Сценарий литературной композиции «доля шутки доля правды». icon

Сценарий литературной композиции «доля шутки доля правды».


7 чел. помогло.
Смотрите также:
“В каждой шутке есть доля правды, поговорка кажется парадоксальной...
Уроку №7 «География сельского хозяйства мира»...
Галиуллина Людмила Марселевна...
Макроэкономические предпосылки финансовой интеграции...
Иcихазм как пространство философии...
Иcихазм как пространство философии...
Гендерные различия стратегий занятости работающих Бедных в России...
Риски и ограничения роста нематериального сектора экономики...
Зигмунд Фрейд. Толкование сновидений...
Зигмунд Фрейд. Толкование сновидений...
О малом предпринимательстве в Кемеровской области и роли Кузбасской тпп в развитии малого...
План Введение у войны не женское лицо...



Сафронова Т.И.

СЦЕНАРИЙ ЛИТЕРАТУРНОЙ КОМПОЗИЦИИ

«ДОЛЯ ШУТКИ - ДОЛЯ ПРАВДЫ».

ЗВУЧИТ МУЗЫКА

Ведущий 1 (Излегощин):

У каждой шутки доля правды — такая же, как у правды, нелегкая судьба, у каждой, которая связывает свою судьбу с правдой.

Зачем?

Зачем ей, беспечной дочери вымысла, брать на себя чужие заботы? Зачем связываться с правдой, которая зачастую не приносит радости — ей, приносящей всем только радость?

Правду хотя и уважают, но многие недолюбливают, а шутку любят все, хотя особого уважения к ней не питают.

Ведущий 2 (Рыбак):

Вот тут-то и соединяются любовь и уважение, которыми издавна пользуется юмористическая и сатирическая литература. Если больше шутки — юмористическая, если больше правды — сатирическая.

Две неравные части, две равные участи. Две доли в разных значениях: доля-часть, вырастающая в долю-участь.

И тут не забыть бы еще одно родственное слово - участие. Участие - со-действие и участие - со-чувствие.

Не только сочувствие правде, но и содействие правде — вот что поднимает шутку на немыслимую для нее высоту и определяет, в конце концов, ее участь.

Ведущий 1 (Излегощин):

Шутка — любимица общества, и держится в нем легко и непринуждённо, а правда — что слон в посудной лавке: куда ни повернется, всюду что-то летит. Вот почему она часто появляется в сопровождении шутки.

Шутка идет впереди, показывая слону дорогу, чтобы он не разнес всю лавку, иначе и говорить будет не о чем. Осторожно! Вот сюда можно ступить... А сюда нельзя, здесь все шутки кончаются.

Там, где шутки кончаются, правде рискованно появляться даже в сопровождении шутки. Её не поймут. Вернее, поймут, но не там, где должны понять, а значительно раньше. И высадят из поезда, не дав доехать до конечного пункта.

Ведущий 2 (Рыбак):

Чтобы этого не произошло, шутка наряжает правду в фантастические одежды, будто они явились на маскарад. Жизнь действительно нередко похожа на маскарад: пороки разгуливают в масках добродетелей — вот и приходится правде, чтобы их развенчать, самой надеть маску... Точнее — сказку… «Повисела вобла денек-другой, а на третий у ней и кожа на брюхе сморщилась, и голова подсохла, и мозг, какой в голове был, выветрился, дряблым сделался. И стала вобла жить да поживать».

Вот, казалось бы, сказка, шутка, а какая правда за ней стоит. Конечно, вывяленными мозгами до нее не додуматься, но если мозги здоровые, нормальные тогда все понятно.

Ведущий 1 (Излегощин):

Чехов восхищался смелостью сказок Щедрина. Сатиру всегда ценили за смелость. Иногда за одно это достоинство прощали недостаток таланта и мастерства. И если бы в один прекрасный день смелость сатире вдруг не понадобилась, многие бы в ней разочаровались, не зная, за что ее можно любить.

Впрочем, такие времена никогда не настанут. Сатире смелость будет нужна всегда — чтобы не бить лежачего, за что осуждал ее еще Добролюбов, а критиковать тех, кто стоит, и не просто стоит, а стоит у власти.

Ведущий 2 (Рыбак):

В сказках Салтыкова-Щедрина правда и шутка существуют как бы отдельно друг от друга: правда отступает на второй план в подтекст, а шутка остается полновластной хозяйкой в тексте. Но она не хозяйка. Она делает лишь то, что ей правда подсказывает. И прикрывает она собой правду так, чтоб ее, правду, можно было лучше увидеть.

Заслонить так, чтоб можно было лучше увидеть — в этом и состоит приём аллегории. Скрыть, чтобы выпятить. Затушевать, чтобы подчеркнуть.

Такая это математика: шутку пишем, правда - в уме. Поэтому сказка, что бы в ней ни было напридумано, не фантастическая, а вполне реалистическая литература.

(инсценировка отрывка из сказки Салтыкова-Щедрина «Как один мужик двух генералов прокормил»)

Ведущий 3 (Воронцов):

У Чехова шутка сливается с правдой, растворяет ее в себе или сама в ней растворяется. Когда шутка растворяет в себе правду, хочется больше смеяться, а когда она сама в правде растворяется, становится грустно, смеяться уже не хочется, хотя нам вроде рассказывают смешное. Это у нас пошло еще от Акакия Акакиевича: вроде бы смешной человек, и все над ним у Гоголя в повести смеются, а нам почему-то смеяться не хочется. И смешно — а смеяться не хочется.

В рассказах раннего Чехова, во многих рассказах Аверченко, Тэффи, Бухова, правда растворяется в шутке до того, что над ней уже можно не задумываться. Поэтому эти рассказы такие смешные: смеешься ведь тем больше, чем меньше задумываешься.

А в рассказах зрелого Чехова шутка растворяется в правде и становится почти совсем незаметной. Попробуйте посмеяться над рассказами «Ванька», или «Тоска». Если у вас получится, плохо ваше дело!

Но мы сегодня не будем говорить о совсем грустном.

(инсценировка рассказа Чехова «Жалобная книга»)

Ведущий 4 (Лазовская):

КОЗЬМА ПРУТКОВ, коллективный псевдоним, под которым в журналах «Современник», «Искра» и др. выступали в 1850—60-е гг. поэты А. К. Толстой и братья Жемчужниковы (Алексей, Владимир и Александр Михайловичи). Сатирические стихи, афоризмы Козьмы Пруткова и самый его образ высмеивали умственный застой, политическую «благонамеренность», пародировали литературное эпигонство.

Ведущий 5 (Бабанин):

Писатель Козьма Прутков, созданный фантазией братьев Жемчужниковых и А. К. Толстого, — уникальное явление в русской литературе. Его юмористические стихи глубже и значительнее плоского обличительства, и поэтому они пережили свое время.

Афоризмы — наиболее популярный жанр творчества Козьмы Пруткова. Десятки из них вошли в обиходную русскую речь.

Ведущие по очереди называют афоризмы.

Лазовская 4. Никто не обнимет необъятного.

Бабанин 5. Смотри в корень!

Лазовская 4. Самопожертвование есть цель для пули каждого стрелка.

Бабанин 5. Если хочешь быть красивым, поступи в гусары.

Лазовская 4. Не будь портных,– скажи: как различил бы ты служебные ведомства?

Бабанин 5. Если у тебя есть фонтан, заткни его; дай отдохнуть и фонтану.

Лазовская 4. Камергер редко наслаждается природою.

Бабанин 5. Щелкни кобылу в нос — она махнет хвостом.

Лазовская 4. Не все стриги что растет.

Бабанин 5. Где начало того конца, которым оканчивается начало?

Лазовская 4. Только в государственной службе познаешь истину.

Бабанин 5. Не шути с женщинами: эти шутки глупы и неприличны.

Лазовская 4. Если на клетке слона прочтешь надпись «буйвол», не верь глазам своим.

Бабанин 5. Небо, усеянное звездами, всегда уподоблю груди заслуженного генерала.

Лазовская 4. Девицы вообще подобны шашкам: не всякой удаётся, но всякой желается попасть в дамки.

Бабанин 5. Спокойствие многих было бы надежнее, если бы дозволено было относить все неприятности на казенный счет.

Ведущий 4 (Лазовская):

Юмор помогает словам обрести КРЫЛЬЯ. Из нескольких сценок стихов Козьмы Пруткова крылатых слов до нас дошло больше, чем из всех романов Гончарова, а из произведений Салтыкова-Щедрина — больше, чем из произведений Тургенева, Достоевского, Льва Толстого вместе взятых. И какие это крылатые слова! «Головотяпы», «пенкосниматели», «государственные младенцы», - каждое - законченное художественное произведение.

Идут шутка с правдой рука об руку, делают одну судьбу на двоих, и уже глядишь, шутка тоже у кого-то вызывает неодобрение иногда даже большее, чем сама правда. Потому что не каждому видно, какая правда за ней стоит, а когда не видишь, предполагаешь самое худшее.

Ведущий 5 (Бабанин):

После покушения Каракозова на царя, в числе прочих опасных лиц были арестованы два поэта-сатирика: Василий Курочкин и Дмитрий Минаев. Они уже и раньше находились под присмотром полиции, а после выстрела Каракозова два месяца были заключены в Петропавловскую крепость.

Так редакция сатирического журнала «Искра» частично переместилась в Петропавловскую крепость, но работу не прекратила. И редактор журнала Курочкин тут же, в крепости, в эпиграмме на председателя следственной комиссии Муравьева недоумевал: «Сто человек ты запер в казематы. И мало всё тебе, все мрачен, как чума ты!». На что Муравьев — тут же, в эпиграмме,— ему отвечает, что он заморил бы и сто тысяч в крепости, если б Каракозов не промахнулся.

Ведущий 4 (Лазовская):

И не поймешь: то ли радуется жандарм, что Каракозов промахнулся, то ли сожалеет, что не удалось заморить сто тысяч в крепости. Поди, догадайся, какая правда за этой шуткой стоит.

Но логика жандарма понятна: литература воздействует на читателей, читатели стреляют в царя. И хочется заморить всех — и тех, кто действует и тех, кто воздействует.

Ведущий 5 (Бабанин):

А стихи их звучат так, как будто написаны современными авторами, а не в конце позапрошлого века.

(чтение стихотворения В. Курочкина «Знаки препинания», Д. Минаева «Сказка о восточных послах»)

Ведущий 6 (Блинохватова):

Самый молодой из сатириконцев, Аркадий Бухов, родившийся в год смерти Салтыкова-Щедрина и Минаева и, словно спеша заменить их обоих, писавший и смешную прозу, и смешные стихи однажды в своем рассказе сказал: «Каждый смеётся, как может. Особенно, когда ему хочется плакать».

Ведущий 7 (Несмиян):

Ах, жизнь полна суровости,

Заплачешь над судьбой:

Единственные новости —

Парад и мордобой.

Ведущий 6 (Блинохватова):

Поэт, пришедший к этому смешному и грустному выводу, был до того скромен, что даже стеснялся быть собой, а потому нацепил на себя маску распоясавшегося, наглого обывателя. Вместо того чтобы держать объект сатиры на расстоянии, соорудить из него какого-нибудь Козьму Пруткова, он нацепил его маску на самого себя. Он вложил в него не чужую, не придуманную, а свою собственную душу. В сатирический образ — собственную душу!

Он смеялся над тем, чего следовало бояться, И смеялся тогда, когда было совсем не смешно. А когда было смешно - не смеялся.

(Звучит стихотворение Саши Чёрного «Страшная история»)

Ведущий 7 (Несмиян):

Он ушел из «Сатирикона», который не решался больше смеяться над несмешным, предпочитая смеяться над смешным,- что подходит юмору, но не сатире. Задача сатиры — несмешное делать смешным, даже страшное делать смешным.

Вероятно, он и тут не был собой, потому что совсем не боялся страшного.

И когда он ушел на войну - маленький, тщедушный, самый невоенный из всех сатириков, может быть, за все времена,— причем ушел добровольцем, — разве он был собой? Он был солдатом, героем — но только не собой.

Ведущий 6 (Блинохватова):

Потом, в эмиграции, вдали от себя, потому что себя он оставил в Росси, он, конечно, не был собой. Там, вдали от себя, он вспоминал свою жизнь, свою литературную работу. Она начиналась в Житомире, где его выгнали из гимназии и приютили в плохой провинциальной газете, которая платила своим сотрудникам не деньгами, а контрамарками в плохой провинциальный театр. Ему всю жизнь платили чем-то не тем, словно не ему, а кому-то другому. Потому что он стеснялся быть собой.

Ведущий 7(Несмиян):

Он жил в эмиграции, оставаясь при этом в России. И однажды, проходя по чужой, заграничной улице, он бросился тушить чужой, заграничный пожар. Разве он был пожарником? Он был всего лишь случайным прохожим. Но он помог погасить пожар.

А потом пришёл домой и умер.

Не дома, конечно, потому что жил оп в чужой стране.

Но умер он по-настоящему.

Ведущий 6 (Блинохватова):

Его звали Саша Чёрный. Кто-то мог бы подумать, что он и тут не был собой, потому что это был его псевдоним, а настоящее имя — Александр Михайлович Гликберг. Но все знали его как Сашу Черного. И только под этим именем он мог быть собой. И русская девочка в нерусской стране спросила у писателя Куприна: «Это правда, что больше нет моего Саши Чёрного?»

Но Куприн ей ответил, что ее Саша Черный есть, потому что человек умирает, как умирают листья на дереве. А само дерево остается, и Саша Черный будет еще долго жить, потому что сделанное им сделано навсегда и овеяно юмором, который сам по себе бессмертен.

(Звучит стихотворение Саши Чёрного «Обстановочка»)

Ведущий 8 (Гавриченко):

Ещё один из знаменитейших писателей сатириков – Михаил Михайлович Зощенко.

Прежняя литература была писателем отринута как вялая и пассивная. Он боялся «дворянской реставрации» в литературе, А. Блока считал «рыцарем печального образа» и надежды возлагал на литературу с героическим пафосом, моделируя ее по Горькому и Маяковскому.

В ранних рассказах Зощенко была ощутима школа Чехова, вскоре, однако, отринутая: большая форма чеховского рассказа казалась Зощенко не соответствующей потребностям нового читателя. Он избрал краткую форму в 100-150 строк, которая надолго стала канонической формой его сатирических рассказов. Он хотел писать языком, где был бы воспроизведен «синтаксис улицы... народа» Себя он считал человеком, временно замещающим «пролетарского писателя».

Слово автора свернуто. Центр художественного видения перемещен в сознание рассказчика. В контексте главной художественной проблемы времени, когда все писатели решали вопрос «Как выйти победителем из постоянной, изнурительной борьбы художника с истолкователем», Зощенко был победителем: соотношение изображения и смысла в его сатирических рассказах было на редкость гармонично. Основной стихией повествования стал языковой комизм, формой авторской оценки — ирония, жанром — комический сказ. Эта художественная структура стала канонической для сатирических рассказов Зощенко.

(Инсценировка рассказа М. Зощенко).

Ведущий 9 (Ложкина):

В наше время сатира продолжает жить. И как не назвать имя одного из, пожалуй, самых замечательных сатириков конца 20 столетия Григория Горина!

ГОРИН (настоящая фамилия Офштейн) Григорий Израилевич (12 марта 1940, Москва — 15 июня 2000, там же), русский писатель.

По образованию врач (по окончании института некоторое время работал на «Скорой помощи»). Начинал как автор юмористических миниатюр, которые публиковались в «Литературной газете», журнале «Юность» и др. В творческом содружестве с писателем-сатириком А. М. Аркановым были написаны комедии, которые с успехом шли во многих театрах: «Свадьба на всю Европу» (1966), «Банкет» (1968), «Маленькие комедии большого дома» (1973) и др. В середине 1970-х Горин, уже зрелый и маститый драматург, нащупывает свой собственный путь в литературе. Сферой его пристального внимания становятся художественные произведения прошлого, которые он, продолжая как бы путь Е. Л. Шварца, искусно, с тонким юмором пересказывает: «Тиль» (1974, по Ш. Костеру), «Поминальная молитва» (1989, по Ш. Алейхему), «Чума на оба ваши дома!» (1999, по Шекспиру). Тесная дружба с выдающимся режиссером М. А. Захаровым вылилась в подлинное содружество не только театральное, но и в области кино. Сценарии почти всех фильмов Захарова были написаны Гориным: «Тот самый Мюнхгаузен» (1980), «Формула любви» (1984), «Убить дракона» (1988). Горин является также и автором оригинальных пьес: «Королевские игры» (1997), «Шут Балакирев» (1999).

(Инсценировка или чтение по ролям отрывка из последней пьесы Г. Горина «Шут Балакирев»)

Ведущий 1 (Излегощин): Бессмертен юмор. И тем бессмертней, чем трудней и смертельней времена, чем неблагоприятней они для юмора.

Ведущий 2 (Рыбак): А они бывали весьма неблагоприятными. Потому что доля шутки — доля правды.

Ведущий 3 (Воронцов): И бывало шутке трудно, и бывало невесело. Как правде.

Ведущий 4 (Лазовская): И запрещали ее, и гнали, и преследовали. Как правду.

Ведущий 5 (Бабанин): И отправляли в ссылку, и заточали в крепость. Как правду.

Ведущий 6 (Блинохватова): И притесняли, третировали, зажимали ей рот.

Ведущий 7 (Несмиян): Времена ведь, как люди: они любят посмеяться над другими временами, но не терпят смеха над собой. Время Щедрина охотно смеялось над временем Гоголя, время Чехова — над временем Щедрина. И даже заявляло, что ему нужны Щедрины. Не Чеховы, не Аверченко, а именно Щедрины.

Ведущий 8 (Гавриченко): И оно ими располагало. Потому что и Гоголь, и Чехов, и Щедрин смеются и над грядущими временами. Какое время ни наступит, сатирики прошлого смеются и над ним.

Ведущий 9 (Ложкина): Вот почему юмор бессмертен.

Когда у старика Демокрита спросили, как он понимает Истину, он ответил коротко:

— Я смеюсь.

ЗВУЧИТ МУЗЫКА.







Скачать 111.95 Kb.
оставить комментарий
Дата07.09.2011
Размер111.95 Kb.
ТипСценарий, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

плохо
  2
не очень плохо
  1
хорошо
  1
отлично
  6
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх