычный отчет, Крайнев отправил его подполковнику и приготовился насладиться заслуженным отдыхом. Но на следующий день Гаркавин позвонил, попросил одеться официально и ждать. Недоумевая, Крайнев вытащил из шкафа банковский костюм, белую рубашку и галстук. У подъезда его встретила черная "волга", за рулем которой сидел сам Гаркавин.

- Что случилось? - спросил Крайнев, усаживаясь рядом.

- Ваша видеозапись, - пояснил Гаркавин, выруливая из тесно заставленного машинами двора.

- Что-нибудь не так?

- Все так, - возразил Гаркавин. - Очень даже так. Видео произвело впечатление. Вас хотят видеть.

- Это из-за боя?

- Нет! - сказал Гаркавин. - Бой, конечно, интересен, но в наших стенах видали и не такое. Я не уполномочен раскрывать тайну, сами все услышите.

К удивлению Крайнева они поехали не на Лубянку, а выбрались к МКАД. Гаркавин остановился у мрачноватого серого здания. Двое молодых людей в штатском проверили их документы, после чего Гаркавин с Крайневым поднялись на лифте и оказались в большой приемной, где за столом секретаря сидела не обычная девица в короткой юбке, а молодой человек в строгом костюме. Крайнев не успел удивиться этому обстоятельству, как их пригласили в кабинет. Хозяин его, высокий, моложавый мужчина с седыми висками, предложил Крайневу присесть за приставным столиком, сам устроился напротив. Гаркавин сел возле хозяина кабинета.

- Моя фамилия Щелкунов, Николай Петрович, - представился хозяин. - Как зовут вас, я знаю. Рад видеть.

Крайнев пробормотал нечто вежливое.

- Хочу поздравить вас с успешным выполнением задания, - сказал Щелкунов. - Ваша запись изменила взгляд на некие обстоятельства, ранее считавшиеся неоспоримыми. Это вносит коррективы в принципы наших взаимоотношений. Проще говоря, невольно вы получили доступ к совершенно секретной информации.

- Я подписывал обязательство о неразглашении, - напомнил Крайнев.

- Этого недостаточно. Информация относится к высшей степени секретности. Такой допуск оформляют только офицерам нашего ведомства, либо государственным служащим высокого ранга. Вы не входите ни в одну из названных категорий.

- Что это означает?

- Немедленное прекращение эксперимента.

Крайнев хотел возмутиться, но сдержал себя. Помолчал, обдумывая.

- Вы пригласили меня сюда не за тем, чтоб это сообщить? - спросил он минуту спустя. - О прекращении эксперимента мог объявить подполковник? - он кивнул в сторону Гаркавина.

- Вы абсолютно правы, - улыбнулся Щелкунов. - Вас пригласили по другой причине. Мы не хотим прекращать эксперимент. Скажу больше: очень даже не хотим. Но в прошлое должен отправиться наш сотрудник.

- Как? - удивился Крайнев. - Кто?

- Майор Крайнев.

- Вы предлагаете мне службу?

- Почему бы нет? Вы молоды, здоровы, служили в армии. Ваши знания и умение будут востребованы на новой службе.

Крайнев угрюмо замолчал.

- Подполковник Гаркавин предупредил меня, что вы не обрадуетесь, - сказал Щелкунов. - Я даже могу предположить почему. В последние годы было много публикаций о "кровавой гэбне". Не буду опровергать, гниль, распространяющая эти бредни, того не заслуживает. Подумайте! Вы занимаетесь тем же, что и наши люди. Работаете под чужим именем, смертельно рискуете, не рассчитывая получить за свою работу большие деньги. Вас никто не заставляет подвергать свою жизнь опасности, тем не менее, вы по доброй воле отправляетесь в военные годы снова и снова. Слово "патриот" в наше время обгадили как могли, но мне оно нравится. Я уважаю патриотов - настоящих, которые проявляют любовь к Родине не на словах, а на деле. Вы из их числа. Мне стыдно, что мы беззастенчиво эксплуатируем ваш патриотизм, ничего не предлагая взамен.

- Я ничего не прошу, - сказал Крайнев.

- Если человек не просит, это не значит, что не нуждается. В истории нашей службы были примеры, когда люди помогали нам бескорыстно, но это нельзя превращать в правило. Денежное содержание майора не сравнить с зарплатой менеджера банка, но это все же деньги. Вы недавно женились, семья будет расти, ее надо содержать. Менеджеру банка сегодня трудно найти работу - кризис. Есть еще обстоятельство, о котором не могу умолчать. Видеозапись показала, насколько опасна миссия в прошлое. В случае вашей гибели, что станет с близкими? Закон Российской Федерации защищает семьи офицеров в случае потери кормильцев, да и мы не бросаем в беде.

- Моя работа в N скоро закончится, - сказал Крайнев. - Чем буду заниматься по возвращению?

- Дело найдется! - улыбнулся Щелкунов.

- Какое?

- Будет возможность выбрать.

- Я смогу уволиться, если не понравится?

- Удерживать не станем. Нас вполне устроит, что вы уйдете в запас офицером нашей службы, который в случае разглашения тайны несет ответственность перед военным судом. Но мне представляется, вы не захотите писать соответствующий рапорт. Есть люди, которые родились для оперативной работы. Случается, человек понимает это не сразу, но когда распробует... Это, как наркотик. Бывших разведчиков не бывает, слышали, наверное? Не задумывались, почему?

- Я согласен! - сказал Крайнев...

Оформление заняло несколько дней. Крайневу пришлось заполнять бумаги, проходить собеседования, сдавать тесты... Он роптал, Гаркавин в ответ только пожимал плечами: порядок.

- Что такого секретного я принес из прошлого? - спросил его как-то Крайнев.

- Не уполномочен разглашать, - привычно ответил подполковник. - Скажу позже! - добавил он, увидев, как перекосилось лицо Крайнева. - Честное слово, Виктор! Не злись!

Гаркавин пригласил Крайнева в гости и настоял, чтоб он пришел с Настей. Жил подполковник в обыкновенной панельке, стандартной трешке, не блиставшей дорогим ремонтом. Однако в квартире все было аккуратно и на месте. Гости познакомились с женой Гаркавина, красивой, статной женщиной и двумя сыновьями: шестнадцати и трех лет. Крайнева удивила такая разница в возрасте, но он удержался от расспросов. Они выпили, закусили, после чего Гаркавин увел Крайнева на кухню, где еще раз извинился за отказ ответить на вопрос.

- Это не от недоверия, - сказал, закуривая. - Просто информация настолько необычная, что мы в недоумении. Нужно подтверждение. Я тебе обязательно расскажу.

Крайнев пожал плечами.

- Есть просьба, личная, - сказал Гаркавин. - Я твое видео несколько раз смотрел. Первую часть, где бой. Раньше деда только на фотографии видел, а тут живой, в деле. Не поверишь, в глазах щипало. Поэтому просьба. Сейчас! - Гаркавин убежал и вернулся с альбомом. Вытащил из него небольшую фотографию. На снимке была запечатлена семья Гаркавиных: взрослые сидели на стульях, старший сын стоял рядом, малыш пристроился на руках матери. - Можешь передать?

Крайнев понял, кому. Кивнул и спрятал фото в карман.

- Разумеется, это между нами! - предупредил Гаркавин. - Мне не поздоровится, если узнают.

- Могила! - заверил Крайнев, листая альбом. Помимо обычных семейных фото в нем встречались те, где Гаркавин запечатлен со сослуживцами. На одном снимке Крайнев задержал взгляд. Перед объективом стояли офицеры в парадной форме, с орденами и медалями на кителях. По всему было видать, что снимались в честь какого-то торжественного случая. Крайнев нашел знакомое лицо, перевел взгляд ниже и невольно присвистнул:

- Ого! Три ордена!

- У деда больше! - сказал Гаркавин, забирая альбом. - Он вообще герой.

- Так он воевал!

- Мы тоже по углам не сидели.

- Я думал, ты из кабинетных служак.

- Три года, как перевели. После ранения. Вообще-то полагалась инвалидность, но отбился. Как семью кормить? Меня девяностые годы на Кавказе застали, время было такое, что еле ноги унесли. Десять лет скитались с женой по углам, потому разница между сыновьями такая. Как было второго заводить?

Крайнев вздохнул, вспомнив службу в дивизии.

- Ничего, Виктор, прорвемся! - сказал Гаркавин, хлопая его по плечу. - Еще по сто грамм?..

Вторая неприятность ждала Крайнева по прибытию в сорок четвертый. Зашедший за донесением Николай сказал, что есть новости из Москвы.

- Вам присвоено звание майора госбезопасности! - сказал он торжественно.

"Надо же! - подумал Крайнев, принимая соответствующий вид. - И здесь майор! Хотя, майор госбезопасности в то время был приравнен к полковнику. Нет, это до февраля сорок третьего. Все-таки простой майор..."

- Есть еще одна новость, касающаяся лично вас, - сказал Николай и умолк. В комнату вошла Эльза. Зная о распорядке дня любимого, она не упускала случая побыть вместе.

- Говорите! - сказал Крайнев, решив, ничего такого Николай сказать не может.

- Ваша жена... Она погибла.

- Настя! - вскричал Крайнев. В тот же миг он понял, что это другая Настя. Он невольно взглянул на Эльзу. Лицо ее стало белым.

- Как это случилось? - спросил Крайнев хрипло. - Она же в госпитале...

- После вашего отбытия за линию фронта, Анастасия Семеновна попросилась в санитарный поезд. Объяснила, что хочет быть ближе к мужу. Надеялась вас встретить. Она не знала, что вы в тылу врага, ей об этом не сказали. Поезд разбомбили...

Эльза повернулась и вышла. Крайнев проводил Николая и вернулся в дом. Эльзу он нашел в спальне. Она лежала на койке лицом вниз, плечи ее вздрагивали от рыданий. Крайнев присел рядом и осторожно погладил ее по голове.

- Я этого не хотела! - задавленно всхлипнула Эльза. - Прости!

- Никто не хотел! - сказал Крайнев, отрывая ее от подушки.

- Ты не понимаешь! - Эльза всхлипнула. - Я просила Богородицу, чтоб ты стал свободным. Чтоб мы стали мужем и женой. Но этого не хотела! Думала, она полюбит другого и уйдет. Я не просила о смерти!

- Причем здесь Богородица? - сказал Крайнев, обнимая Эльзу. - Это фашисты. Идет война, и кто знает, кому суждено уцелеть?

Эльзу пришлось успокаивать долго. Наскоро перекусив, Крайнев уехал на станцию - ожидался воинский эшелон, и вернулся поздно. Эльзы дома не было. Крайнев, не мешкая, поехал в гостиницу. Эльзу он нашел в кабинете, она устроилась спать на диване.

- Решила, что тебе надо побыть одному, - пояснила она смущенно. - Ты ведь любил жену. Я видела твое лицо...

- Я и сейчас ее люблю, - сказал Крайнев. - Только что это меняет? Что случилось, то случилось. Я ценю твою деликатность, но если станешь ночевать в гостинице, перестану спать. Ты мне не чужая, я беспокоюсь. Так нельзя. Я сюда не загорать приехал, да и ты вроде как на службе. Пока идет война, о личном лучше забыть. Возвращайся домой! Можешь спать в другой комнате, если хочешь. Главное, чтоб я знал: с тобой все в порядке.

- Я не буду спать в другой комнате! - сказала Эльза. - В том нет нужды. Но я не стану тебе докучать. Возьму второе одеяло, у каждого будет свое. Так сможем просто спать...

"Зарекалась кума!" - подумал Крайнев, но спорить не стал. Отвез Эльзу домой, где они легли, как она захотело. Тем не менее, утром они проснулись в обнимку, причем, никто не помнил, как была нарушена договоренность. Да и вспоминать не хотелось...

Беда случилась после Рождества. Стоял поздний вечер, Крайнев был дома, до прихода Эльзы оставался час. Крайнев читал книгу, когда в комнату ввалился Седых. С белым, как январский снег, лицом.

- Товарищ майор, - сказал он тихо. - Я убил Бюхнера...

Спустя двадцать минут Крайнев знал все. В N Седых откровенно страдал от безделья. Привыкнув к суровому партизанскому быту, постоянным лишениям и опасности, он не мог приладиться к спокойному и безопасному на его взгляд прозябанию в оккупированном N. Осенью Седых попросил разрешить ему ночную охоту на одиноких немцев. Крайнев категорически запретил: в случае неудачи Саша провалил бы всех. Седых с видимой неохотой подчинился и с той поры заскучал. Заняться ему и в самом деле было нечем. Седых отвозил и привозил Крайнева и Эльзу на службу, занимался домом, как надлежит добросовестному денщику немецкого интендантуррата. Больших усилий это не требовало. Саша повадился работать в гостинице Эльзы: колол дрова, топил печи, таскал мебель. Крайнев не препятствовал: хоть какое, да дело. Использование денщиков в личных целях в N никого не удивляло: немецкие офицеры считали их бесплатной прислугой. Эльза Седых тоже не платила, но потакала известной Сашиной слабости: вечерами от Седых частенько попахивало. Крайнев ругался, но Эльза не слушалась. Во-первых, она считала себя обязанной рассчитаться за работу, во-вторых, часть любви к Крайневу перенесла на его спутника, с которым общалась, как с братом. Саша платил ей взаимностью: он сразу и навсегда записал Эльзу в близкие друзья. Крайнев не раз наблюдал трогательную сцену: хрупкая, едва достигающая Сашиного носа Эльза отдает распоряжения, гигант кротко смотрит на нее сверху вниз, готовый выполнить любой каприз обожаемой хозяйки.

В гостинице Седых заприметил Бюхнер. Очарованный его силой и старательностью, он попросил интендатуррата Зонненфельда, разрешить "гроссер руссэ" время от времени работать у него. Бюхнер не раз жаловался на своего ленивого денщика, поэтому просьба не показалась Крайневу странной. Седых заготавливал Бюхнеру дрова, ремонтировал крылечко, чистил дымоход, занимался прочей работой, требующей мужских рук. Бюхнер рассчитывался шнапсом, причем, любил лично наливать полный стакан, с восторгом наблюдая, как Седых махом опорожняет его и, не закусывая, нюхает рукав.

В тот вечер Седых работал у Бюхнера. Истопил печь, наносил воды и собрался домой. Бюхнер остановил его. Принес бутылку шнапса, тарелку с нарезанным шпиком, налил полный стакан. Саша не заставил себя долго упрашивать. Однако одним стаканом дело не ограничилось. Бюхнер налил второй, затем выпил сам, велел Седых поесть, после чего повел себя странно. Стал оглаживать Сашу по заднице, а затем и вовсе полез ему в штаны. При этом, как поведал Седых, глаза у Бюхнера стали масляными, он весь вспотел...

- Хватает меня за яйца и толкает к койке! - возмущенно говорил Седых, размахивая руками. - Сам все: "Гроссер руссэ! Гроссер руссэ!" Что я ему, баба?! Дал разок! Он упал, смотрю - не шевелится. Потрогал - не дышит!.. - Седых смущенно засопел. "Педрила проклятая!" - мысленно выругался Крайнев в адрес покойника. Кто мог предположить? Было известно, что Бюхнер не женат и не знается с женщинами, но возраст интендантуррата (Бюхнеру было под пятьдесят) давал повод для иных подозрений на этот счет. В том, что Бюхнер таился, не было ничего странного: в третьем рейхе гомосексуализм, мягко говоря, не приветствовался. Старого сластолюбца прорвало. Такой гигант, как Седых, мечта любого педрилы. К тому же Саша - русский, кто станет его слушать, вздумай Hiwi пожаловаться? Бюхнер рассчитывал на обычное раболепие перед немецким офицером, но он не учел, что Седых - партизан... - Тебя кто-нибудь видел? - спросил Крайнев. - Нет. Он отослал денщика в казарму. - Соседи? - Его дом на отшибе. Я еще удивлялся: не боится немец! Можно подкрасться незаметно... "Ему надо было, чтоб незаметно! - подумал Крайнев. - Ты не первый, кого он лапал. С другими прокатывало..." Крайнев быстро оделся и велел Седых вести. Шли пешком (бричка слишком заметна), проулками. По пути никто не встретился. Возле дома Бюхнера было темно (в N строго соблюдали правила светомаскировки), две тени незамеченными шмыгнули в ворота, поднялись на крыльцо... Крайнев машинально отметил, что дорожка расчищена до мерзлой земли (видимо Седых постарался), следов остаться не должно. Бюхнер и в самом деле был мертв. Чтоб понять это, Крайневу хватило взгляда. На левой скуле покойного темнел синяк, но не он стал причиной смерти. Неловко упав, Бюхнер свернул шею: его голова болталась, как у тряпичной куклы. Крайнев сел и попытался сосредоточиться. Денщик Бюхнера знал, что в доме остался Седых, подозрение первым делом падет на Hiwi. СД арестует его немедленно, эсесовцы церемониться с русским не станут. Сашу надо немедленно прятать, а еще лучше - выводить из N. Однако исчезновение Седых бросит тень на Крайнева. Его обязательно допросят, но это полбеды. Начнется проверка. Не составит труда выяснить судьбу настоящего Зонненфельда. Как ни крути, провал. Из N надо бежать всем, причем, немедленно. Черт бы побрал всех гомосеков в мире! Под влиянием этой мысли Крайнев бросил ненавидящий взгляд на труп и вдруг насторожился. Бюхнер был в сапогах: мягких, хромовых, с гладкими подошвами, без столь любимыми немцами стальных подковок. - Саша! - позвал Крайнев, весь власти догадки. - Денщик Бюхнера видел начальника? - Нет. Ганс пришел в гостиницу, сказал, что надо делать, а сам отправился в казарму. - Бюхнер когда явился? - Темно уже было. - Один? - Да. - Иди в коридор, - сказал Крайнев, - возьми ведро с водой и плесни на ступеньки. Только немного, как будто разлито нечаянно. Седых убежал, Крайнев присел и стал приводить в порядок труп. Он заправил в форменные штаны Бюхнера вылезшее наружу белье, затем аккуратно застегнул мундир. Прикасаться к жирному, остывшему телу было противно, но Крайнев заставил себя преодолеть брезгливость. Вернувшийся Седых помог ему. Они надели на труп шинель, застегнули на все пуговицы, после чего затянули пояс с кобурой. По немецкому уставу личное оружие в вермахте носили не только интенданты, но даже врачи, поэтому кобура была с пистолетом. Седых вынес труп наружу. Крайнев проследил, чтоб Саша уложил его правильно: ногами к крыльцу, а левой скулой на дорожку. Фуражку пристроил так, будто свалилась с головы. После чего они вернулись в дом, где быстро привели все в порядок: помыли и поставили в буфет посуду, забрали пустую бутылку, застелили кровать. Крайнев лично протер носовым платком все места, где мог коснуться пальцами. После чего погасил свет. Окна закрывали светомаскировочные шторы, не следовало опасаться, что с улицы заметили присутствие в доме посторонних. Заперев дверь, Крайнев вложил ключ в карман шинели Бюхнера, и попробовал лед на ступеньках. Стоял рождественский мороз, вода успела замерзнуть. Когда они выскользнули за ворота, с неба посыпал мелкий снежок, Крайнев мысленно поблагодарил Бога за помощь. Эльзу они застали встревоженной. Шел второй час ночи. Не отвечая на ее вопросы, Крайнев прошел к буфету, достал бутылку коньяка и налил себе полный стакан. Выпил его одним духом, после чего плюхнулся на кровать прямо в шинели. Эльза, видя, что он не отвечает, прилегла рядом и прижалась к его плечу. Крайнев молча обнял ее. - У тебя такой вид, - шепнула Эльза, - будто убил человека. - Это не я, - сказал Крайнев, - но ты права. Я в этом участвовал. - Есть будешь? - Эльза встала. Крайнев покачал головой. - Тогда раздевайся и ложись! - велела Эльза. - Дать еще коньяку?.. Спал Крайнев плохо и спозаранок отправился на станцию. Он ожидал, что за ним приедут с утра, но этого не произошло. Никто не явился и к обеду. О смерти Бюхнера было известно, новость разлетелась по оккупированному городу мгновенно, но Крайнева не беспокоили. За ним приехали только к вечеру. Причем, в автомобиле был всего лишь оберштурмфюрер - скорее почетный эскорт, чем арест. Крайнев поднялся по широкой лестнице бывшего НКВД, где теперь размещалась СД, и зашел в кабинет начальника. У стола сидело двое: сам начальник и знакомый Крайневу интендантский генерал. - Хайль Гитлер! - вскинул руку Крайнев. Начальник СД лениво ответил, генерал только поморщился - в вермахте не любили фашистских приветствий. - Присаживайтесь! - сказал начальник СД. - Знаете о случившемся? - Без подробностей, - сказал Крайнев. - Ничего особенного, - пожал плечами начальник. - Бюхнер вернулся домой в подпитии, поскользнулся на ступеньках крыльца, упал и сломал шею. - Говорят, это сделали русские! - заметил Крайнев. - Считаете, я плохо знаю свое дело?! - обиделся начальник. - Русские используют пулю или нож, случается, топор, - начальник поморщился, - но не было случая, чтобы немцу ломали шею. К тому же пистолет Бюхнера на месте, документы - тоже, ключ от дома в кармане. В доме порядок, денщик подтвердил: вещи не тронуты. Не похоже на русских. Мы нашли десять тысяч марок - лежали в тумбочке. Русские их бы точно не оставили. Двоякое чувство владело Крайневым. С одной стороны он переживал, что не догадался поискать деньги: из десяти тысяч марок пять принадлежали ему и Эльзе. С другой стороны он осознавал, что нетронутые марки в значительной степени помогли отвести подозрение. - Бюхнер мертв, - вмешался в разговор генерал, - его надо заменить. Думаю, вы подходящая кандидатура. - Я? - изумился Крайнев. - Не говорите, что не мечтали о повышении! - усмехнулся генерал. - Думал, - соврал Крайнев, - но мечтать не мог. Бюхнер не оставлял такой надежды. - Он был со странностями, - поморщился генерал, и Крайнев догадался: генералу известно о необычных пристрастиях покойника, - но дело знал. Однако и вы зарекомендовали себя неплохо. Принимайте дела! Мы подберем хорошего интендатуррата на ваше место. - В этом нет необходимости! - поспешил Крайнев. - Почему? - Дело налажено, теперь с ним справится фельдфебель или даже унтер-офицер. - Пожалуй! - согласился генерал. - Второй раз вы удивили меня, Зонненфельд. Думал, начнете хлопотать о ком-либо из друзей. Я не ошибся в выборе. Вы получите должность майора, большие права и большую ответственность. Постарайтесь оправдать доверие! Крайнев сказал соответствующие слова и вышел. "И здесь майор! - думал он, спускаясь по лестнице. - Хоть бы где-нибудь для разнообразия подполковник. Или капитан второго ранга..." Мысли были продиктованы легкой истерикой: такого разговора в СД он не ждал. Дома он объявил Эльзе о повышении, она встретила новость вопросительным взглядом. Крайнев, поняв вопрос, покачал головой. "Случайность!" - шепнул ей на ушко, Эльза заулыбалась и побежала накрывать на стол. Тяжелый разговор состоялся с Седых. - Я виноват, - сказал Саша, вздыхая. - Все водка проклятая. Трезвым оттолкнул бы гада и ушел. Подвел всех. - Бросить пить не пробовал? - спросил Крайнев. Седых глянул исподлобья. - Разбаловали вы меня, - сказал он тоскливо. - Надо строже. - Как? - Увидел, что пьяный - и в морду! Как Саломатин. - Да ну? - удивился Крайнев. - Товарищ полковник такой! - подтвердил Седых. - Мне попадало. И другим. - И как вы к нему после этого? - Саломатина любят! - обиделся Седых. - Скольких людей спас! Увидит, что побежал в бою, подскочит - и по шее! Человек придет в себя - и в бой. Другие не бьют, зато потом под трибунал, а это расстрел. У нас за все время только одного за трусость расстреляли, в других бригадах - уйму. Хлопцы рассказывали... - Я не буду тебя бить, - сказал Крайнев. - Поручу Эльзе. Сама тебе наливает, пусть сама и воспитывает. - Товарищ майор, так нельзя! - заныл Седых. - Как можно, чтоб баба! Надо мной бригада смеяться станет. Проходу не дадут! - Не пей! - посоветовал Крайнев. Седых вздохнул, всем своим видом показывая, что такой совет легче дать, чем исполнить, но промолчал. Отказался от ужина и ушел к себе. На следующий день пришел Николай. Рассказ о происшествии он выслушал не перебивая. Крайнев ощущал крайнее напряжение связного и ждал упреков. Ошибся. - Вы Бюхнера и в самом деле случайно? - спросил Николай, когда Крайнев умолк. Крайнев обиженно засопел. - Извините! - сказал Николай. - Больно хорошо все вышло. Убить Бюхнера, чтоб занять освободившееся место, это конечно рискованно, но перспективно. Не знаю, Виктор Иванович, бог вам ворожит или черт, но в Москве обрадуются. Ваша работа в N и без того редкая удача, но стать начальником склада немецкой армии - мечта... Спустя несколько дней Крайнев в полной мере осознал справедливость этих слов. Теперь он с точностью до последнего солдата знал численность армии, каждого из входящих в нее подразделений, дислокацию частей, их боеготовность. Его первые донесения в новой должности походили на памятную тетрадь Эльзы. Как и она, Крайнев писал донесения ночами, не высыпался, но был счастлив. Передавать такие объемные тексты по рации было слишком опасно, донесения переправляли в бригаду, а оттуда - в Москву. Заведовать столовой на вокзале Крайнев определил фельдфебеля, немолодого, многодетного и вороватого. Фельдфебель был вне себя от восторга и клятвенно пообещал сохранить заведенный господином интендантурратом порядок. Причины его радости были прозрачны. Столовая давала неограниченные возможности для воровства, можно было только представить, сколько продуктов теперь появится на черном рынке или отправится в посылках родственникам фельдфебеля. Крайнева это не волновало: обкрадывать будут вермахт. На станции он появлялся только для сверки количества прошедших эшелонов и одновременного получения разведданных. Иного не требовалось. Дорожа местом, фельдфебель неукоснительно следовал обещанию: в бараках работали те же женщины, их детей кормили, везде поддерживалась чистота и порядок. При всех недостатках, фельдфебель, как многие немолодые немцы, оказался человеком приличным: русский персонал не обижал. Все шло хорошо, даже слишком хорошо, поэтому Крайнева угнетала тревога. Он не забыл зиму 1942 года, когда, убаюканный семейным счастьем, прозевал нападение карателей на Вдовск. Крайнев просил Эльзу и Седых не расслабляться, учил их, как обнаружить за собой слежку, как вести себя в таких ситуациях, как держать себя при аресте и отвечать на допросах. С одобрения Николая, Крайнев обзавелся конспиративной квартирой для приюта разведчиков в случае провала кого-либо из группы. В квартире хранились консервы, оружие, запасная одежда, в том числе мундиры для Крайнева: эсесовский и общевойсковой. Он приготовил документы, определил пути отхода. Словом, сделал, что мог. Но спал плохо. Его мучили кошмары, он метался во сне, вскрикивал и брыкался. Невольно будил Эльзу, та по утрам выглядела измученной. Крайнев виновато предложил спать врозь, но Эльза не хотела даже слушать. Жизнь в N стала мучительной. Крайнев стал подозревать, что потихоньку сходит с ума. Однако скоро убедился в обратном...




оставить комментарий
страница12/19
Дата10.09.2011
Размер2,74 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   19
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

наверх